Глава 9. Горячо-холодно

Саша

Иногда я забывала о реальности, глядя на Марата с Даном. Они как будто чувствовали друг друга, уничтожали все препятствия и правила. Между ними была своя особенная химия. Чаще эти двое были болезненно трогательными. Но иногда меня это ужасно раздражало. Бывало, я ревновала. Но большую часть времени просто любовалась Маратом и Данисом. Вот и сейчас они отлично проводили время вдвоем.

Дан был всей моей жизнью, а я — его. Но между нами вдруг появился его отец, которому я продолжала врать. Женское чутье или трусость не позволяли мне ему признаться? Я не знаю. Наверное, я действительно сука. Мне хотелось, чтобы Марат прикипел к Дану сильнее, чтобы у него не было сомнений, чтобы он не абсолютно и бесповоротно ненавидел меня потом.

Я знала, что момент ора и возмездия все равно наступит, но оттягивала его просто потому, что могла. Как бы я ни шипела на Казаева, но эти дни мне было спокойно, как никогда. Пусть он мне ничего еще не пообещал, но я чувствовала, знала, что Марат не отдаст меня Жене. В его квартире, в соседней спальне мне было так хорошо… Словно в тот осенний день, когда мы познакомились. Я наступала на грабли осознанно. Они медленно летели мне в лоб.

И никто ведь не отменял влияния Жени и опасности для Марата. Я теперь знала точно, что сын свяжет его окончательно и заставит действовать в нашу пользу. Гриф ему этого не простит. Последнее, что я желала отцу моего ребенка — проблем со своим припизднутым мужем.

Ради безопасности самого Марата я должна была пока хранить тайну и держать дистанцию. Мое положение усугублялось постоянным бешенством матки. Пока Казаев носил одежду, я еще держалась. Но каждый вечер он выходил из душа в полотенце. Иногда подходил ко мне, наклонялся, чтобы посмотреть мои расчеты, садился напротив и пил чай.

Все равно что поселить диабетика в магазине тортов. Или алкоголика в баре. Я так давно была в завязке. Мне совершенно не хотелось секса в беременность и после. Я думала, что мой гормональный фон перестроился на любовь к ребенку. Но стоило Марату ворваться в мою жизнь — я стала озабоченной шлюшкой.

Во и сейчас я смотрела, как Марат с Данисом валяются на пледе и хохочут, а сама чувствовала, как сладко ноет между ног и тяжелеет грудь. Молоко пришло. Не знаю, связано ли это с возбуждением, но Дану придется поесть как следует. Слава богу, он никогда не против лишнего молока.

Но пока Дан отлично мусолил огурец, а Марат задувал угли.

Мясо принесли через полчаса, как он и просил. Мангал был готов, и скоро я ощутила запах индейки с костра. Теперь мы с Даном валялись у воды на пледе, а Марат командовал едой. Наблюдать за ним было одно удовольствие. Совсем другим удовольствием неожиданно оказался шашлык.

Марат принес мясо, и я сразу попробовала.

— Ммм, какое нежное. Я думала, будет сухое, как курица, — не постеснялась я удивиться вслух.

— Это бедро. Оно жирнее и нежнее на вкус. Идеально для углей и пикника, — объяснил Марат.

— Да. Очень вкусно. Большое спасибо.

Марат улыбнулся мне благодарно. Впервые я не вложила в слова издевку или сарказм, не пыталась его задеть. Тугая пружина внутри расслабилась, разжалась. Даже дышать стало легче.

Дан потянулся к тарелке с мясом, и Марат уточнил:

— Можно ему?

— Конечно. Только большой, чтобы не подавился.

— Присмотрю, — пообещал Казаев и выбрал кусочек.

Мы ели, грелись на солнце, смеялись над Даном, который воевал с мясом, говорили о какой-то ерунде, и это было так похоже на счастье. Разве могла я отравить эти мгновения правдой? Пусть это моя очередная ошибка, но мне снова не было стыдно. Я знала, что не пожалею об украденных минутах покоя и иллюзии безопасности.

— Кстати, что за карлика ты упоминал, когда мы приехали?

— Кыштымского, — пояснил Марат.

Я развела руками, продолжая не понимать.

— Это должно все объяснить? Что за кыштымский карлик.

— Офигеть, я думал, все слышали про Алёшеньку. Это гуманоид из Челябинской области. Крутой репортаж по телеку был.

У меня в голове все перемешалось. Неужели Марат верит в НЛО? Никогда бы не сказала. Едва сдерживаясь, чтобы не покрутить у виска, я толерантно спросила:

— Гуманоид? Типа из космоса?

— Может, из космоса, а может, жертва аборта.

Я начала косеть от потока бреда. Марат заметил мое состояние и наслаждался им. Как всегда.

— Я нормальный, Саш. Не переживай. Мне можно контактировать с ребенком, — издевался он ласково. — Но карлик точно был. Сохранились фотки его мумии и результаты экспертизы. Но люди говорят, что он жил у деревенской сумасшедшей, сам ходил, сам говорил.

— Все они тоже умерли, конечно? — не сдержала я сарказма.

— Нет, но они бухие перманентно в хлам. Сложно верить таким показаниям.

Неожиданно для самой себя я подвергла и эту теорию сомнению.

— Вроде галлюцинируют все по-разному.

— Ага, только ковидлой все вместе болеют. Поэтому и странно звучат рассказы этих синих людей, как чудо-выкидыш ходил и болтал.

— Даже говорил? — Я схватилась за сердце.

Марат сморщил лицо.

— Эээ, не помню про разговоры, если честно. Но все равно, такая прикольная бредятина. Хочешь нагуглю тебе его фотки?

— Нет, спасибо. Обойдусь, — отказалась я без капли сомнения.

— А сюжет? Тут не ловит нормально сеть, но, может, дома посмотрим.

Не контролируя порывов, я пихнула Марата в плечо и смеясь взмолилась:

— Пощади. Не хочу я смотреть эту дичь!

У Казаева тряслись плечи от смеха. Он продолжал настаивать, чтобы довести меня до истерики.

— Нет уж я включу тебе дома. Это шедевр журналистики. К тому же надо видеть пропитые морды очевидцев. Это отдельный вид эстетики.

Меня спас Дан, который устал жевать мясо и дополз до меня. Я предложила ему баранку и попить, но он отказался. Играть тоже не стал, и я поняла, что парень притомился от активного дня на природе.

— Ох, его пора уложить подремать. — Я окинула взглядом местность в поисках подходящего места.

Мы были на небольшой поляне в тихом местечке. Людей рядом не наблюдалось. Будь я одна, то, не думая, покормила бы Дана. В скитаниях мне приходилось расчехлять грудь в самых неожиданных местах. Но тогда со мной не было огромного красивого мужика, который еще до Дана изучал ртом мою грудь.

Как назло, Марат не проявил понимания и участия. Он продолжал сидеть рядом со мной на пледе и ждал… Не знаю, чего он ждал. Я зря рассчитывала на ясновидение. Марат просто не знал, что мне придется дать ребенку грудь, чтобы он нормально уснул.

— Я должна покормить его, — проговорила я тихо, потому что Дан совсем расхныкался.

— Кормить? Он уже наелся и своего, и нашего.

Я прикрыла глаза и пояснила:

— Грудью, Марат. Он так быстро успокоится и уснет.

Марат вскочил, как ошпаренный.

— А… Черт, я не подумал. Нужно снять номер или…

— Просто отвернись на пару минут, — перебила я его.

— Конечно. Не вопрос.

Он продолжал метаться за моей спиной, как зверь в клетке без стен. Я даже не стала ждать, расстегнула рубашку и притянула Дана к себе. Сразу чувствуя облегчение, я покормила парня как следует. Насосавшись, Дан задремал, а потом перешел в глубокий сон. Оставлять его на пледе мне не хотелось. В коляске поспит дольше. Но она стояла слишком далеко от нашего уютного местечка пикника.

Не подумав, я сразу позвала Марата. Наверно, он слишком много помогал мне в последнее время. Я привыкла.

— Марат.

Он вырос у меня за спиной и спросил шепотом:

— Что-то случилось?

— Можешь коляску подогнать? Не хочу оставлять его на земле.

— Конечно.

Марат примчался через несколько секунд. Я аккуратно приподнялась, взяла Дана на руки. Но он был уже такой большой, что я потеряла равновесие и качнулась. Марат снова оказался рядом и подставил руки.

— Я положу его, — пообещал он тихо.

Отдать ему Дана оказалось так просто. Умом я еще не решила, но руки сами положили сына в объятия его отца. Для Марата не составило труда держать Даниса и комфортно, без надрыва переложить его в коляску. Он перекатил ее в тень беседки.

Я вернулась на плед и ждала Марата. Он присел рядом через минуту.

— Он поспит часик точно, — проговорила я все еще тихо. — Спасибо, что помог. Дан крупный парень.

— Это ты маленькая, — ласково ответил Марат. — Пацан легкий, как пушинка.

— Может, ты большой?

— Все сразу.

Марат шумно сглотнул, глядя мне в глаза слишком пристально.

— Саша… — позвал он тихо.

— Да?

— Твоя рубашка…

Я сразу догадалась и покраснела. Но глаза Марата не отпускали. Он не хотел, чтобы я исправляла ситуацию. Самое ужасное, что я тоже не хотела. Мы оба хотели поговорить об этом.

— Твоя рубашка, — повторил он.

— А что с ней? — уточнила я, пытаясь кокетничать.

— Ты не застегнула…

— Ах да…

Я продолжала смотреть на него и снова ощущала сладость и колкую боль возбуждения. Да ни за какие деньги я не буду сама застегивать проклятую рубашку.

— Ты видишь мою грудь? — поинтересовалась я, теряя последние капли стыда и забывая о приличиях.

Я вообще обо всем забыла. Мне хотелось лишь одного в этот момент — чтобы Марат увидел мою грудь. Она у меня, черт возьми, сейчас красивая. Наверное, после кормления все станет печально, но сейчас я могла рассчитывать на восхищение. Я хотела, чтобы он посмотрел.

Словно почувствовав мое желание, Марат опустил глаза. Он коснулся пальцем ворота рубашки, отодвигая на миллиметр в сторону.

Я смотрела куда-то ему за плечо, пока он решался.

— Теперь вижу, — проговорил Марат, отодвигая ткань дальше.

Теперь я смотрела только на него. Марат изучал мою грудь долго, и я не дышала, словно ждала приговора. Он не сказал ничего, но его палец ответил на все невысказанные вопросы. Он очертил им окружность груди, едва касаясь моей кожи. Я не смогла сдержать протяжного стона и инстинктивно расправила плечи, чтобы податься вперед к его прикосновению.

Марат обнял грудь ладонью и тихонько сжал. Я услышала еще один стон, и, кажется, он вырвался не из моего рта на этот раз.

— Блять, — выдохнул Марат и сжал мою плоть сильнее.

Я охнула, потому что в следующее мгновение он повалил меня на спину, и сам оказался сверху. Его губы накрыли мои, и я приоткрыла их, сразу позволяя его языку проникнуть внутрь.

Теперь обе ладони Марата были на моей груди. Он нежно сминал их и поглаживал соски большими пальцами, пока мы целовались, как сумасшедшие.

Его борода щекотала мне лицо, и от одного этого ощущения я была готова разрыдаться, столько эмоций и воспоминаний сразу ожило, всколыхнулось.

Марат устроился между моих ног, и я тут же развела их чуть шире, чтобы ему было удобнее. Я сразу ощутила его эрекцию через джинсы. Он прижимался ко мне пахом, надавливая немного. Я сходила с ума от желания избавиться от одежды и пустить его дальше, глубже.

Кажется, Марат тоже хотел этого, но даже на уединенной поляне среди бела дня и туристической базы он не решился трахнуть меня. Зато ничего не имел против горячих ласк. Рубашка давно перестала прикрывать меня. Насытившись моими губами, Марат стал целовать шею. Его язык скользил по сонной артерии, вдоль горла. Он проложил дорожку поцелуев до груди и лизнул сосок.

Я захныкала, погружая пальцы в его волосы. Марат продолжал кружить языком по соску, а второй щипал пальцами. Я стонала и извивалась под ним, стараясь приподнять бедра и потереться о его стояк сильнее.

Каждая секунда напряженного восторга была отравлена страхом Я все ждала, что Марат оттолкнет меня, запретит прижиматься к нему. Я ведь столько дерьма вывалила на него просто так. Как он может теперь целовать меня горячо и пылко, ласкать безудержно, до умопомрачения?

Но и отказаться от этого блаженства я не могла по собственной воле.

Марат переключился ртом на второй сосок, он стал прикусывать и сосать жестче. Я окончательно теряла связь с реальностью. Удовольствие стало настолько острым, что разлилось по всему моему телу и грозило очень скоро превратиться в оргазм. Я замерла и ждала развязки.

Оказывается, не я одна двигалась все это время. Марат тоже терся об меня и стал делать это яростнее, как только я остановилась. Он загудел мне в грудь, и я подумала, что он тоже близок…

Казалось, еще пару секунд, и нам обоим будет хорошо. Но именно в это мгновение нас отвлёк ужасный дребезжащий звук. Марат вздрогнул и замер, промычав что-то невразумительное.

Он скатился с меня и пробормотал:

— Что за хрень? Твою ж мать!

— Телефон, — проговорила я сдавленно, с трудом сдерживая слезы.

Расстояние между нами теперь казалось преступлением. Ведь так естественно и приятно быть в его объятиях, под ним, с ним.

— Телефон? Точно, — очнулся Марат.

Он сел на плед не с первого раза. Не сразу понял, что мобильник орал из заднего кармана его джинсов.

— Бля, Костя, — увидел на дисплее Марат имя абонента. Звонок прервался. — Я должен перезвонить. Прости.

Встал он уже достаточно уверенно, но уходил к лесу странной походкой. Я бы посмеялась, но мне самой было невероятно паршиво. Уверена, если бы встала, то шла бы еще более криво. Если вообще мои ватные ноги держали бы меня вертикально.

Я старалась прийти в себя скорее, но возбуждение никак не хотело отпускать. Слава богу, в коляске у беседки спал Дан, иначе я бы давно бежала за Маратом, умоляя взять меня у ближайшей сосны.

Чтобы очнуться от эротической комы, я прогулялась к беседке, налила себе воды. Глотать получалось с трудом, как и ходить. Но я все равно заставляла себя прогуливаться вдоль берега реки, слушать лес и воду. На самом деле мне больше хотелось услышать Марата. Он часто выходил на балкон, чтобы поговорить. Наверное, ему звонили по работе. Мне было ужасно любопытно, но спросить я, конечно, не решалась.

Проснулся Дан, и я поспешила вернуться к нему. Настроение у него было отличное. Хоть кто-то удачно отдохнул на этом пикнике.

Я достала из сумки баночку с супом, покормила сына. Он нагулял аппетит на свежем воздухе и без капризов слопал все, что я ему дала. Еще и баранку забрал, которую не стал есть перед сном.

Марат так и не возвращался, хотя прошло уже больше получаса. Я оглядывалась, всматривалась в лес, напрягала слух. С каждой минутой моя тревога росла. Я заметила, что стало холоднее. Вечер принес прохладу весны, хотя днем было почти жарко. Я надела на Дана курточку. Он продолжал исследовать поляну. Иногда ползком, иногда за руку, но чаще сам делал шаги. Я бы радовалась, но Марат как сквозь землю провалился.

Солнце начало клониться к горизонту. Я уже не понимала, сколько времени мы тут одни. Казалось, что целую вечность. Детские страхи сжали сердце. Я гнала их прочь, но маленькая девочка внутри меня снова боялась и очень хотела рыдать.

Мама запрещала мне плакать. Я сама теперь мама. Мне точно нельзя реветь, опускать руки и пугать ребенка. Я пилила через полстраны без истерик, выберусь и с этой проклятой турбазы. Не знаю, что там стало с Маратом: медведь его сожрал или он просто бросил нас. Последнее было более вероятно. Ничего личного, просто статистика.

Я вспомнила, что Казаев снял беседку до девяти вечера. Но уезжать мне точно нужно раньше. Что-то подсказывало, такси приедет вряд ли. Придется договариваться о трансфере с местными. Если не получится, у меня есть коляска и идеальный сообщник. Грунтовка, конечно, не идеальный тротуар, как в нашем дворе, но, если придется, и по ней попрусь пешком.

Как ни странно, но планы успокоили мои нервы. Я все еще была взвинчена, но хотя бы знала, что буду делать.

Никогда и ни на кого нельзя рассчитывать. Меня оставляли одну самые близкие. Что ждать от чужих людей? Женя научил, а я не усвоила… Нужно рассчитывать только на себя.

Прежде, чем отправиться на ресепшен к мерзкой девице, я дала Марату десять последних минут. Поразительно, но он ими воспользовался. Вышел из леса, как шикарный лесоруб. Суровый и преступно сексуальный.

Его вид так меня разозлил, что я совсем слетела с катушек.

Оставив Дана на пледе, я поспешила навстречу его отцу, чтобы врезать ему как следует. Кулак прилетел в плечо и в грудь. Я почти не контролировала себя, высказывая все, что думаю.

— Где ты был? Как посмел бросить нас тут? Я чуть с ума не сошла. Собиралась с коляской до города идти пешком.

Марат отступал, блокируя мои удары, но я и в руки ему била больно.

— Что? Зачем пешком?

— Затем, что я не вожу машину, а такси сюда не приедет.

— Но я же здесь!

— Теперь да.

Согласившись и приняв этот факт, я заставила себя вернуться в адекватное состояние. Спокойствием не пахло, но я перестала нападать и орать. Вместо этого наползло какое-то оцепенение.

Дан пришел к нам и попросился ко мне на руки. Я взяла его и стояла так, пока он не потянул руки к Марату.

— Хотите поехать домой? — спросил Казаев.

— Да, — ответила я кратко, и мы пошли собирать вещи.

Вернее, это Марат пошел, а я так и стояла с Даном: обнимала его, целовала макушку, вдыхала его детский сладкий запах, чтобы успокоиться.

На обратном пути меня все еще не отпускал холодный ступор. Я уговаривала себя расслабиться, не педалировать тему и уж тем более не сравнивать произошедшее с детским потрясением, не вспоминать, не думать.

Дома стало чуть легче, я занялась Даном, вещами, едой на завтра. Марата старалась не замечать, но он все равно был и не позволял мне пережить все в себе. Я знала, что сорвусь и ничего не могла с этим сделать. Марату придется познакомиться со мной чуть ближе.