Испытание 6

Декабрьский холод встретил меня радушно и даже более нагло, чем Уолтер — осыпал холодными поцелуями горящие щеки, ущипнул коленки под чулками и попытался пробраться под шаль, но туда пока допущен не был — я закуталась плотнее и принялась спускаться по ступеням, оставляя огни Кармель-холла за спиной.

Не околею. За углом в паре сотен метров есть стоянка такси, а я умница и золото, и подумала взять с собой немного денег в потайном кармашке платья несмотря на то, что Флора только закатывала глаза — зачем? Зачем-зачем, вот за этим! Ну еще и за тем, что тут потайной кармашек, как туда ничего не положить?

Я еще раз оглянулась на красивое здание и зашагала по ярко освещенному центральному бульвару. Чуть дальше, через квартал на нем ночью кипит жизнь — пафосные рестораны и элитные клубы. А здесь район посольств и государственных учреждений — все тихо и строго, и наверняка охрана за каждой дверью.

Наверное, поэтому я очень удивилась, когда мои мысли прервал восхищенный присвист.

Он сбил меня с шага только на мгновение, но я тут же выправилась и продолжила путь, даже не повернув головы, но слегка ускорив шаг.

— О, леди торопится. Куда же вы так торопитесь, леди? Ночью, в одиночестве… мой долг джентльмена требует составить вам компанию.

За спиной послышался как минимум двухголосый смех и топот.

Они нагнали меня и окружили за несколько секунд, не трогая, но вынуждая остановиться, и я растерянно вскинула глаза на того, кто встал прямо передо мной.

Молодой совсем парень. Едва ли не школьник лет семнадцати. Взъерошенные волосы, задорная ухмылка, хорошая одежда.

И стойкий алкогольный дух.

Все понятно, золотая молодежь слегка перебрала, затосковала и ищет развлечений. Перехватить девушку, поприставать, засмущать, а может и соблазнить на те самые клубы-рестораны — приключение ничуть не хуже прочих.

Я вежливо улыбнулась.

— Дайте пройти, молодые люди.

— Вы посмотрите, леди не нравится наша компания! — продолжил парень тем же развязным тоном и нарочито огляделся, даже приложил ладонь ко лбу козырьком. — Но увы, я тут другой-то компании не вижу!

Сопровождение снова согласно заржало. А парень резко стер с лица ухмылку и оглядел меня с головы до ног холодным презрительным взглядом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки.

— Посмотри какая цаца.

А потом он протянул руку, я отшатнулась, но он все равно успел подхватить пальцем лежащее на шее ожерелье.

— И какие цацки.

Тут мне наконец сделалось не по себе. Я совершенно забыла, что стараниями Уолтера превратилась в ходячее состояние.

Спокойно, Оливия, спокойно. Это не городская шпана, не грабители. Все будет хорошо.

Второй раз улыбку выдавить было сложнее, но я справилась.

— Если подумать, я буду совершенно не против, если столь любезные молодые люди проводят меня до такси.

Очевидный лидер компании приподнял брови, затем изобразил на лице глубочайшие раздумья и перекатил в пальцах грани камней.

— Поздно! — с трагическим надрывом выдал он. — Вы нас отвергли сразу, и теперь за то, чтобы пройти придется заплатить.

С этими словами он стиснул ожерелье в кулак и с силой дернул.

Шею резануло жгучей болью, я вскрикнула, из глаз брызнули слезы, а в следующее мгновение, под надменно брошенное «заткни ее», чья-то грубая рука зажала мне рот и нос, лишая воздуха.

Я отчаянно дернулась, оступилась, подвернула ногу — что-то громко хрустнуло. Замотала головой, пытаясь сбросить душащую ладонь, а потом меня швырнули куда-то в сторону, на холодные камни.

С трудом проморгавшись от слез, я вскинула голову и обнаружила, что лежу в темном узком проходе между двумя домами, а фонарный свет с бульвара загородили три фигуры.

Одна из них сунула руку в карман, пряча сверкнувшую напоследок россыпь камней, шагнула ко мне и рывком вздернула на ноги, впечатывая в стену. Я снов вскрикнула, но звук получился каким-то слабым, не громче писка котенка. Парень наклонился ко мне и душащий запах перегара заполнил легкие.

Но очнулась от странного оцепенения я только тогда, когда чужие пальцы дернули лиф платья с треском раздирая тонкую ткань, а между ног грубо ткнулось колено.

Паника накрыла меня с головой, я закричала, но насильник навалился на меня всей тушей, зажимая рот, лишая дыхания, до боли стиснул грудь, не обращая внимания на жалкие попытки оттолкнуть его или ударить.

Я задыхалась, слезы катились по щекам, а в голове только стучало ужасом: «Нет, нет, нет!».

И от этого всепоглощающего ужаса, сознание вдруг куда-то поплыло…

А потом раздался грохот.

И еще раз.

И еще.

Энтони

Первым получил девятимиллиметровый свинцовый подарок тот, кто стоял ближе всего ко мне. Он же меня первым и увидел.

Меня и направленное на него дуло револьвера.

Не знаю, показалось мне или нет, что он начал что-то формировать в руках — мне некогда было выяснять. Выстрел в плечо — и подонок лишен такой возможности.

Второму досталось в бедро.

Третий…

Третий был сложнее всех, он стоял прямо перед Лив, и был риск задеть ее.

А еще был риск грохнуть тварь. Очень уж хотелось.

Внутри меня трясло от бешенства, но рука не дрогнула.

Верное оружие гавкнуло последним выстрелом, и я решительно нырнул в темный проулок, не обращая внимания на воющую, матерящуюся и проклинающую меня падаль.

Оружие я на всякий случай не убирал, поэтому сползающую по стене в полубессознательном состоянии Оливию пришлось подхватить одной рукой.

Девушка вздрогнула всем телом, когда я ее коснулся, дернулась, пытаясь вырваться.

— Лив, это я, Тони. Все хорошо. Они тебя не тронут… никто тебя не тронет. Но нам надо уходить. Быстро, — тихо произнес я.

Оливия сморгнула, фокусируя на мне мокрый взгляд, стиснула в полоску трясущиеся губы и кивнула.

Я вытащил ее с другой стороны — не на освещенный бульвар, куда на грохот выстрелов уже почти наверняка сейчас сбежится толпа во главе с полицией.

Стражи порядка меня не пугали, с ними я разберусь потом. Но я не позволю им после всего случившегося еще мурыжить Лив полночи в участке, допрашивать и требовать деталей и подробностей.

Подходя к парковке для мобилей позади Кармель-холла, я спохватился, сунул револьвер на его законное место — незаметная благодаря артефактным чарам кобура за спиной на поясе — ода моей паранойе, стащил смокинг и накинул его на плечи Оливии.

Несмотря на то, что на парковке было довольно людно — распорядитель, водители, гости вечера, не пожелавшие дожидаться свою машину у крыльца — никто не обратил на нас внимания. И спустя пару минут, «Ястреб» уже мчался по проспекту.

Оливия забилась в угол кресла, закуклившись в мой смокинг и закрыв глаза. Периодически она шмыгала носом и размазывала по лицу потекшую тушь. При взгляде на это — и на разбитые коленки, и на порванные чулки — внутри упругой волной поднималось бешенство, а взгляд застилало кровавой пеленой. Хотелось приказать развернуть машину, вернуться и добить подонков.

Как удачно, что я отделался от Эрика парой фраз и рванул за Оливией в попытке все же разрешить недоразумение. Я не хотел ее обидеть! Просто на этот поцелуй она была такой мягкой и отзывчивой, что я слегка забыл, с кем имею дело. Увлекся.

Но я бы никогда не опустился до уровня этих…

Этих.

Как удачно, что я сообразил, что она должна была пойти на такси. И успел до того, как с ней случилось что-то непоправимое.

Как удачно…

Дьявол!

Удачно, чтоб его!

Мобиль плавно остановился, я выглянул в окно и с некоторым удивлением обнаружил за ним фасад собственного дома. Не получив внятных распоряжений, кроме как «Уезжаем отсюда. Быстро!», Дерек решил взять на себя инициативу, а не бесить меня расспросами.

Пожалуй, он был прав.

Саммерс, дворецкий, уже спускался по ступеням, чтобы меня встретить.

— Немедленно вызови врача. И Брайана. И скажи ему, чтобы бегом привел сюда госпожу Флайберт, — отрывисто распорядился я, не выходя из машины. — И подготовь гостевую комнату.

На мгновение задумался — ничего ли не забыл. Лив нужно осмотреть и устроить. Плюс в ее состоянии она вряд ли будет настроена принимать помощь от кого-либо из мужчин, так что подруга придется кстати. А Брайану надо будет разобраться со всем этим дерьмом…

Да, вроде все.

— Выполняй, — бросил я и вышел из машины. Обошел ее, распахнул дверцу с другой стороны.

Лив вскинула на меня глаза, но мгновенно их отвела, пряча заплаканное лицо.

— Пойдем, — мягко попросил я. — Сейчас приедет врач и твоя подруга. Тебе нужно оказать помощь.

Лив помедлила и вложила ледяные пальцы в мою ладонь, но выбравшись из машины — не устояла на ногах, пошатнулась, и я, не раздумывая, подхватил почти невесомое тело на руки.

Она не возражала, но закаменела и сжалась. И я подумал о том, что мой зачаточный гуманизм все же был неуместен.

Стрелять надо было на поражение.

Первым ожидаемо прибыл целитель.

Откровенно говоря, я не очень знал, куда себя деть, поэтому просто как идиот стоял в коридоре, пялясь на дверь гостевой комнаты в ожидании новостей.

Когда мы поднялись на второй этаж, Оливия сказала, что может идти и попросила ее отпустить, и ее голос звучал пусть и хрипло, но не надломленно. А потом она попросила воды. И хоть за все время она ни разу не подняла на меня глаза, я испытал облегчение — приходит в себя.

Вряд ли она серьезно пострадала физически, но все равно осмотр специалиста лишним не будет.

Перед глазами стояла тонкая шея, разлохмаченная прическа с выбившимся карамельными прядями, и вздувшийся красный рубец на светлой коже.

Я прикрыл глаза и в очередной раз коротко шумно выдохнул, справляясь с гневом.

— Энтони? Что случилось?

— Где Оливия?

Брайан и госпожа Флайберт прибыли оба одинаково всклокоченные. Я кивнул в сторону гостевой комнаты, отвечая на второй вопрос, потому что на первый жестом было не отделаться. Девушка тут же скрылась за дверью, а Брайан продолжал сверлить меня напряженным взглядом.

— Мы поссорились, и она ушла с приема, на улице на нее напали, содрали ожерелье, но больше ничего сделать не успели. Их было трое. На лица не смотрел. Когда мы уходили, они были живы. Ожерелье осталось там.

— Хреново, — скупо подытожил Шелтон, и я затруднялся определить, в нем сейчас говорил друг или глава моей безопасности. Все же, очевидно, друг, потому что глава безопасности продолжил: — Но не вижу проблемы. Ты герой, отбил женщину, по судам может и потаскают, но и только.

Я передернул плечами.

— Именно это и хреново. Я не хочу, чтобы Оливию в дополнение к случившемуся еще таскали по судам и заставляли оправдываться. Значит так. Ожерелье закажу у Тилмана точную копию задним числом. Он мне должен, так что… Если придут — оно у меня на руках, ничего не знаю. Пули стандартные, свидетелей, вроде бы, не было, и не похоже, что Оливия колдовала, так что следов мы оставить были не должны. Возможно, конечно, они меня разглядели — в чем я сомневаюсь. Но даже если и… с учетом всех обстоятельств у меня большие сомнения, что эти подонки будут горячо настаивать на поиске «преступников». Я просто хочу, чтобы ты держал руку на пульсе. Лив нужно максимально оградить от всего этого, она достаточно пострадала, чтобы еще и полиция с судами выворачивали ее наизнанку.

— Если они действительно все живы, то я не думаю, что возникнут проблемы, — задумчиво протянул Брайан.

— Были живы, — повторил я, и снова перевел взгляд на дверь. Ну что так долго?

Дисциплина в моих владениях царила безупречная, потому что повинуясь моему мысленному взыванию, дверь отворилась, выпуская сразу и целителя, и Флору.

— Нет никаких причин для серьезного беспокойства, господин Уолтер, — поторопился уведомить меня врач. — Синяки и ссадины я залечил. Девушка, конечно, в сильном шоке, но с этим справится легкое успокоительное и крепкий сон. Мы побеседовали, я не думаю, что ее психике был нанесен непоправимый вред, госпожа Трейт разумная, смелая и решительная барышня. Она с этим справится.

— Благодарю. Саммерс вас проводит.

— Господин Уолтер! — стоило целителю отойти буквально на пару шагов, как госпожа Флайберт придвинулась ко мне нахмурив брови и уперев руки в бока. — Как это понимать?! Я доверила вам Оливию в целости и сохранности!..

Я вздернул бровь и перевел взгляд на Брайана. Тот состроил сложную гримасу и развел руками.

— Прошу заметить, что я намереваюсь и вернуть вам ее в целости и сохранности, именно поэтому привез к себе домой. Еще вопросы?

— Да! — госпожа Флора Флайберт воинственно вздернула подбородок. — Где у вас кухня? Мне нужно сделать для Лив чай.

— Вниз по лестнице, направо до конца коридора и снова вниз. Но чай можно… …попросить подать, — договорил я уже в удаляющуюся спину.

Мы с Брайаном синхронными рефлекторным взглядом проводили гневно покачивающиеся пышные бедра и переглянулись.

«Хороша, да?» — читалось в глазах у друга детства. Я только покачал головой и, оттолкнувшись от стены, пересек коридор и постучал в дверь, в которой чуть не прожег дыру за последние полчаса.

— Оливия, это Энтони. Можно?

Оливия

Туман, в котором я пребывала с момента, когда чужие мерзкие руки прижали меня к холодной стене, начал рассеиваться, только с появлением целителя, и, полагаю, именно его магия в этом и помогла.

Я лишь урывками помнила, как Уолтер тащил меня к машине, дорогу не помнила вовсе и уж тем более далеко не сразу поняла, куда и зачем меня привезли.

А когда поняла, испытала очень смешанные чувства.

С одной стороны, я была ему благодарна.

С другой, находясь сейчас в его доме я чувствовала себя крайне неловко.

И будь я в чуть лучшей форме, я бы наверняка потребовала немедленно отвезти меня домой. Но насыщенный вечер, нападение, а затем лечение с успокоительным выжрали из меня все силы до единой. Голова была тяжелой и отчаянно хотелось спать.

Возможно, если бы здесь не было Флоры, я бы и собралась с духом.

Но Флора была здесь и дарила чувство безопасности.

Энтони Уолтер чертовски сообразителен.

Опасен.

Совсем не так, как опасны были эти опьяненные силой и безнаказанностью мальчишки.

Энтони Уолтер подкрадется на мягких лапах, очарует, околдует…

Глаза слипались. Я перекатила головой по подушке. Флора хотела принести мне чай, заваренный на травах целителя. Надо ее дождаться.

И в тот момент, когда я уже почти решила, что чай подождет до завтра, раздался стук в дверь.

— Оливия, это Энтони. Можно?

Я мысленно застонала и титаническим усилием воли заставила себя приподняться на подушках, принимая более сидячее положение. Оправила одеяло, убедилась, что оно, нижняя сорочка и распущенные волосы оставляют простор исключительно для фантазии, а не для обзора, и позволила:

— Входи…

Уолтер зашел, притворил за собой дверь, но приближаться не стал, только вцепился в меня взглядом, внимательно осматривая то немногое, что ему для осмотра было предложено. Я против воли сильнее стиснула одеяло в руках.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо. Я в порядке. Целитель Доллиш мастер своего дела. И… — я набрала в грудь воздуха. Раз уж он здесь, то сказать это сейчас и покончить с этим раз и навсегда: — Ты успел очень вовремя. Если бы не ты… в общем, спасибо.

— Не стоит. В том, что ты там оказалась есть часть моей вины.

— Ну не стоит так не стоит, — проворчала я, с трудом соображая, как в таких обстоятельствах и в моем состоянии продолжать действительно всерьез злиться на этого человека. — Верни мое «спасибо» обратно тогда, я знаешь ли не имею привычки их впустую разбрасывать.

Энтони дернул углом губ с трудом удержав улыбку.

— А теперь уйди, пожалуйста, — тихо попросила я. Одеяло и волосы не помогали, я чувствовала себя открытой и беззащитной, и это ощущение отдавалось внутри дрожью и страхом. Не паническим, но ощутимым.

— Отдыхай, — кивнул Энтони. — Спокойной ночи.

И вышел.

А я сползла обратно вниз с очередным мысленным стоном.

Чая я не дождалась.

Утром я проснулась с удивительно ясной головой. Все, что случилось — такое острое и болезненное вчера — сегодня казалось почти незначительным. Все хорошо, все обошлось.

Ну не совсем, конечно, обошлось…

Но я действительно не пострадала. А вот насильники, судя по прозвучавшим выстрелам — очень даже. И пусть впереди предстоит еще достаточное количество неприятных часов, связанных со всем этим делом, я решительно была настроена не превращаться в страдающую жертву на ровном месте.

Флора (иногда я подозреваю, что никакой она не маг, а самая настоящая ведьма!) скользнула ко мне в комнату буквально через минуту после того, как я открыла глаза. Она осыпала меня градом вопросов, касающихся моего самочувствия, получила удовлетворившие ее ответы и сообщила:

— Вот твоя одежда, то платье порвано и подозреваю восстановлению не подлежит…

— Прости, Фло, — покаялась я. — Я верну деньгами.

— Ты столько не зарабатываешь, — отмахнулась подруга. — Я ей все объясню, что-нибудь придумаем.

— Когда ты вообще успела съездить за одеждой?

— Ночью. Меня подвез Брайан.

— Брайан? Брайан-глава-Уолтеровской-безопасности? Этот Брайан? — крайне подозрительно уточнила я, только сейчас отметив, что вид у Фло усталый, но довольный, тем особым довольством, которое я у нее научилась распознавать за годы на раз-два-три.

Подружка оставила вопрос без ответа, только многозначительно поиграла бровями.

— А как же Шеффрой?

— А кто сказал, что по дороге из пункта «А» в пункт «Б» нельзя сделать парочку ответвлений, чтобы полюбоваться красотами? — расфырчалась Фло. — Так, душа моя, отставить заботы о моем моральном облике. Ты мне лучше скажи, что мы с тобой будем делать? Мне нужно на работу. Ты за двадцать минут соберешься?

Я поколебалась мгновение и решила:

— Иди. Я сама доберусь.

— Точно? Не говори потом, что я тебя бросила!

— Иди-иди. Бросила ты меня раньше, когда отправила на растерзание. К этому.

— Сви-да-ни-е. Свидание, Лив! Вроде такая умная, а до сих пор путаешь эти понятия.

Она вдруг порывисто меня обняла.

— Я за тебя очень переживаю, ты точно в порядке? Точно?

Я улыбнулась, стиснула ее в ответ и отстранилась.

— Точно. Лети уже. Вечером поговорим.

Флора пометалась еще несколько мгновений между долгом дружеским и трудовым, а потом все же умчалась.

Я вылезла из-под одеяла, прошла в ванную комнату и посмотрела в зеркало.

Под глазами едва заметные тени — от недосыпа. Но больше никаких следов вчерашнего. Как будто бы ничего не было.

Ну и отлично.

Осталось только разобраться с рядом вопросов.

Выйдя в коридор, я немного растерялась, куда идти, покрутила головой, обнаружила лестничный пролет и направилась к нему. У подножия лестницы мне встретился мужчина, седой, статный и очень строгий на вид.

— Госпожа Трейт? Прошу прощения, что вам пришлось спуститься, должно быть в комнате неисправен звонок, это невероятная оплошность с нашей стороны, я немедленно…

— Нет, что вы, я не звонила. Скажите, а господин Уолтер дома?

— Господин Уолтер завтракает. Вы изволите разделить завтрак с ним, или вам все же подать его в комнату?

— Проводите меня, будьте любезны.

— Прошу за мной, госпожа Трейт.

Я старалась не сильно крутить головой, но все равно с любопытством глазела по сторонам. Раз уж судьба занесла меня в логово хищника, исследовательский интерес требовал изучить место обитания и сделать соответствующие выводы.

Пока что вывод напрашивался один: может быть, титулом Уолтера судьба и обделила, но вот образ жизни и вкусы у него определенно не плебейские.

Передо мной распахнули дверь и объявили с такой торжественностью, будто я была герцогиней на приеме, не меньше.

— Оливия? — Уолтер удивленно поднял голову от газеты, а потом свернул ее и отложил в сторону. — Я думал, ты еще спишь. Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, — я прошла и села на отодвинутый для меня стул. Передо мной мгновенно организовалась тарелка, чашка, приборы.

Уолтер дернул бровью, и вышколенная прислуга испарилась, оставляя нас наедине.

— Чай? Кофе? — Мужчина сам потянулся к стоящим на столе чайникам.

— Кофе, пожалуйста, — согласилась я и сразу перешла к главному — а какой смысл тянуть? И пусть считает меня дурочкой, но это нужно проговорить. — Энтони, мне очень жаль по поводу ожерелья. Я должна была вернуть тебе его перед уходом. Но я просто не привыкла носить такие вещи и совершенно про него забыла. Я попрошу в долг у родителей и рассчитаюсь с ювелиром, а потом, когда…

В воздухе поплыл упоительный аромат свежесваренного кофе, я обхватила чашку обеими руками и уставилась в черную глубину, чтобы не смотреть на Уолтера. Мне не хотелось знать, что он там себе сейчас думает — жалеет меня? Потешается? Злится?

— Я уже рассчитался с ювелиром, Оливия, — спокойно произнес мужчина, взял мою тарелку и положил на нее два золотистых тоста. — Когда покупал это ожерелье. Это был подарок. В утере подарка нет ничего страшного.

— Но ты сказал…

— Обманул. Ты так напряглась, когда его увидела, а мне хотелось, чтобы ты его надела.

Я не удержалась и вскинула глаза, встречаясь с Уолтером взглядом. Тот улыбнулся и пожал плечами — да, такой вот я мерзавец, силой и манипуляциями наряжаю девушек в драгоценности.

Я вздохнула. Боже, дай мне сил понять этого мужчину!

Но вслух произнесла совсем другое:

— В любом случае, полиция должна будет его вернуть, я так полагаю. Я отправлюсь туда сразу после завтрака. Целитель Доллиш ведь согласится дать все необходимые показания? Конечно, нам не стоило уходить с места происшествия, но, я думаю, все можно будет объяснить. Мне не хотелось бы, чтобы у тебя были проблемы. Ты ведь всего лишь защищал меня…

— У меня не будет проблем. И у тебя не будет. И в полицию идти нет никакой необходимости, — светло отозвался Энтони, пригубив кофе из своей чашки. — Брайан контролирует ситуацию. На данный момент все считают, что трое несчастных юношей пострадали от бандитского нападения. Причин им не верить у полиции нет. Но если тебе кажется, что ранениями они недостаточно расплатились за содеянное, то можно устроить дополнительное наказание. В частном порядке. А носиться по полицейским участкам и судам у меня нет времени. И тебе откровенно не советую.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. И снова закрыла, не в силах подобрать слова.

Не то чтобы я была против просто забыть об инциденте будто его и не было, очень даже за! Но… так просто?

— Да, — продолжил Уолтер, не обращая внимания на мое замешательство, — и я пойму, если ты больше не захочешь продолжать наш контракт. Однако, ты можешь все же доделать то, что тебе нужно с одним оговоренным условием — результаты все равно год принадлежат мне.

— Что значит — не продолжать наш контракт? — окончательно перестав что-либо понимать, переспросила я.

Энтони поднял на меня глаза. И выглядел он на удивление спокойно-серьезным.

— Оливия, я не изверг, хотя, вероятно, у тебя сложилось иное впечатление. И я не могу принуждать травмированную девушку к нежеланной для нее близости, даже если эта близость подразумевает только «поцелуи выше шеи».

— И руки, — машинально дополнила я.

— И руки, — согласился Уолтер и все же сверкнул смешинкой во взгляде.

Я чувствовала себя на редкость глупо, хотя, казалось бы, выдающийся ученый…

Уолтер предложил мне убрать из контракта самую ненавистную мне часть, оставив сплошные сливки, а я до сих пор не приняла предложение, за которое неделю назад уцепилась бы зубами?

Что изменилось?

Я? Уолтер?

Мое отношение к Уолтеру?..

Потому что он меня спас?

«Нет», — ответила я сама себе. — «Не поэтому».

Дело не в факте спасения, а в том, как он там оказался. Он отделался от герцога Тайринского, фигуры, от которой даже такому человеку, как Уолтер, непозволительно отделываться. И пошел за мной.

А теперь — вот. «Не могу принуждать».

Возможно, это тоже часть какой-то хитрой игры. А возможно, Энтони Уолтер не совсем тот человек, которым я его себе вообразила. И Флора права, что я иногда я слишком упряма…

— Я не травмированная девушка. — Я наконец подобрала слова и произнесла их строгим деловым тоном. — А вы, господин Уолтер, воображаете себя куда большим извергом, чем являетесь на самом деле. И если вы сами желаете освободиться от моего общества, то, насколько я помню, неустойки за это наш контракт не подозревает. А я способна выполнить взятые на себя обязательства. Но буду благодарна за предоставленную рассрочку в… скажем, семь дней. На больничный!

— Пять, — тут же сориентировалась акула ланландской промышленности. — Раз вы, госпожа Трейт, по собственному утверждению, не травмированы, то о каком больничном вообще идет речь?

— Семь, — упрямо повторила я исключительно из принципа.

— Через шесть дней премьера оперы «Вендетта». Я могу достать билеты в ложу.

— Лучше в амфитеатр, — соориентировалась я, легко «продавшись».

— Идет.

— Приятно иметь с вами дело, господин Уолтер.

— Рад это слышать, госпожа Трейт!

Я уткнулась в тарелку, стараясь не слишком кривить губы в улыбке.

В конце концов, что мешает и мне тоже по дороге из пункта «А» в пункт «Б» свернуть на достопримечательности?

Не те, конечно, о которых говорила Флора, но… театры, оперы, рестораны, приемы… все же в этом что-то было. Да и стоит признать очевидное, когда Уолтер меня не бесит, он мне вполне даже нравится. Важно просто, чтобы он не стал мне нравиться, когда бесит!

Я прикончила тост с независимым видом и только тогда покосилась на сидящего рядом мужчину. И что-то царапнуло. То какое-то слишком задумчивое выражение глаз, направленных на лежащую на крае стола газету, то ли вдруг прорезавшаяся складка между бровей…

— Что-то не так? — не утерпев спросила я. — У тебя все же будут проблемы из-за случившегося?

— С чего ты взяла? — Энтони встрепенулся и натянул дежурную физиономию успешного во всех отношениях мужчины.

Я перевела взгляд с него, на газету и протянула руку:

— Дай. Что там пишут? — Уолтер недовольно дернул ртом, и я добавила: — Ты же понимаешь, что я все равно прочитаю, не здесь, так в другом месте?

Промышленник закатил глаза, но все же протянул мне газету, даже любезно ткнув в нужную заметку.

«Разбой в золотом квартале!»

Я скривилась.

«Трое юношей из уважаемых и состоятельных семей были серьезно ранены в ходе разбойного нападения, прошлой ночью. Все трое госпитализированы. Нападение произошло после полуночи в двух шагах от Кармель-холла, где проходил ежегодный благотворительный вечер…»

Противно до тошноты, но ожидаемо. Из-за чего тут хмуриться?

И тут взгляд зацепился за имя.

«Отец одного из пострадавших, известный бизнесмен Дэвид Хант, комментировать нападение на сына отказался».

Дэвид Хант.

Это же…

Уолтер забрал у меня газету из рук и снова отложил подальше.

— Не бери в голову. Это моя проблема. Разберусь, если возникнет необходимость.

Остаток завтрака прошел в молчании — каждый был сосредоточен на своем.

А после Уолтер любезно проводил меня до дверей.

— Машину на завод за тобой завтра присылать или ты правда берешь больничный?

— Конечно, присылать! — возмутилась я: какие больничные на пороге открытий?

Энтони хмыкнул и вскинул руку. (31351)

Я ожидала прикосновения к щеке, почти традиционного. И поцелуя.

Но он только поправил выбившуюся из неряшливой утренней прически прядь и отстранился.

Я спустилась к ожидающему меня мобилю со странной смесью облегчения и досады.