Глава 21

Напряжение царило повсюду. Многие специалисты магии не желали видеть ничего нового, ведь это понесет за собой пересмотр всех магических устоев – лишняя работа для них. Другие ждали выступления Ады с воодушевлением, желали узнать новые грани магии. Кто-то так и вовсе просто зевал, надеясь быстрее отправиться в свой кабинет и снова заснуть за рабочим столом. Оно и понятно, время всего лишь перевалило за девять – самое то, чтобы поспать.

Мы со всей делегацией вошли в просторный роскошный зал не более десяти минут назад и все это время я пристально следила за отцом.

Стоило нам всем только оказаться в зале, как все двери и окна закрылись на магический замок. «Для лучшего эффекта» – так было сказано где-то в толпе большого количества народу.

Почему же на самом деле это произошло, мне оставалось непонятно.

Феодор Кинслер отправился к своим знакомым министрам, Ада прошла в самый центр зала, а мы с Эридом пристроились рядом с его старшим братом, таким же внушительным мужчиной, как и сам Эрид.

Король сидел довольно далеко от нас и рассмотреть его лицо или понять какой он по характеру было довольно сложно. Единственное, на что я надеялась, бегло взглянув на мужчину на троне – он справедлив и беспристрастен.

Ада уже начала свою впопыхах придуманную лекцию, а я пристально следила за отцом. Ада уже перешла к показательным демонстрациям, а я все так же следила за отцом.

Что-то изменилось. Он не нервничал, не искал выходов, не сглатывал судорожно слюну, проталкивая ее в пересохшее горло. Феодор был спокоен. Будто бы ничего не происходило. От него не исходило никаких волн паники – лишь ледяное спокойствие.

– Почему он ничего не предпринимает? – чуть слышно прошептала я Эриду, неосознанно крепче сжимая его руку своей.

– Потому что считает, что сможет выкрутиться в любом случае, – незамедлительно произнес дракон. – Такое случается с излишне уверенными в себе людьми. Мы с тобой адекватные, потому нам это не светит.

Улыбнувшись его словам, я вернулась к созерцанию происходящего. Чего-чего, а излишней уверенности, кажется, у меня никогда не будет.

Пока я силилась понять, что снова задумал мой отец, в центре большого зала материализовались четыре человеческих фигуры.

По обыкновению, всех призраков, которых я когда-либо видела, окружала белая, легкая, едва заметная дымка, и сами призраки тоже были белесыми, однако эти четыре силуэта были пронизаны зеленым свечением. Как я понимаю, частички души соединены магией Ады, оттуда и происходит это свечение.

Лиц видно не было, или это было сделано намеренно с целью не форсировать события для Феодора. По внешнему виду можно было сказать, что здесь присутствовала семейная пара, видя, как они держатся друг за друга, и две женщины: пожилая и молодая.

– Как мне удалось узнать из небольшого диалога с этими призраками, они все пали от руки одного и того же жестокого человека, – тем временем сообщала Ада на весь зал. – И я хочу предоставить им слово. Я понимаю, что это может быть тяжело, но все же надеюсь вы сможете совладать с несправедливостью и злостью и прольете свет на свое исчезновение.

Как и всегда, Ада была излишне вежлива со своими духами. Чего нельзя было сказать о ее общении с живыми людьми. И на то у нее конечно были свои причины.

– Мы… мы, – первыми начала свой рассказ семейная пара, вернее женщина из этой пары. Их лица в тот же момент стали ясными и узнаваемыми. Женщина была уже в годах, с мягким взглядом и улыбкой на лице. – Мы решили с мужем взять маленького мальчика из детдома. На тот момент у нас не было своих детей, и мы осмелились на такой шаг. Мальчика звали Риком, а мы дали ему свою фамилию – Сварски. Тогда ему еще было около одиннадцати лет. Такой славный мальчуган нам достался. Это было благословением небес. Умный не по годам, проворный, трудолюбивый, ласковый. Помогал всем в округе: и старухе по соседству, которая только бранилась на него, и молодой паре, в которой муж мало что мог сотворить руками.

Женщина всхлипнула призрачными слезами, и оказалась прижата к такому же призрачному телу своего мужа.

– Мы им гордились, – подвел небольшой итог призрачный глава семейства, стараясь успокоить свою жену.

– На двенадцатом году его жизни мы отправились к ведунье, – продолжила свой рассказ женщина, глотая слезы. По ней было видно, что она хочет поделиться своей историей как можно быстрее, потому как рассказывать подробнее – только сильнее бередить свои раны. – Это уже сорок лет назад было отголоском прошлого, но в таких глухих деревнях, как наша, традиция сохранилась на то время. И женщина ведунья…

– Я сказала, что одно неосторожно оброненное слово может превратить этого ребенка из послушного в опасного, – ответила, опередив семейную пару, пожилая женщина-призрак, так же проявившая свое лицо. – И я бы сказала это снова, если бы вы прибыли еще раз ко мне. Не мои слова определили его путь, а он сам! Я лишь рассказала то, что возможно может произойти.

Женщина не стала углубляться в длинные рассказы и сразу расставила все точки над «и».

Мой отец на появление в центре зала восстановленных душ семейной пары и старой ведуньи никак не отреагировал, даже бровью не повел. Он смотрел на них со скучающим видом, то и дело недовольно вздыхал и всем видом демонстрировал желание скорее очутиться в своем кабинете и продолжить работу.

Если бы я не покопалась в его воспоминаниях, я бы сейчас решила, что эти призраки к нему не имеют никакого отношения.

– После нашего похода к ведунье мы стали обращаться к Рику внимательнее обычного, ведь он такой хороший мальчик, как мы могли допустить, что он обернется к темной стороне? – тем временем продолжала женщина из семейной пары. – Благодарили за любую помощь, старались быть аккуратными в выражениях, но…

Но это их не спасло.

Рик-Феодор не был добрым и славным мальчиком, он лишь притворялся тем, кого желала видеть эта пара.

На самом деле мальчик Рик–Феодор еще в семь лет, только попав в детский дом, прочно усвоил, что если он будет высовываться и спорить – его побьют, если будет улыбаться своим сверстникам и веселиться как обычный ребенок – его изобьют, если подлизываться к воспитателям – у его появился защита, а если быть полезным для старших – те поведают несколько секретов выживания в этом страшном мире. Одним из секретов был совет «никогда не попадаться». Можно было творить что угодно и разрешенное, и запретное, но никогда не попадаться. А уж если попался – выворачивайся. Выворачивайся до тех пор, пока все не перевернется с ног на голову и не выставит тебя невиновным. Это то основное, что усвоил мальчик. Еще одно правило – мальчик должен думать только о себе. В мире, где сироток презирают, нельзя быть слабым, нельзя думать ни о ком, кроме себя. Как только он сам обретет устойчивое положение, как только он закрепится в этом мире, тогда можно будет и подумать о ком-то другом.

Этот детский дом, как и деревня неподалеку, находился в глуши лесной. Туда не проезжали стражники, там не было нормальный местных органов власти и чего-то подобного. Законы как таковые сводились лишь к нормам морали, которые зачастую нарушались.

Все уроки Рик-Феодор изучил очень основательно и, когда к нему в деревне начали относиться с повышенной добротой и вниманием, решил, что приемные родители хотят его вернуть в тот самый детский дом.

И мальчик понял, что сбежать. Поздно ночью он собрал себе всю еду, какую только мог найти и выбежал в непроглядную темень в сторону большой дороги.

– Но однажды ночью, мы, как обычно, легли спать, – продолжала женщина, выбивая меня из воспоминаний. – И… не проснулись живыми. После мы, будучи уже призраками, выяснили, что случился пожар, и вся деревня в нем сгорела. Так долго мы искали Рика в мире призраков, желали воссоединиться с ним и отправится за грань…

– Только этот мальчишка остался в живых, – грубо продолжила пожилая ведунья, оборвав приемную мать. – Это он спалил всю деревню, перед этим забрав из дома приемных родителей все дорогие вещи и еду.

Глаза Феодора на секунду полыхнули ненавистью. В тот момент он желал разорвать эту ведунью еще раз и так, чтобы она уже никогда не смогла стать единой душой. А все потому, что теперь настала ее очередь говорить. И именно она могла очернить Феодора и выставить его убийцей.

– Этот мальчик скитался по лесам долгое время, приноровился там жить и даже стал ощущать себя как дома, – заявляла громко ведунья. – Развивал свою огненную магию и осваивал основы по книге, которую стащил из ближайшей библиотеки. Он жаждал денег и жаждал силы. Только у мальчика не было такой магической мощи, которая могла бы его возвысить в этом мире. И он решил сделать нечто иное. Он принялся изучать аристократов по близости, высматривал их детей и внуков и наткнулся на одного мальчика. Мальчик был так похож на самого Рика и даже возраста такого же. Как таким «подарком» не воспользоваться, не так ли? – женщина громко усмехнулась и продолжила. – И Рик решил – он заменит этого мальчугана. Заманил его глубоко в лес, вынудил поскитаться в нем, чтобы мальчик уже потерял всякую надежду на возвращение, а после присоединился к нему, сказав, что он тоже потерялся и не может выбраться из лесного массива. Маленький негодяй был умен не по годам. Уже через неделю он знал все о мальчике, о его родителях, о его роде и о даре. Все, что мог знать маленький аристократ, узнал и Рик. Наивный сын аристократов не мог знать, как жестоки бывают люди в желании получить роскошную жизнь. После того, как Рик усвоил всю информацию, он натравил на бедного мальчика огромного волка, тем самым приговорив его к смерти. А через несколько месяцев…

– Зачем мы слушаем этот бред? – раздался голос мужчины в белом одеянии рядом с Феодором. – Мы впустую тратим свое время. Ваше величество, простите за мою нетерпеливость, но я не вижу в этом представлении большой ценности для себя. У меня много работы, и она не терпит отлагательств.

– Уважаемый министр, – покосилась на мужчину Ада. – Вы, что же, не слышали, что сейчас сообщила нам многоуважаемая ведунья? Мальчик, ставший причиной пожара всей деревни, а так же похитивший и ставший причиной гибели сына аристократа, сам занял это место! Среди вас есть тот самый самозванец.

– Кто в здравом уме отправится на службу к королю, зная, что в любой момент его могут раскрыть? – фыркнули из толпы министров. – Он необязательно пошел же на службу, есть много аристократов, которые развивают свои фабрики, заводы, товарные лавки и элитные заведения. Он не будет таким глупцом, чтобы оказаться здесь.

По залу понеслись шепотки сомневающихся, что среди них действительно может оказаться такой человек.

– Давайте все же дослушаем этот бред до конца, – провозгласил Феодор Кинслер, вынуждая всех замолчать. Он говорил это специально смотря на меня с насмешкой. – Узнаем наконец, кто этот самозванец и определим все ли есть так.

Он был уверен, что все пройдет правильно. И он демонстрировал мне, что мои цели окажутся недостижимыми.

Я же не сомневалась в себе и в своих людях. Мы не просто так искали все точки соприкосновения, я не просто так терпела издевательства над собой столько времени. Если будет нужно я научусь передавать воспоминания, или же наложу на себя печать правды, но этот человек окажется наказан.

– Вы можете назвать того аристократа, сыном которого стал Рик? – продолжила спрашивать Ада у ведуньи.

– Конечно я могу это сказать, я даже знаю, как выглядит тот мальчишка, – провозгласила ведунья. – Он успешно заменил того погибшего аристократа и стал уже сам сыном богатого человека. Неплохо для сиротки, не так ли?

– Как вы можете это знать? – снова возмутился мужчина в белом рядом с моим отцом. – Вы лично это видели? Или как–то это увидели в его предполагаемом будущем? Ведь вы встречались с ним только в двенадцать лет.

– Оу, вы заблуждаетесь, молодой человек, – усмехнулась женщина. – Ведь после того, как он с родителями появился у меня в доме, он приходил и еще раз, когда ему уже исполнилось двадцать пять лет. Он нагло заявился в мой дом и, усмехаясь, спросил «как там поживает его судьба».

– И она изменилась? – уточнила Ада.

– Она осталась все такой же, – с вызовом бросила ведунья, смерив высокомерным призрачным взглядом Феодора. – Он уже не стоял на распутье, а превратился в того самого нелюдимого человека, который готов убивать за свое желание иметь все. Молодой мужчина потребовал от меня новое предсказание его судьбы. Он был вне себя от своего же превосходства, и всячески это подчёркивал. Глупец. Я тогда казала ему, что он падет от руки ведуньи. И он вдруг решил, что той ведуньей стану я. Ха-ха-ха… Заставил меня убить себя, а после вернулся, чтобы разорвать душу на части. Он так тщательно заметал следы, но все равно попался. И как это случилось? Ведунья стала его погибелью!

– Скажите уже его имя, и мы проверим данного аристократа, – взвился все тот же недовольный и ужасно занятой министр в белом. – А после уже говорите с ним лично, зачем нам знать скольких он уничтожил людей своими руками, а скольких еще приказал уничтожить? Мне нет никакого дела до этого!

– Я наоборот хочу знать, кто возомнил себя настолько умным и всемогущим, решив, что ему все сойдет с рук, – возник по другую сторону от группки министров молодой мужчина в черном. – Он очерняет всех аристократов в стране и позорит нас перед представителями соседних государств. Скажите нам его имя, скажите нам кто он такой! Мы должны его поймать и обезвредить. Он обладает какой-то скрытой магией? Или внушает людям свои желания? Изучил старые техники принуждения? Расскажите нам как его обезвредить.

– И ты веришь этому призраку? – воскликнули в группе министров. – А если этот некромант просто врет? Может это не некромант вовсе, а призраки перед нами – иллюзия?!

– А не выгораживаете ли вы того самого аристократа? – раздался в зале повелительный голос старшего брата Эрида. – Вы так активно заявляете, что все услышанное выдумка, что это наводит на определенные мысли. Вы заодно с тем самым самозванцем?

– Что вы себе позволяете?! – огрызнулся министр. – Самозванца необходимо наказать, но не забывайте, что слова призрака ничего не значат. Тем более они были разорваны на части. Нет никаких настоящих доказательств. Только слова приемных родителей и слова странной ведуньи, которые уже давно покинули этот мир. Как этому верить?

– Будьте так добры, госпожа ведунья, – произнес молодой мужчина во всем черном. – Назовите нам имя самозванца. Мы уже знаем, что его раньше звали Риком, но как его зовут сейчас?

– Требуем отставку. Требуем отставку! – кричали за пределами дворца. Довольно тихие голоса, будто находились за пределами ворот. – Требуем отставку!

– Что там происходит? – зашуршали своими одеждами все в зале, наводя все больший гул, усиленный эхом. – Почему они требуют отставку? Чью отставку они требуют?

– Этот мальчик взял новое имя Феодор Кинслер, – раздалось в этот момент от пожилой ведуньи.

Мгновенно все взгляды устремились на моего отца.

– Это… чушь, – произнес спокойно мой отец. – Все это было запланировано с одной целью – выгнать меня с места министра при короле. Была развернута, как вы все видите, большая подготовка. Они нашли безликих призраков, сообщили им, что необходимо сказать. После подговорили толпу особо бедных крестьян и, заплатив за это, позвали к воротам дворца. Ваше величество, это все было сделано с целью выгнать меня с моего поста. Я как раз начал обдумывать новую реформу для улучшения жизни простых граждан. У меня есть несколько предложений, но не всем нравятся то, чем я занимаюсь. Это и послужило причиной их желания на мое место поставить ничего не смыслящего аристократа. Они специально решили запятнать мою репутацию и даже уничтожить мои фабрики! Я прошу вас, ваше величество, разобраться во всей этой ситуацией справедливым образом.

Теперь было ясно, почему мой отец настолько спокоен. Он снова готов все вывернуть привычным для него способом и уверен, что все обернется наилучшим для него образом. Феодор снова выцепил своим взглядом меня и чуть заметно ухмыльнулся, уже празднуя победу.

– Все такой же, – раздался мягкий мелодичный голос молодой женщины, которая наконец явила нам свое лицо.

Я была похожа на нее очень сильно. И цвет глаз… такой же.

Мгновенно возникло непреодолимое желание выйти вперед и оказаться очень близко к своей настоящей маме, но это бы только все усугубило. Потому и вцепилась в руку дракона, желая задержать себя на месте.

Феодор так же дернулся, даже сделал несколько шагов к женщине.

– Ну здравствуй, Феодор, – произнесла в тишине зала молодая ведунья. – Надеюсь ты узнал меня? Судя по твоему застывшему выражению лицо – ты силишься вспомнить… Я Мария. Та, которую ты собирался взять в жены, пока не узнал, что я потомок ведуний. Как ты поживал все это время?

Феодор застыл на месте, не зная, что предпринять. Лучшим решением конечно было сказать, что он не знает никакой Марии, это был соответствовало его предыдущим словам. Но те эмоции, которые бурлили в Феодоре прямо сейчас, совсем не помогали ему сохранить свой статус, свое лицо и даже свою жизнь.

Прокручивая в голове все воспоминания своего отца, я могла с уверенностью сказать, что Мария была единственной женщиной, которую он любил до беспамятства. Она была той, кто открыл для него новый мир. Мир настоящих чувств и эмоций. Дни, проведенные с Марией, были самыми яркими воспоминаниями во всей жизни Феодора. Однако он все же узнал, что Мария потомок ведуний.

Это стало началом конца. Он желал свою любимую, но предсказание старой ведуньи каждый раз вставало перед ним, стоило Феодору только подумать о Марии. Их расставание произошло вскоре, причем в самой скверной форме. Чтобы не встречаться никогда больше с женщиной и вымыть ее образ из своей головы, Феодор обрубил все эмоциональные связи. Его жизненные принципы оказались сильнее женщины, которая лишь возможно могла стать его погибелью.

Как когда–то сказали ему старшие – думать нужно только о себе, он не в том положении, чтобы смотреть еще и на окружение. Так Феодор расстался с Марией. Конечно он спустя года множество раз пожалел об этом, но было уже поздно.

Спустя несколько месяцев мужчина закрылся в себе, после ожесточился, затем женился на благородной девушке, и решил для себя – никогда больше не давать волю эмоциям. Они – высшее зло в этом мире. Они одни способны причинить вред. Единственным его детищем стало его дело, оставшееся от отца. Тогда Феодор зарылся в работе, после поднял дело на новый уровень, принялся строить по стране новые фабрики. Он не чурался никаких способов продвижения. Необходимо было подкупить – он это делал, устранить, запугать, уничтожить морально, продавить – все что угодно, лишь бы достичь цели.

Так прошло еще несколько месяцем, а еще позднее у него на пороге появилось дитя. Тот, кто подкинул ребенка, постарался, чтобы малыш попал первым на глаза не Феодору, а его жене. Благодаря этому, девочка смогла выжить и стать частью семьи Кинслеров. А вот Марию постигла удручающая участь. Люди, нанятые Феодором, постарались сделать так, чтобы эта женщина перестала существовать в мире живых людей. Они загнали ее, словно охотники бедное одинокое животное, в ловушку и вынудили кануть в небытие. Вероятнее всего Мария уже знала о своем конце, потому и оставила ребенка в той семье.

В ребенке Феодор находил небольшую, но радость. Он позволял себе на короткий миг забыться и позволить себе чувствовать. И в семь лет девочка почувствовала эти эмоции. Когда Феодор узнал, что девочка может прочесть все его эмоции и все его воспоминания – он поспешил избавиться и от нее. Отвел в лес и попросил ее исчезнуть в пасти первого же животного. Каково его было изумление, когда девочка вернулась здоровой домой, так еще и с защитой.

У Феодора Кинслера появилась проблема в виде новой, совсем молоденькой ведуньи.

От девочки необходимо было избавиться. Неважно кто она для него, важно, что она ведунья. И она может его уничтожить. Не для того он прошел через все испытания в своей жизни, чтобы пасть от руки собственной дочери.

Долго, очень долго он вынашивал план по устранению этого ребенка, хорошее обращение было его частью, как и скорая помолвка, а также ее разрыв. Хорошее отношение сменилось ужасным, а после девушку выгнали из дома. Ее нельзя было ранить, но можно было уничтожить морально, чем Феодор и занялся. Нашел себе подчинённых и принялся за дело. Девочка должна была сама себя уничтожить. Только так можно было избавится от предсказания старой ведуньи.

– Вы кто? – прокричали министры, разрушая все те воспоминания, что пролетали от моих родителей ко мне. – Что нового вы нам можете сказать? У вас есть доказательства? Или вы встанете на защиту? Все мы знаем, как упорно трудился Феодор Кинслер, чтобы получить то, что у него сейчас есть. Он даже благотворительностью занимается, хотя это не свойственно таким благочестивым аристократам.

– Нет, я не буду его обвинять, – мягко улыбнулась Мария. – Я хотела его поблагодарить за то, что он разорвал мою душу на части. Так я могла оставаться рядом со своей дочерью, пусть и в виде сгустка едва трепещущейся магии. Благодаря этому, я не ушла за грань, наблюдая как растет и как живет моя дочь.

– Вы благодарите человека, который вас буквально убил за то, что он это сделал? – возмутилась рядом женщина–призрак. – Души переносят невыносимую боль во время разрыва их на куски. Этот ничтожный человек должен заплатить за все свои прегрешения! Ведь мы были не единственными его жертвами! Он буквально насмехался над вечными душами, уничтожая их. Это еще хуже, чем убить человека. А вы говорите ему спасибо?!

– Да, – просто отозвалась Мария, находя меня взглядом. – Ей пришлось туго, но она справилась. Я пережила все трудные минуты ее жизни, находясь рядом с ней, и я горжусь своей дочерью. Она выросла в прекрасную леди и нашла свое счастье.

Слышать это было невыносимо больно и также невыносимо приятно. Теплота разлилась по всему телу, заполняя каждую клеточку. Нежная, любящая, мамина.

Слезы уже давно бежали по щекам, а ладони комкали руку Эрида. Хотелось подбежать и обнять призрака, но…

Плевать было на «но». Я подбежала и обняла маму. Ада сделала ее ощущаемой в самый последний момент, и я ей была благодарна.

Самые первые объятья с мамой, самые первые ее слова для меня и первая моя похвала. Искренняя, так мне необходимая.

– Ты все сделала правильно, – шептала мама, прижимая меня к себе. – Так и должно было случиться. Не кори себя за это. Все сделано верно.

– Угу, – только и могла произнести я, продолжая плакать и цепляться за руки человека, который уже растворялся передо мной.

– Ты молодец у меня! Я люблю тебя, моя дорогая! – шептала мне мама, отходя на несколько шагов назад.

Она растворилась в пыльном воздухе зала стремительно, и до последнего улыбаясь мне самой теплой из всех улыбок.

– Она слишком долго была здесь, завершив все свои дела, поэтому не смогла задержаться дольше, – с сожалением произнесла чуть слышно Ада рядом со мной. – Она теперь в лучшем месте.

Вместо ответа я лишь кивнула, низко опустив голову. Этого было так мало. Лишь мгновение в несколько секунд. И они были для меня такими дорогими.

– Не переживай, духи, что находятся за гранью, могут быть вызваны нами, – шептала Ада, поглаживая меня по спине. – Должно пройти немного времени, чтобы Мария там освоилась, а после вы обязательно поговорите.

В зале стояла гробовая тишина. Все лишь пристально смотрели на меня, ожидая хотя бы какого-то действия с моей стороны. Возможно истерика или скандал был бы для них лучшим развлечением, но я лишь медленно вернулась к Эриду, крепко сжимая в своих руках его кисти.

Изначально я планировала одно, но все вышло по-другому. На отца я больше не смотрела. Теперь, увидев своего единственного настоящего родителя, мне казалось, что тот человек, что стоит едва ли не напротив меня, никогда мне и не был родителем. Просто декорацией, которая стремилась от меня избавится. Я это осознавала конечно намного раньше, но сейчас все оказалось излишне четким.

– Все это прекрасные сказочки, – задался в тишине голос того самого министра в белом рядом с Феодором Кинслером. – Но доказательств у вас никаких. Да и зачем призраков разрывать на части? И как это может сделать такой человек как Феодор Кинслер? Он не некромант, не общается с миром мертвых. Не ведьмак, который проводит ритуалы. Он огненный маг, который никогда подобному не обучался. И простите, что? Разрыв души? Это из разряда фантазий? Как можно разорвать душу? Каким ритуалом надо воспользоваться, чтобы это сделать? У нас такому не учат, в книгах такого нет. Кто бы вообще стал учить подобному?

– Это я научил его, – раздался излишне низкий бас прямо рядом с нами.

Тот пятый партнер, что сбежал в Империю драконов, явился сюда, заставляя моего отца испугаться. Именно испугаться. Я увидела, как в страхе расширились его глаза, как он сделал несколько шагов назад, попятившись к стене, почувствовала, как он забеспокоился, а после лихорадочно принялся искать повод выйти из помещения.

– Его пришлось поискать по просторам нашей родины, – шепнул мне Эрид. – Как ты и сказала, мужичок знает намного больше, чем остальные его партнеры.

– Как вы все успели? – прошептала едва слышно я. – Я же сказала о нем буквально...

– Драконы способны и не на такое, и еще нам помогла жена моего брата, – усмехнулся Эрид.

– Ну расскажите нам, несведущим, что же такое это разрывание души, – ехидно произнес министр, удачно переводя тему, пока пятый партнер не сводил глаз с Феодора. – Мы готовы внимать этому.

– Это запрещенный ритуал, – произнесла за пятого партнера Феодора Кинслера Ада. – При обычных смертях призраки даже не проявляются в нашем мире, их души тут же отправляются за грань. При преступлениях и убийствах чаще всего призраки задерживаются в мире и, накопив достаточно силы и энергии, могут становиться видимыми для простых людей, могут разговаривать и даже жить. А разрыв души – это уже убийство основы призрака. В таком случае душу невозможно призвать с того света, невозможно найти и в этом мире. Душу убивают без возможности возродиться или жить вечной жизнью за гранью. Остатки души рассыпаются по миру как песчинки. Тот, кто использует такие ритуалы, очень боится, что вся правда раскроется.

– И как же нам узнать, что именно какой-то конкретный человек решился на такой ритуал?

– В душе того человека остается метка, – ответила Ада. – А раз у нас глаза это зеркало души, то и в глазах остаются метки. Темные вкрапления на радужке. Сколько точек, столько душ было убито.

Моя подруга говорила об этом беззаботно и даже полушутя, с легкой улыбкой, потому вся информация довольно долго доходила до слушателей. А как дошла, так все и бросились в стороны от моего отца, оставляя вокруг него пустоту.

Это был конец для Феодора Кинслера.

Пятый партнер получил защиту драконов и знал совершенно все, что происходило с момента возникновения сети ткацких фабрик в стране. Он знал, какими способами были устранены конкуренты, прекрасно помнил кому и какие взятки были даны, знал и для чего была разорвана помолвка с его сыном. Он улучил момент и со своей семьей бежал в Империю драконов. У него даже доказательства остались. Этот мужчина вел учет всех взяток, того как шантажировали и кого шантажировали, с какой целью были открыты те или иные склады и как золото, добытое в Империи драконов, пересекало таможню и превращалось здесь в звонкие монеты.

– Прошу всех покинуть зал, –– произнес до этого молчавший король. – Всех, кроме Феодора Кинслера и наших гостей.

Разочарованный стон пронесся по всему залу. Ведь было интересно чем все закончится. Почему бунтуют крестьяне за воротами? Почему здесь появился какой-то вроде как знакомый мужчина и что будет дальше?

Покидали зал все неохотно и то и дело оборачивались, рассматривая нас всех.

Моего отца окружили драконы с обеих сторон, сделав вид, что они очутились рядом совершенно случайно.

«Можно было попробовать сбежать», – подумала я, когда пристально смотрела за отцом и размышляла что он еще может придумать, чтобы избежать наказания. Однако в очередной раз посмотрев на открытые двери, увидела золотую, едва заметную дымку, сквозь которую проходили министры. Бежать уже не было смысла – здесь была установлена защита от побега специально для моего отца.

Нам всем пришлось подойти к королю ближе. Оказалось, он довольно молодой мужчина с приятной внешностью, живым взглядом и располагающими к себе чертами лица.

– Не смотри так пристально, иначе я начну ревновать, – шепнул мне на ухо Эрид.

Отвечать не стала, расценив это как издевку.

– Итак, Феодор Кинслер, – произнес король. – Что ты скажешь на обвинения, направленные против тебя?

– Это все домыслы и представления иллюзионистов, – упрямо заявил отец, косясь на трех призраков, которые так и стояли в сторонке и наблюдали за происходящим. Похоже их последним делом оказалось разоблачение Феодора Кинслера.

Король тем временем задумчиво рассматривал Феодора, и ожидал, что он все же признается. У меня появилось стойкое ощущение, что главе государства все сообщили заранее и теперь он ожидал от Феодора раскаяния.

Король ждал несколько минут, но после тяжело вздохнул, недовольно пождав губы, и произнес:

– Впускай!

В зале в тот же миг появились братья Юрские. Улыбающиеся до самых ушей, в модных костюмчиках и с толстой папочкой в руках.

Мне на миг почудилось, что они прибыли из другого, беззаботного мира, хотя я точно знала, что полночи они были со мной в заброшенном здании, а после направились собирать доказательства для обвинения моего отца.

– Пришли, – небрежно бросил король. – Что у вас там есть?

– А что нам за это будет? – в наглую заявил Юрский-старший.

Я аж подавилась воздухом от этого вопроса.

– Ты… давай уже мне все, что нарыл, а после обговорим твою награду, – совершенно по-братски отозвался король.

– Идет, – бодро кивнул Старший. – Итак, Феодор Кинслер. Мы представляем интересы четырех ваших партнеров. Они обвиняют вас в шантаже, угрозе жизни, похищении их детей, принуждении к нарушению законов, препятствии развития их собственных производств и так далее. Все ваши партнеры готовы сотрудничать со следствием и на время расследования взяты под защиту наших гостей-драконов. Так же помимо ваших партнеров, вас обвиняет в шантаже ваш бывший партнер, ныне гражданин Империи драконов. Он заявляет, что вы вынудили его и его семью покинуть их родные земли, потому как угрожали им смертью. Так же на вас заявили несколько бывших министров, уверяя, что вы их шантажировали ради получения разрешений в открытии некоторых фабрик. Помимо этого, в результате тщательного расследования оказалось, что все вещи, которое вы предоставили в качестве волонтерства были повреждены и несли угрозы жизням людей. Все эти люди так же подали на вас жалобы. Помимо этого, представители Империи драконов обвиняют вас в незаконном вывозе золота с их территории, а также…

А так же он успел прямо или косвенно поучаствовать в устранении людей и нелюдей. Все эти обвинения конечно появятся после более тщательного расследования.

– Ну все, хватит, – прервал его король.

– У вас нет доказательств, – продолжил сообщать Феодор. – Все обвинения – выдумка. Как я уже заявил ранее, это было подстроено с целью вынудить меня уйти с поста министра и подорвать мою репутацию!

– Все показания даны под магической клятвой и не могут быть поставлены под сомнение, – отчеканил Старший из братьев. – Мы передали доказательства и показания, а так же некоторых представителей этих обвинений в центральный отдел магполиции. Стражники из этого отдела ожидают за дверью и готовы взять вас под стражу до выяснения всех обстоятельств.

– Зови! – велел король.

Двери незамедлительно вновь распахнулись. Вместе со стражниками в зал вошли и несколько дознавателей, призывно крутя в руках антимагические наручники. Один из дознавателей, перекинулся с Эридом узнаваемыми взглядами и даже благодарно улыбнулся.

Но я на это не обратила особо внимания, ведь с жадностью следила за тем, как эти наручники щелкают на запястьях отцах, стараясь не пропустить ни одной детали. Мне было очень важно увидеть, что мои мучения закончатся со щелчками замков.

Феодор Кинслер даже взгляда на меня не бросил. Он продолжал величественно взирать на стражников и на дознавателей, демонстрируя свою невиновность. Даже сейчас отец стремился найти выход из ситуации, вывернуть все так, чтобы остаться лишь свидетелем произошедшего. Похоже Феодор еще не понял, что в этот раз у него не получится избавиться от обвинений – он будет осужден.

Вот и все.

Отца повели из зала под нацеленными на него магическими зарядами. Позади них так же шел маг, готовый в любой момент обездвижить преступника. За ними же последовали и братья Юрские, старший из которых, проходя мимо, подмигнул мне и улыбнулся.

Но мне было не до них, я провожала взглядом спину отца, пока он не скрылся за поворотом. Едва сдержала рвущийся наружу всхлип. Облегчение, что здесь и сейчас все это закончилось, излишне быстро накрыло меня, вынуждая судорожно вдыхать воздух.

Эрид поспешил обнять меня, прижав к себе, не соблюдая никаких правил этикета в присутствии короля.

– Да…, – отозвался глава государства. – Пожалуй, вас действительно стоит освободить от дальнейших обсуждений.

Говорил он конечно о нас с Эридом.

– Можете уже покинуть наше общество и насладиться друг другом, – продолжил говорить король, жестом выгоняя нас из своего зала. – А вот вы, Ада, очень заинтересовали меня своим подходом к общению с призраками, я очень хочу знать…

Меня просить дважды покинуть общество короля не нужно было. Я стремительно оставила зал, и так же стремительно вышла за пределы этого дворца.

Хотелось на воздух, хотелось просто вздохнуть этим приятным цветущим ароматом пионов, а после рухнуть на свою кровать и крепко уснуть, забывшись ненадолго от всего того, что произошло в последние дни.

– Давай снимем здесь номер, и ты отдохнешь, – предложил Эрид, приобнимая меня за плечи и целуя в висок. – Тебе нужно это, а я буду рядом.

– Когда вы успели все это сделать? – неожиданно спросила я, направляя его в сторону портала. Задерживаться в столице совершено не хотелось. Хотелось оказаться в доме Эрида, в тишине и спокойствии.

– Драконы и не такое могут, – расплывчато произнес Эрид, излишне уверенно шагая к порталу.

Он ведь не один и не два раза сегодня переносился своим порталом, сопровождал Аду и ее мужа, несколько раз возвращался в прибрежный городок и взял под защиту партнеров отца, после построил портал прямиком из дворца, чтобы вытащить нас из заброшенного здания. Небось его резерв едва на самом донышке теплится. Ему самому бы восстановиться…

Надо было бы по-хорошему остаться в гостинице, которая была как раз напротив нас, но сильное желание очутиться в доме Эрида было сильнее. Тем более, защита, которая стояла на его доме, могла и его магию скорее восстановить.

С такими мыслями я еще увереннее зашагала к порталу, едва ли не таща за собой дракона.

В портал мы вошли еще спустя больше получаса, а к дому Эрида попали еще через минут двадцать. Уславшие, но довольные. У нас все получилось.

Падая на кровать комнаты, которую я снимала у дракона, я практически сразу заснула, лишь понадеявшись, что по пробуждении я обязательно почувствую себя лучше.