Глава 27

В выходной день адептам академии предоставлялся полноценный отдых. Не было ни утренней пробежки, ни дополнительных занятий, ни других дел, которые могли бы помешать адепту отдохнуть перед новой учебной неделей.

В этот день я планировала выспаться. Вот только моим планам не суждено было сбыться, и я проснулась с первыми лучами солнца от того, что у меня чесался лоб. Существенно так чесался.

Сообразив, что к чему, я поспешила наведаться к кастеляну. Перед этим переоделась в удобную одежду, решив, что в учебной форме заниматься уборкой точно не стоит.

Во-первых, будет жаль, если я её испачкаю, а во-вторых, даже если отдам в прачечную академии, не факт, что мне её вернут к началу учебной недели. Всё же на выходных в прачечной особенно много одежды…

Из удобной и подходящей для уборки одежды у меня была белая рубашка, та самая, в которой я в первый день прибыла в академию, и чёрные штаны для тренировок. Ещё одна рубашка и штаны у меня были в запасе, так что эти запачкать было не страшно.

По правде говоря, было немного стыдно идти к кастеляну. Я думала, что он будет смотреть на меня с осуждением, ведь учебный год только начался, а я уже заработала наказание. Но на подходе к домику мужчины я поняла, что волновалась зря.

Как оказалось, таких, как я, которые успели заработать наказание в начале года, было предостаточно.

Кастелян встретил меня как родную дочь. Мужчина счастливо улыбался, когда доставал из подсобного помещения ведро, мыло и набор тряпок. Затем, с такой же счастливой улыбкой, он записал моё имя в тетрадь.

Я же, в отличие от него, не испытывала счастья, поэтому, молча взяв доверенное мне имущество, направилась обратно в общежитие, но не в свою комнату, а в общую купальню на втором этаже.

Вопреки моим ужасным ожиданиям и представлениям, она оказалась довольно чистой и симпатичной.

Синий пол был выложен ребристой плиткой, белые стены также были облицованы плиткой с синими узорами, соответствующими цвету пола. Высокий потолок украшали небольшие окошки, которые сейчас были открыты для проветривания, а в помещении находились десять душевых, разделённых тонкими перегородками без дверей.

Я искренне обрадовалась тому, что у меня есть личная купальня. Даже не представляю, как бы я справлялась, если бы её не было. Наверное, приходилось бы купаться по ночам…

Оглядев помещение, решила начать с мытья резиновых ковриков, которые находились в каждой душевой кабинке. Успела помыть один, когда в купальню, гремя ведром, вошёл Клаус.

У меня не было желания с ним общаться, особенно после его вчерашних обвинений. Поэтому, когда парень кивнул мне в знак приветствия, я проигнорировала его и продолжила мыть коврики.

Я не видела выражения его лица, но что-то подсказывало мне, что он остался недоволен. Тем не менее, донимать меня разговорами он не стал и приступил к чистке душевых перегородок.

Тишина продлилась ровно до того момента, пока он не закончил протирать последнюю перегородку. Сразу же после этого боевик громко вздохнул, отбросил тряпку в сторону и, присев на корточки, сообщил:

— Я закончил. Мытьё пола оставляю на тебе.

Несмотря на то что я решила его игнорировать, услышанное проигнорировать просто не могла.

Собственно, поэтому, хмуро посмотрев на него, сообщила в ответ:

— Я вообще-то ещё коврики мою.

— Ну вот и пол вымоешь, — он пожал плечами, не замечая моего недовольства.

— А ты что тогда делать будешь? — не могла не поинтересоваться. Вдруг у него уважительная причина отказываться?

— А я отдыхать.

Ясно. Уважительной причины – нет.

— В таком случае вынужден тебя разочаровать, но пол я один мыть не буду. Так что либо мы моем его вдвоём, либо я сообщаю ректору о твоём нежелании отрабатывать наказание, — поставила ему ультиматум.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула.

— Ты же понимаешь, что я тебе за такое отомщу? — он прищурил глаза.

— Мне всё равно.

— Ха, ну хорошо, — на лице третьекурсника появилась злая усмешка. — Будь по-твоему! — и этот подлец щёлкнул пальцами.

Не успела я сообразить для чего он это сделал, как находящееся сбоку от меня ведро с грязной водой, в котором я еще пару минут назад домывала последний коврик, вылилось с плеском мне на голову.

В шоке от содеянного Клаусом, я подскочила на ноги, то открывая, то закрывая рот, не в силах подобрать приличные слова и едва сдерживая неприличные.

— Решил не оттягивать месть надолго, — произнёс он, смотря на меня с еще более довольной улыбкой, чем до этого.

Однако, когда взгляд упёрся в район моей грудной клетки, его улыбка медленно исчезла, а глаза широко распахнулись.

Я же, понимая, что что-то не так, тоже опустила взгляд и с ужасом увидела, как сквозь мокрую рубашку, облепившую тело, просвечивается грудь, обмотанная бинтами.

Только не это...

— Так ты... — Клаус тяжело сглотнул, и я заметила, как его горло дернулось от напряжения. — Девушка?

— Конечно же нет, — отреагировала я чуть более нервно, чем хотелось бы. И инстинктивно прикрыв руками грудь, словно это могло спасти меня от его взгляда, добавила: — Я поранился, вот и перемотал грудную клетку.

— Ага, — он понимающе кивнул, и следом с иронией уточнил: — А небольшая выпуклость - это потому, что ты в одном месте перематывала больше, чем в других?

— ПерематываЛ, — исправила его, стараясь, чтобы голос предательски не задрожал. — Я не девушка, так что обращайся ко мне как следует.

— Обращаться как следует, после того, как я увидел твою перевязанную грудь? Ты меня за дурака что ли держишь? — он сделал несколько шагов ко мне, и я с трудом сдержала внутренний порыв отшатнуться.

Нельзя показывать свой страх. Нужно сосредоточиться и что-то придумать. Что-то, что будет оправдывать бинты на моей груди. Вот только что?

И вот пока я над этим думала, Клаус сделал еще один медленный шаг, становясь ко мне практически вплотную, и с задумчивостью произнес:

— Я вот только одного не пойму: внешность у тебя хоть и миловидная для парня, но всё же на девичью не тянет. А значит, ты либо родилась уродкой, вот и приходится маскироваться под парня, либо... — он осмотрел меня внимательным взглядом, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее, — либо на тебе какой-то артефакт, изменяющий внешность.

— Артефакты в академии не работают, — напомнила я ему, поёживаясь то ли от близости к разоблачению, то ли от мокрой одежды, облепившей тело.

— Так то оно да, — мне вновь кивнули. — Но есть одно но: я хорошо знаком с сестрой Эдгара и знаю о ее уникальных способностях в области артефакторики. А учитывая, что ты его названый брат, — на слове «брат» он сделал акцент, — то для тебя могли по-родственному изготовить особый артефакт.

— У тебя излишне развита фантазия, — попыталась я высмеять его предположение.

Но Клаус, словно не услышав моих слов, продолжил:

— К примеру... — его взгляд снова скользнул по мне, и на этот раз остановился на руке. — Этот золотой браслет вполне может быть артефактом, — и он потянулся к нему своей лапищей.

Позволить снять браслет я не могла, поэтому отшатнувшись, воскликнула:

— Держи свои бредовые мысли о том, что я девушка, при себе, а меня не тро… — закончить фразу не успела.

Этот нахал, всё же схватив меня за руку, щёлкнул средним и большим пальцами, и браслет, повинуясь его магии, расстегнулся.

Я замерла, забыв, как дышать.

Зато Клаус помнил. Он сделал глубокий вдох и с широкой улыбкой на лице произнёс:

— А вот теперь я чувствую твой аромат: аромат девушки.

Продолжать отрицать что-либо было бы уже глупо. Поэтому я вырвала руку из его захвата и, тихо, но недовольно спросила:

— И что теперь? Пойдёшь и сообщишь об этом всем?

— Ещё не решил, — третьекурсник пожал плечами и с интересом посмотрел на браслет, зависший между нами в воздухе. — Возможно, я соглашусь сохранить твою тайну, если...

— Если? — моё сердце забилось быстрее.

— Если ты мне покажешь своё настоящее личико!

Размечтался!

— Это лицо и есть моё настоящее, — хмуро ответила. — Ты оказался прав в своём предположении, что я родилась уродцем.

— Ну-ну… — он усмехнулся. — В твои слова я бы еще мог поверить, если бы не почувствовал твой запах. Но сейчас, отчётливо ощущая его, могу с уверенностью сказать: уродцы с таким сладким ароматом не рождаются.

— Ну вот а я родилась, — буркнула, не желая показывать ему своё настоящее лицо.

Глаза Клауса недовольно прищурились, и через секунду, подхватив в воздухе мой браслет и сжав его в руке, он сообщил:

— Что ж, раз идти на компромисс ты не хочешь, Феличка, — от такого обращения я скривилась, — то и я не буду хранить твою тайну.

И боевик, обойдя меня, направился к выходу.

Понимая, что если не остановлю его сейчас, то вся академия узнает о том, что я девушка, в том числе и мой супруг, я в спешке произнесла:

— Стой! Я согласна пойти на компромисс!

Клаус тут же повернулся, выражая всем своим видом ожидание. Я же, прикусив до боли нижнюю губу, потянулась снимать артефакт с шеи, который всё это время прятался под рубашкой.

— Кхм, знакомая вещица. Так Эдгар всё знает? — поинтересовался боевик, увидев артефакт.

— Нет, знает только ректор, — ответила правду, после чего, больше ничего не говоря, опустила взгляд в пол и расстегнула защёлку на цепочке.

Артефакт, меняющий внешность, сразу же перестал действовать, и в комнате наступила тишина. Она длилась ровно до того момента, пока от Клауса не прозвучало изумлённое:

— Так ты младшая принцесса эльфийского королевства?

Сразу же вскинув на него взгляд, я не менее изумлённым голосом уточнила:

— Ты знаешь, кто я?

— Обижаешь! — усмехнулся он. — Я вообще-то происхожу из знатного рода, так что мне по статусу положено знать все правящие семьи королевств и империй. Кстати, должен заметить, что в жизни ты ещё симпатичней, чем на портретах. Особенно эти твои милые веснушки…

— Достаточно! — я прервала его речь, чувствуя, как мои щеки начинают пылать. Так всегда происходило, когда кто-то затрагивал тему моих веснушек. Видимо, сёстры развили во мне комплекс...

И так как желания долго демонстрировать своё истинное лицо у меня не было, я вновь застегнула цепочку с артефактом на шее.

— Ну вот, приятная картина снова стала неприятной, — разочарованно протянул Клаус. — Хотя, теперь, когда я знаю о твоей настоящей личности, замечаю большое сходство по внешности с твоим средним братом. Ты хотела воссоздать его облик?

Отвечать на его предположение, которое вновь попало в самую суть, я не стала. Вместо этого, вытянув руку, потребовала:

— Верни браслет.

Вернули.

Более того, даже попытались помочь мне надеть его на руку, но, одёрнув свою конечность, я не позволила этого сделать.

— Я свою часть условия выполнила, надеюсь, и ты сдержишь своё обещание, — сухо произнесла, застегнув самостоятельно на запястье тонкий золотой браслет.

После этого, не произнеся больше ни слова, направилась к выходу. Продолжать уборку у меня не было сил. Внутри я чувствовала себя опустошённой.

Уже у самого выхода я ощутила, как тело окутало тёплым ветерком. Опустив взгляд, заметила, что одежда хоть и грязная, но сухая. Надо же... из-за произошедшего я совсем забыла о том, как сейчас выгляжу.

— Спасибо, — не оборачиваясь, тихо поблагодарила я Клауса за то, что он не дал мне совершить очередную ошибку, и окончательно покинула купальню.