Глава 12. Слабое место

Саша

Я стояла и смотрела невидящими глазами на рецепт, пытаясь понять, вроде бы, знакомые слова и цифры. Доктор написала все очень разборчиво, но у меня никак не получалось начать соображать, просто читала написанное.

Марат вернулся на кухню и быстро оценил мое состояние.

— Завязывай с этим, — тихо приказал он, вырывая у меня листок. — Завтра утром ингаляции. Иди спать.

— Нет-нет, Марат. Верни, пожалуйста…

Я попыталась забрать у него листок, но Марат отказал мне в попытках борьбы и просто стиснул своими ручищами. Я оказалась в крепких объятиях. Сразу стало тепло и спокойно, я передумала барахтаться. Марат прижался щекой к моей макушке, усугубляя ощущение надежности. Мне сразу расхотелось воевать, доказывать, выживать. Он коснулся губами моих волос, заставляя капитулировать окончательно.

— Тетя Надя сказала, чтобы я гнал тебя в постель.

— Сомневаюсь, что получится уснуть, — проговорила я в его горячую грудь.

Еще минуту назад это было правдой. Но как только Марат меня зафиксировал, я ощутила, как потяжелели веки и навалилась усталость.

— Саша, — серьезно проговорил, Марат. — Я уложу тебя в постель даже силой.

Я хмыкнула, а Марат затаил дыхание, понимая, как двусмысленно звучат его слова.

— Сбежала от одного насильника, чтобы спать с другим, — не сдержала я сарказма.

Марат выдохнул.

— Спасибо, что не обиделась. Я иногда говорю…

— Фигню всякую, — закончила я за него.

— Да.

Мне стоило послушать Марата и пойти спать, но в его руках было слишком хорошо. Я не хотела уходить. Никуда.

Никогда.

— Это твой детский врач? — спросила я, продлевая разговор и ощущения.

— Да. Она же Димкина мама.

— Довлатова?

— Да.

— Она крутая.

— Очень.

— И добрая. Мне еще не попадалось добрых врачей. Всегда хоть немного, но страшно после поликлиники.

— Теть Надя тоже умеет быть злой и страшной, но не с больными детьми и их родителями. Однажды она меня и Димана застукала с сигаретами… Мы были абсолютно здоровыми говнюками, и от нас несло дымом. Вот это был оооочеь страшный разнос. Правда, она ничего не сказала моей маме тогда.

— И сейчас не скажет? — спросила я аккуратно.

В мою голову постепенно приходило понимание, что у Дана кроме отца есть еще бабушка. Дедушка, наверное, тоже есть. И они не знают, что Данис — Казаев по крови, их внук. Я бы предпочла не знать, что они есть, но разговоры с Маратом уверяли меня в обратном. Совесть активизировалась.

— Не скажет, — повторил Марат, возвращая меня из мыслей о его семье. — Думаю, не скажет. Их с отцом нет в городе сейчас.

— Ммм, хорошо… — протянула я.

Дедушка тоже есть. Черт…

Марат отпустил меня, но оставил руку на плече. Это тоже было неплохо, но я бы предпочла стоять посреди кухни, припечатавшись к нему до утра. Или до конца своих дней.

Вместо этого Марат отвел меня к спальне.

— Иди спать, Саш, — отправил он меня шепотом. — Тебе нужно отдохнуть. А, чуть не забыл. Открой окно в комнате и укрой Дана. Надежда сказала, ему воздух нужен прохладный и влажный.

Я кивнула и медленно стала входить в комнату. Рука Марата скользила по моей, пока мы отдалялись. Он поймал мои пальцы и не отпустил. Я обернулась.

— Зови, если что. Ладно? — попросил он очень тихо.

— Хорошо, — почти без звука отозвалась я.

Марат сразу ушел, а я открыла окно и достала одеяло для Дана. Он все еще покашливал. Я легла в постель и слушала его дыхание. Сон и тепло, которые накатили в объятиях Марата, я больше не ощущала. Провалявшись в кровати без сна больше часа, я все же уснула. Перед глазами тут же замелькали капельницы, иглы, я слышала отовсюду плач, рядом со мной вырастали люди в масках с кровью на белых халатах.

Я проснулась с криком и вскочила с кровати.

Меня тут же поймали знакомые сильные руки, от которых стало тепло и спокойно.

— Чего кричишь? — спросил Марат. — Хуже стало?

Он был встревожен, но меня моментально отпустило. Я так обрадовалась, что видения оказались сном. Реальность тоже куда-то отлетела. Я просто стояла рядом с Маратом в своей спальне, в кроватке спал Дан, и это было хорошо.

— Нет. Просто плохой сон. Я проснулась…

— Блин, Саш! — укоризненно склонил голову Марат. — Что мне с тобой делать?

Он был в одних трусах. Мои глаза, чуть привыкшие к темноте, сразу «облапали» его потрясающее тело. Марат погладил мои плечи и предложил:

— Хочешь посидим на кухне?

Я замотала головой.

— Нет. Нужно поспать. Ты можешь лечь со мной?

Марат не поверил. Я и сама с трудом верила в то, что говорю.

— Ты шутишь? Лечь с тобой в кровать?

Нужно было брать слова назад, пока не поздно. Или поздно?

— Да, хочу, — выдала я совсем не то, что должна была. Но хотела я именно этого. — Когда ты рядом, мне спокойнее.

Так себе причина и оправдание, но все мои принципы сдохли, когда Дан начал задыхаться.

— Мне страшно, Марат. Я такого не чувствовала, даже когда из роддома убегала. Тогда был план, а сейчас… я вообще ничего не контролирую. Глаза закрываю, и кажется, что Данис сейчас…

— Так, все! — Марат закрыл мне рот рукой. — Я блокирую твои тревоги, что ли?

— Не знаю. Наверно.

— Что с тобой делать? Сразу предупреждаю, никакого секса. Я просто лягу рядом. И одеяло свое принесу. Ложись.

Я хихикнула.

— Постараюсь не посягать на твою добродетель и честь.

— Буду признателен.

Марат сходил в свою комнату за одеялом, пока я тихонько устраивалась в кровати. Едва он вернулся и лег рядом, стало совсем хорошо. Сердце еще тревожно стучало, но я знала, что пройдет.

Правда от факта, что мы спим в одной кровати, голова шла кругом. Неужели я сама затащила его в свою постель? Не для секса, конечно… Жаль.

Я изо всех сил старалась подавить бурную радость между ног. От пошлых мыслей чуть отвлекал Данис, который тихонько сопел в своей кроватке.

Он покашливал время от времени. Я, конечно, просыпалась, чувствовала Марата рядом и засыпала снова.

Марат

Идея остаться спать с Сашей в одной постели — победитель хит-парада самых плохих идей.

Я перепугался, услышав ее крик, и не мог уйти обратно к себе, когда выяснил, что ей приснился плохой сон. Казалось совершено естественным лечь рядом, обнять, пошутить про секс, прикинуться ее другом и уснуть. Но так же естественно мой организм среагировал на близость. Я просыпался несколько раз и почти хватал себя за руку, которая ползла под Сашино одеяло. Дан кашлял, и Саша просыпалась тоже. В общем, я провел эту ночь в полусне и борьбе за целомудрие.

Нужно было сгонять в ванную, наверное, но я не хотел уходить от Саши. В конце концов, под утро я измучился окончательно и больше не просыпался. Ровно до того момента, когда понял, что преграды больше нет.

Я лежал под Сашиным одеялом, прижимался к ней сзади. Мои трусы болтались где-то в районе колен. Когда я, блять, успел их снять? Хрен знает. Я держал Сашу за бедро. Ее пижамные шортики тоже были приспущены. Мой член скользил между ее половых губ.

Я еще не до конца очнулся. Саша, кажется, тоже спала и постанывала так невероятно ободряюще, что я просто запретил себе просыпаться. Я запретил себе вспоминать, что не имею права ее трогать. Она была слишком влажной, слишком горячей и желанной.

Балансировать на грани катастрофы было слишком приятно. Я как будто сидел под одеялом и ел втихаря украденный торт. Пока ты в темноте, никто не узнает. Потом, конечно, дадут люлей, но это будет потом. Сейчас — темно и сладко.

По этой причине я не открывал глаз и не просыпался окончательно. Ужасно хотелось скользнуть чуть дальше и погрузиться внутрь, ощутить ее внутри, вокруг меня. От одних мыслей можно было уже обкончаться.

Я был готов проснуться и одновременно наплевать на все, но тут закашлял и захныкал Дан. Голос ребенка стал для меня отрезвляющим будильником. Я отодвинулся от Саши и быстро умчался из спальни. Как будто меня там и не было.

Ванная встретила блеском кафеля и шумом воды. Они опять были свидетелями моей дрочки. Пока чистил зубы, я смог сам себя убедить, что Саша все примет за сон. Как удобно самому принимать женщину за дуру. Аттракцион невероятного лицемерия.

Из ванной я вышел в ужасном настроении. Торговаться с самим собой получалось все хуже. Я чувствовал, что мои моральные рамки становятся слишком тесными. В них не вписывались ни Саша с Даном, ни мои чувства к ним. И все, конечно, усложнялось влечением.

Подумать только. Я готов засадить Саше, пока ее сын спит. При больном ребенке! Она и так вся в растрепанных чувствах, так я еще сую в нее свой член. Придурок.

Справедливости ради, членом моим можно было даже после водных процедур кипятить воду. Мы с ним всю жизнь вместе, и его мне было тоже жалко. Не так, как маленького Даниса…

Боже, ну и сравнил…

Чтобы не погружаться в дебильные размышления, я приготовил завтрак, поставил кофе, собрал небулайзер, намешал раствор по рецепту тети Нади. Кучу дел переделал, короче. У Саши не было шанса заговорить со мной об утреннем инциденте.

Но даже если бы она начала… Я на этот случай раз сто про себя проговорил беспечно: «Что? Тебе приснилось, наверно».

Трус и лицемер.

Репетиции мои прошли даром.

Саша вышла из спальни с Даном на руках, едва взглянула на меня, но сказала:

— Ему вроде лучше. Температуры нет, дыхание хорошее.

— Отлично, — обрадовался я чуть громче, чем стоило.

Дан потянул ко мне руки, и я забрал его у Саши.

— Не помню, ингаляции после завтрака? — рассуждала вслух Саша.

— Пусть поест, — решил я.

Дан проявлял интерес к каше, которая ждала его на столике.

Мы позавтракали, полечили Дана, Саша помыла посуду. Мне позвонила тетя Надя и велела гулять сегодня побольше.

— Ночью дождик прошел, но тепло. Сейчас идеальный воздух для малыша. Ночью все нормально было?

— Эээ, да, — ответил я, имея в виду ребенка.

Вряд ли тетя Надя будет в восторге от подробностей моей интимной нежизни.

Саша была какая-то растерянная. Она вроде бы внимательно слушала, когда я передавал слова педиатра про воздух, но собиралась дольше обычного. Пришлось даже ей помочь, потому что она трижды складывала и вынимала из сумки банку с перекусом для Дана.

Погода действительно была шикарная. Мы отлично погуляли. Дан кашлянул пару раз и больше не пугал ни меня, ни мать. Мы вернулись домой только на обед. Я решил, что нужно снова съездить на базу. Все лучше, чем город.

Саша, которая была зажата утром, немного развеселилась. Она дразнила меня всю дорогу, напоминая про мою любовь к лесу и общению по телефону. Я смущался, как пацан, чувствуя вину за ту историю. Саша этим бессовестно пользовалась.

Дан как будто вспомнил место и радостно гулял у реки до вечера.

— Он больше не кашлял, — сказала Саша, когда мы возвращались домой.

Она села рядом со мной, а не на заднее сидение. Мне нравилось посматривать на нее и болтать в пути. Дан, уставший за день, уже дремал в кресле.

— Наверное, я зря дал ему вторую конфету. Очень похоже на аллергическую реакцию. Ингаляция сняла спазм, теперь все будет хорошо.

Я погладил Сашу по руке совершенно бессознательно. Это был естественный порыв, попытка усилить свои слова и успокоить ее окончательно. Она не отбросила мою руку, а улыбнулась.

— У тебя тоже была аллергия в детстве? — спросила Саша.

— Да, я тогда орехов обожрался. Смутно помню, как кашлял, но как ел — очень даже. Мне все время было мало.

— Ты обжора, оказывается?

— Бывает. Могу есть сыр косичку бесконечно. Пока не кончится. Поэтому всегда отрезаю себе кусок.

— Куском невкусно. Вся суть в косичке, которую ты расплетаешь.

Я изобразил адские мучения, соглашаясь.

— Да, но я почти сырокосичковый наркоман. Мне нельзя расплетать.

Саша засмеялась.

— Как много я про тебя не знаю. Кыштымский карлик, косичковый наркоман.

— А карлик тут причем? Это сюжет из телека…

— Ну просто, — пожала плечами Саша. — Занятные моменты. Мы живем вместе почти месяц и едва знакомы.

— Хочешь познакомиться поближе?

Я глянул на нее и подмигнул.

Саша закатила глаза, и я скорее увел разговор подальше от пошлятины, в которую с таким бы удовольствием скатился.

— Ладно, я не против вечера откровений. Дорога ровная, закат впереди, приятный день за плечами. Спрашивай что хочешь.

— Какие фильмы любишь?

— Ну это уж чересчур, — не мог не заржать я.

Саша треснула меня по плечу.

— Эй, я машину веду.

— Вот и не доставай меня. Вопрос безобидный.

— Слишком безобидный, ну да ладно. Люблю про супергероев. Желательно смешное, со взрывами, и потупее сюжет. Страдаю, что «Халка» не пересняли до сих пор.

Саша хлопнула меня по колену.

— Брось, ты меня опять разыгрываешь.

— Серьезно, люблю, — обиделся я. — Неужели выгляжу как ценитель интеллектуального кино?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Ты и Халк — это слишком очевидно. Не верится.

— Снять крутого Халка не так и просто, — вступился я за геройскую киноиндустрию.

Смешно сморщив нос, Саша призналась:

— Ладно, мне тоже нравятся кинокомиксы.

— Любимый фильм? — стрельнул я встречным вопросом.

— «Тор».

— Первый?

Саша протрубила непристойный звук.

— Сдурел? Третий, конечно.

Я захохотал

— Вот это неожиданно? Почему? Из-за короткой стрижки Хэмсворта?

Саша жевала губы, не сразу отвечая мне. Как будто ей хотелось согласиться, но истина была дороже.

— Тор хорош с короткой стрижкой, но фильм прекрасен отбитым юмором. Я смеялась всю дорогу. Там одни придурки.

— Почти как в жизни, — поддержал я ее.

Саша тоже засмеялась, соглашаясь со мной.

— Да-да, очень похоже.

— Погоди, значит, ты тоже любишь тупое кино?

— Виновна.

Так мы и добрались до дома с разговорами, смехом в ладонь, чтобы не беспокоить Дана, и легким сердцем. Не знаю, как Саша, а я давно не чувствовал себя так хорошо. Пожалуй, что-то подобное ощущалось в парке, когда мы гуляли и не знали ничего, кроме имен друг друга.

Я совсем не хочу думать рядом с Сашей. Она заставляет меня только чувствовать. Сильно, мощно, ярко. И речь не только о сексе.

Ржал я с ней тоже от всей души.

Как будто мало, что она сексапильная до умопомрачения и преступно красивая, так еще и веселая, невероятно самоироничная и умная одновременно.

В одной женщине — все и сразу. Это законно вообще?

В памяти отлично отпечатались все статьи уголовного кодекса по этой теме по какой? и ни одна не запрещала мне любить Сашу. Зато в Библии, например, были пункты, которые запрещали мне Сашу хотеть.

Я игнорировал все несправедливости закона и религии, жил по своим правилам.

Мы приехали домой достаточно поздно. Дан категорически отказывался просыпаться. Я нес его на руках, а Саша ворчала позади:

— Ребенок болеет, а мы его ушатали. Хоть бы ничего не случилось…

— Что случится, Саш? — сразу шепотом осадил я ее. — Он не кашлянул ни разу на природе. Конечно, ему все на пользу. Не зря нас Надя отправила гулять.

— Да, да, понимаю, — неожиданно согласилась Саша. — Но мы и подышать еще должны лекарством. Как это сделать?

— Как и вчера ночью. Подышит во сне.

Саша снова не спорила.

Я отнес Дана в комнату, уложил в кроватку. Он пару раз недовольно крякнул, но так и не проснулся. Тусклый ночник освещал комнату, пока Саша меняла на спящем парне памперс.

— Можешь приготовить раствор и небулайзер? — попросила она шепотом.

— Конечно.

Я быстро все намешал на кухне и принес Саше уже готовую систему. Она уложила Дана полусидя на свою подушку и поднесла маску к его лицу.

— Нужно помощь? — уточнил я на всякий случай.

Саша отрицательно покачала головой, и я качнулся на пятках. Уходить из спальни не хотелось, но и ждать, пока Саша попросит оставить их, тоже нелепо.

Я вышел, скрепя сердце.

После ночевки в Сашиной кровати у меня, похоже, немного съехала крыша. Нельзя путать поддержку, участие и дружбу с отношениями. Вряд ли я был ей нужен, а сегодня — уже всем помог. Ее кровать — только ее. Ну еще и Даниса.

Бля, я опять завидовал мелкому. Мало, что он сосет ее грудь, так еще и…

Воу-воу, про грудь я вспомнил очень зря.

Не хватало добавить в эмоциональную эйфорию еще и похоть. Этот день портить стояком — грех. Мы можем посмотреть кино. Того же Тора. И я не наброшусь на Сашу.

Последнюю мысль я крутил на повторе, пока включал ноутбук и просматривал фильмы. Я сел за стойку, которая отделяла кухонную зону от гостиной. Стало жарко, и я снял толстовку, оставшись в одной майке. Саша вышла буквально через пять минут. Она вымыла контейнер для лекарства и оставила сушиться на бумажном полотенце.

Я тайком следил за ее перемещениями, глотая слюни. На Саше был обтягивающий топ на узких бретелях и никакого белья. Не знаю, почему в уголовном кодексе нет статьи за это. Я чувствовал себя избитым с особой жестокостью. Моя мантра о ненападении превратилась в издевательскую частушку.

— Что делаешь? — спросила Саша, подойдя ко мне.

Я отчаянно желал, чтобы она подошла еще ближе, и одновременно — чтобы отодвинулась.

— Кино, — прохрипел я, как астматик.

— Ммм…

Она качнулась рядом со мной, как я недавно делал в ее спальне. Сашина ладонь легла на мое голое плечо, сползла на бицепс и погладила.

Я бы очень хотел посмотреть на нее в этот момент, но обещал себе не набрасываться… Один взгляд может помочь мне нарушить все правила и обещания самому себе.

Саша погладила меня снова, и теперь я замычал что-то мученическое, рассматривая постер «Черной пантеры».

Я смог бы сдержаться, но тут почувствовал, как моя щека стала влажной.

— Что? — вздрогнул я, инстинктивно поворачиваясь.

— Ох…

Саша отпрянула и сразу прикрыла грудь ладонями. Но я видел… Проклятье, я уже видел, что брызнуло в меня.

— Прости, — пробормотала она, отступая в ужасе. Ее глаза были огромными. Саша пятилась и обязательно бы споткнулась о ступень, что вела на кухню. Я поймал ее моментально и собрался никуда не отпускать.

Прижав ее к себе за талию, я хотел завладеть ртом, но оттягивал этот момент. Мне нравилось смотреть, как ее майка темнеет, а губы шепчут:

— Прости, пожалуйста. Я не хотела. Дан почти не ел, и молоко накопилось. Так бывает…

Это было конечной точкой невозврата

Я крепче стиснул талию и закинул Сашу на стойку. Она автоматически уперлась руками позади себя, отодвигая в сторону мой ноут.

— Что бывает? — потребовал я ответа.

— Оно само течет.

— Охренеть, я не знал.

Кажется, этот разговор был даже лучше поцелуев, которые с нами пока не случились. Мой член точно реагировал не хуже.

Саша сидела на столе, а я стоял между ее раздвинутых ног. Мои руки сами легли на ее грудь, я гладил мокрую ткань и продолжал допрашивать.

— Это больно?

— Что именно?

— Когда кормишь.

— Нет.

— А когда вот так вытекает?

— Н-нет. Марат, я должна переодеться…

— Нет, — безапелляционно ответил я на ее просьбу, продолжая нежно сминать ее груди.

Саша облизывала губы, дышала громко и через раз, но ни разу не попыталась отстраниться, возразить, ударить меня, в конце концов. Я растоптал все наши границы, но ее, видимо, это устраивало. Она очень вяло попробовала воззвать к моей совести.

— Ты с ума сошел, — простонала Саша.

— Сложно спорить, — тоже не очень твердо ответил я, наклоняясь и выдыхая каждое слово ей в губы. — Я ебанулся давным-давно, Саш. Одна мысль, что ты кормишь грудью меня возбуждает. Это пиздец как нездорово, но он встает каждый раз, когда ты уходишь с Даном в спальню. Меня заводит мысль, что ты мама этого прикольного пацана. Мне так нравится, что ты его кормишь…

Саша выдохнула рвано и громко и заявила с гордостью:

— Мне нравится, что тебе нравится. Я думала, это противно… для мужчины.

— Мгм, — хмыкнул я и притянул ее к краю стойки

Сделав шаг вперед, я прижался к ее паху своим, снова получая стон в награду.

— Чувствуешь, да?

— Марат… — Саша звучала совершенно измученно. — Ты поцелуешь меня наконец?

— С удовольствием.

Она обняла меня за шею, притягивая к себе. В этот момент я жалел только об одном — что мы не сделали этого раньше. Пусть сложности никуда не делись, но, по сути, нет никаких причин сейчас тупо мучиться и отказываться друг от друга.

Сашка целовала меня так невероятно страстно, что я потерял голову окончательно. Она загребала пальцами мои волосы, дергала и потягивала.

— Обожаю твои волосы, — шептала она, прерывая поцелуи. — Обожаю целоваться с тобой.

Я лизнул ее шею и нагло попросил:

— Можно не снимать майку?

— Извращенец, — засмеялась она. — Можно.

— Спасибо.

Я спустился губами к ее ключицам, провел языком по косточке и ниже к мягкому полушарию. Ладони сдавили груди. Саша вскрикнула и дернула меня за волосы. Я бессовестно пососал ее сосок прямо через ткань майки. Она царапнула ногтями мою макушку. Меня это завело еще сильнее. Я сосал и кусал ее грудь, вдыхал запах влажной от молока майки и Сашиной кожи. Мой член пульсировал в джинсах, намекая, что лучше не затягивать с прелюдией.

— Господи, тебе правда нравится… — счастливо засмеялась Саша.

Я сунул руки под ее майку и продолжал ласкать, покручивать соски, целуя ее губы.

— Нравится. Слишком нравится, Саш. Помнишь, мы были первый раз у реки…

— Забудешь тут…

— Я тогда тоже тебя трогал.

— Поэтому и не забудешь. Еще ты терся об меня… — заботливо напомнила эта лисица.

— … и кончил в штаны, испугавшись звонка, — брякнул я, продолжая разговор.

Никогда и никакой женщине я бы не сказал такого, но с Сашкой все иначе. Я хотел рассказать ей о себе все, самые ужасные вещи, самые крутые вещи, самые позорные вещи. Мне хотелось ее испытать. Примет ли она меня настоящим?

Пока она прекрасно принимала даже последний факт. Принимала со стонами и добрым смехом.

— Ты поэтому бродил два часа по лесу?

— Нет. Я все же работал, но штаны высохли, да.

— Ты такой дурак, Марат Казаев. Зачем ты это рассказываешь?

— Чтобы ты не ждала от меня рекордов выдержки. Скорее всего, я кончу, едва…

Саша не дала договорить, прервала меня поцелуем. Я не противился, конечно.

— Я тоже не самая фригидная, как оказалось, — исповедовалась она мне в губы между поцелуями.

Я куснул ее за подбородок и покрутил соски под майкой. Саша длинно простонала, стараясь убавить звук.

— Мне ни разу не казалось, что ты фригидная, — решил я поспорить.

— Угу. Мне с тобой тоже. Особенно сегодня под утро снился сон… Как будто ты терся об меня, но уже без одежды. Я почти физически ощущала твой член.

— Бля, Сашк… Ты ощущала, — снова признался я, как будто сыворотку правды выпил. — Это я был утром. Тебе не снилось…

— Ммм, хорошо. Такую версию я тоже допускала.

— Тебе понравилось во сне?

— Очень. Я проснулась вся мокрая и не могла выйти из комнаты, пока не кончила. Слава богу, Дан спал..

— Да, он отлично спит. Нам повезло.

Не в силах больше болтать и слушать, я стянул с Саши шорты и опустил свои штаны. До стыковки оставалось пару сантиметров и столько же секунд, но Саша уперлась мне в грудь ладонью, останавливая.

— Марат! — прошептала она, вся напряглась и заерзала, отодвигаясь. — Я…

— Что? — я стал искать причины ее внезапного отступления. — Хочешь, пойдем в постель?

— Нет. Не в этом дело. Я не знаю и боюсь.

— Чего? — у меня не хватало воображения придумать. Разве что…

Я взглянул на нее сурово. Брови сами сдвинулись к переносице.

— Из-за Грифа? Ты же не вернешься к нему?

Саша горько рассмеялась.

— Существование Жени никогда не мешало мне с тобой переспать, — призналась она с завидной самоиронией и самокритикой одновременно. — В этом вопросе я могу договориться с совестью.

Мне стало адски тепло от ее слов, даже горячо. Я захотел Сашу еще сильнее. Конченый извращенец.

— В чем дело тогда?

— Во мне…там. Я ведь родила и ни разу с тех пор… Там… — Саша опустила глаза, имея в виду место, которое я желал сейчас так сильно. — Там все было очень плохо. У Дана большая голова.

Дааа, про «там» после головы Дана я точно не подумал. Скажи мне такое любая другая девушка, член бы уже указал на полшестого, а я сваливал бы в закат. Но Саша могла говорить даже про мертвых котят. Меня не смущало ничего. А остановить могло только одно.

— Тебе больно?

— Нет, но… Просто страшно. Не могу объяснить.

Я покачал головой, погладил Сашу по щеке и поцеловал дрожащие губы. Мы оба вибрировали от желания, но я не имел права игнорировать ее страх.

— Не стоит отказываться от охуенного секса из-за этого, — козырнул я главным аргументом и коснулся Сашу между ног.

Она сжала мои плечи и выгнулась.

— Не стоит, конечно, — согласилась моя честная девочка.

— Я сейчас посмотрю, все ли с тобой в порядке. Хорошо?

Прежде, чем она ответила, я опустился на колени.

— Что? Марат, ты с ума сошел? Что ты там посмотришь? — запоздало среагировала Саша.

Но тут же шквал ее вопросов сменили стоны, потому что я провел пальцем между ее половых губ раскрывая их для диагностики.

— Знаешь, выглядит все очень даже приятно.

— Приятно? Серьезно? Господи, Казаев, ты больной.

— Кто еще тебя осмотрит? Только больной Маратка Казаев.

Саша давилась смехом и стонами. Я поглаживал ее влажную плоть пальцем, размазывая влагу. Она была такая мокрая и красивая. Удержаться не было ни одного шанса. Я лизнул ее.

— Ты с ума сошел? — в сотый раз спросила Саша. — Прекрати… Не надо, Марат.

Она опять заерзала, но не особенно протестовала. Могла просто сдвинуть ноги, но не делала этого. Значит, в очередной раз просто запрещает себе получать удовольствие.

— Сиди спокойно, — сурово приказал я, стискивая ее бедро. — Не ерзай. Доктору надо посмотреть.

Саша откликнулась очередным протяжным стоном. Ох, как ей нравились все эти грязные игры и разговорчики.

Никогда не стремился к кунилингусу раньше, но с Сашей было бы преступлением не попробовать вкус, не ощутить губами ее жар, влагу, не лизнуть пульсирующий бугорок.

Я гладил пальцем ее вход, проталкивал его глубже и сразу отступал обратно, чтобы добавить второй, растянуть ее чуть сильнее. Она сжимала меня так крепко. Я старался не представлять, как будет, когда заменю пальцы на член.

От этих мыслей терялись последние крупицы терпения и сдержанности. На волоске меня держали только Сашины стоны и пульс клитора, который я ощущал языком и губами. Саша вернула руку мне на голову и снова стала гладить мои волосы.

— Боже мой, боже мой, боже мой, — скулила она, сжимая пальцы внутри и прижимая мою голову плотнее. Я щелкнул языком по клитору, сдавил его губами, чтобы продлить оргазм, одновременно согнул в ней пальцы, нажимая на заднюю стенку.

Саша прогнулась, кончая беззвучно, но так ярко и красиво. Я отстранился и выпрямился, чтобы рассмотреть ее румяную, потную, задыхающуюся, чтобы поцеловать искусанные губы, куснуть за ушко и прошептать:

— С тобой все в порядке, детка. Мы может заняться сексом.

— Спасибо, — откликнулась она дрожащим голосом.

— Рано благодарить. Я только начал.

Больше Саша ничего мне не говорила. Она поймала мои губы и поцелуем дала понять, что я могу продолжать. Ее ладонь упала вдоль тела, нашла мой член, погладила. Пришла моя очередь стонать ей в губы. Саша поерзала и сама направила меня ко входу. Я бы хотел ворваться резко и мощно, но двигался медленно, осторожно, помня все ее страхи. Вопреки оргазму и моим исследованиям, Саша все равно немного боялась, сжималась, не дышала. Я чувствовал ее напряжение и старался не причинить боли.

— Как ты? — спросил я, погрузившись в нее до конца и замерев.

— Хорошо, — с радостью ответила она и приподняла ноги.

От этого движения я погрузился еще глубже и больше не мог сдерживаться. Сжав Сашину попку, я стал двигаться, стараясь не сорваться сразу в бешеный темп, но все равно ускорялся с каждым погружением. Она ощущалась слишком хорошо и сжимала меня безумно сильно. Я чувствовал пульсацию вокруг члена, понимал, что Саша тоже близка.

Она стащила с меня майку, и я ответил ей тем же. Нам обоим хотелось чувствовать друг друга. Ее соски прижались к моему торсу. Саша целовала мою шею, обнимала крепко за плечи. Это было офигенно, но снова мало.

— Хочу видеть тебя, — прорычал я, сдерживаясь из последних сил и расцепляя ее руки.

Саша все поняла. Она легла на стойку, открывая мне идеальный вид и идеальный доступ. Я смотрел на нее, пожирал глазами полные груди, наклонялся, чтобы лизнуть, но снова выпрямлялся, не в силах притормозить.

Я тронул ее клитор, и Саша завыла даже сквозь плотно сжатые губы. Она зажмурилась, я чувствовал всю мощь ее оргазма. Ужасно хотелось отпустить и кончать вместе с ней, но я еще помнил о головастиках в сперме, которые могут наделать дел. Поэтому из последних сил дал ей кончить, даже немного перевести дух, только потом вышел и залил ее бедра литром спермы.

Меня потряхивало, пока я кончал. Оргазм был коротким, болезненным, почти без удовольствия и облегчения. Немного обидно, что перетерпел и не кончил, как следует, но потная, задыхающаяся Саша того стоила.

Заниматься любовью нужно прежде всего ради любимой женщины. Парням легко кайфануть, а вот довести любимую до оргазма — та еще работа. Я ощущал намного больше, чем простое удовлетворения, глядя на Сашу. Я точно знал, что всю свою жизнь буду стараться сделать ее такой. Затраханной, счастливой, беспомощной в самом лучшем смысле.

Пиздец, я точно влюбился в нее по самые уши.