Глава 23

Анабелль

Единственное, что мне удалось выведать у Варзаха — эрл Эриздан отбыл по важным делам в Норридан. И больше никаких подробностей или уточнений!

Едва услышав название родного королевства, я заподозрила неладное. Уж не к дядюшке моему он отправился? Но потом подумала: а для чего? Вряд ли у советника императора есть общие интересы с черным торговцем. Рагнар уже разоблачил любителя человеческих девушек при дворе Аднара, остальные делишки контрабандиста ему были не интересны.

Мне пришлось мариноваться в состоянии неопределенности. Я не раз пожалела, что не рассказала правду о том, что со мной творилось. Ведь с каждым днем это состояние становилось все глубже и невыносимее. Возможно, у драгхара было что-то, что могло облегчить это, но поделиться с ним самым главным я не успела.

Жизнь в институте благородных магесс оказалась поистине скучной. Пожалуй, кроме занятий по магическим дисциплинам. Но они занимали лишь треть нашего расписания.

У нас были танцы, пение, изучение музыкальных инструментов, домоводство, теория моды, искусство ведения беседы и многое-многое другое, делающее обычную драгхарку идеальной драгледи. Ну, а меня — просто леди.

Хоть я и без всей этой мишуры была обучена вереницей домашних учителей, которых нанимал для нас с сестрами папа, здесь ко мне относились как к какой-то деревенщине.

Многие сокурсницы смотрели на меня свысока, а те, которые в лицо пытались быть дружелюбными, кардинально менялись, стоило мне отвернуться. Все они были фальшивыми, как разукрашенная дорогой косметикой неприглядная пастушка. Настоящей оказалась лишь Медея. И Азалия, пожалуй, тоже.

Но если первая совершенно не зависела от мнения окружающих, позволяя себе делать то, что хочется и общаться с тем, с кем интересно, вторая постоянно оглядывалась на остальных.

Она редко подходила ко мне первой и ограничивалась исключительно учебными темами.

Медея же стала постоянной гостьей в моей комнате. Можно сказать, что мы подружились. С ней я забывала о нашем происхождении, родословных и предрассудках на них основанных.

О, а еще со мной теперь жила Тори — стайх, оказавшийся самочкой. Я узнала это совершенно случайно! Медея пролила на нее вишневый сок, и крылья ящерки вдруг стали прозрачными. Драгхарка воскликнула тогда что-то на своем языке, рассмеялась, а потом пояснила:

— Надо же, как тебе повезло! Самочки встречаются гораздо реже самцов. У них особая эмпатия с хозяином, ты знала?

— Погоди, а как ты это поняла? — пораженно спросила я, пытаясь нащупать невидимые крылья питомца.

— Ты с ней под дождь, видимо, не попадала, — улыбнулась Медея. — Если крылья намокают, они становятся прозрачными. Понятия не имею, почему! Природа та еще шутница.

Спустя несколько минут эффект от сока прошел, а я смогла наконец дать питомцу имя. «Тори» на драгхарском — вишня. И не важно, что цветом зверек был очень далек от вишневого. У клички стайха был тайный смысл, который знали только я и Медея. Это придавало нашей необычной дружбе нечто особенное.

Смотрительница башен Захрук продолжала меня третировать, но пока только на словах, к счастью. И в комнату она с того раза больше не заходила. Может, поняла, что переступила какую-то черту? Или драгледи Клементина провела с ней беседу, когда приезжала сюда.

Жаль, что в покое вредная старуха меня так и не оставила. Я прямо-таки ждала, когда она сорвется и нарушит личные границы, завалившись в спальню без стука. Или полезет сюда, когда меня не будет. Тори проучит ее, я уверена!

Не знаю, насколько точно она меня поняла, но слушала жалобы на Захрук очень внимательно. Я просила не церемониться с драгхаркой, если та сунет нос в мои «владения».

Оставалось только ждать этого момента. Поручать стайху охоту на смотрительницу за пределами комнаты я пока боялась. Не хотелось, чтобы Тори увидели случайные свидетели и донесли на меня раньше времени.

Ох, если б я только знала, к чему приведет моя затея…

Мы были заняты в дальней теплице, и возиться в земле я, откровенно говоря, устала. Медея филонила, усевшись прямо на землю и привалившись спиной к ножке садового стола. Нам было поручено разделить корни плетистой лакреи — очень редкого лекарственного растения, бутоны которого являлись ключевым ингредиентом почти всех зелий красоты. Насколько я поняла, драгледи Клементина продавала многое из того, что здесь выращивалось, во всю используя своих «пташек».

На первый взгляд для обеих сторон была польза: девушки изучали редкие растения и рецепты зелий из полученного сырья, а хозяйка института экономила на работниках. Но с другой стороны — все это попахивало эксплуатацией бесплатного труда.

— Может все же поможешь? — я заглянула под стол и негодующе взглянула на драгхарку.

Та неторопливо жевала шоколадку, которую прихватила с недавнего обеда.

— Я делала это уже миллион раз, — скучающе протянула она. — Теперь твоя очередь.

— Хочешь, чтоб я поверила тебе на слово? Меня тут даже не было в прекрасные дни твоей работы!

Она вздохнула и нехотя поднялась на ноги. Встала рядом, беря несколько веточек с нежными стебельками и спутанными вместе пучковатыми корнями.

— Когда я отсюда выйду, буду вспоминать занятия растениеводства как страшный сон!

— Говоришь как опасная преступница, отбывающая тут срок, — не сдержалась от смешка я.

Медея фыркнула. Разделила два корешка и бросила оба в специальную коробку.

— Почти так и есть. Папа перевел меня из Аднарской академии, лишь бы я за Тейрана замуж не выскочила, — она оперлась ладонями на столешницу и вздохнула, мечтательно возведя глаза к потолку. — Мы бы сбежали с ним на побережье. Нас бы никто не нашел.

Я удивленно вскинула брови.

— Ты же говорила, что училась лишь на первом курсе.

— Ну, да. А Тейран — на последнем, — она вздохнула, вытаскивая из общей кучи очередное растение. — Ему уже нашли невесту. Возможно, он даже женился на ней. Не знаю… Папа навел чары на мою ауру, ни одно письмо не может найти мой след. И я отправить никому не могу.

Я задержала на драгхарке взгляд, пропуская через пальцы шелковистые листочки лакреи.

— Как это печально…

— Это — несправедливо! — хмуро не согласилась она. Но потом улыбнулась, — Но даже здесь я сумела найти ухажера. У Азалии есть старший брат, он привозил ее на этот учебный год. Такой красавчик!

Она хитро подмигнула, принимаясь распутывать корешки следующей пары.

Я хотела спросить, не с ним ли она бегала встречаться, когда Захрук наказала ее переводом в карцер, как вдруг со стороны башен раздался яростный крик. Да такой громкий, что наверняка распугал всех птиц в округе!

Вздрогнув, мы одновременно посмотрела на выход из теплицы. Шестое чувство подсказывало, что вопль раненой гиены каким-то образом связан со мной. Щеки вспыхнули. На ум сразу же пришла Тори. Если кто-то из девочек не выпустил запрещенного в этих стенах питомца погулять, то причиной такого переполоха ничто иное быть не может. И питомцем этим должен быть по меньшей мере аллигатор, иначе из-за чего еще так орать?

Драгхарки, не сговариваясь, побежали к дверям. Видно, подобное тут происходит не часто.

Я медленно отложила веточку лакреи и переглянулась с Медеей.

— Что? — протянула она. — Это не я.

Да ясно, что не она! Мне-то куда деваться?

А может, я тут вовсе не при чем? Накручиваю себя только, почем зря.

— Пойдем! — весело воскликнула Медея, хватая меня за руку и утягивая наружу.

Вслед неслись восклицания мадам Лено:

— И чего все побросали⁈ Доделывать кто будет? Занятие еще не закончилось, до конца целых пять минут!

Оказавшись на улице, я опасливо выглянула из-за спины стоявшей передо мной драгхарки. В саду ничего подозрительного видно не было, хотя вопли все еще не прекратились. Между криками различались даже какие-то фразы на драгхарском, явно ругательства.

— Ого, я такого от Захрук еще не слышала, — прикрыла рот ладошкой Медея. — Ну надо же. И не думала, что она такие слова знает.

Я обреченно вздохнула.

По всему саду разнеслась мелодичная музыка, оповещающая о завершении урока. Многие девушки вернулись в теплицу за вещами, а я поторопилась в сторону главного здания, чтобы оказаться во дворе первее остальных.

Получать звездюлей от смотрительницы хотелось бы при меньшем количестве свидетелей.

Хоть бы она Тори не навредила! Стайхи, конечно, очень проворные и шустрые, их так просто не поймать, даже магией не прицелиться, но ярость обиженной драгхарки недооценивать тоже нельзя.

Едва я повернула за угол, ступая на нужную тропинку, впереди показалась жуткая картина. Ко мне на всех парах мчалась злая, как стая гарпий, Захрук. Волосы, обычно собранные в тугой пучок, теперь торчали во все стороны и слегка дымились. Кое-где ветром раздувались тлеющие проплешинки. Лицо драгхарки было испачкано в саже, отчего выглядело еще более устрашающим, а глаза на черном фоне — горели ничего хорошего не предвещающим пламенем.

— Оюшки, — вырвалось у меня.

Резко сменив курс, поторопилась обратно. Решив, что свидетели мне не нужны, я очень погорячилась.

— Стоять! — рыкнула смотрительница. — Стоять на месте, Лэйн! Гадкая человечишка!

Я замерла и медленно обернулась. Оскорбление пронеслось мимо ушей, никак не зацепив мое самолюбие. Тут бы живой остаться, пусть орет, что хочет. Глядя на несущуюся ко мне на крыльях войны драгхарку я убедилась, что конкретно эта совершенно точно произошла от драконов. Опасных огнедышащих ящеров, настоящих машин для убийств. Возможно даже ее предок все еще жив и обглодает мои кости, если после нее от них что-нибудь останется.

Собрав всю смелость в кулак, я вздернула подбородок и посмотрела в лицо своей участи.

Захрук остановилась напротив и ткнула острым пальцем мне в грудь. Очень даже ощутимо! Поморщившись, я отступила на шаг, опережая ее в обвинениях:

— Простите, но я никак не могу понять, почему вы так грубы со мной! Причем с самого первого дня. Разве я совершила что-то противозаконное?

Смотрительница расширила глаза, едва воздухом не захлебнувшись.

— Стайх! — выплюнула она, — В твоей комнате! Эта мелкая тварь атаковала меня!

Я вскинула брови.

— Более чем уверена, что замыкала спальню на ключ перед уходом. Позвольте спросить, зачем вы туда заходили?

Диалог явно шел не по ее сценарию. Драгхарка пошла красными пятнами, что можно было понять лишь по участку шеи, не испачканной копотью.

— Фамильяры запрещены уставом института, — процедила сквозь зубы она. — За грубое нарушение правил, а также за нападение на…

— Постойте! Какое еще нападение? Я только что вышла из теплицы.

— … и нападение на сотрудника института, вы будете исключены! — завершила речь Захрук, внезапно переходя на официальное обращение. — Но перед тем, как сюда прибудет драгледи Клементина, вам вменяется наказание в виде суток на самом верхнем этаже! Без ужина, завтрака и обеда! И заключаетесь вы туда сейчас же!

Я только и могла, что ошарашенно хлопать глазами.

— Вы меня слышали, мисс Лэйн?

В груди полыхнула злость.

— Не собираюсь я ночевать в тюремной камере! И отвечать за ваши расистские взгляды тоже не буду! Я не нападала на вас, а мой стайх даже не пересекся бы с вами, не полезь вы без спроса в мою комнату! Какого хаоса вы там вообще забыли⁈

С каждой фразой мой голос становился на тон громче, а последнюю я вовсе выкрикнула опешившей драгхарке в лицо. Когда замолчала, повисла звенящая тишина. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Кто-то охнул за моей спиной.

Оглянувшись, я увидела сокурсниц. Многие смотрели мне под ноги. Нахмурившись, я опустила взгляд.

Земля под ногами горела! Жидкое пламя обтекало ступни и тонкими щупальцами облизывало щиколотки. А руки… От моих ладоней исходил серебристый свет, издавая тихое гудение.

Но я не чувствовала жара, вообще ничего не ощущала!

Сжав пальцы в кулаки, я подняла глаза на молчавшую Захрук. С трудом разлепив сжатые в тонкую полосу губы, она выдала ледяным голосом:

— Пошла вон.

— Что?..

— Вон с территории института! — громче рявкнула она. — Не хочешь по правилам, будешь ожидать Клементину под забором. Твою шавку я уже выкинула за ворота!

Я фыркнула.

— Да идите вы к Хаосу.

Отвернулась и пошла мимо поджаренной Захрук в сторону упомянутого выхода. У меня уже в горле сидела вся эта несправедливость и паршивое отношение ко мне. Еще и мою бедную Тори лапами своими расистскими трогала! Гадина крылатая.

Ворота с грохотом распахнулись, едва к ним приблизилась. Не замедляя скорости, я вышла за ограду и даже не обернулась.

Надеюсь, Тори не убежала сильно далеко.