Глава 43

Умиротворение. Гармония. Спокойствие. Как редко в жизни мы можем почувствовать это. Обычно подобные эмоции недолги. Они временны и шатки. От одного неверного движения их можно разрушить. И зачастую мы позволяем это делать тем, кто даже не имеет никакого отношения к нашему разуму. Мы впускаем в него грязь и верим в него, злимся и оскорбляем этих людей. Но почему мы забываем, что именно мы виноваты в этом? Мы просто в определённый момент не взяли на себя ответственность за то, чтобы сохранить внутри себя необходимую гармонию. Так чья вина? Наша. Людей. Уметь балансировать между акулами довольно сложно, но и акулу можно отвлечь. В этом и состоит задача женщины. Быть женщиной, а не играть роль. На самом деле принять себя, как женщину, со всеми минусами и плюсами, очень трудно. Кажется, что ты предаёшь себя. Нет, ты всего лишь отпускаешь ложь, которой пичкала себя долгие годы. Начинается борьба за пустоту, и не всегда есть возможность что-то исправить.

Я ничего не знаю о том, что это такое быть женщиной. Никогда не думала, что себя нужно проявлять правильно. Я не видела этого в своей семье, и мне неоткуда было черпать подобную информацию. Существовали лишь чёткие правила, по которым я жила. И сейчас я поняла, что нужно прислушаться к зову природы, который подскажет, куда двигаться. Нужно отпустить привычки из прошлого. Это сложно, ведь к моим неполным двадцати восьми годам я стала состоявшейся личностью… Я так думала, но на самом деле только начинаю жить. Жить никогда не поздно.

Набросив шёлковый халат на плечи, останавливаюсь в дверях, смотря на Лазарро. Он босой, в чёрных брюках, и его взгляд направлен на мрачное утреннее небо. На моих губах появляется улыбка. Непроизвольно. Я любуюсь им. Сильным. Мощным. Одиноким. Тихо подхожу к нему и провожу ладонями по его спине. Касаюсь кожи губами и обнимаю.

– Нам придётся задержаться здесь ещё на один день, – сообщает Лазарро.

– Хорошо. Как скажешь, – шепчу я.

Лазарро накрывает мои руки своими, и мы так стоим. Кажется, лучше, чем сейчас я себя ещё не чувствовала.

Он поворачивается, и я поднимаю на него взгляд.

– Говорил же, тебя хреново трахали, Белоснежка, – отмечает он, вызывая у меня тихий смех.

– Я не отрицаю, но дело вовсе не в сексе, Лазарро. – Глажу его грудь и обнимаю за шею.

– Именно в нём.

– Нет, – мотаю головой.

– Только не неси фигню про чувства, ладно? Не порть мне настроение, – кривится он.

– Знаешь, чего тебе не хватает? – спрашиваю я.

– Я идеален.

– С самомнением у тебя всё в порядке, но всё же, на будущее… сначала выслушай меня, а потом делай выводы.

– И потратить столько времени впустую? Ты слишком много болтаешь, Белоснежка.

– Тогда ты не узнаешь ничего о человеке…

– Они врут. Это бесполезная информация, а мне нужно быстро, чётко и качественно. – Он целует меня.

– Хорошо. Хочешь быстро. Дело в жизни. Всё.

Удивляясь, он выпрямляется.

– Всё?

– Ага, – смеясь, выпутываюсь из его рук.

– Мне нужны подробности. При чём здесь жизнь? – хмурится он.

– Ты сам не захотел их услышать, так что прости, но довольствуйся тем, что есть.

– Белоснежка, – предостерегает меня. Смеясь, заскакиваю в спальню. Оборачиваясь, вижу, что он движется за мной. Хохоча, вылетаю из комнаты и бегу в гостиную.

– Хм, Лавиния…

– Белоснежка!

Ещё громче смеюсь, запрыгивая на диван. Лазарро разбегается и опрокидывает меня на спину. У меня от смеха выступают слёзы.

– Не смей от меня убегать. Никогда. – Он хватает мой подбородок, а я продолжаю улыбаться.

– Но ты же меня поймаешь? Ты же найдёшь меня? – спрашивая, провожу ладонями по его волосам.

– Обязательно, – выдыхает он.

Моё тело разгорается с новой силой. Приподнимаясь, целую Лазарро, и он отвечает мне. Его руки блуждают по моему телу. Лазарро развязывает мой халат, и я издаю стон в его губы.

– Хм, Босс, вообще-то, у нас дела и…

– Твою мать! – орёт, закрывая моё тело от Итана.

Лазарро поднимается на ноги, и я вижу, как он возбуждён.

– Я был здесь всё время. Думал, ты меня увидел, – непонимающе произносит Итан, держа в руках стопку бумаг.

– Я… – Лазарро бросает на меня взгляд.

– Я пробегала мимо него, – пожимаю плечами.

– То есть ты знала, что он здесь? – спрашивая, прищуривается Лазарро.

– Ага.

– Я вчера предупреждал тебя? – рычит он.

– Ага.

Приподнимаю ногу и веду ей по бедру Лазарро вверх, а потом опускаю её.

Кажется, такого он от меня не ожидал. Лицо Лазарро вытягивается от удивления. Итан, кашляя, прочищает горло, привлекая этим внимание Лазарро.

– Дела, Босс.

– Да, я иду. Пока установи связь, – Лазарро кивает Итану и не сводит с меня глаз.

Как только Итан уходит, Лазарро наклоняется ко мне и расставляет руки по бокам от моей головы.

– А ты веди себя прилично.

По глазам вижу, как ему нравится.

– Сам-то сильно приличный, Босс? – спрашивая, касаюсь пальцем его груди.

– Белоснежка…

– Да? – поднимаю на него хитрый взгляд.

– Тебе было мало? Хочешь ещё? Твои царапины до сих пор не зажили, – напоминает он.

– Удиви меня, – широко улыбаюсь.

– Сама напросилась. – Лазарро крепко целует меня и выпрямляется.

Он уходит в сторону второй гостиной и возвращается. Выглядываю из-за дивана.

– Советую тебе вспомнить всё, что ты знаешь о члене. Тебе это сегодня пригодится.

Охаю от его слов, а он довольно смеётся.

Я ничего о нём не знаю, кроме того, что он есть. И, может быть, ещё то, что Лазарро хорошо им управляет. Больше ничего.

Задумываюсь и сажусь на диване. А книг здесь нет? Мне не хочется идти туда, где я их видела, потому что тогда снова расстроюсь из-за кого-то. К примеру, из-за неизвестного, которого порубили на кусочки и пропустили через мясорубку, чтобы акулы полакомились.

Итан возвращается, сообщая мне, что завтрак накрыт в моей спальне, и добавляет, чтобы я не беспокоила Босса до пяти часов вечера.

Удивительно, но я вижу много изменений в Лазарро, случившихся после этой ночи. Он стал другим. Словно не боится больше показывать свои чувства. Он игривый и, конечно, с юмором у него плохо, но это не так страшно.

Я бессмысленно провожу полдня, глядя сначала на дождь, затем на пасмурное небо, потом просто брожу по периметру бассейна. Мне скучно ничем не заниматься. Не работать и жить без проблем. Хотя это высокая цена за безделье. Убивать. Я точно не смогу это сделать сама, как и пока ещё пребываю в здравом уме.

Меня очень сильно тронуло вчерашнее признание Лазарро по поводу матери. Не представляю, через что ему пришлось пройти, пока он рос. Эгоистичная женщина. Если не готова на будущее с таким человеком, зачем выходить за него замуж? Хотя и здесь страшно, неизвестно чем её заманили.

– Ты готова? – Лазарро входит в мою спальню, и я невольно оглядываю его. Я боюсь увидеть снова кровь на его рубашке или что-то подобное, но ничего особенного не вижу.

– Да, – киваю я.

Он протягивает мне руку, и я вкладываю в неё свою. Мы выходим к бассейну. Дождь на время закончился, и тяжёлый влажный воздух моментально окутывает меня. Мы выходим на лужайку, а оттуда к океану.

– Когда-нибудь каталась на лошадях, Белоснежка? – Лазарро обнимает меня за талию.

– Ни разу в жизни.

– Приятно быть во многом у тебя первым. – Он указывает взглядом вперёд, и я восхищённо охаю.

Две лошади стоят практически у кромки океана. Они ждут нас. Меня переполняет восторг от вида этих грациозных животных. Лазарро подводит меня к одному из них.

– На этом острове я открыл завод по разведению лошадей. У нас много разных мастей и пород. И также в этом месте лучшие тренеры, которых я собрал по всему миру. Они тренируют их для скачек, – спокойно произносит Лазарро. И ведь это то, чем можно гордиться. Любой человек бы гордился, но не он. Мне кажется, что он с воодушевлением будет делиться тем, сколько людей убил, а не более пристойными делами.

– Итак, всё очень просто. Тебе нужно не дёргаться, а расслабиться и получать удовольствие. И ещё одно, очень важное. – Лазарро поворачивает мою голову к себе.

– Держи ноги при себе, – тихо смеюсь от его слов.

– Боюсь, что это будет самым сложным.

Он проводит пальцем по моим губам, легонько сминая их.

– Если бы ты раньше мне сказала, что тебе нужно устроить путешествие по грозе, всё было бы куда проще, – жарко шепчет он.

– Дело не в грозе, Лазарро. Дело в тебе. Будешь гладить, увидишь поощрение. Будешь бить, я покажу зубы, – выдыхаю.

– Значит, придётся вспомнить об этом, когда я соскучусь по твоим зубам. – Он немного отодвигает ворот рубашки и обнажает шею, на которой видны красные пятна.

– Тебе идёт. Отлично смотрится, – смеюсь я.

Он наклоняется и глубоко целует меня. С каждой минутой я всё больше и больше понимаю, что Лазарро может стать моей смертью. Он убьёт моё сердце грубой нежностью.

Мне помогают забраться на лошадь, и она немного брыкается, но Лазарро предусмотрительно натягивает поводья.

– Я поведу, – говорит он, слегка ударяя лошадь ногами.

– Это так невероятно. Напоминает секс, – шепчу, поглаживая гриву лошади.

– Секс?

– Да. Подо мной сильное и большое животное. Если ему причинить боль или обидеть, то оно отомстит. Если его слушать, то станет приятным. Очень похоже на секс… с тобой, – отвечаю, бросая беглый взгляд на Лазарро.

– Ты всегда меня с кем-то сравниваешь, Белоснежка?

– Приходится, так я понимаю тебя лучше или хотя бы могу анализировать.

Лазарро задумчиво ведёт наших лошадей по берегу океана. Вокруг невероятная красота. Океан немного успокоился, вечер медленно опускается на землю, и я верхом на лошади. Улыбаюсь своим ощущениям.

– Если я предложу тебе поехать домой прямо сейчас? Погода позволяет. Что ты ответишь?

Бросаю на него удивлённый взгляд.

– Мы ещё не поймали плохого парня, – напоминаю я.

– Плевать. Я задал вопрос. Ответь на него, – требовательно произносит Лазарро.

– Наверное, отказалась бы. Я не готова видеть своих родных. Я скучаю только по родителям, но не знаю, как поступать дальше. Видеть, как умирает любимый человек, страшно. Ты чувствуешь себя бессильной и беспомощной.

– Дело в деньгах?

– И в них, и в том, что это морально тяжело. Я оставила хорошую карьеру и именно из-за разочарования в себе согласилась поехать в Америку. Может быть, я поступила неправильно, но иначе не могла. Это же моя мама. Я готова отдать многое, чтобы она жила. Наверное, всё это стоило того, – грустно признаюсь.

– Я могу дать тебе деньги, Белоснежка…

– Нет, не смей предлагать мне это. Ты и так меня полностью содержишь, купил мне шикарную одежду и показал столько удивительных мест. Нет. Я ничего больше не возьму у тебя, – зло мотаю головой.

– Ты уже взяла, так что мне проще откупиться деньгами. Их не так сложно отдавать, как кажется, – Лазарро горько усмехается.

– Что? Я не понимаю…

– Забудь. Слишком меланхоличная погода. Я хочу домой, – кривится он.

– Мы завтра сможем вылететь? Я боюсь, что в Нью-Йорке без тебя произойдёт что-то плохое, – шёпотом спрашиваю.

– Надеюсь. Будем смотреть по обстоятельствам, самолёт готов.

– А много у тебя самолётов?

– Достаточно, чтобы знать, что они есть.

– Они не приносят тебе удовольствия?

– Это лишь доказательство моего статуса, не более. Средство передвижения. Я не отношусь к этому, как к чему-то особенному. Больше ценю людей.

– Тебе никогда не хотелось всё бросить, Лазарро? Уйти из этого мира?

– Нет. Это моя жизнь. Другой она не будет. Уйти из мафии невозможно. Хотя если меня убьют, то я точно уйду, – он смеётся, но фальшиво. Я сразу же чувствую это.

– Это страшно, не говори так, хорошо? Я ещё не отошла от того кошмара. И, кстати, о нём… откуда здесь акулы? Разве они водятся в такой воде?

– Их завезли. Они обитают только в одном месте.

– Завезли? Для чего?

– Тебе лучше не знать, Белоснежка. Ты проголодалась? Насколько я знаю, ты отказалась от обеда, – Лазарро меняет тему, а я, правда, даже думать не хочу, зачем он привёз сюда акул. Меня передёргивает от воспоминаний отрубленной головы.

– Белоснежка? Ты голодна?

– Ах… да, наверное. Не знаю, – пожимаю плечами.

– Мне нужен уверенный ответ. – Лазарро указывает взглядом вперёд.

Поворачиваю туда голову и замираю. Белый шатёр стоит в окружении сотен свечей, мерцающих в песке. Там же столик с двумя креслами, и это меня поражает. Очень похоже на свидание. Самое изысканное и лучшее свидание в моей жизни.

– Лазарро, это очень мило, – улыбаюсь я.

– Давай, без твоих комментариев. Мне просто нужна тишина и хорошая еда, – цедит он.

– Почему ты не хочешь признать, что не всегда бываешь мудаком? Ты же умеешь быть другим, – шепчу я.

– Потому что я не изменюсь. Я всегда буду убивать, насиловать и причинять боль. А это… для тебя. Пусть хоть что-то в этой исповеди будет красивым. – Лазарро останавливает лошадей и спрыгивает на землю. Перебрасываю ногу и падаю ему в руки.

– Ты чудовище с красивым сердцем, Лазарро. – Приподнимаюсь на носочки и целую его в губы.

– Не идеализируй, иначе я вспомню, как можно изводить тебя, – рычит он, но мне смешно.

– Я буду делать то, что сочту нужным, Лазарро. И уж прости, но власти надо мной ты до сих пор не имеешь, – усмехаюсь я.

– Мне доказать свою власть?

– Ты лучше покажи, что я могу тебе её доверить, – подмигивая, выворачиваюсь из его рук, но Лазарро быстро догоняет меня и крепко обнимает за талию.

Мы идём к шатру, и моё сердце вновь замирает от окружающей нас красоты. Для меня никто никогда такого не делал. Даже мой бывший, хотя он мог пригласить меня в ресторан, но не вкладывал во всё это душу. А Лазарро… убийца с красивой и одинокой душой.

Лазарро помогает мне сесть в кресло. На столе расставлено много холодных закусок из морепродуктов. Даже странные малиновые цветы, что были вчера в джакузи, стоят. Пахнут восхитительно. Лазарро наливает шампанское в бокалы и протягивает один мне.

– И здесь нет твоей охраны? – интересуюсь я.

– Она всегда рядом. Лучше думай не о ней, а обо мне, – обиженно отзывается Лазарро, располагаясь напротив.

– Знаешь, я и так постоянно о тебе думаю, дай мне хоть немного расслабиться, – смеюсь.

– Постоянно. Прямо так и постоянно? – прищуривается он.

– С первого дня, как встретила тебя. Точнее, с той ночи. Это так странно, что мы здесь. И раз уж у тебя хорошее настроение, могу я кое-что спросить?

– Давай, – пожимая плечами, Лазарро бросает в рот креветку.

– Часто ты… испытываешь потребности?

– Ещё раз?

– Я имею в виду твой подвал. Часто ты его используешь по назначению? Если да, то, где ты находишь таких женщин? Ты их убиваешь после? И тебе всегда нужно кого-то наказывать? Откуда такая потребность? – выпаливаю я.

– Опасную дорогу ты выбрала, Белоснежка. Уверена, что хочешь знать ответ?

– Да, – киваю я.

– Что ж… женщин мне находит Итан. За годы практики я отобрал нескольких, тех, кто может удовлетворить меня, и меняю их, чтобы не надоедали. Я не убиваю, если они не нарушают моих правил. Мне зачастую нужно кого-то наказывать, но ведь и боль может приносить удовольствие. Я вот такой. Желание причинять боль у меня в крови, – сухо произносит Лазарро, словно отвечал на эти вопросы сотню раз, и они ему надоели.

– То есть тебя всему научил отец?

– Он использовал подвалы, как тюрьму. Она такой и осталась. Тюрьма тёмных пристрастий. Изначально я был рождён в боли и ненависти. Отец украл мою мать и обманом заставил выйти за себя замуж. Он насиловал её до тех пор, пока она не забеременела. Держал в подвале долгое время. Она сопротивлялась, а он её сломал в итоге. Отец гордился этим, выставляя всё это, как сильные чувства, но ему просто нужно было подчинение его воле. Я такой же, поэтому ещё жив.

– И ты без этого не можешь жить? Вообще, не можешь? – хмурясь, интересуюсь.

– Нет. Я знаю себя. Я пытался. Но потом я убил троих. Не рассчитал силу ударов. Не услышал хрипов. Тема создана, чтобы помогать, а не убивать. Поэтому я стараюсь постоянно поддерживать определённое равновесие.

Сглатываю от его признания.

– Когда ты их убил, сожалел об этом?

– Нет. Я ничего не испытывал, кроме разочарования. В себе. Тогда я был только начинающим, но не хотел походить на отца. Решил бросить, выбрать что-то другое, а в итоге… моя кровь всё решила за меня. После этого я встретил Бруну. Она готова была пробовать. Она много вытерпела от меня. Я учился на ней, и сейчас всё это автоматизировано, как и убийства. Я точно знаю, что делать.

– Но, выходит, что ты не получаешь того удовольствия, верно? Если твои действия машинальны, то нет привязанности к этому занятию?

– Ты права, Белоснежка. Даже тема может наскучить. После убийств у меня начинается адреналиновая ломка, мне нужно двигаться и быстро. Я беру плеть. Мне не нужен секс, чтобы успокоиться. Мне нужна боль. Она моя любовница долгие годы. Самая верная. Но чувство насыщения быстро угасает. Нет новизны. Никогда не было. – Лазарро переводит на меня тяжёлый взгляд.

– Я тебя связал, чтобы посмотреть, что будет дальше, причинил тебе боль и услышал то, что так долго искал в темноте. Стон. Он застрял в моей голове, стал наркотиком. И я ещё не насытился им. Но ты должна знать, что я устаю от всего. От тебя тоже устану, поэтому не привязывайся ко мне. Это будет не моя боль.

– А если всё же привяжусь? – шепчу я.

– Это будут не мои проблемы. Я быстро и чётко вычёркиваю людей из своей жизни.

– То есть это будет смерть? Ты убьёшь меня?

– Нет. Ты сама себя убьёшь. Я такое видел, и не раз. Женщины преследуют меня, получают отказ, а потом умирают. Они пытаются отомстить мне и связываются с дурной компанией, пугая меня суицидом, и в итоге теряют кровь, потому что мне всё равно. У меня есть семья, другой я не ищу. Это достаточно честно для тебя?

– Вполне, – выдавливаю из себя.

– Ты рассчитывала на другой ответ?

– На самом деле, я ни на что не рассчитывала. Просто спросила, потому что хочу узнать тебя лучше и понять, чего хочу я. А также прислушаться к своему телу и обдумать, смогу ли я тебе дать то, что ты ищешь во мне. – Хоть я и не лгу, но какая-то тяжесть появляется в сердце. Наверное, я разочарована. Может быть, он поздно предупредил. Вероятно, он моя жизнь. Не знаю, но думать о расставании с Лазарро боюсь.

– Мы можем это проверить, Белоснежка.

– Проверить? Есть какие-то тесты? – удивляюсь я.

– Есть один. Если согласишься, то я покажу тебе его. Не волнуйся, это будет берег океана боли. И ты решишь, сможешь ли в него войти. Что скажешь?

Кусаю губу, тяжело вздыхая.

– Я скажу стоп-слово, и ты остановишься?

– Сразу же.

– Тогда да. Я согласна на этот тест.

Глаза Лазарро заинтересованно вспыхивают, а я не совсем уверена, что именно подтолкнуло меня так ответить. Моё сердце или разум? Боюсь, что первое.