Глава 10. Срыв

Марат

Никогда со мной такого не случалось. Я просто ласкал ее грудь, черт побери. У меня все было под контролем. Сашка сама виновата. Она специально не застегнула рубашку, знала, что я еду крышей из-за ее ахуенных сисек. Или не знала? Да хоть бы и нет — все равно это она виновата.

Едва я поцеловал ее, то словно отравился. Ее губы — наркотик для меня. Ее запах как невидимый поводок. Ее тело — сплошной соблазн. Я думал, что смогу взять ровно столько кайфа, сколько смогу унести. Как любой наркоман, был таким наивным, таким уверенным, что остановлюсь в нужный момент.

Хрен там.

Друзья, наркотики — это плохо. Нет, вы не сможете остановиться.

Я не смог. Черт знает, когда мой контроль свалил за горизонт. Я вроде бы еще мог его догнать, но Саша была ближе, лучше и желаннее любой сдержанности.

Это все Костя виноват.

Да, точно. Он и Сашка сговорились против моего члена. Или заодно?

Черт знает.

В общем, от внезапного громкого звонка я взял и кончил. Со страху, блять!

Как такое возможно? Почему это невероятное дерьмо случилось со мной? Никогда не слышал, что можно так бездарно спустить. Прямо в штаны, мать вашу.

Я схватился за телефон, как за спасательный круг. Нес какую-то ахинею, пока убегал от Саши в лес. Как будто там можно было спастись от мокрых трусов и желания продолжать прям сразу после холостого выстрела.

Чтобы не думать об Армагеддоне, который творился в трусах, я скорее набрал Костю. Партнер не подвел — взял трубку сразу.

— Привет, Марат. Не помешал?

— Эээ, даже не знаю, Кос. Скорее помог, но услуга была медвежья.

— Ничего не понял, — искренне резюмировал Костя.

— И слава богу. У тебя что за дело? Срочно?

— Боюсь, что да.

— Слава богу, — не сдержался я опять.

— Марат, ты меня пугаешь. Мы в жопе, а ты благодаришь господа, в которого вроде не очень и веришь.

Вряд ли фирма была в бОльшей жопе, чем я сам. Костя умел преувеличить и пересраться сильнее нужного. Он крутой вояка и блестящий ищейка, но если что-то в структуре бизнеса дает сбой, то превращается в типичную истеричку.

— Рассказывай, — благословил я его. — Разберемся с твоей жопой.

Костя не очень преувеличил на этот раз. Не успел я уехать, а один из менеджеров разосрался с заказчиком. Вина опять была у третьей организации, но наши бравые сотрудники не всегда умели грамотно донести это до клиентов. После того, как Костя обрисовал проблему, мне пришлось лично звонить, общаться, объяснять, потом вставлять люлей слишком дерзкому менеджеру, опять звонить Косте и просить провести собрание по этому поводу и с лекцией по субординации.

В общем, я не заметил, как подсохли мои штаны и солнце начало закатываться. Когда я вернулся из своего лесного кабинета, на Саше не было лица. Она набросилась на меня, кричала, лупила, обвиняла.

Похоже, потеряла меня и испугалась. В глазах стояли слезы вперемешку с отчаянием. Я думал, сейчас разревется, но Саша сдержалась. Эта вспышка чудесным образом избавила меня от необходимости объяснять свое горизонтальное поведение и рот на ее груди.

Уже в машине по дороге домой я решил, что мы оба хороши. Проклятое напряжение висело в воздухе давным-давно. Я сначала думал, что глючу, но нет — это было обоюдное помешательство. Взаимное влечение между нами никуда не исчезло. Не я один подыхал от желания трахнуться. Саша тоже не утратила ни капли огня и страсти.

Она смотрела в окно или на Дана, пока мы ехали домой. Мне ни слова не сказала. Остаток вечера тоже был посвящен ребенку, разбору сумки, купанию перед сном. Саша оставалась тихой и подавленной.

Теперь вместо сексуального напряжения между нами возникла осязаемая недосказанность. Я должен был объяснить про звонок, наверное, даже извиниться, но язык не поворачивался.

У меня никогда не было отношений, которые подразумевали такой уровень ответственности. Я никогда ни перед кем не извинялся, не отчитывался. Разве что мама умела смотреть на меня так печально, что я каялся во всем и сразу, даже немного наперед. Моя сраная гордость уползала в нору только перед ней.

Для Саши делать исключение я не собирался. Она мне подыгрывала, изображая обычное состояние поздним вечером. Когда Дан уснул, Саша упаковала и убрала оставшуюся еду, села на диван с ноутбуком и собралась работать.

Я по привычке шатался рядом и не сразу заметил, что она сидит неподвижно, смотрит в одну точку, а по ее щекам текут реки слез.

Этого я вынести не мог. Сил не было смотреть, как она тихо плачет. В груди тотчас закололо, горло пересохло. Я подумал, она получила какие-то ужасные новости, и сел рядом с ней на диван.

— Саш, ты чего ревешь? Что случилось?

— Ничего, — ответила она без звука, одними губами и попыталась сделать вид, что все в порядке.

Но я, конечно, больше не собирался ходить гоголем вокруг нее. Пришлось убрать ноутбук с ее колен на стол и потребовать:

— Что случилось? Из дома плохие новости?

Она судорожно вздохнула и помотала головой, пытаясь отсесть от меня. Я схватил ее за руку.

— Отвали от меня, Марат. Что ты пристал? — ругалась Саша сквозь слезы.

— Я не могу понять, что случилось. Все было нормально…

— Не было! — рявкнула она шепотом.

Ну ладно, не было. Было круто, страстно, горячо и мокро потом. Нормальными наши ласки на пледе точно не были. Но вроде мы как-то сняли этот момент. Или нет?

Мои размышления перебила Саша.

— Неужели для тебя нормально привезти людей в лес и бросить их там?

— Я не бросал! Сказал же, — снова оправдывался я.

— Тебя не было почти два часа.

— Я говорил по телефону.

— Два часа?!

— Да! — я начал тоже орать шепотом в ответ. — Представь себе, у меня есть работа, которая иногда требует максимального внимания. Без меня никто не может решить определенные вопросы, и я сам обязан заниматься ими в срочном порядке. Это дела не трех минут, Саша. Иногда я с утра до вечера разговариваю по телефону так, что ухо отваливается.

Она поморщилась, потому что я опять не рассчитал силу и сжал ее запястье слишком сильно. Пришлось отпустить. Саша вырвала руку и обняла себя, отодвинувшись на край дивана.

Почему я все время перегибаю проклятую палку? У меня идеальная выдержка, но с Сашей я теряю любые связи с адекватным состоянием. Еще и выболтал лишнего. Опять! Черт подери!

Глядя на меня, как загнанный в угол зверек, Саша вроде бы верила, но была абсолютно разбита.

— Ты привез нас и бросил, — повторила она. — Бросил одних. Темнеть начало.

Я взорвался:

— Ты бредишь что ли? Да кто в здравом уме бросит мать с маленьким ребенком?

Саша закрыла лицо руками и расплакалась.

Я сидел как идиот и смотрел на нее, надеясь, что сейчас дождь слез закончится. Но она только сильнее рыдала, почти до крови вдавливая ногти в предплечья. Пришлось вмешаться в этот одинокий праздник тоски и отчаяния. Раскидал ее руки, притянул к себе и обнял крепко. Сашка было треснула мне в грудь кулаком, но на большее ее не хватило. Она совсем обессилела и просто поливала мою майку слезами и соплями.

Прижимая девчонку к себе, я ничего не говорил, просто ждал, когда она успокоится. До меня еще не дошло, в чем я виноват, но причастность к Сашиному состоянию уже чувствовал. Сняв майку, я вытер сухим местом Сашины глаза и нос, заставил высморкаться. Она засмеялась сквозь всхлипы.

— Ты совсем с ума сошел? Зачем сморкаться в майку?

— Ее уже ничего не спасет.

— Я постираю.

— Если только это. Может, попьем что-то горячее и поболтаем?

Я не рассчитывал, что она так быстро согласится, но Саша всхлипнула, пожала плечами и неопределенно махнула рукой в сторону кухни.

— Я покупала травяной чай. Можешь вскипятить чайник?

Нехотя отпустил ее и поднялся, готовый к выполнению задания. Налив воды, я отнес майку в корзину и решил надеть другую. От греха подальше. Слишком много у меня эмоций, когда Саша прижимается к моей груди, касается кожи пальцами. Лучше одеться, а то опять крыша поедет. Когда я вернулся, Саша уже насыпала в заварник травы и достала мед.

— Это помогает? — спросил я, присаживаясь за стол.

Чайник щелкнул, и Саша заварила траву.

— Не знаю, но сам процесс мне нравится. И запах.

Да, пахло классно. Мятой и кизилом.

Мы сидели друг напротив друга, дожидаясь несколько минут в тишине, когда травы отдадут воде вкус и цвет. Саша молча налила нам чай и положила по ложке меда.

Как только она сделала глоток, то обрела силы и твердый голос.

— Давай договоримся, Марат. Я сама за себя. Ладно? — выпалила она без эмоций, как диктор новостей.

— Мы не будем ни о чем подобном договариваться.

Она не сдавалась.

— Теперь только я организую любые выходы из дома. Мне не нравится от тебя зависеть.

— Но ты зависишь в любом случае, — не согласился я снова.

Саша выдохнула и чуть понизила уровень ультимативного официоза.

— Пойми, я привыкла все решать сама. Твои мотивы и планы мне неизвестны. Я тебя вообще не знаю, не доверяю и не собираюсь.

Я потер глаза и спросил:

— Почему ты мне не позвонила?

— Возможно, потому что у меня до сих пор нет твоего номера.

— Как это?

— Ну вот так.

Саша посмеивалась, водя пальцем по краю чашки.

— Мы это поправим, — пообещал я. — Дичь какая-то.

— Ты все время таскаешься за нами, выгуливаешь, как собак, и сторожишь дома, словно сам тоже цепной пес. Неудивительно, что нам не нужно общаться по телефону.

Слова Саши были пропитаны ядом, но и правды в них, конечно, достаточно.

Забавно, я никогда ни с кем не жил так долго без ощущения, что начинает давить ошейник или каблук.

— Я дам тебе свой номер и постараюсь больше не пугать.

Саша усмехнулась.

— Это было не страшно, Марат. Немного обидно и тревожно, но страх — это совсем другое.

— Наверно, поэтому ты сейчас рыдала? Или по другому поводу? — грубовато поинтересовался я.

— Отложенная истерика, — снова поведала мне новостным голосом Саша. — Я не привыкла психовать по факту. В кризисной ситуации нужно действовать, принимать решения, а не биться в рыданиях. Поплакать можно и потом.

Я немного охренел от такого уровня осознанного переноса истерии на более удачное время. Но и это не помешало мне продолжать удивляться поводу и даже обижаться на Сашины нелицеприятные выводы обо мне.

— Я никуда бы не ушел, Саш. Вообще не нужно было переживать. У тебя нет повода думать, что я могу…

— Моя мать оставила меня на реке до темноты одну, — перебила Саша.

— Твоя мать? — переспросил я.

— Да. Мне было шесть. Ее бойфренд увез нас купаться и есть шашлык. Они оставили меня играть с мальчиком на берегу. Мы строили замок из песка. Мама сказала, что пойдет купить мороженого. Я обрадовалась. Мы редко покупали сладости, еще и на природе. Мальчик ушел, как и большинство остальных купальщиков, а я сидела и ждала их. Мать сказала, что их не было пятнадцать минут, но мне показалось, что прошла вечность. За пятнадцать минут пляж не опустеет и не станет прохладнее. Правда ведь?

Саша подняла на меня свои огромные синие глаза. На меня смотрела шестилетняя девочка и очень серьезно спрашивала:

— Правда ведь? Пятнадцать минут — это не так долго? Я не могла перепутать?

У меня горло пересохло. Не знаю, как я выдавил:

— Н-не знаю. Мне кажется, даже пятнадцать минут слишком много для шестилетнего ребенка в одиночестве на пляже.

Саша моргнула, и ее глаза снова стали взрослыми, почти старыми, циничными.

— Они трахались в ближайшей роще. Мать сначала вынула листья из волос, а потом уже начала уверять, что я дура.

Я продолжал ощущать Сахару во рту. Даже желудок сжимался от новых подробностей Сашиного детства. И то, как она рассказывала, ужасало не меньше, чем сами подробности ее прошлого. Как будто это нормально и даже привычно.

— Я потом поняла, что мне не стоит выступать, особенно на людях. Мать любила отвесить отрезвляющий подзатыльник, если я ныла на улице.

Саша зачерпнула пол-ложки меда и сунула в рот. Она задумчиво держала его, не глотая. Ждала, пока растает. Я впервые в своей трепливой жизни не знал, что сказать. Мне многое пришлось повидать, пока я работал в структурах. Я видел такие семьи, но ни разу не проецировал подобный образ жизни на Сашу. Она не казалась проблемной. Может, немного зажатой, но точно не из маргинальной среды.

Запив мед чаем, Саша растянула губы в улыбке и совершенно неожиданно извинилась:

— Ты прости, что я все вывалила на тебя. Наверное, действительно не было повода считать, что ты нас бросишь. Наверное, только законченный мерзавец может так поступить. Ты, конечно, не самый приятный персонаж, но… Просто иногда на меня накатывает. Я пытаюсь бороться, но… Мы едва знакомы, Марат. Я не знаю, чего от тебя ждать. Может, ты тоже мерзавец? Откуда я знаю?

Я не знал, что сказать на это. Ощущение, что Саша жила среди мерзавцев и теперь видит в каждом только дерьмо, не отпускало. У меня не было права возмущаться или обвинять ее в мнительности. Слишком честно она рассказала про одиночество на пляже.

Девочка выросла, но желание поднять ее на руки, прижать к себе и утешать у меня никак не проходило. Я не поддался, конечно, этому искушению. А может, стоило? Вместо того, чтобы тереться об нее до эякуляции…

Черт! Что мы творим? Как выбраться из этой ловушки?

Не до конца отдавая себе отчет о намерениях, я стал делиться собственным сокровенным.

— Моя мать помешана на контроле. Она крутая и очень открытая, но за это и требует дофига.

Саша встрепенулась и смотрела на меня с интересом.

— В каком смысле требует? — уточнила она.

— Я узнал достаточно рано, что у девочек есть вагина, а у мальчиков пенис. Про секс она мне тоже сама рассказала лет в шесть. Еще до школы. Разумеется, чтобы там мне не объяснили популярно друзья.

— Наверно, это правильно?

— Пожалуй. В нее были влюблены все мои друзья, а подружки мечтали выйти за меня только, чтобы стать ближе к маме.

— Ну-ну, — Саша усмехнулась и похлопала меня по руке. — Уверена, дело было не только в маме. Ты очень даже симпатичный сам по себе.

Я дернул бровями и закатил глаза.

— Ладно, возможно, не только из-за матери. Но ее было реально много в моей подростковой жизни. Она могла постучаться ко мне в комнату и дать пачку презервативов, если вдруг мы увлечемся чаем. Мои подружки считали, что это миленько.

— У тебя было много девчонок, да? Ты все время говоришь во множественном числе.

От этого легкого упрека я даже покраснел немного.

— Мне впервые в жизни немного стыдно по этому поводу.

— Ответ принят, — продолжала хихикать Саша. — Я не осуждаю, если что.

— Но если бы за это судили, то я присел бы пожизненно.

Саша сдерживала смех с трудом, но продолжала дразнить меня.

— Поразительно, как сильно ты гордишься своей привлекательностью.

— Это мой дар. Один из многих.

— Супер-сила, да? Я все время переживала, что слишком легко дала тебе в день знакомства. Теперь не буду.

— Сегодня тоже ты не очень сопротивлялась. Просто смирись, что я воплощённый секс и центр твоих влажных фантазий.

Саша не стала отрицать, но и ничего не признала. Вот так непринужденно мы оправдали сегодняшний жаркий петтинг на турбазе.

— На этом можно закрыть клуб детских травм, — объявила Саша. — Лауреатом премии «Бедный ребёнок» все равно становлюсь я. Ты попытался, но нет. Мама с презервативами никуда не годится против моей после секса в лесу и без мороженого.

— Не знал, что мы соревновались. Я бы подготовился лучше.

— Поэтому я и не говорила о соревновании.

— Хитрюга.

Саша стала убирать со стола, намекая, что наши вечерние посиделки закончились. Я помог ей немного, и она не запретила мне. Это было приятно.

Заканчивать болтовню о странном соревновании мне никак не хотелось, и я продолжил тему детских травм.

— Еще у меня есть вечно занятой отец, — попытался я начать второй раунд.

— У меня вообще нет отца, Марат.

— Блин, и тут ты победила.

Я разрезал кулаком воздух с досады. Саша вздрогнула от моего резкого жеста. Мне это не понравилось. Но она не подала виду и продолжила насмешливо.

— Или считаются бесконечные приятели мамы? Хотя нет. Все они оптом не потянут и на половину отца. А уж ее последний гражданский муж…

Голос Саши сорвался. Она замерла с чашкой в руке, словно вспомнила что-то, перенеслась из нашей кухни в другую жизнь, которая ее никак не отпускала.

Тряхнув головой, Саша поставила чашку в мойку и включила воду. Я слишком часто видел таких зависающих девушек. К сожалению, подобные ступоры не значили ничего хорошего. На службе я научился игнорировать такое, но с Сашей моя слоновья шкура прохудилась.

Она быстро вымыла посуду и собиралась уйти, но я схватил ее за руки. Не за запястья, а за пальчики, переплел их со своими. Так ей точно не было больно. Саша задрала голову, и я снова увидел в ее глазах что-то совершенно непостижимое для моего благополучного эго. Страх, боль, отчаяние, неизбежность.

— Он обижал тебя? — потребовал я ответа. — Муж твоей матери.

Я был готов, что она пошлет меня. Но Саша не отводила глаз и как будто не смела врать мне в лицо.

— Бывало, — проговорила она тихо, как будто ей было стыдно.

— Бил?

— Применял силу.

— Ты говорила матери?

Саша хмыкнула.

— Шутишь? Ей плевать.

— Всегда есть возможность уйти. Ты совершеннолетняя.

Не знаю, зачем я сказал это. Сам припечатывал ее этим обвинением не хуже, чем затрещиной. Но прежде, чем я извинился, Саша ответила:

— Я пыталась, Марат. Думала, поступлю на заочку, буду работать и снимать комнату. Но провалилась. Не хватило балла в московский универ, а на периферию не было денег уехать. Хотя там было больше шансов поступить, но и не заработаешь много. А потом…

Саша вздохнула и продолжила:

— Потом со мной случился Женя. Я ушла. Кто бы знал, что от него мне придется уходить тоже…

— Саш…

Я сжал ее ладони, крепче, хотел прижать к себе, а потом долго рассказывать, что мы можем все исправить, что я помогу и…

Не успел. Саша, как обычно, встрепенулась, аккуратно забрала у меня руки и отважно проговорила:

— Ничего не надо говорить, Марат. Жалеть меня тоже не стоит. Я только-только начала жить, как мечтала. Без тонны денег, без дворцов и мордобоя по выходным. Мне нужна нормальная жизнь. Очень нужна. Я смогу сама бежать дальше с Даном, чтобы найти другую нору и затаиться в ней. Ты только отпусти…

Я больше не держал ее руки, но она не уходила, а стояла и смотрела на меня, дожидаясь ответа.

У меня не было сил отпустить. Я покачал головой, отказывая ей, а потом и сказал:

— Нет, Саш. Не отпущу.

Ее глаза потухли. Надежда потухла. С Лица Саши мгновенно стерлись все эмоции. Она напоминала живого мертвеца.

— Все понятно, — выплюнула она, закусила губу и умчалась в спальню.

Я остался на кухне. Сидел и думал, почему не отпускаю ее с Даном. Ответа у меня не было. Но была уверенность, что расставаться мне с ними нельзя. Пропадут они без меня. Нужно дождаться отца, тогда я и скажу Саше о своих планах. Пока пусть лучше ненавидит меня. Так будет проще держаться на расстоянии, не лезть ей под майку и под юбку.

Мне все равно придется отпустить ее. Однажды я попрощался с Сашей, и это было чертовски сложно. Второй раз точно не будет проще, но он обязательно будет.