Глава 29

Послышался звук открывающихся ворот, и практически сразу гул голубого огня исчез.

Убрав руки от лица, я испуганно вскинула голову. Подумалось, что Клементина нашла способ попасть внутрь, но ее уже и след простыл. Вместо драгхарки ко мне торопился тот, кем были заняты мысли.

— Рагнар, сюда пыталась попасть…

— Я знаю. Успел заметить карету, прежде чем та исчезла в портале.

Он говорил обрывисто и напряженно, а выглядел так, словно сбежал с поля боя. Весь какой-то взъерошенный, бледный, с лихорадочным блеском в глазах. Присел передо мной, коснулся лица, внимательно осматривая.

— Ты в порядке? Что-нибудь болит?

— Я… я просто испугалась. Драгледи воздействовала на меня магией. Кажется, точно такой же, как в том доме. Требовала, чтобы я впустила ее… а перед этим, твердила о возвращении в институт.

Рагнар помог мне встать. Еще раз осмотрел со всех сторон, вертя, словно куклу, а затем прижал к себе, обнимая.

— Ты молодец, Белль. Что не пустила и дала отпор. Едва я почувствовал, что тебе грозит опасность… Если б открыла ворота, я мог не успеть. И потерять тебя снова.

Объятья стали крепче. Дышать в таком положении было не просто, и я повернула голову, вжимаясь в грудь драгхара щекой.

— Ты уволил Захрук и отрезал им финансирование?

Он ответил не сразу.

— Как оказалось, этого недостаточно.

Я отстранилась, заглядывая Рагнару в глаза. Они потемнели, став почти черными, с изумрудными искрами в радужке.

— Все это только из-за меня?..

Вспомнились девушки, которые учились там уже не первый год. Что будет с ними, если институт закроется? Как-то несправедливо наказывать и их тоже. Захрук было ни капельки не жаль, эта карга вообще права не имела с молодым поколением работать! С таким-то мировоззрением.

А Клементина… До сегодняшней встречи я даже подумать не могла, что с ней что-то не так. Хотя теперь, оглядываясь назад, становится очевидно: драгхарка та еще гадюка. Эти ее теплицы и волшебный сад, в которых ученицы работают совершенно бесплатно. Так сказать «учатся», заодно и «мамке» выгоду делая. Интересно, родители благородных девиц в курсе этого? Учитывая, что Рагнар тоже определил меня в институт — вряд ли. Скорее всего, это дело покрывалось программой такого предмета, как «Волшебная ботаника».

Теперь же все должно выйти на чистую воду.

Судя по выражению лица моего истинного, он не успокоится, пока не забьет последний гвоздь в крышку гроба Клементины.

Драгхар шагнул ко мне, обхватил лицо горячими ладонями и проговорил серьезным, пускающим дрожь по коже, голосом:

— Я уничтожу каждого, кто посмеет посягнуть на твою жизнь, Анабелль. Тем или иным способом, но уничтожу.

Прозвучало жутенько. Особенно в паре с этой тьмой в его глазах.

— Обошлось же, — голос дрогнул. — Я жива… Может, обойдемся без трупов?

Он моргнул, чернота в радужках слегка прояснилась.

— Уничтожить — не всегда значит убить. Хотя некоторые только смерти и заслуживают.

Я сглотнула, взглянув на истинного немного иначе. Интересно, он уже лишал кого-нибудь жизни?

— Не волнуйся, — словно прочитав мои мысли, проговорил Рагнар. Он улыбнулся, его голос стал мягче. — Я постараюсь не рубить головы слишком уж кровожадно.

— Это не смешно, — я нахмурилась.

Не знаю, как отреагировала, если б узнала, что из-за меня — или «ради меня» — убили человека. Особенно, если это сделал мой истинный.

— Хорошо, — он посерьезнел, переводя разговор в другое русло: — А почему ты не в замке?

Я потупила взгляд.

— Хотела кое-что проверить.

И, словно поджидая этого момента, черный сад ожил. Я уловила движение боковым зрением, моментально напрягаясь. Неужели уже прошло больше часа? Испытать голубой огонь на проклятых растениях в этот раз не вышло. Вряд ли у меня остались силы, чтобы повторить его, да еще на активных лианах.

— Говорил же, на территории замка опасно. К тому же, ты еще не до конца восстановилась, — он взял меня под локоть, направляя прочь от ворот.

Подчиняясь незнакомому внутреннему порыву, я высвободила руку и остановилась.

— Я устала быть пленницей!

Рагнар обернулся, удивленно вскинув брови.

— Анабелль, но ты не…

— А кто же тогда? С самого моего появления в Аднаре ты пытаешься запереть меня в четырех стенах. Сначала здесь, потом в институте благородных девиц, затем снова в этом проклятом замке!

— Белль…

— А сам пропадаешь не пойми где! — несло меня дальше, подобно бурной реке.

Я ничего не слышала и не видела, в мыслях пульсировали слова Клементины, и я транслировала их, пытаясь донести до всех и каждого. Но передо мной был лишь драгхар, и весь этот поток слов обрушивался на него одного.

— Ты замуровал меня здесь! Я брожу в одиночестве по заколдованному замку, рискуя превратиться в еще одного призрака, запертого в его беспросветных стенах!

Рагнар вдруг оказался рядом, схватил за плечи и слегка встряхнул. Моя голова откинулась назад, а перед глазами мелькнула улыбка злой ведьмы, что все же смогла запустить в меня свои когти.

— Ты говоришь чужими словами, — голос истинного звучал глухо и отстраненно, будто между нами было плотное стекло. — Посмотри мне в глаза! Ну, же!

Меня охватила чуждая мне ярость. Я взвилась, как пойманная в капкан кошка, попыталась вырваться из крепких рук и ни в коем случае не пересечься взглядом с тем, кто меня удерживал.

В какой-то момент хватка исчезла, и я отшатнулась!

Едва не упала, но устояла на ногах. Повернулась и припустила к распахнутым воротам, даже не попытавшись понять, Рагнар сам меня отпустил или удалось выскользнуть своими силами.

Я вообще ни о чем не думала.

В ушах шелестел шепот:

«Беги, беги, беги… Скорее, иначе тебя поймают… Доберись до парка, он совсем рядом. А я тут, жду за поворотом».

Кто это — «я»?

Зачем убегать от истинного?

Что вообще творится в моей голове?

Может и могли всплыть в затуманенном сознании эти вопросы, но их все равно было не слышно.

До ворот оставалось совсем немного. Еще один шаг — и я вылечу на свободу, как птица!

И вдруг движение оборвалось

Я закричала — так болезненно дернулось что-то в груди! Натянулось канатом, сжало внутренности раскаленными тисками.

В коленях стрельнуло болью — только так поняла, что упала.

Лицо обхватили горячие ладони — и лишь после этого я смогла увидеть пылающие страхом изумрудные глаза.

А следом — поцелуй.

Мои губы вспыхнули, словно их коснулось пламя! В легких пропал воздух, и весь мир на мгновение замер, затаил дыхание, предвкушая нечто такое, что способно поменять небеса и землю местами.

Тук.

Тук.

Тук.

Три удара сердца, а потом — взрыв.

Сквозь меня рванула волна энергии, первобытной силы, иномирной магии. Я задышала ею полной грудью! Воздуха стало так много, что я захлебывалась им, тонула. И наконец ощутила себя — настоящую. Вскинула руки и схватилась за плечи Рагнара, прижалась к нему всем телом. Робко шевельнула языком, отвечая на жесткий, почти болезненный, мой первый поцелуй.

В мыслях стало ясно, а на душе — спокойно.

От нас волнами исходила пульсирующая магия, заливая золотым светом все вокруг. За спиной будто выросли крылья. Казалось, еще немного, и я взлечу от переизбытка чувств, эмоций, бегущей по венам энергии.

Рагнар отстранился, но все еще продолжал держать меня в объятиях. Он тяжело дышал и выглядел ошеломленным.

Сконцентрировав взгляд на его лице, я моргнула и посмотрела в сторону.

Невероятно!

Мы и правда взлетели к небу!

Вот только за спиной драгхара я не видела крыльев.

Зато он увидел их за моей.

Я поняла это по выражению его глаз, в которых отражались серебряные всполохи. Испугалась, резко вдохнув пахнущий озоном воздух, и в следующую секунду мы начли падать.

К счастью, это длилось не долго — истинный взял под контроль наш полет, подхватил меня на руки и быстро доставил к земле.

— Невероятно… — выдохнул он, опуская меня на ноги.

Тут же притянул к себе и снова поцеловал, уже мягко и сладко, наслаждаясь каждым мгновением.

Я едва чувствовала свои ноги, если б драгхар не держал меня, наверняка упала бы! Сердце колотилось, как бешеное, и каждое прикосновение Рагнара находило отражение во мне всполохами света и пламени.

— Ты — чудо, Анабелль, — прервал поцелуй он. — Мое чудо.

— Я не понимаю…

— У тебя проявились крылья! Ты, конечно, этого не видела, но они прекрасны.

Как и говорила Ада! У нее они тоже выросли во время первого поцелуя с истинным. Я глянула через плечо, в надежде рассмотреть их, но серебро магии уже исчезло. Зато я заметила другое.

Отпрянула от Рагнара, озираясь по сторонам и не веря тому, что вижу.

— Сад! Ты только посмотри на лианы!

Они застыли, словно замороженные, и прямо на наших глазах начали осыпаться. От самой вершины и вниз, развеиваясь по ветру седым пеплом.

Должно быть, волны энергии, что прошли сквозь меня, были невероятно сильными! Магия не только разрушила чары Клементины, но и надломили проклятье этого замка.

Невероятно!

Неужели все это благодаря истинности?

— Он был скован, сколько я себя помню… — донесся до меня задумчивый голос Рагнара.

Я обернулась, посмотрев на него.

Вокруг нас летал пепел и, казалось, что идет снег.

— Мирх рассказывал, — осторожно начала я, — что это случилось после трагедии, настигшей твоих родителей.

Черты его лица застыли, обратившись в непроницаемую маску. Взгляд потемневших глаз устремился куда-то мимо меня. Я прикусила губу, мысленно отругав себя за прямолинейность. Испортила такой момент! Теперь Рагнар снова закроется, став глыбой льда, и умчит по важным делам.

Но нет, вопреки опасениям, он проговорил:

— Это мама. Ее чары.

Я затаила дыхание, не сводя с драгхара глаз.

— Она наслала проклятие?..

Он качнул головой.

— Неумышленно.

— Как это?

— Это горе, Белль. Настолько сильное, испепеляющее душу чувство… Наравне с яростью, любовью, страхом. Такие всепоглощающие эмоции, сталкиваясь с магией, перерождаются в нечто иное. Непостижимое.

Я подошла ближе и провела ладонью по его щеке.

— Как горько…

— Здесь родилось проклятье, контрмагии для которого попросту не существовало. До этого момента, — Рагнар накрыл мою ладонь своей, подвинул к губам и поцеловал. — В этом мире нет силы, могущественнее истинности. Но я даже предположить не смел, что она способна справиться с такой тьмой.

— Что же получается, — я не поверила своим ушам, — проклятья больше нет?

Он перевел взгляд мне за спину, осматривая сад.

— Остались последствия.

Я отстранилась, ошарашенная мыслью, что ворвалась мне в голову.

— Погоди, а как же твоя мама⁈ Мирх говорил, она словно призрак — между жизнью и смертью. Если наша истинность очистила замок, что стало с ней?