Глава 4.

Фрукт в моих руках был крайне странным. Он не пах и на вкус чем-то напоминал воду с сахаром. Да и вид у него был крайне занятным, в общем, если бы я была покупателем на рынке, то последнее, на что мой глаз упал, так это на нечто подобное. Хотя, нужно признаться, что жажду и голод он утолял великолепно. Пару укусов, как я перестала испытывать какой-либо дискомфорт, связанный с первыми признаками обезвоживания. Оглядевшись на наш небольшой лагерь, поняла, что его употребляло в пищу большая часть моих сопровождающих. Крайне занимательно.

Как говорил тот целитель, в полдень мы действительно встали. В тот момент я успела проснуться и проверить свои ноги, поэтому остановку почувствовала особенно чётко. Ради любопытства пришлось выглянуть наружу, чтобы понять, что весь отряд остановил своих животных своеобразным полукругом, в центре которого был наш экипаж. И я ради любопытства осталась следить, хотя духота, усилившаяся в разы с моего последнего бодрствования, так и гнала спрятаться в спасательной тени.

Южане действовали оперативно. Мне раньше не доводилось наблюдать за тем, как именно ставят лагерь, но уверенность в том, что мои сопровождающие делают это лучше остальных, с каждой минутой лишь усиливалась. Без лишнего шума и спешки они установили три широких тента, сверху накрыв плотной светлой тканью, которая спускалась до песка, делаясь полупрозрачной. Внутри устелили всё коврами. В образовавшемся центре разложили ветки, наведя костёр. Работа кипела, казалось, они не обращали внимания ни на безжалостное солнце, ни на колючий ветер. Невольно уважение вызывало.

Герберт подошёл к нам лишь в тот момент, когда всё было готово, а на огне обрабатывалось мясо без каких-либо специй, запах не ощущался, хотя мы стояли достаточно близко. Если честно, мужчину я заметила лишь тогда, когда он, облокотившись спиной об экипаж, поинтересовавшись:

— Голодны?

— Пить хочется, — честно призналась, подавив в себе порыв дёрнуться. Интересно, как давно он узнал о том, что я наблюдаю?

— Пить пока нельзя, — произнёс мужчина, чем поверг меня в ступор. — Это из-за мази, не волнуйтесь, ненадолго. Блисс вскоре уберёт её, — он замолк, внезапно отвернувшись. — Мне жаль, что я не сразу взял вас на руки.

Я вспыхнула, вспомнив данный фрагмент своей жизни. Небеса, какой стыд, и пусть это было сделано для моего блага, если на дворе узнают, то слухов не миновать. Не хотелось бы мне портить отношения с той аристократией, едва появившись на пороге дворца. Ах, что за невезение такое?

— Я приму любое наказание из ваших рук, — напряжённо добавил Герберт, явно приняв затяжное молчание на свой счёт.

— Что? Нет, никакого наказания, — я дёрнулась, чуть выпав на песок, благо плотная ткань, служившая перегородкой от внешнего мира, была закреплена достаточно надёжно. — Вам незачем себя винить, правда.

— И всё же вина на мне есть. Я не настаиваю, но буду готов загладить её спустя годы, когда на то будет ваша воля.

Он открыто посмотрел на меня, я ошарашено на него.

Нет, преданность — это замечательное качество. Оно поощрялось испокон веков, воспевалось в балладах странников, но смотрелось странно, особенно когда его выражали подобным образом. Необходимо сделать мысленную пометку, больше не получать увечья в присутствии Герберта, иначе возьмёт на свой счёт и вновь будет просить изувечить его в ответ. Мысль обо мне с оружием в руках была секундой, но яркой, чтобы я мгновенно в неё вцепилась. Не-ет, причинять боль, пусть даже заслуженную, физическим способом я не могла. Не считала себя в праве вообще делать подобное, о чём уж тут можно говорить.

— Леди Раммон.

— Да?

— Позвольте сказать, — в голосе собеседника проскользнула улыбка, я заинтересованно вскинула брови.

— У вас самый чудесный акцент, который я когда-либо слышал.

Меня словно холодной водой окатило. Я говорила на их языке! Всё время, что мы провели за беседой, я с небывалой лёгкостью изъяснялась и при этом не чувствовала никаких преград, и он это прекрасно понял. Небеса, только я могла так легко рассекретить себя, словно и не собиралась этого скрывать. Не зря мне часто говорили, что невнимательность — моя главная слабость.

— Пожалуйста, не говорите пока что не кому, — с жаром попросила, поддавшись вперёд, словно действительно собиралась вот-вот спрыгнуть на песок. — Пожалуйста.

— Я и не собирался, — обеспокоенно произнёс Герберт. — Не знаю, зачем вам понадобилось это скрывать, но если таково ваше желание, то я его исполню.

Слова благодарности застряли в горле, когда за спиной послышалось протяжное мычание. Похоже, леди Элионора решила почтить нас своим присутствием и, наконец, проснуться. Я поспешила подвинуться ближе к ней, делая видимость, будто Герберт лишь подошёл, и я только-только спешила ему что-то ответить. Что ж, мне решили подыграть.

Как оказалось на самом деле, нас звали обедать. Это и было первоначальной темой разговора для главы отряда, когда он продвигался в нашу сторону. Стало стыдно, если бы я просто молчала, игнорируя его, как следовало бы и делать истинной леди, то подобного казуса бы не произошло.

В общем, после всего этого безобразия я всё же оказалась усажена под один из тентов на подушку, а в руки мне вручили злополучный фрукт. Леди Элионора, правда, была возмущена, когда меня подхватили на руки, чтобы перенести, но быстро растаяла, когда нечто подобное повторили и с ней. Как после она мужественно сообщила мне на ухо: «Нужно терпеть и стараться быть сильной, леди Раммон. Они делают это для нашего блага». Вот будто я и сама этого не понимала. Но вразрез мыслям мудро покивала в ответ, соглашаясь.

От рассматривания фрукта меня отвлёк странный шум. Стремительно обернувшись на звуки, я замерла в оцепенении, наблюдая, как прямо на моих глазах из песка стремительно выбиралась черве подобное существо, длинной где-то метров пятнадцать в высоту, а шириной не меньше шести. Меня нестерпимо замутило, и без того не слишком привлекательная еда в моих руках утеряла даже задатки шарма.

Отвращение переполняло душу, пошевелиться не предоставлялось возможности, словно все мои мышцы внезапно закаменели. Сбоку послышалось сдавленное «ох» и мягкий звук удара, похоже, леди Элионора тоже успела оценить монстра, находящегося от нас где-то на расстоянии чуть больше половины километра. Похоже, я окончательно поняла, о каких опасностях, помимо пустынь, нас пытались предупредить.

— Элхи не опасны, — спокойно произнёс Герберт, бросив лишь мимолётный взгляд в ту сторону, не отрываясь от еды. — Людей они никогда не трогали. Целенаправленно уж точно.

На этом предложении лорд Маркус непроизвольно споткнулся, и я прекрасно осознавала почему. Червь, до этого раскачивающийся из стороны в сторону, словно принюхивающийся, внезапно накренился в бок, плашмя падая на твёрдую поверхность, подняв тучу пыли.

— А не целенаправленно? — вырвалось у меня. Пусть видимости в том месте пока что не было, мне отчётливо показалось, что в воздух взметнулся кончик хвоста, а, значит, тварь ушла в пески.

Внутри всё похолодело.

— Ну-у, если только упасть, как он сделал это сейчас, — пожав плечами, пояснил мужчина. — Сами подумайте, если бы они охотились за людьми, то перемещение в пустыни было бы затруднено. Да здесь и без них хватает.

Наверное, он пытался успокоить. Наверное, потому что на меня это не подействовало, от одного понимания, что где-то под нами могла ползать эта тварь, в груди всё сжималось. Я всё же была не рождена для таких «подвигов». Стало нестерпимо душно. Точнее, душно здесь всегда, а в этот час особенно. Впрочем, как нам успели пояснить, передвижение днём невозможно. Так поступали либо маги, либо расхи, одна из разновидностей оборотней. Для всех остальных подобная целеустремлённость могла закончиться плачевно, так как в эту пору солнце особо лишь жгло, что могло вызвать недвусмысленные последствия.

Сославшись на дурное самочувствие, я удалилась. Точнее меня без лишних слов унёс Герберт, который покинул моё общество лишь спустя долгую минуту, удостоверившись, что со мной правда всё в порядке, просто утомилась. Через минут сорок вернулась Элионора, видимо, прикидываться долго не входило в её планы. Мы даже немного поговорили на отдалённые темы, но женщине наскучило моё общество, поэтому она, сославшись на головную боль, отодвинулась противоположный угол.

Двинулись мы лишь спустя два часа.

Как раз в тот момент, когда наш экипаж вновь начал набирать ход, к нам забрался мужчина в бежевой расцветке. Это был не лекарь, так как у того движения были более резкими и стремительными, а голос певучее. Незнакомец попытался заговорить с нами, но явно вспомнив, что благородных собеседников в наших лицах не отыщет, уселся рядом с входом, полностью расслабившись и, казалось, закрыв глаза

Мы с леди Элионор недоумённо переглянулись. Она устало покрутила пальцем у виска, я страшно округлила глаза, хотя не уверена, что в такой полутьме женщина была способна это разглядеть. Так бы мы, наверное, и продолжали обмен жестами, если бы внезапно не повеяло прохладой. Долгожданной, оттого необходимой, как глоток воздуха. Я изумлённо обёрнулась в сторону мага в тот момент, когда он отвязывал остатки ткани, чтобы полностью закрыть вход, погрузив нас во тьму. И тогда стало действительно прохладно. Конечно, не так, как на родине, но приближённо.

Небеса, кто бы знал, какое это великолепное чувство. Похоже, это и имел в виду Герберт, когда говорил о том, что мне легче будет пересечь пустыню.

Отодвинувшись в свой угол с подушками, блажённо съехала на спину, зажмурившись. Уснуть, конечно, не уснула, но явно задремала. Так, стоило мне открыть глаза и оглядеться, я поняла, что неизвестного мага в экипаже уже нет, зато прохлада осталась. Усевшись и размяв затёкшую шею, невольно задумалась о том, что раньше никогда так много не спала. Возможно, это из-за резкой смены климата? Организму необходимо привыкнуть к подобной температуре, а с моим будущим привыкать придётся раз и навсегда.

Путешествие оказалось больше утомительным, нежели опасным занятием. За остаток дня я успела закончить вышивку и взяться за другую, извести себя мыслями о неизвестном, а после ещё и помолиться. В общем, занять себя всеми доступными средствами, чтобы окончательно не впасть в уныние.

Отвратительная привычка человека: уничтожать себя изнутри, стоит лишь остаться в одиночестве.С Гербертом довелось поговорить ближе к вечеру, когда солнечный диск тяжело навис над горизонтом, окрашивая края в розовато-бежевые оттенки. По ощущениям похолодало, и нечто мне подсказывало, что произошло это не из-за магии.

— Герберт, — протянула, удостоверившись, что леди Элионора сладко спала, похоже, не одну меня постоянно клонит прилечь, — вы не могли бы мне сказать, как долго мы будем добираться до места?

— Пустыня закончится уже утром, — будничным тоном отозвался мужчина, осадив тварь, на которой ехал.

— А вечером мы будем в столице, по стране ведь вязь порталов работает, не волнуйтесь.

— Утром?

— Ах, да, вам ведь неизвестно, — спохватился мой собеседник. — Пески не полностью укрывают наши земли, их у нас не так уж и много, если на то пошло. В основном пустыни расположены по протяжённости на границах.

— И они… природного происхождения? — поинтересовалась, мысленно изумляясь. Неудивительно, что их Империю никто толком осадить не может, не то, что попытаться завоевать.

— Большая часть чистая магия, но есть и природные. Наша страна имеет всё то, что есть у других, — пояснил Гебрерт. — У нас много лесов и полей, степи не редкость, а столица вообще находится на берегу внутреннего моря.

— Красиво, наверное.

— Вечерами и ранним утром особенно, — подтвердил Герберт, и мне показалось, что он улыбнулся. Как жаль, что нам не посчитали необходимым во время учёбы рассказать о таких нюансах. Ведь знания географии других стран не нужны юным леди.

— Скажите, Герберт, мой супруг, — я замолкла, не зная, как бы это сказать. — Как его зовут?

— Вы… не знаете? — поражённо поинтересовался собеседник, застыв. Я промолчала, не говорить ведь ему, что такой информацией меня не обеспечили, а в книгах по истории имена не употреблялись, лишь названия родов. — Дариан. На нашем языке это значит «слушающий».

— Спасибо, — искренне поблагодарила, разжав ладонь, позволяя ткани вернуться на место, вновь занавесив проход.

С тихим стоном повалилась на пол, закрыв лицо руками. Какой же я дурой, наверное, выглядела в его глазах. Это ведь нужно было спросить, как зовут будущего мужа. Но разве моя вина в том, что мне было банально не откуда черпать подобные знания? По сути, я была ограничена в книгах. Кста-а-ати, книги! Небеса, я ведь хотела спросить у Герберта про какое-нибудь чтиво, да хотя бы карту пустыни посмотреть, масштаб прикинуть.

Но момент был упущен, не кричать ведь ему в спину «вернитесь». Придётся терпеть до следующей остановки.