Глава 16. Надежда на рассвет

– Вам почта, ваше высочество, – сообщила Адаез и подала мне письмо. – Спасибо, – откликнулась я и взглянула на отправителя. Айлина Кифая! Я обещала написать ей сразу же по приезду в Абикард и совершенно забыла об этом. Должно быть, теперь она злится. Подойдя к бюро, канцелярским ножичком вскрыла конверт и достала небольшое письмо – айлина Кифая всегда была максимально краткой, в то время как другие уважаемые айлины её возраста любили истории как минимум страницы на три-четыре, излагая все повседневные дела. «Моя дорогая забывчивая протеже, спешу уведомить вас, что вы совершили невозможное – исчерпали моё терпение! Я искусала все ногти от волнения, поэтому вам теперь придётся оплатить мне маникюр. Вы знаете, как я трепетно отношусь к своим рукам – в них скрыта большая сила. Теперь, когда вы уведомлены о выставленном вам счёте, поведайте в ответном письме о ваших делах. Жду и волнуюсь, твоя любимая опекунша». Улыбнувшись, я села за стол и достала перья и чистую бумагу. Что ж, ответить айлине Кифае – дело первостепенное, а всё остальное подождёт. Когда пришли фрейлины, напомнив о дневном променаде, я как раз успела дописать письмо и передала его с Адаез. Со вчерашнего дня Отилии я не доверяла ничего важного, хотя не отстраняла и просила о помощи в повседневных сборах. Самое удивительное, что на променаде предстоящая свадьба не была горячей темой для обсуждений. В дворцовом парке появилась новая забава – леди Маким со своим невероятным синим языком, цвета которого она, по удивительной случайности, не замечала, зато видели все остальные. – Помните, леди Сивилла за столом сказала, что у тех, кто распускает грязные лживые сплетни, языки синие? – шептались придворные. – Думаю, это божья кара. Не следовало наговаривать на принцессу Грету, обвиняя её в запретной связи с ас-алердином Рагная. Об этом говорили то тут, то там, а Сивилла лишь загадочно улыбалась. Когда мы шли к беседкам вдоль розовых кустов, я не выдержала и спросила: – Неужели это ты сделала, Сив? – Не имею к этому ни малейшего отношения! Может, и правда кара божья? – сверкая глазами, как звёздочка на небе, задумчиво протянула фрейлина. В этот момент на перилах ближайшей к нам беседки проявился монтри. Теперь ни у кого не осталось сомнений, кто к этому причастен. – Твоих рук дело? – уточнила я на всякий случай. – Лап, – исправил он и осклабился, выпустив коготки. – И это была самая невинная шалость. Я вон бывшей любовнице Ямина татуировку живую оставил, там цифры прибавляются всякий раз после… э-э… проникновения нового мужчины. Нилла сделалась пунцовой, Сивилла хмыкнула. Я тоже не сдержала улыбку, хотя что-то неприятное царапнуло душу при упоминании любовницы Ямина. Хорошо, что бывшая. Интересно, а настоящая у него есть? А может, вообще невеста, которой он собирался сделать предложение, да мешает наш договор? – И за что ты так с ней? – с любопытством спросила Джули. – Почему сразу «за что»? В благих целях, ради ас-алердина старался. Айла Зикра изменяла ему, вот я и придумал это заклинание, наложив на неё совершенно случайно… когда она спала одной частью тела кверху. Вы бы видели лицо Ямина, когда он узрел новую цифру на её ягодице! Монтри засмеялся, хотя хохот был больше похож на лай. Мы улыбнулись, представив изумлённое лицо ас-алердина. – Как айла Зикра оправдывалась, какие аргументы только не приводила! Мол, она же не знала, что у неё там счётчик стоит. – Теперь мы расхохотались в голос. Настолько громко, что на нас оборачивались придворные. Монтри лёг на спину, подняв лапы кверху, и продолжал сыпать новыми подробностями. – А когда по Рагнаю пошёл слух о моём заклинании, ко мне выстроилась целая очередь из демонов и демониц, желающих поставить такой же счётчик своим половинкам. Но я – кремень! Ни за какие деньги не продал ценную информацию! – Почему? – изумилась я, подумав, что князь выглядит довольно меркантильным зверьком. – А ты представь, сколько браков может рухнуть. – А может, наоборот, это помогло бы их сохранить? Меньше изменяли бы. – Нет, – покачал головой монтри, – дело ведь не в том, что демоны или демоницы узнают об изменах, в этом плане в Рагнае всё достаточно спокойно, и в браке хранится верность. Дело в доверии. Кому понравится, если супруг попросит сделать подобное живое тату? Такой поступок может вызвать ежедневные скандалы, а они разрушают брак. Главный принцип отношений – безоговорочное доверие, иначе от сомнений можно не только самому сойти с ума, но и свести с ума свою вторую половинку. – Удивляюсь твоей разумности, – восхищённо проговорила Сивилла. – Я бы ради тебя жениха бросила, да договор не позволит. Монтри приосанился, и я улыбнулась. Остаток дня прошёл более-менее спокойно. После ужина я осталась в комнате одна, отпустив фрейлин, чтобы изучить постройки в столице, размышляя, что ещё необходимо для блага жителей. За последнее время закрылись несколько королевских лечебниц, и теперь эти здания разрушаются. Быть может, стоит их реконструировать? Нужно обратиться к Роффе… Я осеклась. Роффе, Роффе… Что с ним будет, если к власти придёт Фредерик? Вряд ли он его помилует. Неужели нет другого пути к власти, кроме кровопролития? – Ваше высочество, – в комнату зашла Ада, – мне приготовить ванну? – Да, пожалуйста, – кивнула я, собираясь вернуться к документам, как вдруг меня неожиданно озарило, и я сообщила горничной: – Адаез, ты будешь сопровождать меня в храм, а Отилия останется в спальне, чтобы подготовить меня к первой брачной ночи. По идее второе было более престижным, поэтому Отилия ни о чём не догадается. Зато я уже знала, что благодаря Адаез смогу сбежать из башни в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Когда я думала о планах брата, мне становилось страшно, хотелось встретиться с ним и уговорить… Но на что? Не поднимать бунт? Не возвращать себе престол?… Сомнения грызли, будто подтачивающие ножку стула мыши. – У меня будет особое поручение тебе, о котором никто не должен знать, – произнесла я, и девушка подошла ближе. – В коробки со свадебным нарядом положи костюм для верховой езды и верёвку с крюком, но так, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил. Ты меня поняла? – Девушка растерянно кивнула. – Я могу доверять только тебе, – добавила на всякий случай. Верёвка нужна будет, чтобы спуститься с башни в случае, если левитация не сработает из-за магической защиты. У меня должен быть запасной вариант. Сидеть и дожидаться в комнате, куда в любой момент может ворваться Роффе, я не планировала. – Для меня это великая честь и ответственность, ваше высочество, – дрожащим голосом ответила Ада. – Я сделаю всё, как вы сказали. – Спасибо. Теперь можешь приготовить ванну. Девушка с поклоном ушла, а я вздохнула. Но долго одна не просидела – прямо на столе материализовался монтри. Он окинул бумаги передо мной недоумённым взглядом, поворошил их и пробормотал: – Странные, однако, у тебя дела накануне свадьбы… Тебе бы платья и украшения примерять. – Свадьба послезавтра, успею ещё, – ответила я и смахнула его лапку с документов. – К слову, раз уж ты пришёл… Где твой хозяин? – Он мне не хозяин, – ощетинился Глеб, но потом, немного успокоившись, пояснил: – Они с Тамимом улетели на юг, ищут доказательства причастности твоего брата к чёрной магии. Документы резко перестали интересовать. Я вскинула голову и ошарашенно взглянула на Глеба, отказываясь верить его словам. – Они собираются привлечь его к суду? – догадалась я, похолодев. Мировой суд – отдельная организация, в которой служат инквизиторы и судьи, они осуждают черномагов, связавшихся с мантикорами, и предателей Аронхолла. Они не знают жалости и их меч всегда разит без промаха. – Зря я это сказал, – пискнул монтри. – Только не надо вымещать на мне зло… Ямин должен скоро вернуться. Ведь послезавтра твоя свадьба, он не опоздает. – О, а он хочет быть свидетелем в первом ряду?! – рыкнула я и всплеснула руками. – Что же он не будет сидеть у постели умирающего отца? Моя свадьба – конец для правителя Рагная! Или Ямин судом решил отсрочить брачный ритуал? Каков подлец! Я его собственными руками придушу!.. Да как он!.. Слов не находилось. Я в бессилии сжимала руки и ненавидела весь мир, в том числе Ямина с Тамимом. Спелись! Решили погубить мою семью, последнего, кто мне дорог. Да как они смеют? Даже если в его прошлом и были грехи, я не позволю демонам загубить его жизнь! Я буду защищать его изо всех сил! Неважно, преступник он или нет. Он – мой брат. Как бы глупо и эгоистично это ни звучало, но невозможно отдать родного человека под трибунал. Следует подумать, какое оружие на моей стороне. На вопли и слёзы этот бесчувственный демон не купится. Уговоры тоже не дадут своих плодов. Нужен бартер. То, ради чего он прекратит свою деятельность. Уверена, Тамим лишь выполняет просьбу ас-алердина, если я попрошу его – он отступится… с ним договариваться намного легче, чем с упрямым наследником. Ямину нужно лекарство для отца, то, что его вылечит. Быть может, предупредить брата и попросить его расторгнуть брачный договор? Да, уверена, ради своей свободы он пойдёт на это! Но необходима вторая копия, без неё расторгнуть соглашение невозможно. Так где же мне её искать? Думай, Грета, думай! Где, кроме тайника в родительском поместье, она может храниться? Наверняка там не один тайник! А может, Ямин ещё что-то увидит в моих воспоминаниях? Что-то, что натолкнёт нас на правильные мысли. Но для начала надо как-то связаться с Риком. Я не знаю, кому можно доверять, кроме Адаез. Как вообще связаться с человеком, контактов которого у тебя нет? Только если передать записку охранникам поместья. Пустую записку, разумеется. Своё послание брату я зашифрую… Подошла к бюро, чтобы вытянуть чистые листы, и замерла. Вот они, лежат передо мной без единой строчки, такие же, как в тайнике отца. Что бы пустые листы делали там? Там был шифр! Наш семейный шифр. Ямин сказал, что не может найти вторую копию договора через заклинания поиска по первой копии. Но его поиск привёл ко мне, потому что я знаю, как проявить договор. Как сделать его видимым. Он – в моих воспоминаниях. Мне нужно лишь снять шифр с чистых листов, чтобы проявить его. Как же всё просто! Почему я сразу не подумала об этом? Почему не догадалась? Коря себя на все лады, развернулась к монтри. – Ямину нужна свобода – он её получит. Сообщи, когда он явится. Мне нужно с ним поговорить. – Ас-алердин уже у себя, я чувствую, – мрачно проворчал зверь, и я помчалась в гостиную, чтобы встретиться с демоном. – Принцесса, – одёрнул меня монтри, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом, – прежде чем ты встретишься с ним, послушай одну невесёлую историю. Я дёрнула ручку – бесполезно, не открывается. Её держала магия Милославского. Что ж, ждать просто так я не намерена. Призвав потоки, перешла на магическое зрение и начала изучать плетение. Монтри, догадавшись, что оборачиваться и внимать его речам я не собираюсь, материализовался на крышке шкафа справа от меня. – В нашем мире жили такие же, как вы, человекоподобные, люди, – начал он, и я невольно притихла. – И однажды появились мантикоры – они приходят в миры, живут там и постепенно уничтожают их, слишком уж у них непримиримые, воинственные натуры. Мы, монтри, догадывались об этом, но не желали останавливать их. Знаешь почему? Я не оборачивалась, внимательно изучая плетение. Зачем мне сейчас этот экскурс в историю? – Потому что вы трусливы? – Потому что мы считали мантикор своим семейством, – с лёгким рыком отозвался Милославский, и теперь я подняла к нему голову. – Старшими братьями. Мы ведь так похожи на них: гривы, лапы, хвосты… не то что у вас, у людей. Ни первого, ни второго, ни третьего. Мы встали на сторону мантикор. Только сторону мы выбрали неправильную, поддержали не тех, кто о нас заботился и желал нам добра, а тех, кто был в нашем семействе. В итоге наш мир погиб, а мы сами превратились в рабов более сильных существ. Поучительный подтекст сквозил между строк столь ярко, что не уловить смысл было невозможно. Разумеется, я понимала, о чём он. Не всегда семья важнее безопасности целого мира. Но с одной стороны – брат, а с другой – демон, который мне ничего не обещал. Несколько раз спасал между делом, а в остальном имеет благодаря мне не меньшую выгоду, чем Фредерик. Могу ли я спокойно ждать, когда его осудят? – Я услышала, – тихо ответила и, взломав защиту, открыла дверь. – Но я потеряла слишком много членов своей семьи, чтобы отдать в лапы мнимой справедливости ещё одного. Даже если Рик причастен… я смогу его переубедить. Мировой суд не даст ему времени на исправление. Они просто убьют. Мировые лидеры, выступающие присяжными, не знают жалости. Я шла по дворцу твёрдым шагом. Ас-алердин уже ждал. Разумеется, с монтри, который прибыл раньше меня порталом и успел предупредить Ямина. – Добрый вечер, Грета. Наследник был одет в тёмно-коричневый камзол, больше похожий на мундир, и тёмные брюки, заправленные в высокие сапоги – походная одежда, он только что прибыл. Я заметила тени под глазами, и на миг испытала прилив сочувствия, но оно быстро схлынуло, едва я вспомнила о цели своего визита. – Ты расследуешь дело о причастности моего брата к вызову мантикор? – начала издалека, невзначай огляделась и отвела глаза, так как понимала, что с каждой минутой моего любования ас-алердином уверенность во мне тает. – Почему не предупредил? – Знал, что реакция будет именно такой, воинственной. – Ямин подошёл ближе. – Ты мне даже нравишься такой. Готовой защищать, несмотря на препятствия. Завидую твоему мужу. «Так стань им!» – воскликнула менее гордая часть меня, но, к счастью, не вслух, потому что вторая была совершенно не согласна с этой позицией. Не выйду замуж за того, кто пытается разрушить мою семью. Впрочем, в этом они с Риком квиты. Ямин смотрел на меня без злости, без спеси, а действительно с каким-то… восхищением? Это окончательно меня дезориентировало. Бурлившие во мне эмоции внезапно схлынули мощным потоком, оставляя за собой страх, опустошение и растерянность. Мне просто хотелось броситься в объятия демона и расплакаться, как маленькой девочке, просить его, умолять оставить в покое моего брата. Но это бесполезно. Если демон уже что-то решил, он не изменит своего решения. Пойдёт до конца. Потому что его так учили с детства, ведь он – наследник. Как и Фредерик. Я хотела шантажировать демона, предложить ему обмен, но внезапно, глядя на Ямина полными участия глазами, поняла, что не могу быть с ним груба. Не могу рядом с ним строить из себя независимую и сильную женщину, каковой не являюсь. Зря он только восхищался. – Он мой брат, – произнесла тихо и потерянно и обняла себя за плечи, – и я люблю его. Если ты отдашь его под суд, я никогда тебе этого не прощу. Ас-алердин сглотнул, неотрывно смотря мне в глаза. – Каждый, кто совершил преступление, должен нести наказание. – Но и каждый имеет право на искупление вины! Он вынес не меньше, а может, и больше меня, разве этого недостаточно для помилования? Его должны были убить, но если боги существуют, они сберегли его. Уверена, не зря. Ямин молчал. Я протянула ему руки без перчаток, и ас-алердин, несколько секунд косясь на мои дрожащие пальцы, заключил их в своих ладонях. Вновь этот ртутный водоворот прекрасных глаз, но на этот раз, когда всё схлынуло, я пошатнулась и едва не упала. Демон подхватил меня, удержав, и мы вновь оказались непозволительно близко. – Что ты видел? – Твоё детство, – тихо ответил он. – Он действительно был хорошим братом. – Я люблю его, – повторила и, набрав в грудь побольше воздуха, призналась: – Я догадываюсь, где вторая копия договора. Найдем её, явимся к Фредерику, и тогда он расторгнет соглашение. Ты станешь свободным и… – Улечу? – закончил за меня Ямин и склонил голову набок. Наши губы разделял какой-то сантиметр. Казалось, одно неверное слово, и они могут соприкоснуться. – Ты хочешь избавиться от меня, лишь бы я не навредил твоему брату? Я открыла рот, собираясь опровергнуть, но… А разве не так? Ямин желает этого гораздо больше меня. Так почему бы не дать ему то, что он просит? Тем более если это спасёт жизнь его отца? – Грета, понимаешь ли ты, что своими словами, убеждённостью в том, что теперь он точно расторгнет соглашение, ты лишь подтверждаешь наши догадки, что Фредерик причастен к вызову мантикор? Почему? – Он был правой рукой моего отца. Он не мог не знать об этом. – Хотел бы я, чтобы кто-то так же самоотверженно защищал меня, зная, что я могу быть преступником, – изумлённо произнёс Ямин и отошёл на шаг, обернувшись к затихшему недовольному монтри. – Следи за обстановкой во дворце. Мы идём искать соглашение, не так ли, ваше высочество? – Да, – кивнула я. – Нам нужно вернуться в загородное поместье. Если Ямин и удивился, то вида не подал. Какие же у нас сложные отношения! Голову сломать можно. Кажется, каждая фраза – это кирпич. Не только бьёт наотмашь, но и встраивается в стену между нами. Путь был нелёгким. Мы миновали город и пересели на Бурю, но на этот раз наша близость была невыносимой. Я считала секунды, и каждая минута растягивалась в часы томительного ожидания. Погода портилась. Звёздное небо заволокли тучи. Когда на горизонте показалось поместье, я не смогла сдержать облегчённый вздох. – Так хочется поскорее от меня избавиться, а, принцесса? Я промолчала. Мы приземлились ближе к воротам, чем в прошлый раз, видимо, сейчас Ямин не опасался нападения охраны. Ас-алердин помог слезть с эскала. Сегодня дежурил Виктор, он спокойно пропустил нас внутрь и проводил до той же беседки. Бурю отвели в стойло, где обещали накормить и напоить. Дождь начал накрапывать ещё у ворот, и Ямин расправил крылья, чтобы укрыть нас двоих, хотя первые крупные капли всё равно успели слегка намочить волосы и одежду. – Я вернусь на пост, – сообщил нам Виктор, оставаясь за пределами ротонды под усиливающимся дождем. – Удачи, ваше высочество. Стражник ушёл, а мы остались с демоном наедине. Я поймала себя на ускоренном сердцебиении при взгляде в его серебристые глаза и испугалась собственных чувств. Первым отвернулся наследник. Отошёл к алтарю и, отодвинув его, убрал плиту и извлёк сундук. Я следила за его действиями с непонятной тревогой, будто совершаю страшную ошибку. Воспроизведя символы по памяти, Ямин открыл тайник. Замок щёлкнул, крышка откинулась и… Внутри было пусто. – Не может быть, – прошептала я и присела, чтобы убедиться, что у сундука отсутствует второе дно. Захлопнув крышку, открыла заново, неуверенная, что Ямин ввёл те же самые символы. Вдруг это была обманка? Но нет, ас-алердин не ошибся. Тайник действительно оказался пуст. Я поднялась на ноги и виновато взглянула на демона. Ямин хмыкнул, сбросил сундук обратно в углубление и распрямился, с насмешкой поглядывая на меня. Его волосы успели намокнуть, и несколько прядей прилипли ко лбу, добавляя в его дерзкий образ какой-то безбашенности и сумасшествия. Это… заводило. Я сглотнула и отступила на шаг, упершись спиной в колонну. Запрокинув голову, прислонилась затылком к холодной мраморной поверхности, глядя на демона из-под полуопущенных ресниц. Я догадывалась, что он собирается мне сказать. – Кажется, твой брат вновь играет не по правилам. – Он просто хочет, чтобы ты женился на мне, – проговорила тихо. – Он желает меня защитить. – А мои желания не учитываются? – задумчиво спросил ас-алердин, склонив голову набок. Он топтал мою самооценку каждой фразой, каждым взглядом. Великий и недосягаемый демон, которому не подходит человеческая принцесса. И как же грустно от того, что какая-то часть меня, где прячется забитая и испуганная девчонка, понимает его. Он действительно недосягаем. – Это нужно было спрашивать у своего отца, – обессиленно прошептала и отвела взгляд. – Я была ребёнком, когда заключали договор, а ты – уже взрослым, половозрелым мужчиной. Но твоей судьбой распоряжались, не спрашивая твоего мнения… точнее, желания, как ты выразился. – Тебя оскорбляет это? – догадался демон, и я закатила глаза, мол, кто тут неожиданно прозрел. – Грета, что ты хочешь услышать? Я против навязанного мне и, как выяснилось, моему отцу брачного договора! Если я захотел бы выбрать тебя, это должно было быть моим решением! Моим желанием! – Но ты бы никогда этого не сделал, – с непонятной самой себе обидой констатировала я. – Потому что ты – великий ас-алердин. Да что там… мы бы никогда и не встретились. И как было бы хорошо! Не пришлось бы собирать осколки моего самолюбия. Ямин смотрел на меня неотрывно, будто внутренне метался, перебарывал злость, но вновь и вновь она овладевала им. Я видела эту борьбу в нём, но помогать ни одной из сторон не желала. Сверкнула молния, следом за ней прогремел гром. Я вздрогнула и очнулась, вспомнив, что у меня есть дела важнее решения сердечных проблем. – Давай найдём брата. Ты заставишь его подписать расторжение, не думаю, что он захочет стать подсудимым. Теперь мы знаем, что вторая копия не просто утеряна… она у него. – А если он не согласится? – Ямин подошёл ближе. – Что ты будешь делать? Вновь защитишь брата или… – Не знаю, – выдохнула я и подалась к демону, едва не соприкоснувшись с ним губами. – Я не знаю, что буду делать! Мне больно. С одной стороны – ты, совершенно правильный, всегда приходящий мне на помощь, способный здраво мыслить, видящий моё прошлое и… требующий от меня всего лишь свободы ради спасения своего отца. А с другой стороны – мой родной брат, совершавший ошибки, до сих пор поступающий неправильно и вразрез с моими жизненными ориентирами, но всё ещё – любимый. Он – моя семья. Ас-алердин продолжал смотреть на меня, не отводя глаз, и неожиданно спросил: – А если бы ты и меня любила… если только предположить подобное, то чью бы сторону ты выбрала? – Твою, – прошептала. Потому что он прав во всём. Ямин усмехнулся и отстранился. Своим ответом невольно дала понять ему, что он для меня ничего не значит, чужой, ведь сейчас я выбираю брата. Но если бы между нами были чувства, мы бы просто обвенчались, разве не так? Так к чему этот странный вопрос? И почему мне так больно? Почему хочется податься следом за Ямином? Наследник посмотрел в сторону, на дождь, идущий стеной. – В такой ливень мы никуда не полетим. Придётся дождаться утра. Зайдём в дом. Думаю, там найдётся хоть одна не заросшая пылью спальня. Я кивнула, и Ямин взял меня за руку. Стало намного теплее. Мы встретились взглядами, но тут же их отвели. Демон распахнул крылья и накрыл нас, словно зонтом, пока мы в обнимку бежали в сторону особняка. Как только оказались на крыльце, ас-алердин отступил от меня. Двери отворились, и на порог вышла горничная, смутно знакомая… кажется, жена Виктора. Она всплеснула руками, улыбнулась. – Ваше высочество! Какая радость! Прошу вас, пройдёмте. Непыльная спальня действительно была только одна. По намёкам горничной я поняла, что содержалась она в чистоте для Фредерика. Оказалось, столько людей знали о том, что Рик выжил… но не я. – А ты… – начала я, когда мы стояли перед дверью приготовленной комнаты, и посмотрела на Ямина. – Лягу в гостиной, – мотнул он головой, – однако спальню проверю и поставлю защиту. Против этого я ничего не имела и, кивнув, прошла в уютную комнату. Смутные детские воспоминания подкинули картинки прошлого. В этой комнате обычно ночевал Фредерик. Значит, я верно поняла намёки горничной. – Располагайтесь, ваше высочество, если хотите, могу затопить камин. – Не нужно, – отрицательно покачала головой. – Приготовь нам лёгкий ужин. – У вас есть вино? – поинтересовался Ямин. – Кое-какие запасы остались, – немного смущённо ответила девушка. Интересно, кто наведывался в погреба? Фредерик или слуги? Судя по состоянию поместья, оно осталось неразграбленным, хотя и в годы моего детства не отличалось роскошью, было весьма скромным, зато выглядело ухоженным, что не могло не радовать. – Позовите, если буду нужна. – Жена Виктора, имени которой, к своему великому стыду, я так и не вспомнила, с поклоном ушла, оставив нас с ас-алердином наедине. Ситуация была скользкая. Моя репутация могла пострадать, но, даже если бы горничная осталась, она не могла быть гарантом сохранения моей чести, – наличие слуг никак не влияет на это. – После этой ночи я точно буду обязан на тебе жениться, – с лёгкой улыбкой, чтобы сбавить напряжение, пошутил Ямин и лукаво взглянул на меня. – А ты не доводи до того, чтобы взять на себя подобные обязательства, – в тон ему отозвалась весело. На лице мужчины расплылась коварная ухмылка, и я ответила ему такой же. Кажется, мы только что разрушили пару кирпичей в нашей стене, чему я неимоверно обрадовалась. – Я постараюсь. Хотя, учитывая твою красоту, ум и добрый нрав, это совсем не просто. – Это что, комплимент? – притворно удивилась. Наследник рассмеялся и, покачав головой, развернулся к стене, перебирая пальцами в процессе создания заклинания. Я тоже не осталась в стороне, решив просканировать пространство. Создав магический диск, пустила его по потолку. Он завибрировал лишь у окна – на проёмах стояла магическая защита, причём весьма неслабая. Скорее всего, заклинания остались ещё со времён моего отца на случай, если поместье попытаются разрушить магически. – Ты обучалась магии в Домисе? – внезапно спросил Ямин. Демон в это время сотворял новое заклинание, и маленькие диски в хаотичном порядке летели к стене. Потом между ними образовалась тонкая оранжевая сеть, замыкающая пространство. Я знала, что именно он применил – Сеть милости, которая не только разбудит хозяина комнаты при вторжении, но и перекинется и скрутит любое враждебное заклинание. Неслабая магия. – Азы получила здесь, от отца и братьев, а магическую школу окончила в Домисе. Собиралась поступать в Домисскую академию, если бы не требование Роффе. – Ты хотела оставить Абикард в прошлом? Тогда почему сейчас так стремишься его защитить? Я вздохнула и, подойдя к окну, некоторое время молча наблюдала за каплями барабанящего в стекло дождя. Тяжело было всё объяснить. – Когда находишься вдали, со временем забываешь о долге. Я думала, что ничем не смогу помочь Абикарду. Моих родных убили, теперь там правит Роффе, и мне не за что больше бороться… Когда я вернулась, столица вдохнула в меня жизнь, напомнила, что у меня есть ответственность перед моим народом. Я собиралась послужить ему, заключив выгодный для Абикарда брак. Потом Роффе решил на мне жениться, при этом поселив меня не на четвёртом этаже, а на втором, будто давая понять, что я здесь никто, а не принцесса, и что народ этот не имеет ко мне никакого отношения. Он собирался поставить меня на место. На балу Тамим сказал о загадочной смерти Хокана, в которой, по слухам, обвиняют Роффе. Тогда для меня всё поменялось, и образ нынешнего короля окрасился в тёмные оттенки. Я видела разруху Абикарда и уже корила себя за то, что собиралась бросить его, учиться, продолжать жить как ни в чём не бывало, когда здесь люди существуют не в тех условиях, которых достойны, не говоря уже о распущенности храмовников. За неделю изменилось не только моё мировоззрение, но и я сама. – Мне так хочется для тебя счастья и беззаботности, – внезапно признался Ямин, бесшумно подошёл сзади, и мы встретились взглядами в отражении стекла, – однако я понимаю твои чувства. Сам бы не смог иначе. Но, Грета… – Демон прикоснулся к моему плечу и развернул меня. Дождь продолжал барабанить, казалось, дробь его стук совпадает с учащённым биением моего сердца. – Я – мужчина. В моих руках будет власть независимо от того, на ком я женюсь. Мне не нужен «посредник» между мной и престолом. А твоя участь слишком незавидна. Тебе придётся положить своё счастье на алтарь благополучия всего королевства. По-моему, это слишком высокая цена за ошибки твоих родственников. – Если бы они были живы, мне бы в любом случае пришлось выйти замуж не по любви. – Неужели твоё мнение не учитывалось бы? – нахмурился Ямин. – Не верю. Твои родители такого не допустили бы, они любили тебя. Я видел это в твоих воспоминаниях. Я прикрыла глаза, чтобы не дать слезам скатиться по щекам. Они застыли, мешая чётко видеть лицо демона. Возможно, всё было бы иначе, будь живы мама и отец. – Случай с тобой доказывает обратное, – прошептала я, смахнув пальцами несколько крупных слезинок. – Если бы мы встретились при других обстоятельствах, и я был бы инициатором этой помолвки, мне бы понадобилось дня три, чтобы ты влюбилась в меня и сказала «да» от чистого сердца, а не по велению долга, – с улыбкой произнёс демон, пытаясь разрядить обстановку. Я хмыкнула и отвела взгляд. – Тебе бы хватило и меньше, – смущённо призналась. – Тогда, в библиотеке, я почти… ты мне чуть-чуть понравился, – вовремя исправилась я и показала небольшое расстояние между пальцами. Ямин даже не взглянул на мои руки, неотрывно глядя в лицо. Дождь продолжал барабанить с той же скоростью, но биение сердца начало его обгонять. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди по мере приближения Ямина ко мне. Ниже, ещё ниже… Ямин прикоснулся носом к моему, а его пальцы прошлись вниз и вверх по руке, пуская мурашки по всему телу. Он не собирался меня целовать. Для демонов поцелуй – нечто грязное и запретное, однако он водил носом вдоль моего так нежно, что это казалось прекраснее поцелуя, намного трепетнее и осознаннее. Мы не смотрели друг другу в глаза, стояли с полуприкрытыми веками, но обменивались рваным дыханием, мягкими прикосновениями и какой-то неуловимо прекрасной близостью, от которой кружилась голова. Что он делает? Зачем он так со мной? Дышать становилось всё труднее, дыхание было тяжёлым, мне пришлось приоткрыть рот, чтобы не упасть в обморок от недостатка кислорода, однако я не отстранялась, наоборот, едва уловимо подавалась вперёд, чтобы продолжить эту невинно-невыносимую ласку, от которой не только голова кружилась, но и скручивался тугой узел где-то внизу живота. Стук в дверь – и очарование спало. Ямин отскочил от меня так быстро, словно сам не верил в то, что только что сделал. На моих щеках вспыхнул яркий румянец, и я невольно приложила к ним ладони, чтобы успокоить зардевшуюся кожу. – Ваше высочество, – в покои вошла горничная и сделала книксен, – ужин подан. Не глядя на Ямина, я поспешила за ней. Но ас-алердин не дал мне убежать, схватив за запястье. Думаю, он не планировал применять свои способности, но меня невольно затянуло в водоворот воспоминаний. И на этот раз я видела то, что и он, так же отчётливо, будто добежала до верха винтовой лестницы и уже оттуда обозрела пейзаж. – Никогда-никогда?! – изумлялась я в четырнадцать лет. – Совсем-совсем?! Айлина Кифая хихикала, глядя на моё удивлённо вытянувшееся лицо. Ещё угловатая девочка, только вошедшая в тот прекрасный цветущий период, когда взгляды всех мужчин обращаются к распускающемуся цветку. В тот момент я никак не могла взять в толк, почему же демоны не целуются. – Ну… некоторые всё же практикуют, но только в браке. Потому что это считается слишком неприличным. – Даже неприличнее того, что происходит за дверью спальни? – А ты откуда знаешь, что там происходит? – прищурилась айлина Кифая. Я потупила взгляд. – Книжки разные читала. А что? Надо же как-то самообразовываться, а то на эту тему со мной не хотят разговаривать. Так хоть прочитать! – Книжки? Что ж, хорошо. А то я оттягивала этот разговор. Да, Грета, это намного неприличнее. Раньше поцелуй дарили только своим истинным, в которых уверены, ведь после поцелуя и обмена ликусами обратного пути нет. Демон и демоница будут связаны на всю жизнь. А в своих истинных, которых ещё можно выбирать до образования связи, нужно быть уверенными на все сто. А когда истинные ушли из нашей жизни, то и надобность в поцелуе отпала, он стал считаться чем-то неприличным, напоминающим нам о нашей боли, о потерях. Утрата истинных – это действительно наш крест. Я вынырнула так же внезапно, как и погрузилась. Ямин стоял совсем близко, и его ртутные глаза постепенно становились серебристыми. – Извини, это случайность, – немного растерянно буркнул демон и отпустил мою руку. – Что ты видел? – спросила, желая убедиться, одно ли и то же мы просмотрели. – Пустяк. Твои воспоминания о прошлом из Домиса. И женщину, у которой ты жила. Казалось, покраснеть больше уже невозможно, но я, наверное, слилась цветом со своей прядью. – Ты слышал разговор о поцелуе? – уточнила. Ямин застыл и поднял на меня изумлённый взгляд. Более чем изумлённый – ошеломлённый. – Ты видела ту же сцену, что и я? Как ты… Что ж, я видел тебя лет в тринадцать-четырнадцать, ты сидела на диване в зелёной гостиной и разговаривала с демоницей о поцелуях демонов и том, что происходит за дверью спальни. – Ну, до последнего мы в том разговоре не дошли, – запротестовала я, и Ямин отступил на шаг, скорее даже пошатнулся, не осознавая своих действий. – Такого прежде никогда не было? Ас-алердин молчал и смотрел в пол перед собой. Я тоже решила опустить взгляд, но ничего примечательнее светлого паркета не увидела. Тряхнув головой, демон взял меня за руку, на этот раз под локоть, не касаясь запястья, и повёл к двери. – Не забивай голову. Идём лучше ужинать. Мы так и не коснулись темы неожиданного недопоцелуя. Ямин СереброкрылыйДолжно быть, Ямин сошёл с ума, коли настолько приблизился к принцессе. Её аромат дурманил, её взгляд пленял, а речи лишали разума. Как же она хороша! Прекраснее всех, с кем он был знаком ранее. Она будоражила кровь, сметала все границы в сознании, заставляла действовать на инстинктах. Ас-алердин не влюблён. Просто очарован. Её добротой, самоотверженностью, любовью. Любовью к брату и семье. Насколько же он им зверски завидует! И настолько же ненавидит за то, что не смогли уберечь этот ранимый и невинный цветок. Они не достойны её. Ни один из них. В том, что он будет её оберегать, наследник не сомневался. Неважно, что будет дальше, но он всегда поддержит её и поможет. Если Грета захочет в Домис, проследит, чтобы она жила там счастливо, а если в Рагнай – покажет ей самые прекрасные места родного алерда, познакомит с красотами своего края и сделает так, чтобы она не захотела его покидать. Но Фредерик… Это действительно помеха. Безумец, способный наделать глупостей и сломать бедную девочку. Она не понимает, что он для неё губителен, словно свет для мотылька. Ас-алердин поймал себя на оглушительной мысли, что не смог бы от неё оторваться, если бы не стук в дверь. В тот момент он словно очнулся ото сна, опомнился и отскочил, не в силах поверить в то, что едва не был пойман в столь интимной обстановке. Что он творит?! Осознав, что вновь может обидеть Грету, оскорбить её своей неуверенностью в их отношениях, которая, к сожалению, всё ещё была, так как он не привык делать поспешных выводов и всегда действовал на основании хорошо продуманных планов, наследник схватил её за руку в желании остановить. Ас-алердин всегда контролировал свою силу, видения не вызывались помимо его воли, но сейчас он случайно утонул в её воспоминаниях. В воспоминаниях о поцелуе. К счастью, лишь на словах. Она бы хотела, чтобы он её поцеловал? От подобных мыслей тело обдало жаром. Безумие! Это вопиюще неприлично. Даже думать о таком грешно по отношению к предкам, у которых существовали истинные пары и искренняя всепоглощающая любовь. Демон отстранился, выныривая из такого тёплого воспоминания, ощутив трепет Греты, как она стеснялась, когда вела разговор на эту тему со своей наставницей, как ей было интересно и любопытно. Это забавляло и в то же время вызвало у него неловкость. Грета тяжело дышала. Её грудь вздымалась, невольно приковывая взгляд, щёки раскраснелись. – Ты видел разговор о поцелуе? Сначала наследнику показалось, что он ослышался. Она не могла этого знать! Его сила – одной направленности, только он видит, какие воспоминания у живого существа ему доступны. Но оказалось, что и такое случается, – Грета в точности описала сцену, которую видел ас-алердин. Как это возможно? Если с её эмоциями, передающимися ему в воспоминаниях, был прогресс демонской силы, то если эти же воспоминания видит его «жертва», это уже регресс. Тем более Ямин проверял. Больше ничьих эмоций в чужих воспоминаниях он не ощущал. Лишь её. Греты. Тогда что между ними происходит?