8. Выбор

В последующие дни Лекса мы не видели. Клавдия Семёновна представила нам нового куратора — им оказался щекастый увалень лет двадцати трёх по имени Ларион. На мой вопрос, куда подевался наш прежний наставник, воспитательница пробурчала что-то о деле, порученном Лексу ректором. Я немного загрустила, предположив, что великий князь уехал на поиски избранной и вряд ли скоро вернётся, а мне хотелось хоть изредка встречать его в школе, разговаривать. Случайно оказавшись в курсе его забот, я тешила себя надеждой, что ему нужна моя помощь. Увы, факты говорили об обратном. Бывший куратор уехал и прекрасно обходился без советниц. Найдёт ли он Полину Верову, нет ли, а вернётся только к отбору, не раньше.

Предстоящее знакомство с его высочеством и его свитой разделило первокурсниц на два неравноценных лагеря. Первый был немногочисленным, но очень активным. Девочки конкретно забили на учёбу и занимались подготовкой к отбору. Частенько даже занятия прогуливали к явному неудовольствию учителей. Из четвёртой группы в невесты рвались только Алина и Ефросинья, они и были заводилами. Мы устали выслушивать бурчание преподавателей по поводу их отсутствия.

— Про них у них и спрашивайте. Мы здесь! — неизменно отвечала Домна, когда нас пытали, куда подевались две леди.

Мне, с одной стороны, хотелось, чтобы это безумие поскорее кончилось, но с другой — я страдала оттого, что Лекс, как только выберет невесту, уедет из школы навсегда. Пробовала уговорить себя тем, что лучше мне поскорее забыть прекрасного принца. Раз мы жители разных миров, не следует прикипать к нему сердцем. Ведь я не собиралась здесь оставаться!

Не собиралась? Прилучная сразу решила не возвращаться в наш мир и ничего, не комплексует. А ведь у неё жизнь была не чета моей, без моих проблем, которых куда больше, чем способов их решения. Размышляя об этом, я пришла к выводу: потому мне и жаль бросать свой дом, что слишком много сил вложила в него. Алина привыкла всё получать легко, так и собиралась существовать. В том ли, в этом мире — безразлично.

Чтобы отвлечься от мыслей о цесаревиче, я ушла в учёбу, старалась выполнять задания лучше всех — обычный для меня маневр, всю жизнь ходила в «ботаниках». Обстановка в Школе заклятий мало отличалась от знакомой мне по колледжу. Правда, там у меня не было такой подруги: мы с Домной здорово друг друга поддерживали. Порой я ловила себя на мысли, что когда расстанемся, буду скучать. Хорошо, что впереди ещё два года — Домна не собиралась замуж. Правда, отказаться от участия в отборе не имела права ни одна из нас, но язвительная дурнушка надеялась обрить любого претендента на её руку. И не без оснований. Даже включив фантазию на полную мощность, я не могла представить, как сильно должен полюбить Домну человек, чтобы сносить её вечные шуточки. В проклятом мире таких отважных точно не нашлось бы.

Накануне ответственного дня шум в общежитии стоял невообразимый. Клавдии Семёновне пришлось прикрикнуть на снующих по залу «невест», прежде чем возводить стены.

— По местам! — скрежетала рассерженная воспитательница. — По местам, девы! Завтра вы должны выглядеть свежими и бодрыми, иначе его высочество решит, что школа вас совершенно измотала!

Я успела порадоваться долгожданному одиночеству, но Прилучная не могла позволить мне такой роскоши и ввалилась в комнату:

— Что собираешься надевать завтра?

— Джинсовый комбез.

— С ума сошла?

— Отстань!

Я принялась демонстративно переодеваться в пижаму, но от Алины так просто было не отделаться. Подруга в сотый раз перерыла вещи в моём шкафу и вытащила на свет шёлковое тёмно-синее платье с круглым вырезом и рукавами в три четверти.

— Это! С моим алым вполне будет гармонировать.

— Зачем нам с тобой гармонировать? — подначивала я. — С его высочеством гармонируй.

— Это само собой, — ничуть не смутившись, согласилась Алина.

— Ладно, надену это, — чтобы отвязаться от подруги, я забрала у неё платье и повесила на дверцу шкафа, — а сейчас иди к себе, я ещё реферат хотела начать по химии.

— По химии, — передразнила меня Алина, — о чём ты только думаешь!

— Ты знаешь.

— Знаю-знаю, — Прилучная пошла к выходу, но в дверях обернулась: — И чего тебя так обратно тянет? Честно говоря, надеялась, что из-за куратора останешься. Любишь ведь, без очков видно.

Я не стала спорить, подошла к Алине, вытолкала её в коридор и закрыла щеколду. За химию так и не взялась — не получалось сосредоточиться на формулах, слишком нервничала и сердилась на подругу. Тоже мне, ясновидящая нашлась! Завтра дойдёт до неё, над кем она хихикала с самого начала учёбы, вот и посмотрим, как запоёт! Пожалуй, без всяких заклятий меня в Большой мир вышвырнет.

***

Нас привели в зал торжеств, оформленный в бежевых тонах, многочисленные колонны цвета тёмного шоколада поддерживали пущенный по периметру узкий балкон. В этом зале проводили конференции, вручали дипломы и устраивали вечера знакомства для будущих супружеских пар. В последнем случае стулья выносили в подсобку, оставляя лишь те, что стояли вдоль стен.

Сорок девушек, оказавшихся в центре огромного помещения, напоминали детсадовскую группу перед началом утренника. Вот-вот откроется дверь в дальней стене, и на подиум, где гостей ожидали кресла, вывалится толпа родителей, вооружившихся фотоаппаратами и смартфонами.

Разумеется, ничего подобного не произошло. Первым из-за той самой двери показался камердинер в ливрее с гербами. Он приблизился к самому краю подиума и звонко провозгласил:

— Его Высочество великий князь Мефодий Васильевич!

Студентки школы синхронно присели в реверансе и склонили головы. Я успела удивиться этой слаженности — ведь мы не репетировали — и тому, что первым объявили младшего брата, а не цесаревича. Камердинер с достоинством отошёл в сторону, уступая центр одетому в белую военную форму молодому человеку. Тот был похож на Лекса, разве что чуть ниже ростом и более улыбчивый. Добродушное выражение лица не казалось притворным, принца, по всей видимости, веселила сама ситуация. Сказав приветственное слово, великий князь занял центральное кресло и, скрестив руки на груди, наблюдал за вереницей князей и графов, чьи имена и титулы называл всё тот же камердинер. Свита Его Высочества — симпатичные молодые мужчины — один за другим заходили в зал, без любопытства осматривали сбившихся в стайку девушек и рассаживались. На всех ладно сидела военная форма: на одних были мундиры цвета морской волны, на других васильковые, на третьих бордовые — белой больше не встречалось.

Мы продолжали стоять. Я испытывала ужасную неловкость, чувствуя себя рабыней, ожидавшей, кто из покупателей станет её новым хозяином. Княжны и графини, жавшиеся друг к другу точно с таким же растерянным видом, лишь подтверждали впечатление. Разве что Прилучная поглядывала высокомерно, мне от этого было только горше.

Нервировало отсутствие Лекса. Навязчивая мысль о случившейся беде пульсировала, отсекая все остальные. Он не мог нарушить легенду и должен был вернуться к отбору, ведь Его Величество считал, что цесаревич выбирает будущую жену, а не рыщет по всей стране в поисках леди Веровой. В моём воображении возникла картина: Лекс мчит на магическом байке с дикой скоростью. Если уж со мной летел двести километров в час, то один, да ещё на дальние расстояния — страшно подумать, как он гнал! Сердце отозвалось на мысли, припустив в дикий галоп. Я уже представляла, как несчастный принц вылетает с дороги, не вписавшись в поворот, как его аппарат совершает кульбит в воздухе и обрушивается на упавшего седока. Невесть до чего дошла бы разыгравшаяся фантазия, но этому помешала Домна:

— Ты идёшь?

— Что? Куда?

Оказалось, что я прослушала важное объявление: Его Высочество проявил милость и позволил девушкам, желающим продолжить обучение на втором курсе, покинуть отбор. Восемь студенток уже направились к выходу, я тоже пошла за Домной. Всё ещё надеясь увидеть Лекса, посекундно оглядывалась и отстала от подруги. Ничего не изменилось, в креслах сидели всё те же, балконы пустовали. Сердце моё подобралось к самому горлу и колотилось так, что мне не хватало воздуха. Я уже ни на йоту не сомневалась, что Александр пострадал в аварии. Миновав последнюю колонну, я почувствовала, как меня тронули за локоть, и драгоценный баритон ласково произнёс:

— Останьтесь, леди Елена. Я договорился, вас не тронут.

— Саша! — не соображая, что делаю, я обхватила мужчину, прижавшись к нему и разрыдалась. — Я уже думала, ты погиб!

К счастью, свидетелей у этой сцены не было. Девушки-заучки успели выйти, а из зала не было видно, что происходит в тени за колоннами. Александр стойко перенёс мои объятья, а когда разум ко мне вернулся, и я отстранилась, невозмутимо поинтересовался:

— Откуда такие мысли?

Проклиная себя за несдержанность, я пробормотала что-то о высоких скоростях и опасных поворотах. Окончательно стушевавшись, шагнула к выходу:

— Можно я уйду?

— Не уходите. Будут танцы.

Неожиданный аргумент. Я глянула в зал. Интересно, у них под музыку танцуют или просто ритм отсчитывают? Ни оркестра, ни аппаратуры я не заметила. Великий князь ждал моего решения. Теперь я смогла рассмотреть его. Всё тот же элегантный костюм, галстук, белая рубашка. Успел привести себя в порядок с дороги, но не стал рядиться в парадный мундир.

— Ладно, — согласилась я и, подарив принцу вымученную улыбку — мне всё ещё было неловко за лихорадочные объятья — пошла назад. Любопытно было послушать здешнюю музыку, если она есть.

Лекс ненадолго задержался в тени балкона.

Вернувшись в зал, я увидела, что Клавдия Семёновна выстроила девушек по дуге приблизительно в двух шагах друг от друга. Направляясь к центру этой линии, где стояли Фрося и Алина, я слышала шаги Лекса за спиной и тихо радовалась тому, что он жив, и тому, что стойко перенёс натиск моих эмоций. Любой парень из нашего мира вообразил бы в такой ситуации невесть что, не преминув воспользоваться чувствами влюблённой девушки. Уж поцелуя точно было бы не избежать. А тут лишь сухие вопросы и просьба не покидать отбор. Зачем Его Высочество остановил меня, признаться, не понимала, но раз уж согласилась, придётся участвовать. Очень надеялась, что великий князь сдержит слово и оградит меня от женихов.

Заняв место между подругами, я кивнула в ответ на удивлённый взгляд Прилучной. Она же, заметив, кто остановился позади нас, понимающе подвигала бровями и обернулась:

— Здравствуйте, а вы случайно не знаете, почему не приехал цесаревич?

— Цесаревич здесь, — обычным ровным тоном сказал Лекс.

— Как? — воскликнула Алина и, прикрыв рот ладошкой, зашептала. — Наблюдает исподтишка?

Лекс не ответил, видимо, просто кивнул. Прилучная подняла взгляд и завертела головой, в надежде обнаружить притаившегося на балконе принца. Тем временем великий князь Мефодий Васильевич пошёл вдоль шеренги невест, останавливаясь напротив каждой девушки и перебрасываясь с ней парой-тройкой фраз. Свита тянулась за ним. Заметив это, Алина взбила пальцами и без того пышные локоны, приосанилась и вскинула голову. Довольно скоро великий князь добрался до неё.

— Полина Верова, — представилась Прилучная.

Я вздрогнула, услышав это сочетание, и обернулась посмотреть на Лекса. Нашёл ли он избранную? Тот, угадав мой вопрос, отрицательно покачал головой. Великий князь Мефодий, широко улыбнулся Алине и направился ко мне. Чуть замедлил шаг, лукаво подмигнул стоявшему позади меня брату. Очевидно, они успели обсудить невест.

— Княжна Морковина?

— Елена, — я чуть наклонила голову и присела в лёгком реверансе. Откуда что берётся? В отличие от настоящих леди, я не получила должного воспитания.

— Наслышан, — Мефодий удостоил меня ответным поклоном, — весьма рад знакомству.

— Спасибо, — зачем-то сказала я.

Принц снова посмотрел поверх моей головы, двинулся дальше, будто получив строгое указание не мешкать. Зато Ефросинья сумела задержать его надолго. Наша всезнайка всерьёз нацелилась на великого князя Мефодия. Выиграть сражение за Александра у красавицы Полины она не рассчитывала. Молодой человек в бордовом мундире — второй из вереницы женихов — оказался напротив меня. Лицо его было красным, а лоб блестел от пота. Баронет с труднопроизносимой фамилией испуганно поглядывал на цесаревича и бросал косые взгляды на Прилучную. Я едва сдерживалась, чтобы не обернуться: чем же это Александр так запугал парней? Наконец, Ефросинья отпустила принца, и очередь двинулась дальше. Великий князь взбежал на подиум и что-то шепнул камердинеру. Тот повернулся лицом к залу и провозгласил:

— Танец «Знакомство»!

Нежная проникновенная мелодия полилась отовсюду, возникло ощущение, что мы находимся внутри оркестра невидимок. Звенели скрипки, гудели валторны, журчали флейты, пели густыми голосами виолончели, отстукивали ритм ударные. Прилучная завертелась в поисках источника звука, я тоже огляделась.

— Это мой дед придумал, — гордо сообщила Ефросинья. — Всего пять звучащих комнат существует на Руси, одна из них — в Школе заклятий.

— А-а-а, — протянула Алина, — колонки в стенах замурованы?

— Колонны тут ни при чём, — не поняла её вопроса Синичка и пояснила: — Звучит сам воздух. Это очень сложное заклинание и секретное.

Мы замолчали, заслушавшись. Лекс прошёл между мной и Прилучной и обратился к ней:

— Вы потанцуете со мной, леди Верова?

Алина попятилась, пряча руки за спину:

— Э-э-э… Лекс, извините, я надеюсь танцевать с Его Высочеством.

Пауза показалась мне бесконечной. Я ждала, что великий князь раскроет свой истинный статус, и одновременно боялась этого. «Так в чём же дело? — говорил он в моём воображении. — Я и есть тот самый принц». «Ах, — отвечала представляемая подруга, — как я ошиблась в вас, куратор!» В реальности диалог завял. Великий князь, сохраняя на губах полуулыбку, отступил в сторону и повернулся к подиуму. Я заметила его короткий жест — едва уловимый поворот ладони — послуживший командой остальным мужчинам. Те бодрым шагом направились к девушкам. Во главе шёл Мефодий. Он всё так же добродушно улыбался и не сводил глаз с Алины. Она по небольшой дуге обогнула мешавшего ей Лекса и встретила его младшего брата, протянув руку навстречу. Вот ведь какая смелая — думалось мне — представления не имеет, что за танец, а идет, будто сто раз танцевала.

За Мефодием и Прилучной выстроились ещё десять пар. Напрасно я волновалась за подругу, фигуры оказались простыми: танцующие двигались, взявшись за руки, останавливались, поворачивались друг к другу лицом, менялись местами и продолжали движение. Смысл танца был не в пируэтах, а в беседе между партнёрами. Не приглашённые девушки расселись на стульях вдоль стен и наблюдали за танцем. Я тоже хотела пойти к ним, но Лекс остановил:

— Составите мне пару, леди Елена? — он удивлённо поднял брови, перехватив мой взгляд: — Чего вы так испугались?

— Нет… я не… — лепетала я, — зачем? Мы ведь знакомы и так.

— Разве нам не о чем поговорить?

Вот дурёха — мысленно отругала я себя — в самом деле, чего испугалась? Растянула губы в подобии улыбки и вложила пальцы в ладонь принца, он крепко стиснул их. По моему телу прошла волна тепла, а в голове заклубился туман. Какие разговоры? Всё, что я в состоянии была делать, это слушать поющий воздух и двигаться в такт музыке, замыкая ручеёк танцующих.

Только завершив первый круг, я решилась взглянуть на принца. Вид у него был задумчивый: брови съехались к переносице, образовав две вертикальные морщинки, губы были поджаты.

— Вас огорчила неудача, Алекс? — спросила я.

Он, отгоняя тяжёлую думу, тряхнул головой, лицо разгладилось, осветилось улыбкой:

— Как вы сказали? Алекс — моё имя в семье.

Его шутливый тон смутил меня.

— Извините.

— Нет-нет, даже приятно. Хотя больше понравилось, как вы обратились ко мне там, — он кивком указал на колонны у выхода из зала. — Саша… Необычно.

Заметил и запомнил. Я смутилась ещё больше. Надо было так проколоться! Не объяснишь ведь, что в Большом мире так называют всех Александров. А ещё Сенёк, Сашок, Санчо… Не сдержалась, хихикнула.

Он ответил на мой почти забытый вопрос:

— Посланцы ректора нашли семь девушек. Я навестил всех — ни одна не подошла. Ума не приложу, куда делась леди Верова, будто на Луну переселилась.

— Быть может, мать вывезла её из страны?

Лекс покачал головой.

— На пограничных пунктах ведут строгий учёт. За последние десять лет никто похожий не выезжал.

Я не стала спорить, хотя не сомневалась, что Ясмина, если уж задумала прятаться, нашла бы способ миновать границу инкогнито.

Музыка стихла. Мужчины довели партнёрш до стульев, пригласили новых. Мы с Лексом всё ещё стояли, он держал меня за руку и смотрел на Прилучную. Та широко улыбаясь, разговаривала с Мефодием. Когда зазвучала новая композиция, они продолжили танец.

— Как вы полагаете, леди Елена, — спросил меня Лекс, — не стоит надеяться, что ваша подруга сменит партнёра?

— Сменит, как только узнает, кто из присутствующих цесаревич, — сердито брякнула я.

Он же хитро подмигнул и сказал:

— Не будем спешить. А не пойти ли нам в парк?

— Это разрешено? — обрадовалась я.

— Вам можно всё, Елена! — Великий князь вывел меня из вереницы пар, и мы направились к выходу.

В парке оказалось не так уютно. С севера налетал студёный ветер, небо затянуло дымчатой пеленой. В шёлковом платье мне было зябко. Я почувствовала это, когда здание школы осталась далеко позади. Поёжилась и огляделась в поисках защищённого от ветра уголка. Лекс, промычав что-то невразумительное, порывисто расстегнул и сбросил пиджак. Взяв его за ворот, поднёс к моим плечам:

— Вы позволите?

Я смогла только молча кивнуть. Ткань подкладки ещё хранила его тепло. Я даже прикрыла глаза, с удовольствием вдыхая тонкий аромат дорогого парфюма. Как приятно, когда о тебе заботятся! Мы дошли до лавки, где сидели в прошлый раз. Заросли пихт прикрывали её с севера. Мы сели. Чувствуя вину за неосторожно высказанное суждение, я решила оправдать подругу:

— Ваше Высочество, вам нравится леди Верова? Наша леди Верова.

Он задумчиво посмотрел на меня и кивнул:

— Она красива. Необыкновенно красива. Не глупа. Хорошо воспитана. Умеет выделять главное и двигаться к цели. Да, она мне нравится.

Не могла сказать, что обрадовалась, но чего ещё было ждать? Пришлось продолжить разговор:

— Вы ведь не сердитесь за то, что она отказалась танцевать с вами?

— Со мной? — он засмеялся и, чуть подавшись ко мне, заговорщики зашептал: — Леди Полина отказала не цесаревичу Александру, а куратору Лексу. На мой взгляд, она поступила вполне разумно.

— Так значит, такая жена вам нужна? — голос дрогнул, выдав моё разочарование.

Я даже схватилась за полы пиджака, собираясь сбросить его, стоило только принцу подтвердить мою догадку. Он не ответил. Посмотрел в небо и вздохнул:

— Вы самая необыкновенная из всех людей, каких мне довелось встретить, леди Елена.

Царских отпрысков наверняка учат дипломатии. Разумеется, у меня пропала охота швыряться пиджаками. Нашлась я не сразу:

— В царских палатах вряд ли встретишь простых людей.

— Вот какое у вас представление о великих князьях?.. — с печальной улыбкой посмотрел на меня принц.

Его рассказ развеял прочно засевший в моей голове миф. Жилось принцам не так сладко, как могло показаться со стороны. Собственно, удивляться было нечему. Их готовили к суровой действительности и не старались согреть любовью, самой обычной любовью к детям, ведь это проклятый мир — мир без любви.

Александру приходилось подолгу путешествовать. Он, как наследник, часто сопровождал отца в поездках и по стране, и за границу. Далеко не всегда условия были комфортными, а спутники доброжелательными. В характере будущего правителя приветствовались бесстрастность и суровость. Никто ни от кого не ждал сочувствия. Исполнение законов — вот на чём держалось государство. Потому-то моя забота о подруге и беспокойство о судьбе задержавшегося в поездке куратора казались Александру чем-то сверхъестественным. Выслушав его, я не нашла слов для ответа. В утешении сильный и уверенный в себе мужчина не нуждался, его восторгов на мой счёт я не разделяла и объяснить казавшиеся необычными качества не могла.

— Знаете что, Елена, — он бережно, словно бесценный хрусталь, взял мою руку, — встретив вас, я стал иначе смотреть на мир.

— Как? Не понимаю. Почему иначе?

— Всеволод Мартынович почти двадцать лет мечтает спасти наш мир от проклятья и уверен, что срок пришёл. Он обратился ко мне за помощью. Из уважения к этому человеку я согласился, но… — принц замолчал, рассматривая мои пальцы, я смутилась и хотела спрятать руку, но он удержал её, — действовал бездумно, не особенно рассчитывая на успех. Теперь я хочу получить результат. Любой. Лишь бы разрушить доспехи, сковавшие наши сердца…

Что я могла ответить ему? Что мир без любви не так уж и плох? Что любовь не всегда приносит счастье? Часто бывают и страдания, а ревность порой делает людей преступниками? Сказала просто:

— Не всегда результат стоит усилий.

— Верно, — вздохнул Александр, — я теперь то и дело задумываюсь, что же такое любовь. А? Как вы считаете, леди Елена? — Не дождавшись ответа, продолжил рассуждать: — Привычка. Забота. Стремление утешить. Взаимопомощь.

— Откуда такие мысли? — Я всё-таки отобрала свою руку — слишком уж меня волновали его прикосновения.

Великий князь взъерошил пятернёй волосы и со вздохом ответил:

— Пришлось изучить обширный трактат. Учёные любят исследовать то, чего не существует. — Он опустил ладонь на своё колено и наклонился ко мне: — А вы-то как объяснили бы это чувство? Что такое, по-вашему, любовь?

— Всё просто, — дёрнула я плечом и поправила съезжавший с него пиджак, — когда любишь человека, тебе с ним хорошо. И больше всего на свете тебе хочется, чтобы и ему было хорошо с тобой.

Сказав это, я посмотрела Лексу в глаза. Каким тёплым и лучистым был его взгляд! Застрелите меня на месте, но я не верю, что этот человек не знает любви.

***

Утро следующего дня порадовало солнцем. В надежде взбодриться — спалось мне беспокойно — я собралась на разминку. Пока в парке пусто, можно пробежать два-три круга лёгкой трусцой, не привлекая лишнего внимания. Обуться пришлось в жёлтые слипоны[3] — ничего более подходящего для занятий спортом в моём гардеробе не было. Натянула трикотажные брючки и тенниску серого цвета. Уже вторую неделю, благодаря креативу Прилучной и заклинательскому таланту Домны, все однотонные вещи первокурсниц украшали яркие принты. Мне досталась картинка, отдалённо напоминавшая мультяшную пони Эпл джек. Алина, ещё не став принцессой, уже метила в законодательницы мод.

Вспомнишь подругу, она тут как тут — Прилучная заглянула в комнату, помешав скрыться незаметно:

— Надо поговорить!

— Хочу побегать.

— Я с тобой!

Оценив наряд подруги — на ней был лёгкий брючный костюм и балетки — я пожала плечами:

— Дорожки не куплены.

Мысль начать день с пробежки оправдала мои ожидания. Воздух звенел свежестью и птичьими голосами. Яркая не запылённая листва «рукоплескала», приветствуя нас. Мелкая галька хрустела под ногами, наводя на мысли о свежих вафлях и горячем кофе, по которому я жутко соскучилась. Утро было бы идеальным, если б не трескотня Прилучной. Алина бежала рядом со мной, то вприпрыжку, то спиной, то приставными шагами, и ни на секунду не умолкала.

— Как думаешь, — спрашивала она, не нуждаясь в моих ответах, — почему цесаревич не появился вчера? А? Не знаешь? Он доверил выбор невесты брату — вот почему! Мефодий признался.

— Ты его прямо спрашивала? — удивилась я.

— А то! — Прилучная засмеялась. — Он такой милашка! На прямые вопросы отвечает без экивоков.

— И что он сказал тебе без экивоков?

— Так и сказал, что цель их миссии женить наследника, а весь этот антураж — пустые понты!

— Странно всё-таки, что сам он прячется, — сказала я и надолго замолчала.

Алина рассказывала всё, что ей удалось разузнать у Мефодия о цесаревиче: они с братом похожи, но Александр чуть выше. Голос у него приятный, а характер уравновешенный. В своё время наследник станет хорошим правителем и, разумеется, будет примерным семьянином.

Мы как раз пробегали мимо лавочки, где накануне я сидела в наброшенном на плечи пиджаке Лекса. Слёзы едва не брызнули из глаз, пришлось смахнуть их тыльной стороной ладони, притворяясь, что вытираю пот. Я перешла на шаг, выполняя дыхательные упражнения, подруга скакала вокруг, напоминая впервые выпущенного на траву щенка. Хорошо ещё, не ловила ртом пролетающих мимо жуков.

— Знаешь, какое будет испытание? — спросила она, останавливаясь и тоже начиная размахивать руками.

— Не думала, что нам готовят испытания.

— Хорошо бы какая-нибудь фигня типа петь-рисовать, стишки декламировать — это я умею, всё детство предки мучили творческим развитием.

В принципе, и меня природа не обделила талантами, однако выступать перед цветом местной аристократической молодёжи мне совершенно не хотелось. Я решила найти Лекса и потребовать, чтобы он избавил меня от участия в последующих этапах отбора, какими бы они ни были.

Осуществить эти намерения не получилось. Мы едва успели вернуться в общежитие и принять душ, как объявилась Клавдия Семёновна и велела поторопиться — завтрак подали раньше обычного. Объявление воспитательница сделала уже после того, как мы опустошили тарелки и сдали посуду в мойку. Видимо, не хотела портить аппетит, сообщая сегодняшний распорядок до еды. Перечислив номера, среди которых оказались и наши — тридцать девять, сорок — она пояснила:

— Названные леди должны пройти на испытательный полигон, остальные — приступить к урокам по расписанию первой и второй группы.

Нетрудно было догадаться, что избранниц осталась ровно половина. Я попыталась прошмыгнуть мимо Клавдии Семёновны и присоединиться к тем, кто шёл в классы, но воспитательница остановила меня резким окриком:

— Леди Морковина! Вам особое приглашение требуется?

Прилучная перешёптывалась с Ефросиньей, но, заметив моё бегство, вцепилась в рукав блузки:

— Стоять! Ты же не бросишь меня?

Пришлось тащиться на полигон вместе с другими претендентками в принцессы. Нас завели в знакомое мне гигантское помещение под прозрачным куполом. Здесь была приготовлена полоса испытаний. Девушкам предстояло показать владение простейшими заклинаниями — все их мы уже изучили. Мне подсказок не требовалось, Прилучная шепталась с Ефросиньей, выпытывая кое-какие забытые фразы. Клавдия Семёновна вызывала участниц по возрастанию номеров. Одна за другой леди успешно выполняли задания, скрывались за ширмой минуты на две-три, после чего выходили оттуда и получали разрешение покинуть полигон.

— Что там? — вертелась Алина.

Ответить никто не мог. Она так переволновалась, что схватилась за живот и умоляюще воззрилась на воспитательницу. Та строго свела брови и прошипела:

— Бегом!

Прилучная умчалась в туалет. Вернулась она, едва волоча ноги.

— Что с тобой? Совсем плохо? — спросила я, поддерживая её.

— Плохо, — кивнула Алина, — там измеритель дара.

Эта хитрюга убегала, чтобы расспросить девушек, ожидавших финала испытаний за дверью. Что ж, вот и пришла пора проститься со Школой заклятий! И зачем только я вчера послушалась Лекса и не ушла с отбора месте с Домной! Прилучная расстроилась ничуть не меньше меня, бедняга всерьёз рассчитывала на победу и не предполагала, что глупо засыплется, обнародовав отсутствие дара. Не так-то и требовались магические способности будущей царице, но они были маркером, подтверждавшим её аристократическое происхождение. Слишком высока цена вопроса, чтобы доверять на слово родителям, приславшим дочерей в школу, уж мы-то с Алиной это знали лучше других.

Все девочки одна за другой прошли «полосу заклятий» и подтвердили наличие дара. Остались мы с Алиной. Она всё ещё держалась за живот и за меня. Наблюдавший за испытаниями секретарь озабоченно поинтересовался:

— Леди Верова, вы в состоянии проходить полосу?

Прилучная ещё сильнее побледнела и слабым голосом ответила:

— Конечно, я выполню задания. Можно Елене меня страховать?

Секретарь посмотрел вверх — там вдоль купола стояли люди, среди них ректор и кое-кто из свиты принца — и, включив заклинанием громкую связь, транслировал вопрос участницы отбора.

— Пусть идут вдвоём, — прогремел на весь полигон голос Всеволода Мартыновича, — графиня Верова участвует, княжна сопровождает.

Полосу мы преодолели легко, Алина почти все заклинания помнила, пришлось подсказать лишь однажды, когда потребовалось исцелить больного питомца. Нам достался макет морской свинки, у которой пропал аппетит. Подруга сжала мой локоть. Я, сообразив, что она не помнит лекарских заклинаний, прошептала:

— Оволс теялецси.

Она же, наклонившись к аквариуму с флегматичным животным, повторила громко:

— Оволс теялецси!

Свинка дернулась, словно очнувшись от дрёмы, и принялась жевать лист лопуха. Алина протяжно вздохнула, прищурившись, посмотрела вверх. Губы её беззвучно зашевелились. Не удивлюсь, если Прилучная пожелала наблюдателям ослепнуть на время.

Мы зашли за ширму, здесь нас ждала высокая тумба. Приблизительно на уровне груди на ней лежал светящийся шар из матового стекла. Он изучал сияние той же природы, что и наши свитки, один из которых угас, едва Алина коснулась его. Прилучная замерла, гипнотизируя артефакт, сверху за происходящим наблюдали свидетели испытания. Секретарь, проникнувший за ширму вместе с нами, напомнил:

— Положите ладонь на определитель дара, леди Верова.

Та кивнула и, отцепившись от меня, решительно шагнула к тумбе. Признаться, я не поняла, что произошло дальше. Едва Алина дотронулась до шара, тот отпрыгнул и скатился на пол. Прилучная театрально взмахнула руками и повалилась, упав прямо на шар. Она лежала на животе, накрыв артефакт телом. Я бросилась к ней и попыталась перевернуть на спину. Едва приоткрыв один глаз, она прошипела:

— Достань его.

Вот притворщица! А ведь я успела испугаться. Секретарь, кстати, тоже. Он вызвал по внутренней связи лекаря и склонился над нами с вопросом:

— Как она?

Я, встав на колени, посмотрела на погасший шар. Делать нечего, придётся доставать. Алина чуть приподнялась, помогая мне. Я вытянула артефакт, поднялась и понесла на тумбу. За одну-две секунды определитель разгорелся до прежнего уровня. Оказавшись на плоскости, он засиял пуще прежнего.

Прибежали медики с носилками. Бережно погрузив на них пострадавшую, унесли в лазарет. Финал испытаний получился скомканным, участницы, столпившись у выхода из зала, шептались, строя предположения: уж не наслал ли кто порчу на нашу красавицу. Результаты организаторы обещали сообщить позже, нам было велено отправляться на обед. Отпросившись у Клавдии Семёновны, я побежала в лекарскую проверить, как чувствует себя Алина.

В палату к подруге меня не пустили. Розовощёкий медбрат успокоил, сообщив, что леди Верова чувствует себя хорошо и вечером вернётся в общежитие. Я порадовалась тому, что Алинку не будут держать взаперти, как меня в прошлый раз, и отправилась в трапезную.

После обеда в расписании стояли занятия по Праву. На этот раз никто не дремал под заунывную диктовку Зосимы Савича, девочки перешептывались, обсуждая отбор и строя догадки о его результатах. Я не участвовала, занятая мыслями о светящемся шаре. Артефакт потускнел, когда Прилучная сбросила его на пол, но вновь разгорелся после моего прикосновения. Выходит, у меня дар? Но откуда? Версия о родителях-магах трещала по всем швам. Мой дар не был врождённым, значит, я получила его извне. Когда же это счастье свалилось на меня? Уже в этом мире? Почему тогда Прилучной не повезло? И, собственно, кто мог впарить магические способности так, что я даже не заметила? Вытащив из сумки тетрадь по истории, нашла записи, где упоминался обряд по передаче дара. Я тогда заинтересовалась этой возможностью и конспектировала всё подробно.

И тут меня озарило: Верочка! Воображение мигом высветило картинку: моя жиличка стоит, раскрыв ладони, и требует, чтобы я положила свои сверху. Я очень тяжело болела, даже сидеть могла только обложенная подушками, но выполнила требование, накрыла узкие ладошки своими влажными и подрагивающими. Вера торжественным голосом сказала, что делится добровольно и велела повторить, что я принимаю с благодарностью. Да-да, так всё и было, как описано в лекциях! А свидетелем был знакомый Верочки — лейтенант полиции, он зачитывал какую-то абракадабру по бумажке!

— Вера передала мне магические способности! — я произнесла это вслух и закрыла рот ладонью, когда девочки обернулись на меня. Зосима Савич продолжал говорить, не обращая на студенток ни малейшего внимания.

То, что эпизод с Верой выскочил из памяти, вполне объяснимо. Подхватив на работе вирус гриппа, я получила осложнение и едва не умерла. Так ужасно себя чувствовала, что происходящее воспринимала как сторонний наблюдатель. Так бывает во сне, когда ощущаешь себя участником событий, но не веришь в их реальность. В тот день Верочка нашла меня в обморочном состоянии, вызвала «скорую», но та слишком долго добирались по московским пробкам. Девчонка долго со мной билась, обычные средства не помогали, вот с перепугу и применила волшебство. К приезду докторов я была вполне живой, хотя и в самых смелых предположениях не подумала бы, что практикующая медсестра и будущий врач спасала меня, поделившись магической силой.

Дабы развеять последние сомнения, как только закончились уроки, я рванула в общежитие. Думала достать шкатулку из сундука подруги и посмотреть, потускнеет ли свиток, если взять в руки. Обнаружив лежащую на кровати Алину, забыла обо всём.

— Ты как? — присела я на корточки рядом с зарывшейся лицом в подушку подругой. — Али-и-ин, заснула, что ли?

— Сколько раз тебе говорить, — глухо отозвалась она, — я — Полина.

— Ладно тебе! Тут нет никого. Ну? Как самочувствие?

— Паршивое! — Алина приподнялась на локтях, повернула ко мне зарёванное лицо и заныла: — Я пропа-а-а-ала-а-э-э…

— Почему же? Мне кажется, ты всё ловко провернула.

Прилучная снова всхлипнула и трагично сообщила:

— Ректор сказал, завтра надо будет повторить измерение дара. Второй раз это трюк не прокатит!

Конечно, не прокатит, кто бы спорил. Я закусила губу и сама еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Знать бы передающее дар заклинание, поделилась бы с Алиной своим, конечно, если он реально есть у меня. Но формулу заклинания нам не давали, где его можно найти, я не представляла. Карп Порфирьевич сразу сказал, что в справочники его не включают. И ещё один момент — свидетели. Кому Алина решится доверить свою тайну? Впрочем, ответ на этот вопрос я получила сразу же. В наш уголок подтянулись подруги.

— Полиночка, — защебетала Ефросинья, — что с тобой? Ты плакала?

Прилучная снова уткнулась в подушку, завыла в неё и раза три стукнула кулаком по матрацу. Я поднялась, разминая затекшие от долгого сидения на корточках ноги, попятилась к шкафу. Домна, исподлобья поглядывая на рыдающую Алину, прошла мимо и уселась на стул. В ответ на немой вопрос Фроси я пожала плечами, не зная, что сказать. Она же наклонилась над Прилучной и, подержав над её головой ладонь, прошептала успокаивающее заклинание. Скулёж прекратился, будто рубильник выключили. Алина села, обхватила колени и, глядя прямо перед собой, сказала индифферентным тоном:

— Я бездарность. — Посмотрев на каждую из нас по очереди, она очень глубоко вздохнула и после паузы добавила: — Выкинут меня с отбора, а заодно из школы.

— Не может быть! — безапелляционно заявила Фрося. — У тебя же царское приглашение есть. Действующее, мы видели.

— Не мо-ожет… — передразнила её Прилучная. — Очень даже может. Погасло оно у меня, это Ленка его снова зарядила.

— Постой, — Фрося села рядом с Алиной на кровать и заглянула ей в лицо, — как же так получилось, что у тебя дара нет? Ведь и отец, и мать…

…желая исполнить пророчество и родить избранную, Ясмина изменила мужу, да только просчиталась — отец Полины оказался простолюдином. Несчастная леди Верова, воспитанная графом и уготованная в жёны великому князю, оказалась никому не нужной лохушкой, место которой в коровнике или на огороде. Говорила это Прилучная так, словно речь шла о ком-то другом. Я уж решила, что она задумала возвращаться вместе со мной в Большой мир. Не отправляться же ей, в самом деле, на крестьянский двор вместо царского! Истории про попаданок, прочитанные Алиной, не рассматривали варианты трудов от зари до зари.

Признаться, услышав, как Прилучная вывернула историю Ясмины, рассказанную ректором, я ненадолго онемела. Первой зашевелилась Домна. Она вытянула из-за пазухи висевший на груди цилиндрический медальон, похожий на гильзу, щёлкнула крышечкой и достала плотно свёрнутую записку. Бережно разгладила её на колене, встала и отдала бумажку Фросе:

— Прочитаешь. — Обернулась к Прилучной, протягивая ей раскрытые ладони: — Иди сюда. Помнишь, что говорить?

У меня возникло устойчивое чувство дежавю. Позже я спросила у Домны, откуда у неё взялось заклинание передачи дара. Оказалось, что наша заучка реально росла в библиотеке. Родители именно там для неё устроили детскую. С малолетства Домна только и делала, что листала разные книги. В старом талмуде обнаружила тайник с этой самой гильзой — взяла на память как талисман. О том, какое заклинание сохранила отцовская библиотека, догадалась, когда Карп Порфирьевич рассказывал о нём на уроке в лесу.

Этот разговор произошёл потом, а пока мы с улыбкой наблюдали за дикими танцами в исполнении Прилучной. Прежде она, разумеется, достала заветную шкатулку и после некоторой внутренней борьбы дотронулась до свитка. Убедилась, что дар-таки у неё есть, издала победный клич и бросилась к Домне с обнимашками.

Прилучная на радостях надумала отмечать день магического рождения. Она умудрилась до ужина слетать в магазин за сладостями, в трапезной раздавала пастилу и мармелад всем девочкам. Благодаря её порыву в школе появилась новая традиция — в честь важного события угощать однокурсников. О самом событии мы не распространялись, Домна и Ефросинья согласились, что не стоит болтать о семейных тайнах графа Верова. Кухарка, спрятав в карман фартука кулёк с леденцами, выдала всем нам по кружке сбитня[4], что добавило веселья компании первокурсниц.

Меня, с одной стороны, радовали последние события: владея магией, проще проложить дорогу в свой мир. С другой стороны — я переживала за Алину: она останется тут совсем одна. Сумеет ли избалованная всеобщим вниманием мажорка приспособиться к реалиям проклятого мира? Поскольку теперь я не сомневалась, что избранную Лекс не разыщет, считала, что вернуть сюда любовь у него не получится.

Наблюдая за всеобщим довольно искренним весельем, я терялась в догадках: почему девочки помогли Полине-Алине? Ладно, Домна — в ней бурлит дух экспериментатора, эта могла неизвестное заклинание под шумок испробовать — я сама побывала по ту сторону проводимых Домной испытаний. Как быть с Ефросиньей? Они с Прилучной главные претендентки на победу в отборе. Другая на месте Синички ликовала, если бы соперница выбыла из борьбы. Могла бы порвать записку или сжечь каким-нибудь скороспелым заклинанием. Так нет, прочла и волновалась за результат — я это чётко видела.

Чувствуя, что не засну, если не проясню эти моменты, я по пути в общежитие пристроилась к Ефросинье, благо Прилучная висла на своей магической сестре. Так и не сумев сформулировать вопрос дипломатично, спросила в лоб: почему, мол, не избавилась от соперницы. Синичка хихикнула и вздёрнула остренький нос, до предела растянув губы в улыбке. Я успела подумать, что она не хочет отвечать. Но нет, ответила:

— Так редко встречаются люди, с которыми не хочется расставаться!

— В смысле? — пыталась я вникнуть в смысл сказанного. — Ты с Полиной не хочешь расставаться?

— Вот-вот, — кивнула она. — И с Полиной, и с тобой. Даже с Домной. Вот было бы здорово поехать всем вместе во Владимир! Только Домна хочет дальше учиться, да и ты тоже. Как же я могу ещё и Полину отпустить? — Фрося засмеялась, теребя меня за руку: — Пусть мне достанется не принц, а кто-то другой, а подруги я лишаться не хочу.

Сказать, что я была в шоке — мало. Реально потеряла дар речи. Куда я попала, вообще, и почему собираюсь удирать отсюда? Синичка продолжала щебетать о том, как здорово они будут жить во дворце, как Полина будет развлекаться сама и развлекать других, ведь у неё столько интересных идей в голове! Попутно Фрося убеждала меня забить на учёбу и ехать в столицу с кем-нибудь из красавчиков из свиты великого князя. На Домну она не рассчитывала совершенно. Слушала я вполуха, пытаясь вернуть себе здравомыслие. Нам повезло встретить в школе замечательных людей, но это вовсе не означает, что таких много в этом мире. У нас тоже разные люди встречаются. Попытавшись найти примеры, я зависла минуты на три, потом отмахнулась от этих мыслей. Тем более что мы разошлись по своим уголкам и стали готовиться ко сну. Из соседней соты доносилось пение, что-то бодрое и мне незнакомое — Прилучная продолжала праздновать магический день рождения.

Рано утром за нами пришла Клавдия Семёновна. Я-то считала, что повторно мерить магические силы нужно Алине и попыталась отказаться, но воспитательница настаивала:

— Чего ты артачишься? — Прилучная вела меня, держа под руку, и я чувствовала себя её прицепом.

Вот угораздило же связаться с этой приставучкой! Реально — проще сделать по её, чем доказать собственную позицию.

На самом деле упрямиться не стоило. Всё прошло довольно быстро. Полосу нам не готовили, считалось, что мы её вчера нормально выполнили. Клавдия Семёновна проводила нас до кабинета ректора, куда, помня прошлое посещение, мы заходили с некоторой опаской. В приёмной я успела заметить, что портьеры висели новые, хорошо подобранные в цвет обивки дивана. Секретарь пригласил сначала «леди Верову», меня просил подождать. Алинка вышла через три минуты, сияющая, словно сама была определителем дара. Позвали и меня.

Всеволод Мартынович, как и в прошлый раз, сидел за гигантским столом. Артефакт лежал перед ним на серебряном подносе. Я замялась у входа, вспомнив, что так и не проверила свой дар с помощью свитка. Что если вчера в определителе механизм стряхнулся от падения и выдал ошибку?

— Леди Морковина, — сухо обратился ко мне ректор, — не задерживайте нас.

Я огляделась и только теперь заметила трёх стоящих у дальней стены мужчин. Это были одетые в гражданку женихи из свиты великого князя. Процедура требовала свидетелей. Уф, как всё основательно! Мне вдруг стало легко и весело, будто я вырядилась шутом и делаю, что в голову взбредёт. Быстрыми шагами подлетела к столу и накрыла артефакт ладонью. Да гори оно всё! Отозвавшись на мою мысль, шар засиял ярче. Всеволод Мартынович удовлетворённо кивнул и, после того как я убрала руку, посмотрел на меня:

— У нас с вами родственный дар. Вы знали?

Я замялась только на секунду, но тут же собралась и сказала:

— Возможно, мы дальние родственники.

Ректор отклонился на спинку кресла и задумчиво покачал головой:

— Магическое родство — это нечто другое. И потом… — он вздохнул и всё-таки закончил мысль: — У нас в родне кареглазых не встречается.

Я пожала плечами, надеясь таким образом закрыть тему. Всеволод Мартинович ленинским жестом указал на дверь, и я поторопилась покинуть кабинет.

***

После того как мы с Алиной успешно прошли испытания, отбор невест для великих князей официально был завершён. На вечер этого дня, как нам сообщила Клавдия Семёновна, назначили прощальный бал. Прилучная тут же затеяла грандиозную подготовку. Я в ней не участвовала, пыталась разыскать Лекса. Хотела поговорить с ним заранее, даже отправила сообщение по внутренней почте о том, что обладаю информацией об избранной. Увы, ответа я не получила, а вскоре выяснила, что великие князья со свитой отправились на прогулку к Чёрному замку. Поразмышляв, не стоит ли поискать Лекса там, я отказалась от этой идеи. Пусть всё идёт как идёт. Не так уж мне и радостно было становиться недобрым вестником, чтобы спешить.

На сей раз в зале торжеств собрали всех девушек школы, пригласили и парней-третьекурсников. Заполненное народом помещение уже не казалось таким огромным, кое-кто даже поднялся на балкон, предпочитая наблюдать оттуда. В их числе была Домна. Я хотела пойти с ней, но Прилучная крепко держала меня. Это немного нервировало, ведь я не её собственность, в конце концов, чтобы всё время быть на привязи! Ссориться всё же не хотелось, поэтому я решила дождаться начала и, когда наша «звезда» отвлечётся, потихоньку свинтить.

Получилось несколько иначе, чем я рассчитывала.

Знакомый уже камердинер в ливрее с гербами объявил о начале мероприятия. Рокотавшее подобно морскому прибою общество поутихло. Все воззрились на возвышение в глубине зала.

— Великий князь Александр Васильевич! — провозгласил камердинер, оглушив меня.

Сердце забилось так, что казалось, его удары слышат стоявшие рядом девочки, в горле застрял ком, который я никак не могла проглотить. Чего, спрашивается, удивительного? Можно было сообразить, что на прощание Лекс объявится перед всеми. Куратор у нас теперь другой, невеста выбрана, причин прятаться нет, даже если они и были. Закусив губу, я гипнотизировала дверной проём, куда были устремлены взгляды всех без исключения присутствующих.

На сей раз Лекс сменил обычный деловой костюм на военную форму, такую же белоснежную, в какой в прошлый раз предстал перед девушками его брат. Я, наконец, смогла избавиться от кома в горле и вздохнуть. Похожий вздох прошелестел по рядам. Цесаревич был прекрасен! Мундир необыкновенно шёл ему, оттеняя лёгкий загар. Казалось, ничего не сможет вывести меня из состояния восторга, но нет: очнулась, ощутив, как впились в запястье ногти Прилучной, и услышав её свистящий шёпот:

— Ты знала! Знала и молчала. Блин! Ленка, я думала, мы подруги!

Я не без труда вывернула руку из её хватки и лизнула ранки, оставшиеся на коже. Кошка! Алинкин горячий шёпот мешал вслушиваться в речь Александра. Я едва улавливала смысл его слов. Зато очень хорошо уяснила, что подруга по моей милости выставила себя полной дурой, и теперь ей не видать статуса первой леди как собственных ушей.

— В зеркало посмотри, — съязвила я, — и увидишь.

Прилучная ткнула меня локтем в бок, я отступила, и удар пришёлся вскользь.

— Тише вы! Мешаете, — зашептали со всех сторон.

Алина сделала нарочито внимательное лицо, я попятилась и, пробравшись за спинами толпы, нырнула в дверь, ведущую к лестнице на балкон. Там было значительно свободнее, я без труда нашла Домну.

— Что? Досталось? — спросила она, хитро поглядывая вниз, где вертелась, стреляя в меня глазами Прилучная.

Я не ответила. Облокотилась на обитые бархатом перила и стала слушать цесаревича.

Великий князь благодарил девушек за участие в отборе, обещал каждой преподнести подарок. Оба принца и четыре человека из свиты нашли невест, что считалось отличным результатом. Кто эти счастливицы, пока остаётся секретом. Раскрыть его можно будет только в январе, непосредственно перед сватовством выпускников.

— Почему не сейчас? — обернулась я к Домне.

— Учиться не будут, — хмыкнула она. — Должны они хотя бы часть программы нормально освоить.

Я согласилась — всё верно, если заведомо не нужно переходить на второй курс, зачем записывать лекции и сдавать зачёты?

Могла себе представить негодование Алины из-за того, что придётся всё лето и осень томиться в неведении. Хотя нет. Не могла. Во всяком случае, когда с первыми аккордами вальса она устремилась к подиуму, на ходу отметая всех, кто пытался её пригласить, я никак не думала, что метит она в отставного куратора. А он ждал её. С балкона было очень хорошо видно, как великий князь замер на подиуме, не сводя взгляда с бежавшей к нему красавицы, тогда как остальные мужчины разбрелись по залу, приглашая других девушек.

Поскольку с балкона не было видно лиц, кружащие по паркету нарядные пары смотрелись симпатично. Много бы я дала, чтобы оказаться среди них в объятьях Лекса. Вместо этого я стояла, сжимая кулаки и старательно сдерживая слёзы. Теперь я очень хорошо понимала Диану де Бельфор[5] из комедии «Собака на сене». Даже если ты сто раз пыталась себя убедить, что не можешь быть рядом с любимым мужчиной, видеть его рядом с другой невыносимо. Я заставила себя отвести взгляд.

Принц — мечта Прилучной, а не моя. Конечно, влюбилась я, не зная, что он принц, да и сердцу не прикажешь, но, как бы то ни было, оставаться в этом мире я не собиралась, значит, надо бежать.

Приблизительно так я рассуждала, пятясь к выходу. Успела заметить, как паренёк из старшекурсников подошёл к Домне. Улыбка слетела с его лица, когда девушка обернулась, отвергая его приглашение. Бедный парень отскочил, будто в него кипятком плеснули. «Да уж, Домна строга, не то что некоторые», — с грустью подумала я и припустила прочь из зала.

Опомнилась в парке. Чуть сознание не потеряла, увидев скамейку, где мы с Алексом общались последний раз. Да-да, последний — я в этом не сомневалась. Именно тот откровенный разговор о любви останется в памяти как самый бесценный момент жизни. В соцсетях мне часто попадались рассуждения на тему «какую встречу вы бы хотели повторить», а я только посмеивалась. Теперь-то в моей копилке будет день, о возвращении в который хочется мечтать.

Задрав голову, я смотрела в темневшее небо в надежде заметить хоть одну нарождавшуюся звезду. Лишь бледный месяц скромно светился над верхушками пихт. В траве надрывались сверчки. Ветер мягко касался моих щёк, словно желая утешить. Я набрала в лёгкие как можно больше воздуха, резко до самого донышка выдохнула и сдавленно прошептала:

— Прочь глупые мысли. Мне нужно возвращаться домой.

Бросив прощальный взгляд на ставшую мне дорогим местом полянку, я побрела в общежитие. Пора искать заклинание переноса в Большой мир. В его существовании я теперь не сомневалась: раз Ясмина с дочкой смогли сбежать отсюда, значит, и у меня получится. Для начала собралась внимательно просмотреть книги, увезённые из башни графа Верова — вполне возможно, что именно там найдутся необходимые подсказки. Как я жалела о потерянном времени! Слишком много усилий потрачено на разгадку пророчества. И всё, как выяснилось, зря.

Перебирая книги, наткнулась на сборник стихов. Удивилась, пролистав небольшой томик: зачем я его прихватила? Вообще, я любила поэзию, вероятно, в тот момент мне захотелось познакомиться со здешними стихотворцами. Наивная. Я не предполагала, что этот мир проклят, вот и надеялась, что вирши слагают здесь, как и положено, о любви. Но если нет любви, о чём писать поэту? Читая одну героическую оду за другой, я убедилась, что мне такая литература не близка. Даже природа не вдохновляла автора, сухие, неэмоциональные строки выбивали чёткий ритм, перекликались удачными рифмами и совершенно не трогали душу. Единственная поэма зацепила своей непохожестью на остальные. Это было обращение к дракону. Немного необычное, как мне показалось. Запнулась я на строках:

Полыхает пламя драконье,

Отворяет дверь между мирами.

Познаю пространства законы

Через огонь драконьего пламени.

Пламя… Огонь… Я задумалась. В сарае, где нас держали похитители, мы с Прилучной чуть не сгорели. Выбрались из огня и оказались в другом мире. Получается, нас перенёс пожар? Или огонь лишь открыл эту самую дверь, а прошли мы через неё благодаря чему-то ещё? Чему? Я бы предположила, что в дело вмешался кто-то третий. Подозревать Алину в том, что она из любви к фэнтези всё подстроила, я не стала. Если бы пёс не разбудил нас…

Пёс! Вот кто был третьим! Бред, конечно. С другой стороны, в поэме пишут о драконах как проводниках между мирами, почему им не может быть собака? Собака-поводырь — вполне разумная версия. Да только где взять этого поводыря? Остаётся дракон. Как бы попасть в Чёрный замок? Для этого нужна избранная. Всё как всегда: чтобы вернуться домой, необходимо приручить дракона, приручить дракона может только избранная, чтобы пригласить избранную, надо попасть домой. Замкнутый круг.

Шум шагов и многоголосый девичий разговор вывел меня из задумчивости. Соседки по общежитию рассредоточились по своим закуткам, Прилучная зашла ко мне и замерла в шаге от кровати, где я сидела. Я взглянула на неё.

— Ну, извини, что ли, — пожала плечами Алина, пристроилась рядом со мной и выставила мизинец, как маленький ребёнок, предлагающий мировую: — Мир?

Я хмыкнула, дёрнув плечом, но игру приняла, зацепилась своим за мизинец подруги.

— Заметила? — спросила Прилучная, указывая взглядом на свой указательный палец. Там сиял золотой перстенёк с крошечным бриллиантом.

— Он сделал тебе предложение?

Голос мой был осипшим, во рту всё пересохло. Алина вздохнула, не скрывая разочарования, и покачала головой:

— Всем такие подарили. Зря ушла, тебе тоже полагается. — Она повертела перстенёк на пальце и стала его стягивать. — Хочешь, тебе этот отдам, а себе другой спрошу?

— Мне не нужно. — Я облизала губы и поднялась, чтобы налить воды. На этажерке стоял графин и пара стаканов. — Будешь?

Она отказалась, я же выпила с огромным удовольствием. Вода здесь была необычайно вкусной.

— Что значит — не нужно? — рассуждала Алина, любуясь игрой света на гранях камушка. — Не захочешь носить — продашь. Много не выручишь, но всё-таки подспорье на первое время. Кто знает, что тебя ждёт в Большом мире, может, и с работы погнали давно.

А она права! Я испуганно воззрилась на Прилучную. Разумеется, на моё место взяли кого-то другого! Занятая мыслями о бегстве в свой мир, я не задумывалась о том, что ждёт меня там.

— Ничего страшного, — ответила я, успокаивая, скорее, себя, чем подругу. — У меня бабушки и дедушки, родители, в конце концов, Верочка. Не пропаду.

— Да-да! Конечно! — вскочила Алина и обняла меня. — Это я так просто сказала, не обращай внимания.

— Понравился бал? — сменила я тему. — Как всё прошло?

— Норм. — Прилучная отступила от меня, явно не желая продолжать разговор.

Меня же так и подмывало подколоть её:

— Удалось очаровать принца?

Алина обернулась на выходе и с чувством выдала:

— Я прямо ему заявила, что так поступать нечестно!

— Так и заявила? А он?

— Посмеялся только. Мол, и вы, леди Верова, не всё о себе рассказываете. Так, знаешь, сказал «леди Верова», будто наверняка знает, что это не я.

— Разумеется, знает.

— Ты проболталась? — выпучила глаза Алина.

— Нет, — вздохнула я, — просто у Полины синие глаза — ректор видел её малышкой. Не выцвели же они за семнадцать лет.

— Чего сразу выцвели? — обиделась Прилучная. — У меня красивые серые глаза.

— Не парься, ничего тебе не грозит. Будешь Веровой, раз тебе так хочется.

— Это лишь до замужества!

— Ну да, — согласилась я и спросила: — а тебя не смущает, что в этом мире нет любви?

— Засада, конечно, — вздохнула она, — но со мной-то всё в порядке. Я буду любить своих детей и уверена, что они тоже будут любить меня.

— А муж?

— Чего? — насторожилась Алина. — Мужа любить? Странная ты, Ленка! Выти за принца и не любить его — это же полная глупость! Буду-буду, не переживай.

— Любого? Какой бы ни взял тебя в жёны? — не унималась я.

— Вообще-то я надеюсь получить наследника.

— А Мефодий тебе разве не понравился?

— Он смешной. Понравился, — кивнула Прилучная и насторожилась: — Ты это что же, на Александра нацелилась? Раздумала домой возвращаться?

— Нет. Просто спрашиваю. Ты же не знаешь пока, кого они выбрали.

Алина развела руками, подтверждая неопределённость ситуации, и подмигнула:

— Короче, понадобится помощь, чтобы домой свалить — обращайся. Я всегда!

— Иди уже! — засмеялась я.

Наконец, подруга ушла к себе. Я осталась в полном хаосе чувств. Не то чтобы растеряла убеждённость в правильности собственных целей, грустно было от расставания с новыми подругами, с магией, с порядком и красотами здешних мест. Казалось, ещё немного — и я привыкну здесь жить. Привыкну, захочу остаться, но будет поздно. Ведь цесаревич выбрал не меня, а жить в этом мире без него я точно не смогу. Значит, надо вышвырнуть глупые мысли из головы. Домой! Домой! Там я буду искать своё счастье, а сказку оставлю сказке.

Следующим утром на занятия мне идти не пришлось. Клавдия Семёновна, оглядев строй одетых в жёлтые форменные сарафаны первокурсниц, остановила взгляд на мне и сказала:

— Возвращайтесь в общежитие, леди Морковина.

В первую секунду я испугалась. Меня выгоняют из школы? За что? За то, что я покинула бал раньше времени? Других проступков я за собой не помнила. Вместо меня этим вопросом задалась Домна:

— Почему только ей? Я тоже не хочу слушать Зосиму Савича. Там с тоски помрёшь.

— Придержите своё ценное мнение при себе, леди Давыдова, — сердито посмотрела на неё воспитательница, — с княжной хотят побеседовать.

Она дала девочкам знак следовать в главный корпус, они двинулись, а я осталась в галерее, теряясь в догадках, кто же хочет со мной побеседовать. Неужели родственники Морковиной вздумали навестить ту, кто заменила в Школе их дочь? Других первокурсниц изредка навещали родные, но для этого нужно было отправиться в комнату посещений, а никак не в общежитие.

Вернувшись в свой уголок, я огляделась и в дальнем конце зала заметила двух девушек со старших курсов. Из-за разницы в расписании мы почти не пересекались, больше того, здесь вообще не принято разговаривать с незнакомцами, даже если ты волею судьбы оказался с ними в одном помещении. А я бы с удовольствием расспросила более опытных студенток, какие они изучают предметы, что интересного или скучного будет на втором и третьих курсах. Вполне возможно, у девушек есть книги, где даны алгоритмы составления нужных мне заклинаний. Решив, что удачный момент настал, я собралась подойти к незнакомкам, но не успела — меня отвлекли щелчки. Не сразу сообразила, что это «рингтон» моей пудреницы. Что такое? Прилучной не терпится узнать, кто назначил мне встречу? Вытащила аппарат, отбросила крышечку, собираясь отчитать подругу: нечего названивать, пусть слушает лекцию! Вместо задорного личика Алины увидела улыбку бывшего куратора.

— Лекс?

— Доброе утро, леди Елена! Удивлены?

— Доброе. Да, не ожидала.

— Вот, — ещё шире улыбнулся великий князь, — тоже приобщился к здешнему повальному увлечению. Уверен, что теперь и во дворце распространится мода на беседы через стекло.

— Видеозвонки, — машинально поправила я. — Клавдия Семёновна сказала, что со мной хотят побеседовать. Это вы?

— Верно, — подтвердил мою догадку принц, — хотелось бы встретиться, прогуляться. Не возражаете? Быть может, в парке?

В парке наверняка кто-нибудь занимался, я не собиралась провоцировать Прилучную на новую вспышку ревности, поэтому предложила пойти к озеру. Александр моментально согласился и даже, как мне показалось, обрадовался. Договорились встретиться на крыльце через пять минут. Захлопнув пудреницу, я с ужасом взглянула на свой наряд. Я так и не переоделась! Кинулась к шкафу, лихорадочно двигая плечики, забраковывала одно платье за другим. Уже через минуту взяла себя в руки. Что со мной? Это не свидание. Скорее всего, принц хочет поговорить об избранной. Помнится, я сообщила ему, что знаю, где она. Чуть помедлив, достала с полки джинсовый комбинезон и футболку. Быстро оделась и выбежала из общаги, не заставляя великого князя ждать.

***

— Если вы хотите на лодочный причал, — сказал Лекс, — придётся ехать вокруг, а пешком через лес мы сможем выйти на высокий берег и полюбоваться озером сверху.

— Давайте пройдёмся, — согласилась я.

— С четверть часа приблизительно, — счёл необходимым предупредить он.

Я лишь пожала плечами. Мне-то на разговор с ним времени не жалко, особенно если это вместо лекции по Праву.

Тропа, лежавшая меж золотистых стволов высоких сосен, была ни широкой, ни узкой. Мы шли рядом, мой локоть слегка касался рукава рубашки принца. Он оделся просто: льняные светло-серые брюки и батистовая рубаха в тон. Было непривычно видеть Лекса без галстука и пиджака. Я, почти не замечая ослепительной синевы неба и чудесного аромата разогретой хвои, размышляла, стоит ли признаваться, что я иномирянка. Было боязно: мало ли как великий князь отреагирует. С другой стороны, не представляла, как иначе объяснить, откуда мне известно, где находится леди Верова.

Мы поднялись на поросший черничником холм и оказались на его макушке. Внизу лежало довольно большое озеро. Не тревожимая ветром вода, словно чудесное зеркало, отражала лёгкие высокие облачка. Ближайший берег утопал в камышах, на противоположном виднелись постройки: дощатый причал и лодочные сараи. Чуть в стороне от тропы, которая привела нас сюда, стояла скамья с удобной спинкой. Можно было догадаться, что это место любили посещать те, кто стремится к уединению и созерцанию. Мы сели.

— Леди Елена, — заговорил, наконец, великий князь, и я напряглась, ожидая расспросов, но он завёл речь не о пророчестве. — Вы вчера покинули бал, не дождавшись его окончания. Примите памятный сувенир сейчас…

Я увидела в его руке раскрытую коробочку. Внутри лежало роскошное кольцо с крупным сапфиром и россыпью бриллиантов. Я даже близко не могла представить, сколько может стоить такое. Ему место в музее!

Я, наверное, выглядела ошарашенной, голос Лекса дрогнул:

— Что такое? Вам нехорошо?

— Я… просто… — подобрать слова получалось с трудом. — Почему такое?

— Это мой подарок. Какое хочу, такое и дарю, — с улыбкой ответил принц.

Я затрясла головой, так и не сумев вразумительно сформулировать свою претензию. Банальностей говорить не хотелось, но неужели я могла просто взять такой дорогущий подарок? Хотя… мне безумно хотелось любоваться им иногда.

— У других девушек… — мямлила я, — это не как у всех…

Великий князь не дал мне договорить:

— Вы хотите обязательно как у всех? Но вы сама не такая, как все. Прошу… — он взял мою руку и надел кольцо на указательный палец.

Оно подошло идеально. Я вздохнула, понимая, что не смогу расстаться с этим подарком, какие бы доводы ни приводил разум.

— Дело не столько в этом, — я, наконец, выстроила в голове некое подобие логики, — Вы обещали сувенир в благодарность за участие в отборе, я же не участвовала в нём.

— Разве? — удивлённо приподнял бровь принц.

— Но вы обещали, что я…

— …продолжите учёбу. Я помню и не собираюсь увозить вас в столицу раньше выпуска из Школы.

— Куда увозить?

Алекс отвечал, а я не понимала смысла его слов, лишь смотрела на шевелящиеся красиво очерченные губы, лучистые глаза, чисто выбритые щёки, ощущала приятное потягивание в животе и страстно хотела, чтобы крепкие руки этого мужчины обхватили меня. С каким наслаждением я бы прижалась к его груди! Прошлось ущипнуть себя, чтобы отогнать наваждение. Великий князь продолжал рассуждать, мол, даже получив диплом, я не смогу достойно устроиться в жизни, не следует такой необыкновенной леди прозябать воспитательницей или преподавательницей в школе, мне место в столичном университете. Больше того, как бы я ни презирала мужчин, выйти замуж всё-таки придётся, ведь закон распространяется на всех.

— …Во время отбора получилось оградить вас от назойливых претендентов, но всю оставшуюся жизнь я не смогу оберегать вашу независимость. Лучшей гарантией станет только…

— С чего вы взяли, что я презираю мужчин? — не дослушав, спросила я.

Алекс ненадолго замолчал. Теперь он смотрел в небо, а я беззастенчиво любовалась его профилем. Теплота, с какой великий князь говорил со мной всего минуту назад, сменилась сухой и почти зимней холодностью. Все презирают всех — так он считал. Мужчины женщин, женщины мужчин. Вынужденные браки сделали эти два полюса взаимозависимыми и взаимно ненавидящими друг друга. Наблюдая отношения между супругами во многих семьях, принц очень хорошо понимал тех, кто не желал подчиняться суровому закону, но и отменить его не видел возможности. Именно поэтому он взялся за поиски избранной, отозвавшись на просьбу Всеволода Мартыновича. Ректор Школы заклятий свято верил в то, что любовь спасёт мир, надо лишь исполнить пророчество.

— Вы продолжите учёбу, как и намеревались, леди Елена. Я же продолжу поиски. Его Величество будет недоволен тем, что я не женился — как-нибудь уговорю его подождать ещё год-другой.

— Вы не найдёте её здесь! — выпалила я. — Избранная покинула этот мир.

Алекс обернулся, и я закусила губу, жалея о сказанном.

— Почему вы так считаете, леди Елена?

— Вы разве не получили моё сообщение? Я отправляла по внутренней почте.

— Хм, — принц продолжал смотреть испытующе, — не проверял с тех пор, как сложил обязанности куратора. Простите. Что же вы хотели сообщить мне о леди Веровой?

— Она находится в Большом мире. Поиски бессмысленны.

— Вы это наверняка знаете?

— Наверняка.

— И только теперь решили сказать?

— Нет. Я не… то есть… э-эм… Я сразу же хотела сказать, как только поняла, но мы не виделись, а сообщение моё…

— Так, — остановил он мой лепет, — давайте по порядку. Каким образом вы узнали? Откровение снизошло? Можно ли доверять этим сведениям?

Что мне было делать? Подтвердить, что видела вещий сон? Вряд ли великий князь примет это всерьёз. Ну так что же? Пусть ищет и дальше свою избранную. По крайней мере, у него будет надежда разрушить проклятье и спасти свой мир, а у меня будет время найти заклинание и покинуть его. Я честно пыталась убедить себя в том, что правильнее будет оставить всё как есть. Возможно, смогла бы так поступить, не заговори принц о нашем будущем. Он решил всё за нас двоих и даже мысли не допускал, что может сложиться иначе. Не стоило этому удивляться — так уж здесь устроено: у девушки, получившей предложение выйти замуж, нет права отказываться. В лучшем случае она может выбрать будущего супруга из нескольких претендентов на её руку. Но кто же станет спорить с цесаревичем?

— Помните, тогда в парке вы объясняли мне, что такое любовь? — с улыбкой говорил он. — Пусть мне не дано чувствовать это в полной мере, но мне хорошо рядом с вами, леди Елена, и я надеюсь, что вы тоже испытываете нечто похожее.

— Простите, Ваше Высочество, — непослушным осипшим голосом возразила я, — боюсь, нам не суждено быть вместе. — Мои слова показались принцу несусветной глупостью, об этом красноречиво свидетельствовал его взгляд, но сам Алекс промолчал, лишь прищурился, разглядывая моё лицо. Пришлось продолжить: — Я не поеду с вами в столицу, больше того — при первой возможности покину этот мир. Ведь я оказалась здесь случайно…

Начав, я уже не могла остановиться. Выложила всё что касается меня, на всякий случай умолчав о Прилучной. Великий князь слушал, не перебивая, лишь иногда шевелил правой бровью, если что-то недопонимал. Я как могла объясняла.

— Значит, вы не Морковина? — уточнил он, когда я выдохлась.

Я покачала головой:

— Не княжна, не Морковина. Я просто Лена Зайцева, скромный бухгалтер из Москвы. — Тронув его за руку, я попросила: — Надеюсь, моя откровенность не повредит людям, подарившим мне имя своей дочери?

— Удивительный вы всё-таки человек, Лена Зайцева, — печально улыбнулся принц, — умудряетесь заступаться за каждого, кто только попадёт в поле зрения.

— Они… я…

— Не тревожьтесь. Я благодарен князю Морковину за знакомство с вами, леди. — Он так протяжно вздохнул, что у меня в груди защемило от жалости, но придумать ободряющих слов я не успела, великий князь перешёл к сути разговора: — Итак, вы считаете знакомую вам девушку из Большого мира нашей избранной лишь на том основании, что имя и фамилия её созвучны?

— Тут, скорее всего, произошла путаница, — зачастила я. — Не могу представить, что случилось с Ясминой, умерла она или бросила дочь, оказавшись в стеснённых обстоятельствах, но Верочка попала в детский дом. А там Полину Верову записали как Веру По´лину. Я Верочку по фамилии не называла, поэтому и не сообразила сразу, что она и есть ваша Полина.

— Это может быть простым совпадением.

— А дар? Верочка передала мне магическую силу, спасая от смерти.

— Вот как?

— Я обыкновенный человек. В нашем мире вообще нет ни заклинаний, ни прочих чудес. Только технические достижения. Я страшно удивилась, когда шар определил наличие дара. А потом вспомнила, как Верочка держала мои ладони и заставила сказать, что принимаю с благодарностью. Её приятель зачитывал какую-то белиберду по бумажке. Это был ритуал, а я забыла о нём из-за полуобморочного состояния.

— Вот почему вы оказались магическими родственниками с Мартыновичем, — осознал, наконец, Алекс, — ваша Верочка — его дочь.

— Да-а! — воскликнула я, радуясь ещё одному доказательству. — У неё синие-синие глаза!

В отличие от меня, великий князь ещё сильнее нахмурился. Он снова протяжно вздохнул и, опершись локтями на колени, опустил голову, словно стремился пересчитать листочки на кустике черники под ногами. Я неосознанно потянулась к его плечу в попытке утешить, но замерла, ослеплённая синим блеском камня на пальце. Как ни хотелось оставить кольцо себе, но приличия требовали вернуть его. Сняв перстень с пальца, минуту любовалась им, а потом положила на ладонь и протянула принцу. Он с недоумением посмотрел на меня:

— Оно ваше в любом случае. — Резко встал и едва заметно поклонился: — Позвольте проводить вас, леди.

— Да, конечно.

Я тоже встала и обнаружила, что мышцы у меня ватные. Шагала, не чувствуя ни их, ни почвы под ногами. Что же я наделала!

На спуске с холма великий князь предложил мне руку, за что я была благодарна. Не будь этой поддержки, пожалуй, оступилась бы или подвернула ногу. Такое у меня было непонятное состояние, словно я и не я, а кто-то другой в моём теле совершает все эти глупости: сначала в проклятый мир попал, потом в Школе заклятий стал учиться, потом принца послал куда подальше. Влюбилась-то в него я сама, тут ни на кого ответственность не перекладываю. Вот только что делать с этой влюблённостью, так и не разобралась.

Не могла сказать определённо, есть ли в этом чудном мире заклятие, позволяющее читать чужие мысли, но не удивлюсь, если есть. Как иначе объяснить вопросы, заданные мне великим князем сразу, как только мы ступили на ровную тропу:

— Леди Елена, вы позволите мне так вас называть?

— Кончено, я уже привыкла.

— Леди Елена, расскажите, как всё устроено в вашем мире. Мне это интересно с практической точки зрения. Когда мы сумеем преодолеть проклятье, нужно будет обустраивать жизнь иначе.

— О-о-оу… — протянула я, — наш мир вовсе не образец.

— И всё же, каковы отношения между людьми? В семье, например. Когда родные любят друг друга, им не требуются законы ни принуждающие к сохранению семьи, ни стимулирующие рождение детей. Так ведь?

— Ваше Высочество, всё это слишком сложно, чтобы вот так, — я щёлкнула пальцами, — объяснить за двадцать-тридцать минут.

— Постарайтесь, прошу. Я должен понимать, не напрасна ли моя затея.

Что я могла рассказать? Любовь не вечна? Семьи в моём мире не прочны? Многое в проклятом мире устроено лучше, чем в Большом? Я сильно сомневалась что мир, из которого я пришла, не проклял какой-нибудь всесильный маг.

Немного подумав, прочла отрывок из стихотворения:

Принц замедлил шаг и обернулся ко мне:

— Что это?

— Стихи вашего тёзки Александра Сергеевича Пушкина. У нас поэты пишут о любви.

— Как красиво! А ещё что-нибудь?

— К сожалению, наизусть мало что помню, — смутилась я, — да и то из школьной программы. Вот ещё всплыло:

— И счастие моё возненавидел, — повторил Алекс. — Тот же автор? Кого-нибудь ещё вспомните, пожалуйста!

Были в закоулках памяти стихи Ахматовой и Цветаевой, но я не решилась декламировать их. Как мужчине, не познавшему даже юношеской влюблённости, постигнуть смысл женских страданий? Великий князь ждал, в его взгляде был неподдельный интерес. Не особенно осознавая, что делаю, начала декламировать:

Дальше я забыла, да и эти-то строки впечатались в мозг благодаря фильму, сопровождавшему подготовку к встрече каждого нового года. Бабушка непременно прибавляла громкость, когда с экрана звучали стихи.

Баллада произвела на Алекса более сильное впечатление, чем лирика Пушкина. Принц довольно долго шёл молча и не просил прочесть ещё что-нибудь. Я уж вздохнула с облегчением, но получила вопрос, заданный со свойственной Алексу прямотой:

— Вы кого-нибудь любите, леди Елена?

Хотелось закричать «Да! Да, тебя люблю, Саша!» Я лишь наклонила голову, пряча разрумянившееся лицо, и молчала. Рано или поздно проклятье падёт. Видя упорство, с каким принц продвигался к цели, я не сомневалась в этом. Любовь, как великий дар, станет доступна всем. Кого полюбит великий князь? Совсем не обязательно это буду я.

Не дождавшись ответа, Алекс уточнил вопрос:

— Вы так стремитесь вернуться в Большой мир. Могу объяснить это только тем, что там вас ждёт любовь.

— Люблю, — кивнула я, искоса поглядывая на спутника, — у меня там бабушки и дедушки. Они наверняка перепуганы моим исчезновением. Родители тоже. Хоть мать с отцом бросили меня совсем мелкой, но всё-таки я их люблю.

— А мужчина?

— Мужчины там нет.

— Ну, ничего, — ободряюще улыбнулся принц, — вас обязательно кто-нибудь полюбит. Такую красивую и добрую девушку невозможно не любить, если только иметь такую способность.

Похоже, мало у кого осталась такая способность — думалось мне, но я промолчала. Мы вернулись как раз к обеду, расстались в дверях трапезной. Я пошла к девочкам, а принц сказал, что прежде хочет повидать ректора. Так и завершилось наше очередное свидание.