Глава 25

Рагнар

Тело торговца нашли на третий день после нашей с ним встречи. Несчастного подвело сердце, а рядом никого не оказалось, чтобы вовремя помочь.

Заботливый дядюшка оставил приличное наследство своим племянницам, но известие об этом должны были отправить лишь на десятый после погребения день. Письмо для Анабелль я забрал сам, вместе с копиями всех важных документов. Когда придет время, она сама решит, что будет делать со своей долей имущества.

Портал до Аднара сработал ровно в полдень. Я собирался сразу же переместиться к институту благородных магесс, чтобы увидеть Белль, но едва ступив на землю империи, получил срочное приглашение на встречу Совета.

Смяв записку, я отправился во дворец. Меня не покидало странное чувство опустошенности, причина которому никак не находилась. Уже поднимаясь по ступеням белокаменной лестницы главного здания Аднара, вдруг понял — метка над сердцем не беспокоит уже несколько часов.

Или дней?

Когда в последний раз я ощущал исходящий от плетения рун жар? Еще в Норридане?

На протяжении всего времени, что я провел в королевстве людей, меня непреодолимо тянуло обратно, к Анабелль. Это ни с чем несравнимое ощущение — сжимающее в тиски сердце и скребущее душу — настолько въелось в каждую клеточку тела, что слилось с ним в одно целое. Я перестал обращать внимание на эту боль. А когда она вдруг исчезла, не понял этого сразу.

Я остановился посреди лестницы и приложил ладонь к груди. Истинность, что металась во мне столько дней, молчала.

Белль

Проснувшись утром, я ощутила себя так, словно проспала целую вечность. Сразу же потянулась к окну и выглянула в щель между досками. Было еще темно. Я непонимающе нахмурилась. Видно, на новом месте не могла достаточно расслабиться, чтобы встать по привычке с рассветом.

Под потолком тускло мерцали наколдованные мной светильники, которые я оставила, чтобы не засыпать в кромешной темноте.

Вернувшись к подушке, взглянула на Тори. Она все еще лежала, свернувшись в моих ногах клубочком. Я осторожно, чтобы ее не разбудить, подняла альбом с пола. Нащупала карандаш, который сунула вчера под матрас, и сделала быстрый набросок. По нему сложно было определить, что за зверек лежит на одеяле. Нужны были краски, чтобы «оживить» его.

Улыбнувшись, я убрала все под кровать и попыталась снова уснуть.

А провалилась в тревожную дрему.

Казалось, я слышала чьи-то шаги по комнате, чувствовала запах жженых листьев, напоминающих лекарственные травы, которые Вивьен заваривала нам во время простуды, ощущала чужое дыхание. Но грань между реальностью и сном стиралась, и было сложно отделить одно от другого.

В следующий раз я вынырнула из сна от того, что тело сковало болезненной ломотой. На улице опять было темно, но теперь я заподозрила неладное. С трудом села в кровати и коснулась ладонью стайха.

— Тори, — слабо позвала я. — Что-то не так…

Она не откликнулась, продолжая спать.

Сердце сковал страх.

Спустив ноги на пол, встала, и тут же рухнула, разбив коленки. Полотенце развязалось и сползло. Я подхватила его, возвращая на прежнее место. Голова закружилась, виски стянуло болью.

Вытянув руки перед собой, сосредоточилась на своих подрагивающих пальцах. Попыталась призвать магию, но ничего не почувствовала. Комната поплыла перед глазами, и я снова провалилась в сон.

Ночной морок был каким-то бесконечным! Лишенным смысла и наполненным странными образами, звуками, запахами. Я то кружила на одном месте по комнате, то мчалась через лес, спасаясь от кого-то.

Или чего-то.

В определенный момент мой бег оборвался — на пути выросло озеро! Тело рухнуло в ледяную мутную воду. Она сжала меня, облепила со всех сторон, залезла в рот, нос, уши… Залепила глаза илом и обвила конечности водорослями.

И тут я резко села на кровати, шумно вдыхая ртом воздух. Распахнула глаза и сразу же вскочила на ноги, бросаясь к двери. Она легко поддалась, выпуская меня наружу.

Обнаженное тело лизнула утренняя сырость осени, в босую ступню что-то вонзилось, окончательно приводя в чувства.

— Ай-яй-яй! — запричитала я, прыгая на одной ноге.

Позади послышался топот лапок о деревянный пол. Обернувшись, я увидела Тори. Она уселась на ветхую ступеньку и посмотрела на меня, склонив голову на бок.

Я озадаченно огляделась.

Запустила пальцы в волосы и сжала их у корней, натягивая кожу.

— О, боги милостивые… Приснится же такое!

Осознав, как выгляжу со стороны, поторопилась вернуться в дом. Хромая, потому что наступала левой ногой лишь на пальцы — в пятку вонзилась заноза.

Стайх прыгнул следом, и я закрыла двери.

Осмотрела комнату.

Здесь ничего не изменилось, разве что грязная тарелка, что сталась с вечера, исчезла. Теперь на столе меня ждал глиняный горшочек с овощным рагу. Открыв крышечку, я вдохнула душистый аромат и прикрыла на секунду глаза.

Затем осмотрела кровать. Простыня сбита в кучу, полотенце, которым я была обмотана, валяется на полу, прямо на альбоме с нарисованной Тори.

Не верилось даже, что мне приснился такой жуткий кошмар. Без всяких монстров он заставлял сердце биться чаще. Аж в жар бросило.

— Это все из-за стресса, — пробормотала я. — Вот же, Захрук! Устроила мне эмоциональную встряску.

Несмотря на то, что с пробуждением моим на самом деле все было нормально, оставаться в гостеприимном домике совсем не хотелось. Заскочив в купальню, я быстренько омыла лицо прохладной водой. Постояла немного, опершись ладонями о края деревянного таза, и постаралась угомонить встревоженные мысли.

Пятка саднила.

Усевшись на лавку, задрала пострадавшую ногу на коленку и вытащила колючку из пятки. Это оказалась еловая иголка. И откуда она только взялась? Поблизости не было видно хвойных деревьев.

Оставленные с вечера вещи выглядели свежими и выглаженными. Я оделась, обулась, переплела косу. Делала все быстро, чтобы поскорее уйти отсюда.

Я не собиралась завтракать, но живот настойчиво с этим не согласился. Пришлось отправить в рот несколько ложек рагу, даже не присаживаясь за стол. Тори тем временем полакомилась россыпью каких-то ягод.

— Все, дорогуша, — посмотрела я на стайха. — Погостили, пора и честь знать.

Подняв лицо к потолку, поблагодарила дом:

— Спасибо большое за кров и еду!

Вспомнились шаги, дыхание, чужое присутствие из кошмара, и я настороженно прислушалась. Но ничего не происходило, изба отвечала тишиной. Облегченно выдохнув, я подняла альбом, сунула карандаш за пояс юбки и вышла на улицу. Когда Тори пошуршала вперед по тропе, плотно прикрыла двери.

Мы двинулись по той же лесное дороге, по которой сюда пришли. Она была почти невидима человеческому глазу. Я полностью полагалась на стайха, очень уверенно петляющего между деревьями.

Скоро впереди покажутся ветки айвы, склоняющиеся к неподвижной глади озера, а за ним и ограда института. Время еще раннее, леди Клементина вряд ли приехала. Но лучше уж я подожду под воротами, чем еще хоть один лишний час проведу в лесу.

Мы шли, шли, шли.

А лес все не кончался! Даже не редел. Напротив, деревья становились выше, их стволы — толще, а кроны — непрогляднее. За ними вообще не было видно неба, не пробивалось солнце. Я будто брела в бесконечных сумерках.

Остановившись, оглянулась.

Вместо тропы, по которой брела, выросли заросли терновника. Сердце тревожно сжалось и заколотилось быстрее.

— Тори, стой! Что-то не так…

Взглянула на стайха, но не нашла. Заозиралась, крутанувшись вокруг себя.

— Тори!

Фамильяра нигде не было.

— Тори!

Ветви надо мной вдруг задвигались, зашумели, словно в них заблудился ветер. Вскинув голову, я увидела скопление тьмы в ярких красных листьях. Испуганно вдохнув, ощутила затхлый запах, будто находилась не в лесу, а посреди болота.

Дернувшись в сторону, побежала.

Куда глаза глядят!

Продираясь сквозь кустарники, цепляясь за колючки, получая царапины и синяки от хлеставших по телу ветвей.

Лес ожил, задышал. Совершенно недружелюбно и даже озлобленно.

— Помогите! — закричала я, когда справилась с первым страхом. — Тори! Рагнар!

Имя драгхара слетело с губ и тут же нечто ужалило грудь изнутри. Я споткнулась и рухнула на колени, прямо в сырую опавшую листву. Схватилась за сердце, ощущая его болезненный ритм каждой клеточкой тела.

Я горела заживо в невидимом пламени и не могла понять, что происходит.

Опад вдруг стал слишком мягким, даже склизким. Ладони погрузились в холодную тягучую субстанцию по самые запястья.

Дернувшись, я попыталась высвободить руки, но вместо этого лишь глубже погрузилась в болото.

Эмоции и ощущения достигли своего пика — я закричала.

Лес сомкнулся надо мной, подобно крышке гроба, и в тот миг, как погас свет, я резко села и шумно вдохнула воздух.

На кровати, в маленькой комнатке «гостеприимного» дома. Кожа на груди болела так, словно на ней выжгли клеймо.

Полумрак казался слишком густым, задымленным. Пахло жжеными листьями и затхлостью. Наколдованные мной волшебные фонарики светили очень тускло, а из окна не пробивалось ни лучика.

Ощупав влажными ладонями тело, я опустила глаза. Над левой грудью светился золотой знак, созданный из переплетения рун. Обведя его кончиками пальцев по контуру, почувствовала тепло. Оно выловило меня из ямы смятения, страха и непонимания.

Задышав чаще, осмотрелась.

Сейчас комната выглядела совсем не так уютно. На стенах — черная плесень, с потолка свисала паутина, на полу слой пыли, толщиной с ковер.

— Тори, — шепнула я слабым голосом.

Провела ладонями по кровати, нащупывая теплое тельце. Стайх продолжал спать.

Или…

Судорожно вздохнув, я попыталась нащупать пульс. Он был, слава богам!

Ведьмовской дом оказался ловушкой! Он заворожил нас, обманул, усыпил и стал питаться жизненными силами. Какая же могучая магия заключена в этих стенах, что даже стайх не почуял беды!

Я сползла с кровати.

Упала, потому что ноги не слушались.

Слабость в теле, дрожь в конечностях и периодическое потемнение в глазах. Меня швыряло то в жар, то в холод. Собрав всю себя буквально по кусочкам, я все же смогла встать. Подтянула полотенце, которым была обмотана, и завязала его на груди. Подняла Тори, которая оказалась ужасно тяжелой.

Медленно двинулась к двери.

Как старушка, преодолевая каждый шаг с огромными усилиями.

Когда наконец дошла, привалилась к шершавой, местами прогнившей поверхности и повернула ручку. Она не двинулась с места.

Я подергала на себя, потом в другую сторону.

Дом не отпускал нас.

Оставив попытки, ткнулась лбом в дверь и шепнула:

— Рагнар…

Почему именно это имя? Зачем я звала его?

В спутанном сознании не находился ответ.