Глава 42

Капли дождя стекают по моему лицу. Они смешиваются с кислородом на губах Лазарро. Мои волосы падают тяжёлыми, мокрыми прядями на шею. Пробую на вкус язык Лазарро. Терпкий аромат сигарет и кофе проникает в мою кровь обжигающим сгустком потрясающего мой разум желания. Теснее прижимаюсь к Лазарро. Мои ладони блуждают по его талии, поднимаясь выше по футболке. Я цепляю мокрую ткань и стискиваю её пальцами.

– Я хочу тебя, Белоснежка, – шепчет он.

– Ненавижу тебя… – Откидываю голову, подставляя шею под его поцелуи. Он шлёпает меня по ягодице, и я шиплю.

– Ты первая, кто ещё жива после того, как ударила меня. Дважды. – Лазарро кусает мою шею. Охаю. Приоткрытым ртом ловлю капли дождя.

– И я ударю снова… ударю тебя… если ты уйдёшь, – выдыхаю. Поднимаю голову, и наши взгляды встречаются.

Мы стоим на взлётной полосе, и моё тело вспыхивает от возбуждения. Не сводя взгляда с Лазарро, поднимаю вверх его футболку и снимаю. Лазарро не противится. Мои пальцы касаются его груди, и я провожу по ней.

– Я устал тебя предупреждать. – Он перехватывает мои руки.

Зло вырываю их и рывком стягиваю свою футболку, отбрасывая в сторону.

– А мне насрать, – с вызовом шиплю, дёргая кромку его штанов.

– Ты меня чуть не убил, я имею право требовать. – Запускаю ладонь под ткань и уверенно обхватываю пальцами его член. Чёрт, он всегда такой тяжёлый и большой. Моё дыхание срывается с губ громкими вздохами. Лазарро отбивает мою руку, и я вскрикиваю от боли.

Он резко хватает меня под ягодицы и, поднимая, сажает на себя. Моя обнажённая грудь касается его. Он скользит по моим губам своими.

– Я снимаю с себя ответственность. Потом не ной, Белоснежка, – рычит он. Он подбрасывает меня выше и кусает мою грудь. Издаю стон, откидывая назад голову. Лазарро царапает зубами мою грудь, поочерёдно то одну, то другую.

Бёдра непроизвольно сжимаются, и я немного двигаюсь на Лазарро, опираясь о его плечи. Давление внизу живота нарастает с каждой секундой. Лазарро держит меня и опускается вниз. Он встаёт на колени и опускает меня на мокрую землю. Я лежу в лужах от дождя, и мне всё равно. Провожу ладонью по его лицу, покрытому каплями воды.

– Я согласна, – шепчу.

Лазарро словно сомневается или не слышит меня. Его ладони накрывают мою грудь, и я прикрываю глаза, показывая ему, как мне приятно. Он ведёт ими выше к моей шее и стискивает её. Кусаю губу, смотря на него из-под приоткрытых век. Он надавливает сильнее, перекрывая мне доступ кислорода. Поднимаю руки и кладу их выше своей головы. Моё дыхание становится затруднённым. Грудь часто вздымается, и в ложбинке на животе собирается лужица воды. Прохладные капли бьют по моему телу. От тяжёлого взгляда Лазарро закипает кровь. Она буквально носится по телу. В голове начинает шуметь из-за нехватки кислорода.

Из горла Лазарро вырывается звериный рык, пугая меня. Руки на моей шее разжимаются, и я кашляю, получая кислород. Мои шорты и трусики исчезают с тела, падая в лужу. Тело Лазарро скользит по моему, накрывая его, словно стихия, и я, раскрывая ещё шире бёдра, немного приподнимаю ноги.

Его ладонь проводит по моим рукам и хватает за запястья, фиксируя их над головой. Тянусь к его губам и целую. Лазарро жадно отвечает мне, опуская вторую руку, и она ложится мне на лобок. Издаю стон в его губы, когда он шлёпает меня по клитору. Выгибаюсь от жгучей боли, но она опускается тисками ниже.

Лазарро спускает штаны, пока наши языки сплетаются. Резкое вторжение в моё тело вырывает крик боли. Жмурясь, замираю на его губах.

– Я хочу тебя… не останавливайся, – шепчу, дрожа всем телом.

Лазарро стискивает зубы и рывком снова наполняет меня. Он словно стремится причинить мне больше боли, чтобы что-то доказать, но мой разум, впервые за всё время, полностью согласен с телом. Он принимает его вот таким мудаком.

Покрытие взлётной полосы грубо трётся о мою спину. Вокруг нас раздаются всплески воды от мощных толчков Лазарро. Обхватываю его поясницу ногами и быстро целую его сжатые губы. Он удерживает мои руки, до боли сжимая их пальцами. Моё тело подбрасывает вперёд при каждом его толчке, бёдра двигаются навстречу ему. Распахиваю глаза и, тяжело дыша, смотрю в его глаза, пока он берёт меня. Его взгляд серьёзен и даже зол, а мой не лучше. Приподнимаю голову и кусаю его за шею, затем проводя по ней языком. Лазарро входит в меня так глубоко, что я стону. Все мои мышцы напрягаются. Он больше не жалеет меня. Его член врывается в моё тело с огромной скоростью. Боль от трения с землёй. Боль от его пальцев. Боль от его грубых толчков. Удивительно, но всё это вызывает невероятный восторг. Я чувствую себя сильной. Лёжа под Лазарро и позволяя ему брать меня, как какую-то шлюху, я ощущаю свою силу. Мои стоны переходят в крики. Лазарро больше не может выглядеть так, как будто ничего особенного не происходит. Его губы разжимаются, и он припадает к моим. Его рука исчезает с моих запястий. Он хватает меня за шею и резко сажает на себя. Обхватываю его шею руками и приподнимаюсь на его бёдрах, затем с хлопком опускаюсь.

Лазарро хватает меня за шею и ставит на землю. Одной рукой он толкает меня, другой держит за шею. Откидываю голову, опираясь руками о землю, и подаюсь назад. По моему лицу бьют капли воды, и я приоткрываю рот, ловя их губами. Кажется, что я схожу с ума в агонии удовольствия. Мою голову мотает из стороны в сторону. Шлепки становятся настолько громкими, что подавляют шум стихии. Палец Лазарро опускается к моему клитору и надавливает на него. Кричу, быстрее двигая бёдрами. Всё моё тело превращается в лампу, по которой пускают слишком высокий ток. И мне это нравится. Невиданная энергия наполняет собой каждую частичку моего тела, напряжение в нём достигает невозможных децибел. Лампочка внутри меня взрывается, и я вместе с ней. Я не перестаю двигаться. Как сумасшедшая, толкаюсь на Лазарро и сжимаю его изнутри. Он мощнее входит в меня, медленно рассыпающуюся на частички, притягивает к себе и впивается в губы. Я крепко обхватываю его спину руками, пока мы оба сотрясаемся в конвульсиях наслаждения. Они ещё долго терзают наши тела. И всё становится таким прекрасным.

Адреналин исчезает. Голова кружится и падает на плечо Лазарро. Мы так и сидим под дождём в неге соития. Лазарро гладит меня по волосам, и я почему-то всхлипываю.

– Не отпускай мою руку… – шепчу, целуя его в шею.

Аромат Лазарро и его тяжёлое дыхание рождают в груди что-то абсолютно неизвестное. Я словно вижу себя со стороны. Другая женщина. Безумная. Сильная. Готовая на сумасшествие. Одна из них. Я хочу быть частью этого мира, хотя практически ничего не знаю о нём, но уверена, что смогу. Бесполезно дальше отрицать, что с Лазарро у нас странная связь, и она будет продолжаться. Как бы он ни орал, чем бы мне ни угрожал, насколько бы бессердечным ни был, как бы ни унижал… это всё не касается меня. Он делает это, чтобы получить в ответ ненависть и презрение, к которым привык. Для него женщины – это то, что не стоит внимания. А если она противится ему, то он возвращается в прошлое, в котором его отвергли. Отвергла та, кого он любил. Его мать. И он мстит. Себе и женщине. Он мстит до последнего. Причиняет себе боль, чтобы не забывать о прошлом. Я не могу его вылечить и не собираюсь этого делать. Могу лишь принять его вот таким и попытаться смириться с его вспышками ярости. Могу искать варианты, чтобы успокоить его. Я могу многое, если захочу. А я хочу Лазарро.

Неожиданно дождь прекращается, и я приподнимаю голову. Надо мной появляется зонт, а на мои плечи ложится тёплый и сухой плед.

– Я подогнал машину, Босс, – раздаётся голос Итана.

– Отвернись, – рычит Лазарро, крепко прижимая меня к себе.

Мне нравится, что он не хочет, чтобы кто-то видел меня обнажённой. После минутной заминки Лазарро заматывает моё тело в плед.

– Спасибо, – шепчу я.

Он приподнимает меня с себя, и его мокрый член падает. Лазарро быстро подтягивает штаны. Не проходит и секунды, как поднимает меня на руки и под зонтом несёт к алой машине. Симон открывает дверь. Лазарро усаживает меня на сиденье и снимает с ног мокрые кеды. Он бросает их назад, укутывая мои ноги пледом. Это так заботливо с его стороны.

Всё ещё стоя под зонтом, Лазарро вытирает себя другим пледом, предполагаю, принесённым из самолёта, и садится в салон. Наблюдаю за тем, как он заводит мотор и бросает на меня быстрый взгляд.

– Поцелуй меня, – цедит он. Усмехаясь тому, что теперь он хочет опять проверить меня, придвигаюсь к нему ближе, удерживая плед на себе. Касаюсь его губ очень нежно.

– Мне нравится целовать тебя, так что это даже не наказание, – улыбаясь, снова целую его губы. Он хватает мой подбородок.

– Ты моя?

– Я твоя, – спокойно отвечаю.

– Вот и помни об этом. Ещё раз устроишь что-то подобное, выведешь меня из себя, – предупреждает Лазарро, толкая меня обратно на сиденье.

Двигаю челюстью и цокаю.

– Ты о чём? Я слишком многое устраивала. Хотелось бы уточнить, – нагло произношу. Его так удивляет моё поведение, что в глубине глаз проскакивает искра. То ли восхищения, то ли желания прикончить меня на месте.

– Вынудишь меня поиметь тебя на глазах у всех, будет плохо, – всё же говорит он.

– Ты мог меня остановить. Почему не сделал этого?

Он долго смотрит в мои глаза и усмехается.

– Проводил эксперимент. Он меня удовлетворил.

– Всего лишь? – спрашивая, обиженно выпячиваю губу.

– Всего лишь, – сухо кивает и выворачивает руль, надавливая на газ.

– Ты же знаешь, что если женщину не поощрять, то она может больше не проявлять симпатии к тебе, как и не подчиняться? – спрашиваю я.

– Ты жива. Это нормальное поощрение? Или тебе мало?

– Если мало?

– Твои проблемы, Белоснежка, – отвечает, передёргивая плечами, и у меня такое чувство, что Лазарро, действительно, боится признаться в чём-то. Но я не буду давить. Он очень сложный человек, а мне пока хватит сложностей. Надо разобраться с ними, а потом уже искать новые.

Мы возвращаемся на виллу, и я остаюсь на сиденье, ожидая, когда мне откроют дверь или дадут зонт, чтобы не промокнуть. Но Лазарро отпихивает человека из охраны и сам помогает мне выйти. Даже не так… поднимает меня на руки, и я чувствую, как он прижимает меня всем телом к себе. Он делает это, может быть, неосознанно, но его поступки значат намного больше, чем слова и оскорбления. Я прижимаюсь к нему и хочу, чтобы он понял, что необязательно разбиваться вдребезги, делая комплименты женщине, ей хватит и заботы, вот как сейчас.

Лазарро вносит меня в свою спальню, и она практически не отличается от моей. Он толкает ногой дверь, и в нос ударяет аромат какого-то нежного цветка, но я не могу угадать. Ещё табака…

Сдерживаю свои эмоции, смотря на большое джакузи из тёмного мрамора. В нём бурлит вода, плавают странные цветы. Лазарро опускает меня туда. Я соскальзываю в горячую воду, плед исчезает, и моё тело окутывает жар. Поднимаю взгляд на Лазарро. Он наблюдает за мной, а когда наши взгляды пересекаются, то сразу же отворачивается, собираясь уйти.

Хватаю его за руку, заставляя задержаться.

– Иди ко мне, – шепчу. Моё сердце бьётся сейчас быстрее, чем в самолёте, когда нас трясло. Оно волнуется сильнее, чем в тот момент, когда он угрожал мне в ресторане. Оно никогда так не боялось отказа, как сейчас.

Лазарро коротко кивает, но уходит. Печально смотрю на открытую дверь и уже через секунду радостно улыбаюсь. Он возвращается с двумя бокалами и бутылкой виски. Его кроссовки и спортивные штаны остаются позади. Голый забирается ко мне, и я придвигаюсь ближе к нему. Он разливает алкоголь по бокалам.

– Это не самая лучшая идея. Алкоголь творит со мной страшное, – шепчу я.

– Пока я рядом, тебе не должно быть страшно, Белоснежка. Воспринимай это, как лекарство. – Он вкладывает в мою руку бокал.

– Итан, принеси мне сигареты. И пусть готовят ужин, – громко произносит Лазарро.

– Да, Босс.

Лазарро раскидывает руки и ложится головой на бортик джакузи. Ему словно всё равно, что я здесь. Он всегда делает так, когда не хочет открывать своё сердце. Оно у него есть. Чёрное. Израненное. Одинокое. Каким бы оно ни было, оно у него есть.

Делаю небольшой глоток и кривлюсь от крепости виски.

– Что было на яхте? Я не помню, только воду и страх, – шёпотом спрашиваю его.

– Ничего особенного. Я схватил тебя за ногу. Успел. Ты окунулась в океан и глотнула воды. Ты уже была без сознания, когда тебя подняли на борт. Откачали. Ты на пару секунд открыла глаза и сразу же их закрыла. Ничего особенного, как я и говорил.

– Не помню.

– Тебе и не надо. – Губы Лазарро искривляются в горькой усмешке.

– А кто сейчас вместо тебя в Нью-Йорке? Ты же не можешь вот так оставить свою семью там? – интересуюсь я. Лазарро удивлённо распахивает глаза.

– Амато, – медленно отвечает он.

– Хм, то есть он твой заместитель, да?

– Нет. Мой заместитель Итан. Он здесь, значит, остаётся Амато.

– Понятно. – Прячу взгляд и делаю ещё один глоток виски. Может, он поможет мне быть немного решительнее? Хотя на взлётной полосе мне не нужен был алкоголь. Там было достаточно адреналина.

Раздаётся шум от двери.

– Спиной, – командует Лазарро с закрытыми глазами. Итан сразу же поворачивается и так идёт. Хихикаю от этого и сразу же прочищаю горло. Итан кладёт на небольшой столик пачку сигарет и зажигалку. Рядом ставит наполненный бокал виски и бутылку.

– Я распорядился насчёт ужина. Есть предпочтения, где накрыть?

– У меня.

– Да, Босс.

Итан уходит и закрывает за собой дверь. Лазарро достаёт сигарету и закуривает. Он смотрит на моё лицо, и я почему-то покрываюсь краской.

– Ты видела кошмар? – неожиданно спрашивает он.

– Да. Ужасный. – По коже проносятся мурашки от воспоминаний.

– Я тоже их видел, когда был маленьким. Первый раз я наблюдал, как отец убивал, в семь лет. Это был его заместитель. Младший Босс. Он за спиной у отца договорился о поставке людей из Америки в Италию. Женщин, девушек и детей. Отец узнал, и тогда случилось моё посвящение. Я помню, как мама закрывала меня собой. Она кричала на него и говорила, что не позволит, чтобы мне причинили боль, которая разрушит меня. – Лазарро делает паузу и затягивается сигаретой. Я удивлена, что он начал рассказывать о себе. Сижу тихо, чтобы не спугнуть.

– Она меня разрушила. Отец не просто убил его, а показывал мне на нём, куда нужно ударять ножом, чтобы заставить человека страдать, но чтобы он при этом находился в сознании. И я бил. Мне было интересно. Весело. Я не понимал, что это плохо, ведь мой отец сам привёл меня туда и смеялся. А потом, когда тот человек умер, и состоялись похороны, то я увидел, что его семья плачет и испытывает боль. Они страдали больше, чем он. Тогда до меня дошло, что я сделал что-то плохое. В следующий раз, когда отец пытался взять меня с собой, я спрятался в комнате матери, и он пришёл туда. Она всеми силами пыталась помешать ему, но отец её ударил. Затем снова и снова. Я прятался под кроватью и видел, как она упала на пол с окровавленными губами. Отец вытащил меня и сказал, что если я не приму того, кем был рождён, то он убьёт маму. – Лазарро забирает из моих рук бокал и залпом выпивает его содержимое.

– Она называла меня предателем, грязным ублюдком и подонком, который не захотел стать хорошим человеком, отказывалась со мной говорить и больше не обнимала. Отец закрывал на это глаза, но иногда я подходил к её спальне, чтобы просто послушать, как она дышит, а слышал шлепки тел и стоны отца. Мне было двенадцать. Это была ночь накануне дня моего рождения. В доме было много гостей, и перед праздником я сам убил человека. Я выстрелил в него, и он умер. Таковы законы. Взросление мальчика. Меня все поздравляли. Обнимали. Говорили, что я молодец, и буду хорошим Боссом. И тогда она закричала. На том балконе, где стояла и ты. Она кричала и обличала каждого из нас. Поклялась, что пошлёт человека, страшного человека, и он всем нам отомстит. Отомстит за неё. В её комнату ворвались люди, чтобы успокоить. Она была беременна. Мама прыгнула вниз. Я помню звук раскалывающегося черепа. Помню, сколько крови было вокруг её тела. Помню крики и шок отца. Помню его слёзы. Он держал её на руках и раскачивался вместе с её телом. Говорил ей, что любовь такого, как он, смертельна, но большего дать ей не мог.

Быстро стираю слезу, выкатившуюся из глаз.

– Когда появилась ты, Белоснежка, то напомнила её своими мыслями и слабым характером. Но иногда у тебя проскальзывали другие ноты. Твоя кожа напоминала её. Она идентична, как и аромат. Свежая зелень природы и цветы. – Лазарро тяжело вздыхает и затягивается сигаретой, смотря на меня.

– Я не хочу, чтобы с тобой этот кошмар повторился. Если увижу, что ты сходишь с ума, как она, я избавлюсь от тебя. Ты больше никогда не найдёшь ни меня, ни мой мир. Ты поняла?

Киваю ему.

– То есть ты сегодня хотел отправить меня домой, потому что решил, что я сошла с ума?

– А не сошла?

– Я была просто напугана кошмаром. Раньше они мне не снились, и он был очень реален. Я не помню, что было после того, как упала в воду. И видимо, эмоции воспроизвелись во сне. Разве так не бывает? – шепчу я.

– Ты стреляла…

– Не в первый раз. Когда я злюсь, то, оказывается, стреляю. И я стреляла по воздуху, а не по людям. Я хотела получить ответ, а меня никто не воспринимает всерьёз. Заряженный пистолет всё меняет, – защищаюсь я.

Лазарро усмехается и касается моего лица.

– Ты уже думаешь, как одна из нас. – Он потирает мою щёку.

– Это плохо?

– Очень. Я не возьму тебя к себе, Белоснежка. Ты не войдёшь в мою семью, ты не наша.

– Это нечестно. Почему ты взял Бруну? Чем она это заслужила? – шиплю, дёргая подбородком, и его рука падает в воду.

– Она моя шлюха.

– Потрясающе. А кто я? Шлюха на подхвате? – фыркаю, зло смотря на Лазарро.

Он смеётся и тушит сигарету.

– Дело в том, Белоснежка, что Бруна мировая шлюха. Ей насрать на то, с кем трахаться, главное, выполнить моё поручение. Её имеют все, на кого я покажу. Она поощрение, которое я могу подарить на ночь кому-то из других семей, если они порадуют меня. Хочешь быть на её месте?

– Нет, – кривлюсь я. – Мне сейчас на своём нормально.

– Вот и ответ, почему я не возьму тебя к себе. Таких, как она, у меня много, как и в каждой семье. Она первоклассная шлюха…

– Меня сейчас стошнит, – бурчу, облокачиваясь о спинку джакузи.

Лазарро снова смеётся и, обхватывая меня за талию, притягивает к себе.

– Ты поняла меня, Белоснежка? – Лазарро целует меня в макушку.

– Насчёт сумасшествия? – уточняю, поднимая на него голову.

– Именно.

– Да. Но со мной всё хорошо. Ты меня просто… пугаешь иногда своими поступками. Они странные и всегда внезапные, – тихо признаюсь.

– Другим я не буду. Нет единой схемы поведения, Белоснежка, она всегда меняется, и привыкнуть ко мне ты никогда не сможешь. Для тебя всегда будет что-то новое. – Лазарро кладёт ладонь на мою щёку.

– Могу я тебя попросить кое-что мне пообещать? – шепчу я.

– Попроси, если это не касается того, что я должен делать.

– Что ж… совсем этого не касается. Пообещай, что не убьёшь обычного человека. Не убьёшь из-за прихоти. Не убьёшь невиновного. Пообещай мне это, Лазарро. Пожалуйста, пообещай, – выдыхаю в его губы, и мои ладони проходят по его груди под водой.

Он хмурится, опускает взгляд вниз, а потом возвращает его ко мне.

– Пока ты рядом, обещаю. Мы стараемся минимизировать смерти среди мирного населения. Огласка нам не нужна. За это наказывают. Так что хорошо, я обещаю тебе.

Широко улыбаюсь и целую его в губы.

– И ещё одно…

– Белоснежка, у тебя слишком много условий, – закатывает глаза Лазарро.

– Это не условие, а просьба. Не дави на меня тем, что ты выбрал. Дай мне прийти к этому самой, ладно? Мне нравится быть рядом с тобой, Лазарро. Ты, как огромный кусок обжигающего льда, и моей коже это нравится. Но когда начинаешь давить на меня, я сопротивляюсь. Я не хочу потерять тебя. Не хочу потерять вот это… твоё тепло. И вероятно, ты меня изменил, и сильно. С тобой я увидела, что могу больше, если захочу. Ты подарил мне свободу.

– Чёрт, какая же ты идиотка, – кривится Лазарро.

– Вот ты козёл, – обиженно пихаю его в грудь.

Он смеётся и прижимает меня к себе.

– Мудак, мать твою. Я мудак, а ты превращаешь меня в козла. Видишь, ты тоже странным образом действуешь на меня, Белоснежка. Меня это раздражает. Ты меня бесишь иногда.

Недовольно смотрю на него.

– Ты меня тоже. Ты псих.

Он широко улыбается и немного приподнимает меня, касаясь моих губ.

– Я не отпущу твою руку. Всегда буду о ней помнить.

По моему телу разливается тепло. Оно никогда не было настолько сладким, как сейчас.

Вероятно, у нас есть шанс остаться людьми в этом мире. И я надеюсь, что смогу показать Лазарро, что и он может добиться большего лаской, а не пистолетом.