Глава 5.

— Столица! Леди Раммон, впереди столица!

Я резко отодвинула ткань в сторону, спрыгнув на деревянные полозья, больше не собираясь слушать докучливые речи леди Элионор. Она пыталась вбить мне в голову какие-то идеалы нашего королевства, чтобы я при встрече начала окучивать здешнего Повелителя и расширила список льгот для нашей страны. Небеса, как же болела голова от её разговоров и замечаний, которыми она одаривала меня, стоило лишь на секунду отвлечься на нечто иное. А ведь выглянуть хотелось ещё с самого утра, когда я почувствовала качку.

Качку, словно едешь в карете, которая движется на колёсах по дороге. Помню, ещё не смогла сдержать любопытства и выглянула наружу, чтобы понять, что пустыня закончилась. Полозья, на которых и передвигался наш «экипаж» всё это время, поднялись наверх, трансформируясь в своеобразные ступени, на смену им пришли колёса, увеличивая высоту. Однако поражало не это. Поля. Вокруг были поля и трава, не так много и не такая сочная, но ведь была! Правда, на тот момент любоваться мне так и не дали, леди Элионор взял шефство.

Но сейчас, чувствуя порывы ветра от быстрой езды и сочный запах цветов, я могла поклясться, что никто и ничто больше не заставит меня вернуться в эту коробку. Этот опьяняющее чувство свободы было мгновенно и рассеялось в ту же секунду, стоило нам подняться на холм. Потому что я изумлённо застыла на месте, совершенно глупо открыв рот, понимая, что влюбилась. Вот так просто и быстро, а главное без оглядки.

Впереди растиралась долина. Настолько огромная, что одним взглядом охватить её виды было нереально, но моё восхищение устремялось намного… намного дальше. Вед дальше была вода. Много голубо-синей воды, которая создавала явный контраст с золотистыми разводами на небе. Боги, это ведь море. Оно было больше, чем долина, лежавшая перед нами, больше, чем я вообще могла себе представить. А ещё я отсюда видела город и дворец. О-о-о, да, дворец отсюда не увидеть было крайне сложно.

— Леди Раммон, будьте аккуратней, — посоветовал Герберт, замедлив ход, чтобы поравняться с экипажем. Лорд Маркус с явной неохотой сделал тоже самое, ещё один любитель природы.

— Я знаю-знаю, — поспешно закивала, прежде чем восхищённо взмахнуть свободной рукой, так как второй вцепилась в проход, дабы не свалиться. — Но вы видели? Это же долина! И море, Небеса, оно ведь просто немыслимое. А горы. Горы! Вы видели горы?

— Конечно, видел, миледи, — с улыбкой произнёс собеседник.

После пересечения пустыни большинство сопровождающих осталось в своей экипировке, сняли капюшоны и ткань с голов лишь трое в светлых одеждах. Как я и думала, Герберт был мужчиной ближе к сорока со смуглой кожей, тёмными глазами и коротким ёжиком чёрных волос на голове. Отличительной чертой служил лишь белёсый шрам, начинающийся ото лба и заканчивающийся на носу, проходил как раз ровно между бровей. Как после пошутил сам мужчина, ему просто повезло, что противник попался таким ювелиром.

— А то здание зелёного цвета, это дворец, да? — поинтересовалась, для достоверности указав рукой.

— Да, — проследив за моими пальцами, покладисто согласился мужчина. — Эти камни имеют исключительную возможность менять цвет в зависимости от положения солнца на небе. И добываются они только в наших горах.

— Дорогие, наверное.

— Безумно, на всей территории Империи есть только четыре дома, построенные из этой породы: дворец, главный храм Матери и Отца, дом родителей Повелителя и центральный архив, — признался Герберт. — Другие просто не успели раскупить, добыча была запрещена.

— Почему?

— Слишком большая смертность рабочих, ведь без обработки порода токсична. Вот наш Император и запретил, сказав ограничиться тем, что и так есть.

Уже не так восхищённо взглянув на изумрудный дворец, подумала, сколько жизней полегло, чтобы воссоздать такую красоту. Любоваться расхотелось, но и забираться обратно я не планировала. Решение было простым, отодвинуть заслоняющую ткань в сторону и усесться прямо на пол, свесив ноги вниз. Оказалось, что игнорирование недовольного шипения леди Элионор, которая, вроде как, была в неглиже, приносило мне осязаемое удовольствие. Простите, Небеса, мне должно быть стыдно, но нет.

Герберт покачал головой, но говорить ничего не стал, лишь улыбнувшись краешком губ. Некоторое время мы ехали в молчании, я с любопытством осматривалась, подмечая неизвестные мне цветы, росшие на склоне. Лорд Маркус крутился неподалёку, что-то бурча себе под нос, похоже, пытался запомнить окружающую обстановку. А компаньонка послушно затихла, похоже, обидевшись на меня из-за столь наглого поведения, недостойного юной принцессы. Я же отдыхала душой, болтала ногами, приглядывалась к ездовым животным, понимая, что те всё больше и больше походили на ящеров.

— Я послал в город сообщение, нам навстречу должны выехать трое из дворцовой охраны, — внезапно произнёс Герберт, я не заинтересованно хмыкнула. — Попросил взять для вас обувь.

— Правда? — встрепенулась, изумлённо взглянув на него.

— Ваши туфельки по моей вине, гм, утонули.

— О, ничего страшного, они мне всё равно не нравились.

Мы с секундой заминкой взирали друг на друга, прежде чем рассмеяться. На нас обернулась парочка магов, ехавших чуть впереди. Ни с одним из них я так и не подружилась, но и не рассорилась. Можно сказать, что они меня… приняли. Да, именно так.

Наверное, я всё же зря переживала, когда ехала сюда. Юг был чем-то схож с моим родным Севером. Обе страны изначально казались неприветливы из-за особенностей климата, но стоит лишь привыкнуть и оглядеться, как становилось ясно, что не так всё и плохо. Изумительно красиво и завораживающе, вот что скрывалось за непереносимой духотой и колючим песком.

И впервые за всё это время я не раздумывала о мифическом побеге обратно, всего на секунду мне захотелось остаться, чтобы… приглядеться.

***

Столицу осмотреть мне не дали. Ещё на подъезде к городу леди Элионор сказала весомое «нет», а когда я всё же попыталась возразить, то меня сверху припечатали речью о том, как именно нужно вести себя порядочным принцессам, и как я подобным поведением позорю весь свой род. В общем, давить эта женщина умела, поэтому я послушно уселась на пол, готовая вновь слушать её нравоучительные речи. Мысленно успокаивала себя тем, что посмотреть окрестности у меня ещё будет возможность, в конце концов, это место теперь мой дом. В груди что-то защемило, но я не стала обращать внимания. Не время расклеиваться по пустякам, нужно держать лицо и быть сильной, хотя бы пока не почувствую себя здесь в безопасности.

Компаньонка звучала скучно. Даже скучнее, чем наш преподаватель по основам этикета, который был у нас лишь год. Если сплетни леди Элионор подавала с небывалой живостью во взгляде, постоянно что-то теребя в руках или ежесекундно поглядывая по сторонам, будто боясь быть подслушанной, то здесь ровный голос, постное лицо, словно её заставили читать заумную энциклопедию в сотый раз. Мне казалось, что я уснула сидя, потому что когда встрепенулась, почувствовав, как съезжаю на пол, снаружи уже слышались звуки толпы.

Они не ликовали, как вчера, когда я въезжала в столицу Севера. Скорее это был гомон, переполненный неподдельным интересом. Как я их понимала, мне тоже хотелось выглянуть наружу и посмотреть, с какими личностями я буду существовать бок о бок свою оставшуюся жизнь. Однако компаньонка продолжала вещать, а я молча восседать на месте. Нужно вести себя с достоинством, как учили в монастыре. Истинная леди не должна показывать явную заинтересованность в чём-то — это неприлично. Открыто выражать чувства любого характера так же запрещалось, ведь это могло ранить тонкую душевную натуру рядом стоящего человека.

Хорошее настроение улетучилось. Захотелось оказаться в отведённых мне покоях, чтобы, наконец, принять ванну и смыть с себя весь пот и пыль дороги. Мне казалось, что моей выдержки не хватит даже на то, чтобы с должным почтением поприветствовать будущего супруга. Просто не выдержу, возьму и сорвусь. Это ведь надо так, когда я только-только начала оживать и приспосабливаться, леди Элионор безжалостно отрубила всё парой слов.

Вы ведь принцесса.

Вы ведь носите фамилию Раммон.

Где ваше достоинство?

Принцесса должна быть нежной и трепетной. Всё путешествия она должна была молча провести в экипаже, разговаривая только с лицами, которые поставил рядом с ней отец. Никаких сближений с другими людьми, первым человеком, с которым должна заговорить принцесса, выданная замуж в чужую страну, — это её муж. Да-да, правила были прописаны даже для подобного случая, и я умудрилась нарушить половину из них. Потому что искренне считала, что конкретно этот раздел неправилен и требует множества корректировок. Следовать ему было бы сущим безумием, но разве меня кто-то слушает.

Дворец я также рассмотреть не смогла. По словам лорда Маркуса, который теперь напряжённо трясся неподалёку от нас, нас выгрузят прямо перед парадным входом, чтобы без лишней мороки. Внутри меня всё закаменело. Ну, вот и всё. Сейчас я встречусь лицом к лицу со своим супругом, человеком, с которым мне придётся делить оставшуюся жизнь.

Боялась ли я? Безусловно. Какая леди не будет испытывать трепета перед таким событием? Хотя, мой трепет больше походил на полуобморочное состояние больного лихорадкой, нежели на романтические порывы, прикрытые вуалью смущения. Внутри меня теснилась скромная уверенность выскочить наружу, схватить ездовой животное и запрыгнуть на него, уехав в закат. По крайне мере, главные героини в романах поступали подобным образом, когда что-либо делалось без их воли.

Ах, мечты-мечты.

Будь сильной, Аврора. Просто будь сильной.

Из экипажа я выбиралась со страной решительностью, схватившись за руку Герберта с такой силой, словно он был моим последним спасением. Если мужчина и был удивлён подобным, то виду не подал. А вот лично мне вспомнило то, что перед будущим мужем придётся престать в непотребном состоянии. Ведь, несмотря на то, что ближе к полудню нам с леди Элионор дали возможность обтереться мокрыми полотенцами, платьев мы так и не сменили, а я в нём уже второй день пути, считай. Какой позор.

— Леди Раммон, ведите себя достойно, — сухо отозвалась вышесказанная леди, опустившись рядом со мной. Около неё спешно встал и лорд Марус, перед этим отвесив мне поклон. — Вы должны произвести хорошее впечатление.

Я лишь беззвучно вздохнула.

— Помните о нашем разговоре, — продолжала настаивать компаньонка, когда мы начали подниматься по белоснежной лестнице, перед этим распрощавшись с сопровождающим отрядом. — Южанам свойственна поспешность, — последнее слово прозвучало презрительно, — вы же должны отражать традиции своего народа. Заинтересуйте супруга нашей культурой, пусть поймёт, что наша родина выгодна.

Молчать-молчать-молчать.

Раз ступенька, два, три. На каждой из них стояла прислуга, похоже, сугубо высшие звания. Стоило лишь ступить мне с ними на один уровень, как они мгновенно склонялись в поклонах. Ах, да, никаких реверансов у дам, я уже успела позабыть.

— И, леди Раммон.

— Да? — поинтересовалась, когда мы, наконец, достигли самого верха.

— Истинная принцесса никогда не станет позором ни своего статуса, ни своего рода, — прозвучало холодно, возможно, несколько жестоко, но я лишь кивнула, приняв к сведению.

Двери перед нами распахнулись. Я подобралась, готовая, наконец, встретиться с супругом, но вместо этого увидела лишь двоих мужчин, склонившихся предо мной. Замешательство на моём лице было осязаемым, который раз поблагодарила покров, не позволяющий никому этого разглядеть.

Ступеней было сорок три, начинай с двадцатой на каждой стояло по два человека, значит, меня приветствовало около семидесяти людей, если округлять. Сейчас двое, стоявших чуть впереди всех остальных, носили знаки отличия, тот самый герб рода, что давало мне возможность подумать о них, как о самых-самых главных. По правилам представить мне их должен был хозяин дворца, следовательно, мой жених, которого, судя по повисшей тишине, здесь не было.

Сцепила пальцы меж собой и устроила руки на передней юбке, медленно выдохнув. Я желала, чтобы наше знакомство началось мирно. Я готова была переступить через все свои принципы, чтобы наша семейная жизнь не началась с вражды. Если так подумать, то мы оба была навязаны друг другу за неимением лучшего варианта, поэтому, у нас могло бы найтись хотя бы немного общего. Однако терпеть и дальше подобное я не могла.

Он проигнорировал все правила приличия, будто бросив мне в глаза незначительность и мелочность моей персоны. И я, возможно, перенесла бы это, не в первый раз ведь. Но намерено опустить меня в глазах собственной прислуги, от которой я желала уважения, наверное, даже больше, чем от супруга, было немыслимо. Видят Небеса, я действительно пыталась пойти навстречу сложившейся ситуации.

— Добрый день, — мой голос эхом разнёсся по огромному залу. — Рада приветствовать придворных главного дворца Фордейка.

И вновь глубокие поклоны, переполненные уважения. Было ли оно поддельным, судить не бралась. Сейчас во мне бушевала такая лавина эмоций, что малейшая искра могла разжечь пламя, а ругаться с кем-то мне хотелось меньше всего.

— Позвольте представиться, леди Раммон, — чётко отрапортовал один из мужчин, так и не выпрямившись. — Камергер первого порядка, Седрик. Я отвечаю за всех придворных кавалеров, находящихся на территории дворца.

— Приятно познакомиться, — произнесла, задумчиво кивнув, а затем неспешно перевела взгляд на второго придворного.

— Келл, гофмаршал первого порядка, миледи. Ответственен за убранством сада, меблировку дворца, также занимаюсь организацией приёмов и путешествий императорской семьи.

Больше мужчин в приёмном зале не наблюдалось, а, значит, мои познания на этом составе должны были закончиться. Конечно, я не смела брать в расчёт всех тех, кто стоял за дверьми. Если их не посчитали нужным представлять мне, значит, их статус этого не предусматривал. Что ж, хорошо, необходимо после узнать полный список всех мужских придворных первого порядка. А также не забыть уточнить, какие именно обязанности и права накладывал этот загадочный «первый порядок».

Следом мне представили трёх дам, до этого держащихся особняком. Гофмейстерина и две её ближайшие помощницы отвечали за порядок, творящейся на женской части дворца, а также за всю прислугу женского пола. Мысленно сделала пометку о том, что здесь есть некая «женская» часть. Невольно вспомнились многочисленные слухи о том, что у южан вполне нормально было посадить свою любовницу и жену за один стол. Мол, ничего аморального они в этом не наблюдали.

Как представлю, что придётся проделывать нечто подобное, так плохо становится. И не потому, что я собиралась ревновать муж, совсем нет. Просто из глубоко чувства собственного достоинства. Как можно терпеть рядом с собой женщину, которая намеренно рушит ваш брак? Именно, что никак!

— Я проведу вас до приготовленных покоев, миледи, — произнесла Розалио, а именно так звали гофмейстрину, представленную мне ранее.

— Для начала мне бы хотелось встретиться с вашим Императором, — сухо произнесла, раздумывая над тем, что и сама способна прийти к будущему супругу, если он не желал делать этого самостоятельно. — Что стоите? Видите.

— Но, миледи, не думаю, что это лучшая идея, — как-то неуверенно пролепетала женщина в ответ, потерянно озираясь по сторонам.

— Почему же?

— Его Императорское Величество ещё не прибыл во дворец, Ваше Высочество, — произнёс Седрик, похоже, надеясь спасти ситуацию. Моя бровь театрально взметнулась вверх. — Понимаете, он отбыл на корабле ещё неделю назад, надеясь вернуться до вашего приезда, но дела задержали, поэтому он немного опаздывает.

— И когда я буду иметь честь лицезреть моего жениха? — холодно поинтересовалась, надеясь, что мой голос не дрогнет.

— Я полагаю, на ужине, — глубокий поклон.

Вдох-выдох.

Хорошо-ладно, ужин, так ужин.

— Леди Розалио, будьте добры провести меня до моих покоев, — выпрямилась, задрав подбородок. —Также на вас возложена ответственность с максимальным комфортом обустроить мою компаньонку, условия её содержания я проверю позже. То же самое касается вас, лорд Седрик, по отношению к моему переводчику.

Исполнение моего приказа началось немедленно. Мне предложили следовать за гофмейстериной, в то время как леди Элионор пришлось довольствоваться её близкими помощницами. И лишь лорд Маркус неуверенно топтался на месте, кидая на меня взгляды, полные беспокойства. Пришлось заверить его в том, что всё в порядке, и я смогу справиться без него некоторое время. Ужин, как оказалось, будет через два часа, за это время никто не умрёт, если не будет знать значения пары фраз. Всё ещё неуверенный в моей правоте, мужчина, тем не менее, кивнул головой и пожелал мне хорошо отдохнуть.

Вели меня на третий, как позже окажется, хозяйский этаж. Он полностью входил лишь в личное пользование Императора и членов его семьи, свободный вход сюда была доступен прислуге и советникам внешнего и внутреннего круга. Другим требовалось личное разрешение. Я оглядывалась по сторонам, подмечая приятные глазу зелёно-белые оттенки, которых здесь было в изобилии. Даже настенные подставки были выполнены из какого-то металла, который в переливе цвета отдавал изумрудным оттенком. Красиво, но как-то холодно.

Мои покои находились чуть правее главной лестницы и были выполнены в нейтральных тонах, которые не произвели на меня никакого впечатления. Да, богато, но безлико, оттого складывается впечатление, будто я в гостях. Пока я оглядывала не слишком широкую, но достаточно длинную гостиную комнату, леди Розалио успела вся известись за моей спиной. Я буквально кожей чувствовала, как она пытается поинтересоваться, нужна ли мне помощь.

Что ж, отпускать я её пока не планировала.

Ещё разок окинув помещение взглядом и успокоив себя тем, что у меня будет полно времени на более тщательный осмотр, двинулась к двери, находящейся слева. За ней предусмотрительно оказалась моя спальня. В убранстве ничем не отличавшаяся от гостиной, разве зелёных цветов стало на порядок больше. Её площадь была куда обширнее, чем площадь предыдущей комнаты, а ещё здесь имелся выход в лоджию. Я стремительно приблизилась к окну, с трудом отодвинув в сторону тяжёлую шторы, чтобы увидеть сад. Конечно, лишь самую кромку, но и этого было вполне достаточно. Хоть одна отдушина.

К слову, в спальне было две двери. Одна вела в коридор, из которого мы пришли, вторая же в ванную комнату. Вот она мне категорически не понравилась, хотя бы тем, что было видно невооружённым глазом: здесь кто-то был, да и не раз. Она, в отличие от всех остальных помещений, была обжита ровно настолько, насколько необходимо обычному человеку. Я в полном негодовании развернулась лицом к женщине, требуя объяснения.

— Понимаете, по нашим традициям у супругов должна быть одна ванная комната на двоих, — быстро-быстро заговорила она, но осеклась. — Ах, вы ведь ничего не понимаете.

Но мне уже было не до её печалей, ведь на самом-то деле я всё прекрасно поняла! Небеса, захотелось схватиться руками за голову и осесть на пол, чтобы просто подумать. Слабо махнула рукой в сторону двери, освобождая гофмейстерину от своего общества. Мне срочно требовалось переосмыслить ситуацию, чтобы прийти к неутешительным выводам.

Если я потребую другие покои, мне ведь их не выдадут, да?

Начала расхаживать по комнатам, благо время позволяло. Пока от ванной дошла до конца гостиной успела изрядно утомиться, поэтому тут же упала на ближайший диван. Слишком большое пространство, здесь можно было бы на лошади кататься при желании.

Может, с супругом удастся договориться? За этот ограниченный срок я ещё успела подготовить себя к тому, что мне придётся делить пищу и кров с неизвестным человеком, но то, что мне придётся делить с ним ещё и личную территорию, мне никто не сказал. Да мне вообще никто ничего не сказал, если так подумать!

Так, тихо, Аврора, тихо. Не время истерик.

Решительно поднялась на ноги. Зачем я переживаю, если ничего ещё не случилось? Жениха во дворце сейчас не было, а, значит, в ванную комнату войти никто, кроме женской прислуги, не посмеет. Полностью уверенная в этом убеждение, двинулась обратно. Мне при любом раскладе необходимо полностью вымыться, так как сейчас мой внешний вид представлял собой жалкое зрелище.

Ванну набирать, как оказалось, не было нужды. Вода в ней уже была, и как я не присматривалась, назвать её грязной язык не поворачивался. Возможно, самоочищение? По крайне мере, в богатых домах нашей страны подобный механизм был в ходу. Пожав плечами и включив подогрев, пошла закрывать дверь, ведущую из спальни, после отыскала в одном из белых шкафов мягкое полотенце и халат, явно мужской. Стыдно, конечно, но за неимением других принадлежностей, придётся пользоваться тем, что есть. Устроив необходимые вещи рядом, помедлив, пристроила неподалёку с ними кусок душистого мыла.

Раздеться было самым приятным и самым волнительным моментов во всей ситуации. Я буквально кожей чувствовала, как из меня остатки песка сыпались. Просто отвратительно, нужно признаться. Поэтому словами было не передать то прекрасное состояние, когда я, наконец, опустилась в горячую воду.

Ванная по своим размерам была огромной, а глубина её варьировала с мелководья до двух метров. Спустившись по ступеням, я проплыла до середины, где позволила себе усесться на тёплые камни, откинув голову на бортик и блаженно прикрыв глаза. Момент был прекрасен в своей простоте. Во дворце отца меня всё время куда-то тянули, дёргали, мяли, а здесь я была предоставлена самой себе.

Вылезать категорически не хотелось, если бы была такая возможность, то я бы с радостью осталась здесь навсегда. Но так долго продолжаться не могло. С неохотой подняв тяжёлую голову, огляделась, чтобы вернуться за мылом и, наконец, промыть волосы. Баночки с ароматными запахами я брать не решилась, так как не знала, для чего они нужны. Конечно, догадывалась, но этого было мало.

Скребла себя недолго, но продуктивно. Где-то минут пять ушло на голову, ещё с десяток на тело, чтобы почувствовать себя человеком. Повела плечами, раздумывая выйти сейчас или ещё немного полежать. Примерно за такими ленивыми думами меня и застали голоса. Стали они сущей внезапностью, я от неожиданности даже в глубину соскользнула.

— Никакого совета. Я устал, голоден, а ещё меня ждёт невеста, которая приехала с переводчиком.

— Она не знает нашего языка?

— Я был бы удивлён, если бы она его знала.

Ответа я не расслышала, но мне он был и не нужен. Ведь говорили мужчины, голоса разносились из-за двери, ведущей в спальню супруга, которую я опрометчиво не стала трогать! В груди всё заледенело, я кинула беспомощный взгляд в сторону полотенца и халата, раздумывая над тем, сколько мне понадобится времени, чтобы схватить вещи и убежать в свои покои.

— Север — это погрязшее на этикете место, — сказал… мой жених, наверное. — Ты хоть раз видел их? Белые, тонкие и скупые. Не знаю как у тебя, а у меня они вызывают омерзение.

— Ты преувеличиваешь.

— Хорошо, да, возможно. Извини, просто плавание вытрясло из меня всю душу, — пауза. — Эти лорды слишком много на себя берут… нет, много. Кинь их в подвалы, пусть посидят пару дней, может, одумаются.

— Думаешь, это всё же они перехватывали государственные корабли?

— Знаю, — я медленно поплыла в сторону вещей, стараясь не издавать ни звука. — Иди выполнять приказ, я хочу отдохнуть перед ужином.

На несколько секунд воцарила тишина. Она была столь идеальна, что мои передвижения внезапно обрели слишком громкое эхо. Небеса, за что мне такое наказание, разве я мало успела перенести за это время? Нет, мне правда кажется, что кто-то сверху решил отыграть всю свою злость на меня. Хотела хорошую репутацию, Аврора? Да? Плевать, можешь с ней попрощаться.

Дверная ручка повернулась.

Пожалуйста, дайте мне чудо, пусть не откроется.

Чуда не произошло.

Дверь размашисто распахнулась, хозяин дворца сделал пару уверенных шагов внутрь, прежде чем замереть на месте. Так мы и застыли друг напротив друга. Он, стоящий в расстёгнутой рубашке, и я… полностью обнажённая.

Данный факт отрезвил, заставив уйти в воду практически с головой. Опоры под ногами не оказалось, я и забыла, что успела уйти на глубину. Лёгкие болезненно обожгло, заставив меня вынырнуть обратно и, вжавшись в стену, заходиться в кашле, пряча глаза. Мужчина, явно дёрнувшись в мою сторону, чтобы спасти, вновь замер, на этот раз прищурившись.

— Истерика?

— Простите? — сипло произнесла, стараясь не шевелиться. Надеюсь, мутная вода спрячет мою наготу от чужих глаз, Боги, простите меня.

— Вы побледнели, — пояснил жених, усмехнувшись. — Я ожидаю истерику, главное, никаких обмороков, иначе вытаскивать вас придётся мне.

Я промолчала, настороженно замерев. Впрочем, мужчина моего ответа и не ждал, обходя ванную по краю, чтобы зайти ко мне за спину. Я следила за каждым его движением, боясь сделать что-либо. Остановился он лишь около приготовленных вещей, присел рядом, взял полотенце, увидев халат, усмехнулся, но ничего не сказал. Если бы он начал здесь читать нравоучения, то мои, и без того пылающие щёки, просто сгорели бы.

Подняв на меня взгляд тёмно-карих глаз, будущий супруг поднялся на ноги и распахнул полотенце. Что он хочет? Я непонимающе посмотрела сначала на белую ткань, после на него, куда-то в район подбородка, потому что выше смотреть было страшно.

— Выходите, я закрою глаза.

— Простите? — повторила, практически пискнув.

— Вы ведь не собирайтесь вечно там сидеть, правда? — с нескрываемой усмешкой поинтересовался он. — Вылезайте и возьмите полотенце, миледи.

— Я не могу, — испуганно прошептала, ещё сильнее вжавшись в стену.

— Не заставляйте меня вас доставать.

Стыд сжигал изнутри, но если бы он вошёл ко мне в воду, то я бы, наверное, умерла на месте от разрыва сердца. Поэтому, сжав до боли кулаки, всё же послушно опустила ногу на первую ступень, следя за тем, как мужчина закрыл глаза, как и обещал.

Каждый шаг, сделанный на этих каменных ступенях, был сделан и на мою гордость. Ещё никто и никогда не ставил меня в такое унизительное положение. Даже когда в монастыре одна девочка облила меня мутной водой из таза, в котором до этого поласкали одежду, я не испытывала подобных эмоций. Словно из меня душу щипцами вынимали, чтобы больнее было.

Я поравнялась с мужчиной.

Решение пришло в голову быстро, нагнулась, схватив халат, и спешно всунула руки в рукава, завязав пояс. Обогнув мужчину по дуге, шлёпая босыми пятками по холодному полу, я подхватила своё платье и нижнюю рубашку, чтобы скрыться за спасительной дверью в собственной спальне.

И когда я запирала засов, который здесь, о, чудо, всё же присутствовал, то чётко расслышала приглушённый смех, отправленный мне в спину.

Насмешливый такой смех… обидный.