Глава 8. Пикник

Марат

Где были мои мозги, когда я ляпнул Саше про рекламу для фирмы? Наверное, в заднице гостили. Я их оттуда доставал время от времени, чтобы попытаться подумать, что делать с беглянкой. Ни одна мысль мне не нравилась, поэтому я отправлял думалку обратно.

Меня так удивило, что Саша пытается быть независимой, что я чуть не рассказал о собственном весьма прибыльном деле. Я думал, она сбежала, прихватив кучу денег, чтобы жить безбедно до конца дней. Но теперь понимал, как сильно ошибся. Саша оказалась умнее меня. Она знала, что не сможет снять наличные без ведома Жени, знала, что не унесет в больницу много денег. Знала ли она, что и с Женей не будет долго жить и придется работать? Или училась просто так для себя?

В любом случае я не мог осуждать ее за стремление к знаниям. Возможно, потому что сам просрал половину учебы в универе, которую в принципе любил. Только в прокуратуре я начал ценить все, что нам давали на занятиях, а я не брал. Сашу вот богатый папочка не затолкал на юридический. Поэтому она нашла себе Женю, который помог получить знания альтернативным путем. И она взяла их на двести процентов.

Может, она и вышла за него ради этого?

Ой, бред. За бабки, власть и репутацию Грифа она вышла. Любовью там не пахло, как я понял еще на свадьбе. Как бы я ни относился к их браку, но Сашина работа в декрете вызывала восхищение. Она сама получила образование и наладила бизнес. Пусть первый толчок обеспечил случай, это не умаляло успехов молодой мамочки.

Саша сама была еще ребенком. Ей вроде и двадцати нет, но она скитается, работает, заботится о мелком пацане и… И справляется, черт подери. Я не ожидал такого от расчетливой стервы, которой она мне представилась.

Стерва или нет, но мне пора было решать, что делать с Сашей и Даном. Я не особенно кайфовал от роли бога, которую взял на себя. Прошла неделя, как мы поселились в квартире предков. Родители не знали об этом только потому, что были в Европе. Этот момент играл мне на руку, позволяя отсрочить принятие решения. Но я и сам был не рад. С каждым днем я склонялся все сильнее к высылке Саши в какую-нибудь Турцию или на Кипр. У отца был золотой паспорт почетного татарского киприота. Он мог сделать Саше загран и визу за пару дней. Но опять же все упиралось в его отсутствие. Звонить Артуру я не хотел. А еще я не хотел, чтобы Саша куда-то от меня улетала.

В этом я признавался себе крайне редко. Меня намного больше устраивали мелкие причины, благодаря которым нам приходилось жить вместе. От одной мысли, что я смотрю на самолет, в котором Саша и Дан улетают к черту на хер, в животе начинались обширные колики.

Это лютый бред и абсолютно нелогичные ощущения. Поэтому я гнал их от себя и продолжал просыпаться утром от лепета Даниса. Пацан — вообще отдельная история. Я привязался к нему моментально. В одном я был абсолютно согласен с Сашей: Дану нельзя расти рядом с Женей.

Я снова примерил бороду бога в этом вопросе. Как никак Гриф его отец, но, например, Агеев был биологическим отцом Руслана. Он знать его не хотел, но даже на расстоянии умудрялся портить жизнь. Что было бы, если бы Алексей не бросил мать беременной? Вряд ли что-то хорошее для Руса. А меня не было бы вовсе. Хотя… Артур нашел бы способ затолкать свой сперматозоид в маму. В батю я верю сильнее, чем в любых богов.

В общем, наверное, из-за Дана я принял решение сгонять за город среди недели.

Саша кормила Даниса супом. Он деловито открывал рот и пытался жевать пятью зубами. Нас обоих умилял этот момент, поэтому я всегда торчал на кухне во время обеда, а Саша была в хорошем настроении. Мне показалось, это славный момент, чтобы заговорить о поездке.

— Как ты относишься к природе? — спросил я издалека.

Саша недоверчиво глянула на меня, чувствуя подвох.

— Нормально.

— Пацан видит только дома и магазины, — сообщил я, подбираясь ближе.

— Как и мы все, — резонно ответила она, отправляя в рот Дану ложку супа.

— Детям нужна природа.

— Как и нам всем.

Я прищурился на нее. Будет непросто, особенно если ходить вокруг да около. Придется сказать прямо.

— Я взял в аренду мангал на берегу. На завтра.

— Что это значит?

— Значит, что мы едем на пикник.

Саша замерла с ложкой в руке.

— В честь чего это? — поинтересовалась она вообще без энтузиазма.

Что не так с этой женщиной? Все мои девицы текли от таких романтических поездок. Река, птички, лес, мужик у мангала. Это мечта любой телки. Но только не Сашина, похоже.

Ей пришлось объяснять, как инопланетянину.

— Я же рассказываю тебе про природу. Погода супер. Народу в будни почти нет. Послушаем птичек и реку. Данису будет полезно.

— Нет, у меня работа, — Саша вернулась к кормлению, не смотрела на меня больше.

— Возьмешь с собой ноут, поработаешь, пока мы будем гулять.

— С какой стати ты собрался гулять с моим сыном? Ты и так с нами тут таскаешься каждый день. Нет, Марат. Не надо нам никакой природы.

— Тебе не жалко пацана? Так легко за него все решаешь — никакого отца, никакой природы, никакой нормальной жизни.

Саша резко повернулась и ткнула ложкой мне в грудь.

— Как раз нормальную жизнь я ему и пытаюсь обеспечить. Но тебе не понять, конечно. Я не буду в сотый раз объяснять. Продолжай считать меня сукой. Так проще.

Я много мог бы сказать про ее упрямство, эгоизм и паранойю. Но она меня опять достала. Саша имела удивительное свойство: взвинчивать нервы с полпинка. Ругаться с ней и правда не хотелось. Поэтому я перешел на другой уровень убеждения — приказ.

— Проще, ага, — согласился я. — Давай упростим до максимума. Собирай вещи, приготовь Дану еду. Мы едем завтра на природу. Я хочу мяса с углей и не собираюсь оставлять тебя дома одну. Поняла?

Саша пыхтела, размешивая суп в детской тарелке. Она зачерпывала и выливала все обратно. Дан устал открывать рот и сам потянулся к ложке.

— Ты поняла меня? — повторил я, повышая голос и добавляя угрозу.

— Да, — тихо ответила Саша, едва сдерживая слезы.

Мне сразу стало стыдно и противно от своего террористического наезда. Но в последнее время я страшно страдал от недотраха и постоянного желания. В обоих случаях была виновата именно Саша. Терпения мне ее упрямство точно не добавляло.

Я ушел к себе. Это максимум, что я мог сделать — не действовать ей на нервы и спокойно подрочить. Залог здоровья и тишины в доме.

Хотя меня уже тошнило от собственной руки, но приходилось принимать синтетические оргазмы как лекарство. Иначе мой вечно напряженный член просто отвалится.

«Она сама виновата», — повторял я себе снова и снова.

Не носит белье.

Разделась при мне.

Мокрая мойка, прилипшая к соскам.

Слишком красивая.

Слишком упрямая.

Еще и умная.

Последнее тоже возбуждало.

Все возбуждало.

Я кончил в кулак и скорее потянулся к салфеткам, чтобы вытереться. Как всегда, после лекарства — горечь. Я сам себе был противен. Мог сделать звонок и поехать к любой бывшей. В Казани у меня осталась не одна готовая на все подружка. Но — нет. Я предпочитаю жить с чужой женой и ее сыном, терпеть вечный стояк и сцеживаться в ладонь.

Дожил, блять!

Я предвкушал новые мучения. Каждый день рядом с Сашей без возможности обладать ею подобен пытке. Но меня отвлек Костик и работа. Я, конечно, по-свински свалил, бросив на партнера все дела. Но Костян справлялся. Не зря мы делили прибыль пополам. Оба были кончеными трудоголиками и никогда не жаловались. Я действительно не был в отпуске пять лет, со дня становления фирмы. Мне просто не хотелось. Костик пару раз мотался куда-то на острова, но ему это настоятельно советовал мозгоправ. Возвращался он оттуда ни фига не отдохнувшим, скорее злым. Я смотрел фотки, где Костя исполнял все задания психолога, и ржал. Как будто на курорте он работал, а не отдыхал.

Мы оба любили свою работу. Такие вот придурки.

Поэтому деловые разговоры меня не напрягали, а заземляли что ли. Мне пришлось просидеть в таблицах до вечера. Дерьмовая работа, но нужная. Даже рутина мне нравилась больше безделья. Закончив дела почти к ночи, я решил не трогать Сашу сегодня. Она, конечно, опять сидела на кухне, работала. Обычно я торчал рядом, подсматривая и интересуясь ее клиентами. Этим вечером решил сразу пойти принять душ и лечь спать. Драконить Сашины нервы еще сильнее мне не доставляло удовольствия. Она вспыхивала едва ли не быстрее, чем я, если мы начинали спорить. Не надо ей психовать. Еще молоко пропадет.

Блин, зря я про молоко вспомнил. Хоть опять иди дрочи.

Не пошел. Остался в кровати и мучился стояком до глубокой ночи. Это была большая ошибка.

Проснулся я утром с палаткой и мокрыми трусами. Не обкончался, как в двенадцать, и то хорошо. Но смазки натекло уйма.

Я старался быть осознанным и поймать высокие вибрации Вселенной, как мама нас учила. Почти получилось. Я не винил Сашу в собственной эрекции, даже смоделировал себе подобие хорошего настроения. Дан проснулся и играл на кухне кастрюлями. Саша размешивала для него кашу.

— Доброе утро, — поздоровался я бодро.

Саша сдвинула брови и буркнула:

— Угу.

Дан встал и сделал ко мне три шага.

— Саш, смотри, он ходит! Молодец, мелкий.

Я поймал Дана, и мы вместе ржали, как кони, радуясь первым шагам.

— Он давно ходит, — мрачно сообщила Саша.

Я не согласился:

— Да, но за руку и по мебели. Я не видел, чтобы сам…

— Ты и не жил с нами, чтобы видеть, — продолжала злиться Саша. — Он пошел, едва девять месяцев исполнилось, но чаще ползает. Это полезнее, поэтому я не настаиваю на шагах.

— Да? Я не знал.

— Тебе и не надо. Данис, пошли завтракать.

Саша протянула руки, но пацан вцепился в меня.

— Пора завтракать! — настаивала суровая мама, делая страшные глаза и усугубляя твердость тона.

Я не стал реагировать на эти знаки. Ребёнка ей не отдал, чтобы не орал. Мне нужен веселый день без слез. Я сам одной рукой достал и разложил стул, посадил туда парня. Саша пыхтела, как паровоз. У меня не было сил сдержаться.

— Ты ревнуешь что ли?

— Чего? — рявкнула она.

— Ревнуешь меня к ребенку.

— Что за бред, Марат?

— Согласен. Бред, но ты ревнуешь.

Саша замахала руками.

— Даже обсуждать не хочу.

— Что тут обсуждать? Ревность, она и в Африке ревность. Я нравлюсь мелкому, а тебя это бесит. Это нормально, Саш. Ты все время с ним, он весь твой мир, и вдруг он интересуется чужим дядькой. Наверно, я бы тоже бесился.

— Заткнись, Марат.

— Ладно- ладно, — я решил пощадить ее. — Скажи только, вы успеете за час поесть и собраться?

— Успеем, конечно. Разве у нас есть выбор?

— Ну, выбор всегда есть.

— Мне показалось, вчера ты нас лишил этой привилегии.

Я выдохнул и сжал переносицу пальцами.

— Саш, с тобой очень сложно, — сообщил я ей великую новость. — Я хочу, чтобы мы все отдохнули на природе. Ты не пленница в этом доме.

— Именно поэтому ты меня никуда не пускаешь одну и вывозишь на природу, как собаку. Чтобы, блять, побегала.

В конце она почти гавкала. Я собирался снова рассвирепеть, но вспомнил ее ревность, Дана, который весь ее мир, себя с нелегким характером и всякие отягчающие приколы судьбы типа извращенца-мужа и его друга Толика. Сашке пришлось нелегко, поэтому не стоит сейчас идти на поводу у своего и ее раздражения.

Обретя гребаный баланс эмоций, я улыбнулся ей и предложил:

— Хочешь, я покормлю пупса, а ты примешь душ, накрасишься, оденешься без суеты?

Саша открыла рот, собираясь продолжить лаять на меня, но так и замерла. Видимо, все поводы для ругани я удачно уничтожил, и она зависла. Выглядела очень забавно, но я старался сохранить серьезность. Смехом все бы испортил. Даже улыбки себе не позволил.

В итоге она все-таки огрызнулась:

— Я краситься для тебя и сосен не собираюсь.

— Ты мне нравишься без косметики, — я забрал у нее тарелку с кашей и отправил ложку Дану в рот. — Иди в душ, мамочка.

Больше Саша не спорила. Она ушла в ванную, потом в комнату. Я не видел ее минут двадцать. Для женщины таймер сборов просто искрометный. Я поморщился, понимая, что Саша все делает быстро по приобретённой привычке.

Вспомнился Костик, который рассказывал, как его терапевт заставлял замедляться. Бывшему вояке необходимо было делать все медленно. Так он возвращался в нормальный ритм после службы, где промедление часто было синонимом смерти.

Я и сам часто ловил себя на истинно московских скоростях. В Казани мне нравилось притормаживать. Особенно на природе. Саше тоже не повредит немного заземлиться.

Мы с Даном играли в гостиной, когда его мать вышла из комнаты. Она была в джинсах и рубашке. Все ничего, но полы рубахи Саша завязала узлом на животе. Полоска кожи так и манила коснуться, погладить, поцеловать, лизнуть. Я сглотнул и поднял глаза. Но и там не нашел спасения. Саша щедро оставила пуговицы незастегнутыми. Я моментально понял, почему она выбрала такую одежду. Ей будет легко покормить Дана, просто расстегнув лишнюю пуговку. Белья на ней, конечно, снова не было вовсе.

— Можем ехать, — сообщила Саша. — Я только Дана переодену.

«Я только подрочу», — хотел я тоже взять паузу, но не стал.

И это было второй большой ошибкой за сутки.

За рулем я сидел как на иголках. Нам пришлось зайти в магазин, так как я решил прикидываться очень средним классом перед Сашей. Она почти не говорила со мной, только ругала, что дергаем Дана из кресла в коляску и можно было заранее закупиться.

Назло ее придиркам я не стал доставать транспорт мелкого, просто взял его на руки, а в магазине усадил в телегу. Дан был в восторге. Саша — мрачнее тучи. Она точно ждала чего-то ужасного: что Дан вывалится или разорется. Но ее пацан был идеальным сообщником. Он воспринимал все новое, как кайфушное приключение. Я обожал его за это. Дану было все интересно. Он глазел по сторонам из новой каталки и тянул руки пощупать все покупки.

Новые эмоции пацана сыграли нам на руку. В дороге Данис подремал и был готов поглощать свежий воздух и изучать природу.

База, куда мы приехали, была не слишком хороша. Я отмечал там школьный выпускной и постоянно срался с персоналом. Перерыв делал только на секс. Но сейчас, стряхнув с себя мажорскую манию величия, я дышал полной грудью и вполне был доволен сервисом с легким налетом хамства.

— Что же вы мясо не замариновали? — наехала на меня девица, которая обещала передать нашу индейку повару.

— На вас надеялся, конечно. Трав не нужно. Немного вина и приправы из страны гор. Двадцать минут для легкого маринования.

Я сунул ей пакетик специй, который тоже прикупил по случаю.

— Сделаем, — недовольно пробубнила девица.

Как будто я ее саму в горы послал пешком, без велика.

— Ждите здесь, — распорядилась дамочка и ушла куда-то в подсобку.

— Ну и сучка, — пробормотала Саша себе под нос.

— Тут всегда так.

— Ты ведь ничего ей не сделал, но она корчит морду, как будто приехал антихрист.

Я засмеялся и не сдержался от укола:

— Ты набалована Москвой. Тут не высокая кухня Патриков, Саша.

Думал, она опять ощетинится, но Саша очень легко восприняла мой легкий упрек.

— Слава богу, что не Патрики. Ненавижу этот пафос. Но я бы предпочла золотую середину между хамством и вылизыванием.

— Согласен, но такое редко встретишь. Может в «Шоколаднице»?

Саша скривилась.

— Там туалет вечно как после бомбежки. Или похож на болото. Почему нельзя сочетать вкусную еду, ненавязчивый сервис и чистую уборную?

Она взглянула на меня с такой надеждой, словно именно я должен был знать ответ на это безумно сложный вопрос.

— Ох, Саш. Ну ты спросила. Это загадка похлеще кыштымского карлика.

Саша открыла рот, но сказать ничего не успела. Сначала Дан захныкал, устав сидеть в неподвижной коляске. Пришлось отвлечь его баранкой и водой. Потом сразу пришла наша проводница.

Ни слова не сказав, она почесала куда-то по дорожке из тротуарной плитки. Саша закатила глаза и надавила на ручки коляски. Я шел рядом посмеиваясь. Ситуация и реакция на нее моей спутницы меня забавляла.

— Ты мусульманин? — спросила меня Саша, удивляя и вытаскивая из расслабленного состояния.

— Эммм. С чего ты взяла?

Мы шли за девицей, которая чуть ли не бежала, медленно, не сговариваясь решили шаг не ускорять. Вопрос поставил меня в тупик.

— Ты не взял свинину. Кажется, она запрещена в исламе.

— Вроде, — пожал я плечами.

— То есть? Ты не уверен?

— Я не очень религиозный человек, Саш. Отец атеист, мама вроде православная. Я точно знаю, что нас с братом крестили, но на этом погружение в веру и закончилось. Свинину тоже никто не готовил дома. Я пробовал, не зашло. Ты хотела бекон или рульку? Почему не сказала в магазине?

— Я не хотела. Мне просто интересно.

— О, так это интервью, а не претензия издалека. Мне приятно.

Саша, конечно, сначала пренебрежительно фыркнула, но тут же стала милой. Меня это пугало не меньше ее защитного хамства.

— Спасибо, что ответил так подробно. Хотя это не мое дело.

Она вернулась к оборонительной позиции «мы никто друг другу».

Я не согласился.

— Это твое дело. Мы все-таки живем вместе.

Саша не стала комментировать этот факт. К тому времени мы уже дошли до мангальной зоны, и наш проводник соизволил остановиться. У Саши появился отличный повод пройтись по ее манерам еще раз.

— Смотри, встала. А я думала, как Иисус попилит по воде босиком.

Я снова ржал. Приятно и смешно, когда Саша издевается не надо мной.

Девица рассказала нам про мангал, беседку, пледы и не советовала купаться. Саша подозрительно похрюкивала, пока слушала инструктаж.

— Только не говори, что хотела купаться. Я сам разочарован, — не сдержался я, едва мы остались втроем на берегу.

— Ага, я мечтала нырнуть в ледяную воду, а потом резать сосками стекло, — не осталась в долгу Саша.

Я подавился воздухом, в очередной раз дурея от темы сосков. Шуточки, хоть и выше пояса, но запрещенный прием для моего измученного члена. Саше я, конечно, таких правил не объяснил. На фоне фантазий, где она голая, а я пожираю ее грудь, мелькнула мысль, что ей со мной не очень и паршиво, раз шутит так откровенно.

— Марат, — позвала Саша.

Я махнул головой, прогоняя морок.

— Да, что?

— Клещи тут есть? Я совсем забыла, что почти лето и надо…

— Не надо, все в порядке. Здесь обрабатывают территорию, едва сходит снег.

— Хоть что-то тут для людей.

Дан завозился в коляске, закряхтел.

— Он толсто намекает, что пора гулять, — озвучил я действия парня и вынул его из коляски. — Мы пошляемся, а мать порежет овощи.

— Шовинист, — буркнула Саша, но не стала спорить.

Я прекрасно понимал почему. Хоть сто раз ты крутая мать, но иногда нужно просто в тишине порезать помидоры. Саша удачно скрывала это, но я замечал что-то вроде благодарности в ее взгляде, когда я кормил Дана или просто играл с ним.