7. Избранная

Утром нам вернули жёлтые сарафаны, и снова понеслась учебная гонка. Выходной обещали через две недели, пришлось набраться терпения. Ни о чём другом, как о поездке к графу, я думать не могла. Представляла, как мы с Лексом будем беседовать в экипаже, как обязательно прогуляемся по окрестностям, почему-то была уверена, что нам захочется обсудить новости вне стен дворца. Не сомневалась, что официальных гостей граф будет принимать в доме, а не станет запирать в башне, как в прошлый раз. Много чего я нафантазировала. Хорошо ещё времени на это было немного — учёбой нас загрузили основательно.

Первой казавшейся непреодолимой проблемой стали зачарованные листки Пелагеи Бенедиктовны. До сих пор никто не сумел проявить записанные на них заклинания. На каждом уроке учительница интересовалась кто выполнил задание и лукаво посмеивалась над ленивыми студентками. Мы честно пытались! Сначала каждая индивидуально — за исключением нас с Алиной, подруга даже не думала корпеть над листами одна — потом стали сбиваться в стайки. Центром притяжения в нашей компании была, разумеется, Прилучная. Она унаследовала таланты своего отца-бизнесмена, виртуозно умела заставить работать на себя. Мы сидели в дальнем углу комнаты для занятий, прозванной студентами читалкой. К нашей обычной четвёрке присоединились две девочки-близняшки из третьей группы. С Фимой и Мотей — так их звали — я познакомилась во время поездки в музей, они почему-то решили, что полезно водить со мной знакомство. Новые подруги страдали косоглазием и имели привычку прикрывать один глаз, чтобы что-то рассмотреть. Других недостатков я не замечала — в мозгу словно включилась защита, чересчур много было вокруг разнообразных несовершенств.

Мы уже убили половину вечера на попытки разгадать ключ к зачарованным листам. Это, по утверждению Пелагеи Бенедиктовны, было обычное слово, даже не фраза, но ни одно из тысячи, перечисленных нами, так и не подошло. Я предложила взять толковый словарь — пробовать всё подряд по алфавиту. Прилучная забрала книгу себе и открывала листы наугад, зачитывая то, что попадалось на глаза. Алина верила в свою удачу, хотя на этот раз она явно подводила. Ефросинья периодически убегала, обходя другие компании минут за пять, и с несчастным видом сообщала, что у остальных тоже глухо. После её очередного возвращения Домна бросила листы с заданием на стол и раздражённо заявила:

— Хватит ерундой заниматься. Головастик просто издевается над нами!

— Стой! — одновременно вскрикнули близняшки и, зажмурив правый глаз, уставились каждая на свой листок. — Смотри! Чуть-чуть проявилось.

Действительно, на всех листах едва проступила первая строка. Лишь у Домны она горела ярко.

— Что? Что ты сказала? — закричала Фрося, мешая подруге переписывать заклинание в тетрадь.

— Не знаю, — отмахивалась та, — отодвинься, исчезнет же!

— Хватит! — торжественно произнесла Прилучная. — Ерунда! Заниматься! — Её задание оставалось пустым, но Алина не сдавалась: — Головастик! Ура! Головастик, девчонки!

— Головастик… головастик… головастик… — эхом отозвались все мы и схватились за карандаши. Нужно было торопиться, чтобы всё переписать в тетради.

Покончив с этим, мы принялись хохотать.

— Ну Пелагея! Вот приколистка! — согнулась от смеха Прилучная.

Первой успокоилась Домна:

— Не думаю, что стоит показывать Головастику выполненные задания!

Мы тоже замолчали, переглядываясь.

— Неудобно, — сказала Мотя.

— Ещё подумает, что мы обзывались, — поддержала сестру Фима.

Вернувшаяся с очередного обхода Ефросинья, не теряя оптимизма, сообщила:

— Теперь все сделают, не волнуйтесь, Пелагея Бенедиктовна не догадается, откуда пошла идея.

Нельзя сказать, что это нас успокоило, девочки продолжали с сомнением пожимать плечами. Тогда я хлопнула по книге, лежащей на коленях у Прилучной, и предложила:

— Мы просто читали слова! Всё подряд, и добрались до буквы Г. Не так уж и далеко.

На том разошлись.

Не уверена, что наша отмазка сработала. Уж очень хитро поглядывала Пелагея Бенедиктовна во время урока. Утешением в этой ситуации были полученные всеми «пятёрки». А ещё преподавательница похвалила наш курс. Сказала, что впервые все до одной ученицы выполнили её первое домашнее задание.

Клотильда Власовна тоже считала наш курс уникальным. Как ни странно, прежде никто не додумался о передаче изображения. Хотя почему странно? Имея такую внешность, женщины не стремились себя показывать, а мужчины на них смотреть. Теперь же идея не только получила развитие, но и нашла применение на контрольных. Студентки пересылали друг другу изображения нужных страниц из учебников. Пока остальные преподаватели не просекли новый способ подсказок, мы замечательно его использовали.

Историк, которого ядовитая Домна переименовала из Королевича в Карпушу, опять не принёс обещанные книги. Я уже перестала надеяться и не торопила его. Признаться, у меня времени на изучение пророчеств особо не было, едва успевала заглядывать в книги, привезённые из графской башни. В школе, на мой взгляд, давали много ненужного, во всяком случае, мне, но приходилось держать марку, ведь попасть в нерадивые ученицы я не могла себе позволить.

***

Наконец, наступил долгожданный вечер. Мы сдали сарафаны в прачечную, переоделись в пижамы и приготовились ко сну. Прилучная немного дулась на меня, никак не могла понять, почему в поездку куратор пригласил меня одну:

— …Мы же всегда были вместе, — возмущалась она, — считаемся кузинами! Так почему же к «моему отцу» он едет с тобой и не берёт меня?

— Ты хочешь? — спросила я, стараясь не показать, как боюсь услышать положительный ответ.

— Не имеет значения! Граф не велел показываться ему на глаза, а ты едешь! Племянница, а не дочь. Это странно.

— Ну, извини! — сердилась я. — Куратор меня позвал, что я должна была? Отказываться?

— Ладно! Чего разбушевалась! — смилостивилась Прилучная. — Езжай. Мне, конечно, не хочется тащиться на эту долбанную прогулку по озеру, но придётся.

Вот уже и долбанную! Ефросинья говорила, что катание на лодках бывает очень даже интересным. Правда, Алине с её опытом круизов по Средиземному морю такие развлечения покажутся убогими, но всё лучше, чем любоваться на кислую физиономию графа Верова. Если бы не возможность лишний раз пообщаться с куратором, я бы предпочла лодку и озеро.

Первый облом случился, когда я увидела, на чём придётся ехать. Мечта о беседе погасла, как огонёк свечи от порыва северного ветра. Вместо привычной просторной кареты около крыльца учебного корпуса нас ожидала пародия на байк. Это было нечто типа сдвоенного мотороллера: два удобных кресла располагались друг за другом, для ног создатели этого чуда техники предусмотрели площадку, так что усаживаться верхом не пришлось. Лобовое стекло защищало от встречного ветра. И всё! Разговаривать с человеком, видя только его затылок, было бы неудобно, это если ещё забыть о свисте воздуха в ушах. В том, что Лекс будет мчать на всех парах, я не сомневалась.

Стараясь не показать разочарования, я устроилась на заднем сиденье. Куратор застегнул на мне ремень безопасности — такие бывают на крутых аттракционах — и сел вперёд. Раздался щелчок таймера, мой спутник произнёс заклинание, и мы помчались. Представление о неспешных переездах, принятых в этом мире, развеялось как созданная корявым фокусником иллюзия. Я вцепилась в ручки кресла и жалела только о том, что меня и сидевшего впереди мужчину разделяет приличное расстояние.

Как было бы классно обвить его талию руками, прижаться щекой к спине, обтянутой кожаной курткой, и ощущать, как он дышит, как бьётся его сердце! Вместо этого я сидела, вдавленная в спинку кресла, вцепившись в подлокотники, и едва успевала смотреть по сторонам. Мимо Чёрного замка мы пролетели уже через минуту. Дальше пошёл спуск, на котором у меня захватило дух, а уши заткнуло от перепада высот. Затрудняюсь определить скорость, с которой нёсся наш драндулет, но могу с уверенностью утверждать, что в Большом мире Лекса ждала бы карьера великого гонщика. Прежде я не замечала за собой любви к экстремальным занятиям и теперь в очередной раз убедилась, что перехлёстывающий через край адреналин — не для меня. Думай, Лена, прежде чем на что-то подписываться — говорила я себе в те короткие мгновения, когда аппарат слегка замедлялся. Совет этот слегка запоздал.

Довольно часто нам приходилось обгонять нормальные экипажи. Прежде у меня сложилось впечатление, что по дорогам почти никто не ездит, оказалось, это не так. Нам попалось порядка двадцати двигавшихся в одном направлении с нами. Встречных не было, как я поняла, дороги здесь с односторонним движением и разнесены на заметное расстояние и лишь изредка соединялись, позволяющими развернуться ответвлениями. Я уже научилась доверять «магическому интеллекту», но в этот раз мне пришлось собрать в кулак всё своё мужество, чтобы не визжать и не вопить на особенно крутых виражах.

Поэтому, завидев знакомый пейзаж и почувствовав, что «байк» сбавляет скорость, я вздохнула с облегчением. Мы заехали в ворота и остановились на площади перед графским дворцом. Лекс легко спрыгнул на землю и помог мне расстегнуть ремень безопасности:

— Как вы, леди?

— Вроде, жива, — ответила, ступая на «брусчатку».

Со стороны крыльца послышались торопливые шаги — к нам бежал знакомый мне лакей в своей яркой ливрее. Вид у старика был испуганный, но, увидев, что гости сами прекрасно справились, он немного успокоился:

— Добрый день! Вы так быстро добрались! — Дормидонт взглянул на машину и покачал головой: — Это ж надо такое!

— Доложи, — велел ему Лекс и, как только лакей бросился выполнять приказ, взял меня под руку.

Это было не лишним. У меня всё кружилось перед глазами, как после американских горок, и уверенности, что я смогу двигаться по прямой, вовсе не было. Ещё одно разочарование: раз мы так быстро примчали сюда, обратная дорога тоже не займёт много времени, значит, оставаться на ночь во дворце не придётся. Прощай мечты об ужине и прогулке, визит — сугубо деловой. Одно мне было непонятно — зачем здесь я? Мы поднялись на крыльцо и пошли следом за семенившем впереди Дормидонтом. Я догадалась, что бежит лакей по направлению к хозяйскому кабинету. Распахнув дверь, старик замер в двух шагах и провозгласил:

— Великий князь Александр Васильевич и леди Елена.

У меня от неожиданности подвернулась нога, и я излишне налегла на руку сопровождавшего меня мужчины. Лекс — О! Он же Александр! — поддержал меня и шепнул довольно громко:

— Ничего не случилось.

Как же! Не случилось! Всё случилось! Никогда в жизни я не чувствовала себя так глупо. Любимый джинсовый комбинезон и потрёпанная куртка горчичного цвета показались настолько неуместными, что захотелось произнести заклинание невидимости. К сожалению, наизусть я его не помнила.

Граф вышел нам навстречу. На меня даже не взглянул, чему я только порадовалась. Глаза его оставались ледяными. Было заметно, что визиту особы царских кровей он не рад. Испуга не показал, но и радушия тоже. Поздоровавшись и произнеся парочку приличествующих ситуации фраз, его сиятельство предложил нам сесть за стол. Так мы и расположились: граф — по одну сторону, мы — по другую.

— Чем вызван интерес к моей персоне? — спросил господин Веров, не намереваясь особенно затягивать встречу.

— Интерес не к вам, граф, — ответил Лекс, — хотелось бы узнать, где ваша дочь.

— В Школе заклятий, как и положено, — не моргнув глазом, соврал Веров.

Я немного отвлеклась от их пикировки, прикидывая, как выпутываться, если речь зайдёт не только о «дочери», но и о «племяннице».

К моей радости, эту тему обошли стороной. Его светлость настаивал на том, что в Школу поехала его дочь, и сомнения неуместны. Попытавшись зайти то с одной, то с другой стороны, Лекс не добился успеха и замолчал. Мужчины сверлили друг друга взглядами, а я не знала, чью занять сторону. Не хотелось подставлять подругу, заявляя, что её мнимый папаша врёт, но и видеть, как огорчён куратор — он же принц — мне тоже было больно. Гнетущая тишина нервировала. Мощная дверь и толстые стёкла окон не пропускали звуки снаружи. Возможно, действовало и заклинание тайны, наложенное на кабинет одним из собеседников. Я кашлянула, прочищая горло, и чуть подалась вперёд, облокачиваясь на стол:

— Дядюшка, расскажите, когда Полина сбежала из дома и как долго отсутствовала?

Граф, смотревший до этого в стену над нашими головами, перевёл взгляд на меня, и я пожалела, что открыла рот. Таким морозом повеяло от бледно-серых глаз, что захотелось плотнее запахнуть куртку. Что я и сделала, суетливым движением стянув полы и скрестив на груди руки.

— Какое. Это. Имеет. Значение? — отрывисто спросил граф.

— Возможно, всё так и есть, как вы говорите, — не сдавалась я, — а что если девушка, найденная в монастыре, всего лишь похожа на Полину, а вы приняли её за дочь? Сама она ничего не помнит, ни подтвердить, ни опровергнуть не может. Вдруг вы обознались? Допуская такую вероятность Ле… великий князь переживает за пропавшую леди. — Заметив, что бесстрастная маска на лице графа слегка дрогнула, я решила дожать: — Надо исключить такую несправедливость и попытаться найти Полину.

— В свою очередь, — добавил от себя Лекс, — обещаю, что ни вам, ни девушке, которая считает себя вашей дочерью, ничего не грозит. У меня достаточно полномочий, чтобы возбудить уголовное дело, и всё же я не допущу огласки. Ведь вы не хотите испытания жезлом правды?

— Для этого нет оснований, и я вправе отказаться! — эмоционально воскликнул граф.

— Согласитесь, такой отказ вызовет подозрения.

— Я всего лишь считаю проверку унизительной! — Веров повысил голос.

Напряжение между мужчинами росло, оба они старались держать лицо, но я замечала, как ходили желваки и подрагивали их веки. Первым взял себя в руки Лекс, он усилием воли расслабил плечи, откинулся на спинку стула и постучал пальцем по столешнице:

— Не будем доводить ситуацию до абсурда, граф. Расскажите, как пропала ваша дочь, и мы расстанемся друзьями.

Прежде чем заговорить, мнимый дядюшка смерил меня таким оценивающим взглядом, что возникло желание пойти умыться. Впрочем, уже через минуту я отмахнулась от собственных ощущений — история Ясмины и её дочери оказалась куда трагичнее, чем мы ожидали. Граф тоже откинулся на спинку и, запрокинув голову, смотрел на росписи потолка, поэтому создавалось впечатление, что рассказывает он кому-то другому, а мы с Лексом всего лишь случайные слушатели.

Жена хоть и жила во дворце графа Верова, была ему совершенно посторонним человеком. Они почти не общались. Восемь лет назад даже эта фиктивная семья развалилась, Ясмина вместе с дочерью покинула башню и бесследно исчезла.

— Восемь лет? — не поверила я тому, что слышала.

— Вы искали их? — спросил Александр.

— Восемь, — ответил мне граф и коротко взглянул на принца: — Не искал. Зачем? Этой женщине не нужен ни я, ни мой дом. Она была финансово самостоятельной, обладала сильным магическим потенциалом, полагаю, сумела хорошо устроиться. Признаться, и я почувствовал себя лучше, когда они уехали.

— А как же слух о её смерти? — продолжал расспрашивать принц.

— Это получилось случайно, — граф всё ещё смотрел в потолок, но глаза его сузились, и я могла поспорить, что он видел не дальше собственного носа. — Как-то я поехал по делам во Владимир и встретил знакомое семейство. Дама училась с Ясминой, они даже подружились, как я помню. Она проявила необузданное любопытство, почему я один, не взял супругу посмотреть столицу, и прочая чушь. Вот я и сморозил — умерла Ясмина. Начались охи, ахи, соболезнования, на попятный идти было поздно. Пришлось выдерживать эту линию и дальше.

— О дочери, я так понимаю, вы не вспоминали до тех пор, пока не пришло приглашение в школу.

— Всё верно. — Граф, наконец, посмотрел в лицо собеседнику. — Получив свиток, я сообразил, что Ясмина не сообщала никому, где они находятся, поэтому и стал разыскивать дочь.

— Чтобы исполнить родительский долг.

— Так.

Лекс посмотрел на меня и улыбнулся:

— Нам пора возвращаться. — Мы поднялись, Веров тоже встал. Принц вежливо кивнул ему: — Благодарю за рассказ. Вы по-прежнему уверены, что нашли свою дочь, граф?

— Это она.

— Но говорят, что у Полины глаза синие, а эта леди сероглазая.

— Не представляю, кто такое мог сказать, ваше высочество. У моей дочери всегда были серые глаза.

Честно говоря, я позавидовала выдержке этого человека. Сама поверила бы в его убеждённость, если бы при нашей первой встрече он не говорил нам, что Полины среди нас нет. Прощаясь, граф пожал мне руку и всего на один миг взгляд его потеплел:

— Рад был увидеться, Елена, спасибо, что нашла время приехать.

Это после того, как он говорил нам не показываться во дворце ни при каких обстоятельствах?! Ну и мир! Ну и люди!

Несуразное получилось «свидание». Всю обратную дорогу я сидела зажмурившись и мысленно ругала себя за наивность. Чего я ждала от человека, выросшего в мире, где нет любви? Уж во всяком случае не того, что он окажется наследником трона. Не представляла, зачем великий князь так шифровался, но мне его тайна совершенно не нужна. И раньше-то в присутствии куратора чувствовала себя неуверенно, а теперь вообще — край. А он… «Ничего не случилось». Подумаешь, куратор оказался цесаревичем! Разумеется, не случилось ничего особенного.

Свист ветра утихал, машина замедлялась. Я, решив, что мы приехали, открыла глаза. Мимо проплывали видневшиеся над зелёными верхушками деревьев тёмные башни зачарованного замка. До школы оставалось ещё километра полтора. Как только движение прекратилось, Лекс обернулся ко мне и спросил:

— Пройдёмся, леди Елена?

Почему-то захотелось съязвить. Я приторно улыбнулась и ответила:

— Как пожелаете, ваше высочество.

Лицо куратора оставалось спокойным. Он либо не заметил ехидства, либо хорошо владел собой. Сошёл на землю, помог мне покинуть псевдо-байк. После короткого магического приказа наш транспорт покатил дальше по дороге. Мы стояли. В расположенном на склоне холма лесочке заливались соловьи. Лёгкий тёплый ветерок перебирал мои волосы, наверняка некрасиво растрёпанные. Я смотрела вдаль мимо контура треугольных крыш, Лекс смотрел на меня. Помнится, я страдала от того, что куратор не обращает свой взор ко мне, теперь же хотелось укрыться от него за чем-нибудь вроде веера или зонтика. Ни того, ни другого в моём арсенале не было, поэтому я просто спросила, обернувшись:

— Что?

Лекс согнул локоть, предлагая руку. Я попятилась и изобразила комичный реверанс: нет уж, под ручку я с ним не пойду! И раньше между мной и понравившимся мужчиной была пропасть — мы из разных миров, а теперь и подавно.

— Леди Елена, — тоном, каким говорят преподы с нашкодившими студентами, сказал великий князь, — давайте не будем усложнять.

— В смысле? — удивилась я, пряча руки за спину.

Он улыбнулся по-отечески тепло:

— Я всё тот же Лекс, куратор у девушек первого курса Школы заклятий. Забудьте о том, что случайно узнали.

— Забыть?! — не веря, что слышу это, удивилась я.

— И, пожалуйста, не надо никому рассказывать.

Он не требовал, не брал обещаний, всего лишь просил. Это казалось необъяснимым. И тут у меня в кармане звонко щёлкнуло. Я даже вздрогнула от неожиданности. Брови Лекса удивлённо приподнялись, он, видимо, решил, что я колдую. В кармане щёлкнуло ещё раз, и я сообразила, что «ожила» подаренная Алиной пудреница. Суетливо достав из кармашка девайс, откинула крышечку и глянула в зеркало. Там улыбалась подруга.

— Ленка! На озере так классно! — начала она без предисловий: — Зря ты не поехала! Старший курс устроил настоящее водное сражение, мы все вымокли как русалки! — Не успев отреагировать на её восторги, я получила лобовую атаку: — Как там наш куратор? Целовались?

Я чуть не задохнулась от возмущения:

— Блин, Алина… Полина! Я вообще-то не одна!

Успела заметить усмешку на лице его высочества, прежде чем он отошёл в сторону.

— Ладно, извини, — засмеялась подруга, — на эмоциях!

Я закрыла пудреницу и быстрым шагом пошла по дороге в школу. На самом деле готова была бежать куда угодно, лишь бы подальше от Лекса. Да хоть в Чёрный замок! Но осколок здравого смысла где-то на задворках сознания подсказывал, что это будет выглядеть совсем уж по-детски. Протопав мимо куратора, услышала, что он идёт следом. Первое время мы молчали. Постепенно размеренная ходьба, графика света и тени на дороге и соловьиные трели успокоили меня. Впереди показался последний поворот. Ещё немного — и я смогу спрятаться. Взбегу по ступенькам крыльца и, что называется, мальчики — налево, а девочки — направо. У куратора было другое мнение:

— Леди Елена, я вас чем-то обидел?

О боже! Чем он мог меня обидеть?! Тем, что появился в школе весь такой невозможно классный? Тем, что оказался воплощением мечты моей подруги? Тем, что не в состоянии постигнуть моих чувств из-за проклятья его мира? Тем, что я попала сюда по недоразумению? Если кто и был виноват во всей этой кутерьме, то не великий князь Александр Васильевич.

Я замедлила шаг, потом остановилась и взглянула на его высочество:

— Всё в порядке. Просто я не представляю, как молчать о том, что вы…

— Разве для вас это имеет какое-то значение?

Мы стояли друг напротив друга, смотрели в глаза. Не представляла, что видел Лекс в моём лице, я наблюдала лишь, как принц пытался разгадать ребус. Вот откуда берутся легенды о женской логике — мы смотрим на события с абсолютно разных точек.

— Для меня — нет, — заговорила, наконец, я, — другие девушки ждут вашего визита в школу. Ходят слухи, что наследник будет выбирать невесту.

— Как раз этим я и занимаюсь, — улыбнулся Лекс, — согласитесь, Елена, за два-три дня сложно разобраться кто есть кто, поэтому пошёл на хитрость: уговорил его величество отпустить меня поработать куратором.

Хитрость — вот как это называется. Мне бы хотелось обвинить принца в нечестной игре, но язык не поворачивался, в конце концов, он всего лишь хотел познакомиться с девушками в непринуждённой обстановке, а сделать это наследнику престола можно только инкогнито. Меня интересовало ещё одно обстоятельство:

— Эти игры с пророчеством и поисками леди Веровой — тоже притворство?

— Нет, — Лекс стал серьёзным, — поиски избранной — настоящая причина моей отлучки из столицы. Об этом знают только три человека: вы, я и Мартынович.

— Ректор? — довольно глупо уточнила я.

Его высочество кивнул и указал рукой на дорогу, предлагая продолжить путь.

— Я должен поблагодарить вас за помощь, леди Морковина, и… — сделав паузу, он со вздохом продолжил: — и повторить свою просьбу. Постарайтесь не рассказывать подругам о наших делах.

Вот так в один прекрасный день я стала обладательницей сразу двух секретов. Подружка агента под прикрытием, да и только! С одним печальным отличием: любовь мне не грозила, во всяком случае, взаимная. Пользуясь случаем — до школы оставалось ещё минут десять пути, я спросила:

— Ваше высочество, а почему вы уверены, что леди Верова — избранная?

— Все три условия, оговорённые в пророчестве, исполнились. Так, во всяком случае, считает Всеволод Мартынович.

— Три? — переспросила я. — Девушку должен растить не родной отец, она должна обладать магией и… ещё что?

Мне показалось, или куратор смутился? Во всяком случае, он отвёл глаза и прокашлялся, прежде чем сказать:

— Ребёнок должен быть плодом любви.

Вот те раз! Это в проклятом мире? Я даже не нашлась, как отреагировать. Впрочем, Лекс сам взялся за объяснения.

Наш ректор, будучи ещё студентом и талантливым химиком, изобрёл вещество, стимулирующее определённые процессы в организме. Приняв такое лекарство, человек испытывал эмоциональный подъём, даже восторг. «Влюблённость» была неестественной, но за неимением альтернативы Ясмина и Всеволод использовали это средство и были уверены, что их дитя было зачато с любовью. Мне этот пункт казался притянутым за уши, но я смолчала, а спросила о другом:

— И вы, и ректор говорили о синих глазах Полины. Это точно?

— Мартынович видел ребёнка. Он тайно навещал Ясмину, когда девочке исполнился год. Полагаю, — Лекс опять прокашлялся, — женщина не подпускала супруга к себе. После испытанных чувств даже подумать не могла о близости с другим.

— А-а-а… — протянула я, — выходит, его сиятельство в курсе, что дочь ему не родная.

В эту минуту я посочувствовала «дядюшке». Хотя эти обстоятельства не оправдывали его суровое обращение с женой и её ребёнком.

— Я тоже, — вздохнул мой спутник, — не взялся бы всерьёз осуждать графа Верова.

Мне, как всегда, хотелось найти какой-нибудь выход, вот и предположила:

— Можно было снова использовать то лекарство, — видя, что Лекс не понимает о чём я, пояснила: — То, которое изобрёл Всеволод Мартынович. Ведь оно помогает испытать нечто похожее на любовь.

Куратор, как мне показалось, сокрушённо вздохнул и покачал головой:

— Там жуткие побочные эффекты. Применять это снадобье строго запретили.

Короче, куда не кинь — всюду клин. Я крепко задумалась о том, как живётся здешним людям. Так ли благополучно, как кажется на первый взгляд?

Мы уже приблизились к зданию школы, пришла пора расставаться. Непонятно, каким образом — психологическим трюком или заклинанием — куратор сумел переключить меня с переживаний о неожиданно открывшейся принадлежности его к царской семье на проблемы поиска Полины Веровой.

На прощанье он снова поблагодарил за помощь, уверяя, что мои вопросы графу имели успех, и исчез в левом корпусе. Мне же пришлось топать в общагу. Очень кстати наступила пора ужина. В графском дворце нас не кормили, так что желудок у меня свело от одних только запахов, доносившихся из трапезной.

Мои опасения о трудностях сохранения тайны Лекса не оправдались. Реально некогда было и подумать о посторонних вещах. Куратор в ближайшие дни на глаза нам не показывался, а расспросы Прилучной закончились, едва начавшись. Я только и успела сообщить, что господин Веров настаивает на том, что она его дочь.

— Вот и молодец! — похвалила графа Алина. — А наш милашка хотел расколоть «моего папочку»?

Я даже не сразу въехала, что она о кураторе. Впрочем, подруга и не ждала моей реакции, сразу принялась рассказывать о поездке на озеро. После того как Алину убедили, что никто прежде принца не смеет к ней свататься, она переменилась в отношении к парням. Не то чтобы кокетничала, но так откровенно, как прежде, не посылала.

Само собой, её лодка оказалась под особым вниманием старшекурсников. Вместе с Алиной сидели Ефросинья, Домна, Фима и Мотя. На вёслах были два крепыша из работников школы — юноши управляли сами, а девушкам требовалась помощь. Прогулка началась мирно, лодки скользили по воде, подчиняясь заклинаниям. По словам Прилучной, это была абсолютная скукотища. Зато затеянное сражение привело её в восторг. Игра заключалась в метании магических зарядов. Огненные были запрещены, поэтому пользовались их противоположностью — мягкими и холодными. Получить таким в лицо или за шиворот было неприятно, зато не смертельно.

Парни завелись не на шутку, за другими девичьими лодками охотились по две-три вражеских, а за моими подругами — целая флотилия. Правда, нашлись и защитники. Нетрудно догадаться, что командовала Алина. Она руководила матросами, сидевшими на вёслах и с энтузиазмом включившимися в игру, и снайперами — девочки метали магические «снежки». Сама подставная леди не умела магичить и пользовалась простыми средствами: когда соперники подходили слишком близко, зачерпывала воду в горсть и ловко брызгала в засмотревшегося на её красоту парня. Нередко соперники отвечали тем же. Результатом потешного сражения стала абсолютно мокрая одежда. Пришлось сушиться с помощью заклинаний.

Я бы могла пожалеть, что оказалась за бортом этого веселья, не случись того, что случилось во время поездки во дворец графа Верова. Приоткрывшаяся тайна пророчества приблизила меня к возвращению в Большой мир — так хотелось думать.

Непривычное начало учебного года стало теперь понятным. С наступлением тепла занятия проводили по большей части на улице. Далеко не все заклинания можно тренировать в помещениях. На уроках по бытовым проращивали зёрна, вскапывали, рыхлили и пололи грядки, подметали парковые дорожки. Ещё больше мне нравилось гулять в лесу, запуская заклинания поиска на землянику и дупла лесных пчёл. Особенно приятно было ускорять процесс роста. Обнаружив полянку с грибницей, за пятнадцать минут можно получить целю корзину цыплячьего цвета лисичек — моих любимых грибов.

Даже уроки истории проходили на свежем воздухе. Королевич — он же Карпуша — рассаживал нас на складные скамеечки где-нибудь на лесной поляне и читал лекции о давних героических временах. Слушали его не слишком внимательно. Домна да я — самые старательные студентки из нашей группы. Напрасно остальные халатно относились к этим урокам, Карп Порфирьевич давал неоценимый материал. Так, например, я услышала о возможности делиться магией. Да-да! В далёкие века это практиковали повсеместно. Тогда сопредельные княжества частенько враждовали, в военных стычках частенько проявляли себя люди из простых, царь жаловал их титулами. Формального титула аристократам недостаточно — требовался ещё и дар, тогда и сочинили заклинание, чтобы можно было им делиться.

В тишине леса, нарушаемой лишь звоном комаров, шелестом листьев, далёкой дробью дятла и мерным голосом Карпа Порфирьевича, раздался мой непроизвольно громкий вопрос:

— Как это возможно? Им до сих пор пользуются?

— Заклинание потеряло значимость, — развёл руками преподаватель, — его даже в расширенные справочники не включают. Два века дар передают исключительно по наследству. — Увидев разочарование на моём лице, Королевич улыбнулся: — Ничего мудрёного нет, леди Морковина. Донор встаёт напротив акцептора и вытягивает руки, открывая ладони. Принимающий кладёт свои ладони сверху. Первый говорит, что делится даром добровольно, второй, что принимает его с благодарностью. Свидетели хором произносят заклинание. Всё.

Всё… Да это же спасение для нас! Я с воодушевлением посмотрела на Алину. Подруга сидела в двух метрах от меня, склонившись над пудреницей. Взяла привычку общаться во время уроков с парнями. Можно подумать, это касалось её меньше, чем меня! В груди заворочалась неприятная субстанция: столько хлопот с подругой, будто я ей чем-то обязана. Коль её не заинтересовала передача магических способностей, пусть пребывает в неведении! Помимо меня, любопытство проявила Домна. Пока я отвлеклась на Прилучную, она успела задать новый вопрос:

— Донор отдаёт весь свой дар? Зачем ему это делать, тем более добровольно?

— Разумеется, передают частично. Насколько мне известно, приблизительно четверть. Но это не проблема — за год уровень способностей у донора восстанавливается. Дар акцептора тоже растёт, правда, не так быстро. — Королевич звонко хлопнул в ладоши. — Вернёмся к нашей теме.

Тема как раз касалась аристократических родов, получивших дар с помощью заклинания передачи. Они считались магической роднёй с теми, кто поделился. Карп Порфирьевич создал временную доску прямо в воздухе и вывел на неё схему. Домна заметила связь между ней и леди Веровой.

— Полина! Посмотри! — обернулась она к нашей красотке. — Оказывается, мы магическая родня!

На схеме прослеживалась чёткая связь. Три века назад предок графа Верова делился даром с предками Домны. Прилучная подняла непонимающий взгляд на «доску».

— Леди витает в облаках, — нахмурился учитель, — объясните ей, что тут происходит.

Девочки, сидевшие рядом, наперебой зашептали. Алина по-королевски кивнула и бросила Домне:

— Будешь должна.

Мне это не понравилось, впрочем, как и Карпу Порфирьевичу. К счастью, время урока вышло, и он снова хлопнул в ладоши:

— Отправляйтесь на обед, леди!

Доска испарилась, ученицы поднялись и сложили свои табуреты.

После обеда нас ожидал не менее интересный урок по Технологии заклятий. Харитон Харитонович привёл нас на ту самую поросшую снытью полянку, где мы впервые беседовали с Лексом. Это было не так далеко от учебного корпуса, между деревьями можно было видеть купол над испытательным полигоном. Учитель предложил запустить придуманные заклинания и обещал поставить зачёт автоматом той, у кого оно сработает.

— А это не опасно? — сомневалась Фрося. — Почему мы не пошли в защищённое помещение?

— Не беспокойтесь, девы, — снисходительно поглядывал с высоты своего роста Харитон Харитонович, — магический барьер я установил, так что дальше этой поляны ваши чары не распространятся. Себе тоже вряд ли сумеете навредить — для сильных заклинаний дар ещё сыроват.

— Испытательный полигон занят, — прошептала Домна, обращаясь к подруге, — я видела, как туда пошёл наш куратор.

Куратор? Зачем? Мне показалось это странным, ведь профессор технологии здесь, кто же проводит испытания?

— Леди Морковина, — строго сказал Харитон Харитонович, — ваши подруги уже приступили, не отвлекайтесь!

Он ошибался. Девочки только делали вид, что выполняют задание. Все, включая Прилучную, разбрелись в стороны и сосредоточенно шептали. Заклинания ли? Я была уверена, что в ход опять пошли гаджеты, недаром в руках у каждой ученицы поблёскивали зеркала.

Пока только у Домны получилось сочинить что-то путное. Она ускоряла движение. Бабочки, стрекозы и жуки то и дело проносились мимо моего носа так, словно несчастных насекомых выпустили их рогатки. Мои успехи были более чем скромными. Нужно было с чего-то начинать, и я занялась телепортацией. Хотя бы на метр в сторону переместиться, и то стало бы достижением. Подав придуманный алгоритм на проверку, я ждала насмешек от Харитона Харитоновича. Он же пригладил седые волосы широкой ладонью и кивнул одобрительно:

— Пробуйте, леди.

Я не успела. Со стороны школы послышался ужасающий звон, словно безумный пономарь колотит сразу во все колокола. Мы синхронно оглянулись и увидели вспышку, озарившую купол испытательного полигона.

Лекс! Одна лишь мысль пронзила меня, а я уже мчалась мимо линии пихт. Сообразительная Домна крикнула мне вслед своё заклинание. Подхватив подол сарафана, сверкая голыми коленками, я мчалась как на олимпийских соревнованиях. Наверняка поставила мировой рекорд.

Лестничные пролёты промелькнули, словно в ускоренном просмотре, я ударом распахнула дверь и влетела в огромный зал. По инерции сделала десяток шагов и остановилась, тяжело дыша. Спиной ко мне в центре, слегка пошатываясь, стоял куратор. Один. Он не оглянулся, лишь схватился за грудь, согнулся и упал ничком. Я бросилась к нему.

— Саша! Саша!

Сзади послышался топот, в зал забежали Мотя и Фима, видевшие, как я пронеслась по коридору. Они подскочили ближе и помогли перевернуть куратора на спину. Лицо его было совершенно белым, он не дышал. Я действовала на автомате, не думая и не говоря ни слова. В мозгу включилась нужная программа. Как студенты ненавидели отставного майора, преподававшего в колледже основы безопасности жизнедеятельности! А вот пригодились тренировки на манекене.

Стоя на коленях, я расстегнула воротник, развязала галстук, положила под затылок Лекса ладонь, другой рукой надавила на лоб, максимально запрокидывая его голову назад.

— За помощью! — пискнула Мотя, убегая.

Фима оставалась рядом и помогала мне. Я сделала глубокий вдох, задержала дыхание и, зажав пальцами нос куратора, накрыла его рот губами. Стремительно с силой выдохнула. Разогнулась, удерживая его голову запрокинутой, коротко вздохнула для себя, потом снова набрала как можно больше воздуха…

Затруднялась сказать, сколько прошло времени, наверное, не больше минуты, но мне она показались бесконечно долгой. Вот грудь мужчины начала вздыматься без моей помощи. Он дышал! В глазах у меня потемнело. Я успела заметить, как веки Лекса дрогнули, как он посмотрел на меня удивлённо и строго:

— Что случилось?

Он приподнялся на локте, а я повалилась на пол. Дальнейшее наблюдала как через мутное стекло. Быстрые и слаженные действия примчавшихся на помощь людей мне казались размеренными и тягучими. Старшекурсники, которыми руководил школьный лекарь, погрузили нас на носилки и потащили в левый корпус, где располагался пустовавший лазарет. Куратор порывался встать, доказывал всем, что он в порядке, но его не слушали. Лекарь справедливо заметил, что за такого пациента ректор с него семь шкур спустит и посчитает, что этого мало. У меня не было сил ни возмущаться, ни шевелиться.

Позже выяснилось, что действовал откат после ускорения, приданного мне Домной. Она всё-таки не была профессиональной заклинательницей. Но сейчас мне было очень хорошо от того, что меня несут куда-то, оттого, что я слышу недовольный голос Лекса, и оттого, что я справилась. Не зря майор Ревич поставил «отлично» на зачёте по БЖД.

В больничке стены были выкрашены в белый цвет, кровати тоже были белые — металлические, с панцирными хорошо натянутыми сетками. Я оказалась одна в палате на троих. Лекса занесли в соседнюю. Из неё некоторое время слышались недовольные голоса. Великий князь доказывал, что он совершенно здоров, и требовал свободу. Лекарь увещевал его, приводя в пример меня. Леди, по его словам, была правильной пациенткой.

Розовощёкий юноша принёс стакан укрепляющего отвара. Выпив зеленоватую жижу, я почувствовала такое умиротворение, что могла бы читать лекции просветлённым.

— Благодарю.

— Отдыхайте.

Все ушли. Я смотрела в белый потолок и ни о чём не думала. Лёгкий аромат эвкалипта напоминал, что нахожусь не дома и даже не в общаге. В абсолютной тишине послышались шаркающие шаги.

— Можно войти? — в дверном проёме показалась обряженная в синюю пижаму фигура куратора.

Меня не переодели. Я так и лежала жёлтым снопом поверх одеяла, а пижама синела на стуле. Попытавшись подняться, я уронила голову на подушку. Да что это такое!

— Да. Пожалуйста.

Лекс вошёл в комнату и сел прямо на синий свёрток. Тут же встал, испуганно глянул на меня, взял в руки штанишки и рубаху:

— Вам помочь?

— Потом. Сама.

Он кивнул и повесил вещи на спинку кровати. Усевшись на стул, спросил:

— Вы применили заклинание оживления? — Я не мигая уставилась на него. Не знала, как ответить. Проще, конечно, подтвердить, мол, заклинанием, ага. Да только мы такого ещё не проходили, и куратор может легко это выяснить. Не дождавшись ответа, Лекс вздохнул и приподнялся с места: — Вижу, вы не расположены к беседе.

— Расположена! — дёрнулась я и тут же зажмурилась — в голове били барабаны. Устроив её на подушке, я тронула принца за руку: — Что вы делали на полигоне?

Он посмотрел на меня испытующе, кивнул своим мыслям и признался:

— Я создал заклинание проникновения в Чёрный замок. В испытательном зале есть магический макет, на нём и пробовал. Пока не получилось.

Моя ладонь так и лежала на его пальцах. Я чувствовала их тепло и от этого была счастлива. Как хорошо, что он жив!

— Разве можно такие эксперименты проводить одному?! — укоряла я Лекса. — Как же техника безопасности?

— Вы правы, леди Елена. — Он вял мою руку и, наклонившись, поднёс к губам. — Я признателен вам за спасение.

Почувствовав мягкое прикосновение его губ, я смежила веки. Как приятно! Великий князь говорил что-то о награде, которую попросит для меня, но я лишь отрицательно покачала головой. Лучшей награды мне и не нужно. Иллюзия особых отношений между нами сыграла со мной злую шутку, я вздумала острить:

— Теперь как честный человек вы обязаны на мне жениться.

Посмотрела на куратора и осеклась. Он был серьёзен, будто ему предстояло выполнить важную миссию.

— Вы передумали, леди? Не собираетесь получать диплом? Готовы ехать во Владимир?

Нет! Нет! Фигню спорола! Хватая ртом воздух, я замотала головой:

— Это шутка. Нет, я буду учиться.

Куратор снова улыбнулся и поцеловал мою руку:

— Отдыхайте. Я ещё приду навестить, прежде чем вырвусь отсюда.

Проводив его взглядом, я отвернулась к стене. Какая же я глупая! Ничего не понимаю. Что хочу: вернуться домой или остаться здесь? Когда Лекса нет рядом — конечно, хочу домой, разве можно жить в мире без любви? Но стоит великому князю взять мою руку — готова вцепиться в него изо всех сил и никуда не отпускать.

***

Провалялась я в постели дней пять, лекарь отыгрывался на мне за то, что другой пациент сбежал уже через сутки. Подругам запретили меня навещать, заглянул только Карп Порфирьевич — принёс давно обещанные книги. Ими я и занималась целыми днями. Поскольку домашку выполнять не приходилось, ничего не отвлекало от изучения пророчества. Делом это оказалось непростым. Складывалось впечатление, что сотни две сумасшедших провидцев записывали свои сны, а десяток безумных толкователей свели эти фантазии в единый реестр.

Штудируя принесённые Королевичем тома, я анализировала притчи, разгадывала иносказательные намёки, вдумывалась в подтекст и не чаяла распутать всё это макраме цветистых словес. Пришлось завести блокнот — по моей просьбе его принёс румяный помощник лекаря. Выцеживая суть из того или иного варианта пророчества, я записывала её на отдельной странице, затем нумеровала, стараясь отследить хронологию необходимых для совершения пророчества событий. Выводы меня не порадовали.

В день окончания медицинского плена я чувствовала себя отдохнувшей и похорошевшей. Лекарь предупредил, что после завтрака смогу уйти в общежитие, и я успела принарядиться. Прилучная передала мне кашемировое платьице с вырезом лодочкой и рукавами фонариком. Привет из шестидесятых. Допускала, что отражение в стекле шкафчика с медикаментами могло и обмануть, но судя по нему, платье смотрелось винтажным и очень мне шло: подчёркивало талию, которую я привыкла прятать.

Пришёл за мной куратор. Я была рада, он это заметил:

— Вы не сердитесь, леди Елена?

— Сержусь? Я? — вопрос поставил меня в тупик.

— Из-за моей неосторожности вам пришлось пропустить занятия.

— Нет-нет, напротив, у меня, наконец, появилось время разобраться с пророчеством!

Моё заявление заинтересовало принца и, вместо того чтобы идти в общежитие, мы уселись на кровать и стали рассматривать пометки в блокноте. Лекс обнаружил в них больше смысла, чем я. Забросив руку за голову и зарывшись пальцами в волосах, он шумно вздохнул:

— Грандиозная работа! Как вы всё замечательно структурировали, леди Елена.

Я только хмыкнула в ответ, не говорить же, что обучение в колледже управления даёт необходимые для этого навыки. Великий князь, продолжал листать мой блокнот, то хмурясь, то кивая. Я же с сожалением заметила:

— Условия кажутся невыполнимыми.

— Почему? — встрепенулся принц. — Всё получится, главное, чтобы хватило времени.

— До чего хватило времени?

Лекс поморщился и, взглянув на меня, пожал плечами:

— О несчастном случае доложили отцу, он намерен ускорить события, считает, что я слишком долго выбираю жену.

— Придётся уехать? — Я не смогла скрыть огорчения.

— Не хотелось бы.

А мне-то как не хотелось! У меня даже слёзы навернулись на глаза, когда я представила, что великий князь Александр отправиться в столицу, и мы никогда больше не увидимся.

— Ничего, — ободряюще подмигнул он мне, — заклинание почти готово. Я исправил недочёты. Осталось только найти леди Верову.

— Не только найти, — спорила я. — Ещё и уговорить. Я не представляю, как вы заставите её идти к дракону и… Что там написано? — Я указала на нужную графу в моей таблице: — «Избранная должна изгнать дракона из этого мира». Нормально? Заявляетесь к незнакомой девушке и говорите: «Ты избранная, иди прогони чудовище. До тебя гнали-гнали, не прогнали, а ты, вся такая синеглазая, мигом прогонишь»!

Принц слушал мою темпераментную речь так внимательно, что стало неловко, и я заткнулась.

— Думаю, мы это решим, — сказал он сухо, вытянул из моих пальцев блокнот и встал. — Я заберу?

Молча кивнув, я тоже поднялась, схватила котомку с вещами и пошла к выходу. Не стала говорить Лексу, но наши цели совпадали: мне тоже нужно попасть в Чёрный замок. Драконы, при условии, что они не сидят в зачарованном плену, умеют переноситься из одного мира в другой. Почему бы не раскрутить змеюку на нужную инфу в обмен на свободу?

Проводив меня до общаги, куратор поспешил по делам, я же бросила вещи и побежала в парк. Как раз была большая перемена, и я надеялась найти там подруг. На меня обрушили град новостей. Первая была о моём «подвиге». Преподаватели и студенты были уверены, что я каким-то невероятным образом узнала заклинание оживления — это местный аналог реанимационных мероприятий. Несчастный случай на испытательном полигоне заставил ректора внести изменения в учебный план. Теперь всё, что касалось безопасности, будут преподавать сразу, а не на втором курсе, как было раньше. Вторая: происшествие на уроке технологии разбирал педсовет. С одной стороны, Домна — молодец. Не придай она мне ускорение, я могла и не успеть. С другой стороны — применять не сертифицированные заклинания к людям строго запрещено. Последствия могли быть и похуже, хотя слабость и головные боли так меня достали, что хуже, казалось, некуда. К нашей общей радости, наказывать отличившуюся студентку не стали, а вот Харитону Харитоновичу влепили строгий выговор за то, что он не проинструктировал нас до занятий. И, наконец, третья — назначен день отбора. Объявила мне об этом Прилучная. Глаза у неё сияли так, что даже за тёмными очками невозможно было бы спрятать их блеск.

— Уже через две недели в школу приедет принц. И не один! Возможно, с ним будет брат и свита. — Алина взвизгнула, сжав кулачки: — Короче, женихов на всех хватит!

Меня эта новость совсем не радовала. Две недели. А потом?

С этого дня каждый вечер в общежитии превращался в показ мод. Прилучная примеряла наряды для отбора невест. Перевернув всё у себя в шкафу, совершала набеги на мой и даже наведывалась к другим девочкам. Больше всего Алину огорчало отсутствие интернета, вот где можно было развернуться, заказав вечернее платье от Couture или Versace.

Мне нужно было нагонять пропущенный материал, Алинкины примерки реально мешали. Особенно после того как она совершила налёт на магазин и смела у Луки Лукича все пузырьки с туалетной водой и духами. От обилия цветочных, цитрусовых и мускусных ароматов у меня появился устойчивый рвотный рефлекс.

— Слушай, ты вне конкурса пойдёшь, даже если пугалом оденешься, — убеждала я Алину.

— Не-е-ет, — крутила она пальцем перед моим носом, — впервые показаться на глаза принцу в канареечном сарафане — это фу!

Меня, признаться, мучили сомнения: хорошо ли я поступаю, утаивая от подруги, что наследник престола многократно видел её и в жёлтом, и в других цветовых решениях. Рано или поздно секрет великого князя будет раскрыт. Вряд ли удастся убедить Прилучную, что после поездки к графу Верову я оставалась в неведении. Наживать врага не хотела, но и содействовать Алине в деле охмурения цесаревича мне не улыбалось. Раздражение накапливалось, а подруга, видя это, становилась только подозрительнее. Ей взбрело в голову, что я мечу на её место. Ну так, чтобы было понятно: выйти замуж за будущего правителя — это её, а некоторые — то есть я — пытаются помешать.

— Что? — расхохоталась я, услышав этот бред. — Где уж нам уж! Сирым и убогим.

Прилучная смотрела на меня с хитрым прищуром:

— А кто прославился на всю школу? Кто у нас тут самый-рассамый? Что если принцу в уши напоют про необыкновенную брюнетку с потрясными талантами к спасению кураторов?

— Я тебя умоляю… — вздохнула я и скорчила страдальческую мину. — Если хочешь знать, куратор обещал оградить меня от женихов, чтобы я могла спокойно получить диплом.

— Слово даёшь? — радостно воскликнула подруга.

Я отмахнулась от неё, заканчивая болтовню, и уткнулась в учебник. И так слишком много сказала.