Глава 30

Замок скидывал оковы колдовства очень медленно, как медведь, стряхивающий с себя лоскуты зимнего сна. Драгледи Селестина — мать Рагнара — все еще значилась пропавшей, но ее продолжали искать, даже спустя неделю.

Мы в первый же день лично исследовали этажи, задействовав Мирха с его сородичами. Но несчастная пленница собственных чар как в воду канула!

— Это очень старый замок, — проскрипел главный доморф, когда первые поиски не дали результатов. — Где-то да осталась паутина проклятья. Она сойдет со временем, просто не так быстро, как хотелось бы. Госпожа непременно найдется, я уверен.

Рагнар приказал им исследовать каждый коридор, каждый угол подземелий. И делать это раз за разом до тех пор, пока не принесет результата. Затем он поцеловал меня и ушел по срочному вызову. Дело о первых превращениях сдвинулось с мертвой точки.

Если я верно поняла, где-то на материке людей был зафиксирован всплеск древней магии. Именно она склонила чашу весов в нужную сторону и стала тем решающим фактором, которого столетиями не хватало. Драгхарам предстояло перевернуть вверх дном все королевства и отыскать источник импульса.

Интересно, что забыла драконья магия на территории, куда сами драконы ни разу не ступали? По крайней мере, так гласят исторические летописи. От удивления я даже не расстроилась, когда после всего произошедшего Рагнар оставил меня одну.

Что-то подсказывало: сначала истинный прижмет злобную ведьму Клементину, а уже потом покинет Аднар. Он не бросал меня в опасности.

Теперь я не была взаперти и могла свободно выходить за пределы замка… Если б хозяйка института благородных магесс вздумала снова наведаться в гости, ничто ее больше не остановило бы.

Конечно, теперь не обходилось без сопровождения Тори или служанки, которая явно получила дополнительные указания не спускать с меня глаз, но и в предусмотрительности Рагнара я не сомневалась.

После закрепления истинности нашем первым поцелуем, все резко изменилось.

Доморфы слушались с большей охотой, чем раньше. Некоторые даже робко обращались ко мне «госпожа».

Сад и окрестности постепенно наполнялись жизнью. У садовых деревьев, которые казались полностью истощенными и мертвыми из-за долгого воздействия черных лиан, пробивались зеленые ростки. И это в конце осени! Тут и там пели птицы, шуршало опавшей листвой зверье, вроде хомяков и лесных кроликов. Тори не забывала охотиться за ними, хотя сама такой крупной для нее дичью не питалась. Зато сколько шума поднимала! А заодно и мое настроение. Не рассмеяться, наблюдая, как стайх отклячивает хвост и с разбега врывается носом в пласты листьев, было просто невозможно!

А однажды гуляя в парке, я увидела оленя! Большого, степенного, с ветвистыми рогами, венчающими аккуратную голову, словно царская корона. Он не испугался меня, когда заметил. Наградил долгим взглядом коричневых глаз, а затем неторопливо скрылся среди деревьев.

Но самое главное — изменился мой дар. Магия полностью раскрылась, а крылья окрепли. Они проявлялись, стоило лишь пожелать, и были невероятно красивы! Серебряные, мерцающие, словно лунный свет, и такие большие, что могли скрыть меня целиком.

Я даже взлетела несколько раз без всякой страховки, но еще опасалась подниматься слишком высоко.

Кем же я теперь являлась? Точно не человеком в привычном его понимании… Но и не драгхаром по происхождению. Кем-то между, унаследовавшим самое сильное от тех и других.

Это означало не только особый дар и новые возможности! Но еще и то, что самое страшное, чего мы с сестрами боялись и от чего убегали, мне уже не грозило. Участь выгореть от связи с драгхаром, превратиться в уголек и погибнуть в расцвете лет осталась где-то там, среди страшных историй для девушек Норридана.

Поцелуй с истинным не выкачал из меня силы, а наполнил новыми. Даровал крылья и научил летать. Это позволило поверить, что дальше ждет только хорошее.

Хотелось поделиться происходящим с сестрами, связаться с Адой, отыскать Эми и Вив. Но для начала я должна была закончить важное дело — отыскать драгледи Эриздан, все еще потерянную где-то в стенах замка.

Доморфы бесчисленное количество раз облазили коридоры и комнаты, заглянули в каждый потаенный угол, но их настроенные на излучения чужой магии локаторы так ничего и не обнаружили. А вдруг дело тут в отсутствии этой самой магии? Они просто не видят пустой «сосуд»?

Мать Рагнара много лет существовала между жизнью и смертью, ее могла подпитывать лишь энергия собственного проклятья. Теперь оно разрушено.

Эта мысль пустила по спине холодную дрожь.

Что, если мама истинного уже мертва? Он так долго искал способ вытащить ее, расколдовать, и вот сейчас, когда это стало возможным… Нет! Не могло быть все настолько плохо.

Я вертелась в постели всю ночь, думая об этом.

Почему-то мне стало очень важно найти ее живой.

В первый день после разрушения колдовских чар мы могли пройти совсем рядом, но не увидеть по какой-то причине. Потайная комната, о которой Рагнару было неизвестно, или ниша с секретом. А может, древнее ответвление подземелий? Ведь истинный покинул этот замок еще ребенком и наверняка мог не знать все его тайны.

Едва за окном забрезжил рассвет, я уже готова была бежать и исследовать каждый закоулок старого каменного исполина.

— Мирх! — позвала первым делом главного доморфа.

Обычно он появлялся ближе к обеду, дабы поинтересоваться, нужны ли мне его услуги или помощь, все ли в порядке, справляется ли Айза. Служанка все время была где-то поблизости, став главной помощницей и собеседницей. Дабы не искушаться ее магией, доморфы держались от меня подальше. Кстати, может именно этот фактор и стал решающим в окончательном моем выздоровлении после жуткого домика Клементины?

Доморф появился спустя несколько минут — возник прямо из воздуха посреди комнаты. Спальня Айзы была по соседству с моими покоями, но в такую рань она еще скорее всего спала.

— Госпожа? — важно поприветствовал Мирх.

Я смутилась такому обращению. Другие доморфы уже не раз называли меня так, а вот Мирх — впервые. Мы ведь с Рагнаром не связаны узами брака — у нас даже разговора на эту тему не было! Но истинность являлась даже нечто большим, чем кольцо на пальце и статус супругов.

Подумав об этом, я ощутила жар, приливший к щекам.

— Мне нужна твоя помощь, — проговорила я, откинув прочь лишние мысли. — Я хочу еще раз обойти замок — от самой высокой башни, до нижнего яруса подземелий. В библиотеке случайно не сохранились старые карты, еще с первых лет после стройки?

Доморф почесал затылок, сморщив лоб в раздумьях.

— Разве что в архивах.

— Сможешь найти? Это важно!

Мирх внимательно посмотрел на меня, а затем вдруг исчез, не сказав ни слова. Подобное поведение уже не удивляло, я была уверена, что он отправился выполнять поручение. Потому спокойно пошла в гардеробную, чтобы одеться попрактичнее.

Из подходящего нашелся только мой старый костюм для верховой езды, в котором я очутилась в Аднаре. Его и надела. Тори с любопытством на меня поглядывала, явно собираясь последовать за мной, куда бы я ни пошла. Это придавало уверенности. Одной идти было боязно.

— Есть только эта карта, — внезапно раздалось за спиной.

Я схватилась за сердце, резко оборачиваясь.

— Мирх! Мог бы и через дверь в этот раз войти!

Признаться, я просто не ожидала его так скоро. Доморф ни капельки не смутился, продолжая протягивать мне пожелтевший кусок пергамента. Вздохнув, я подошла и взяла его.

— Какая тонкая бумага…

Я осторожно перехватила ее за уголки двумя пальцами обеих рук, раскрывая перед собой. И раздосадовано простонала. В этом странном чертеже разберется разве что тот, кто его нарисовал. Здесь даже непонятно, для какого этажа он составлен! Для одного или всех… Или это только подземелья?

— М-да, надо было предвидеть это.

— Если нужна помощь в чтении карты, — меланхолично проговорил Мирх, — могу предложить свои навыки.

— А ты умеешь? — оживилась я.

— Конечно, — едва не лопнул от важности доморф.

— Что ж, тогда держи, — я передала ему ветхий раритет. — Будешь проводником. Двинемся вниз с самого верхнего этажа, потом исследуем башни. Подземелья оставим напоследок.

— Я бы рекомендовал начать с них. Госпожа Селестина чаще встречалась нам именно там.

Я поежилась. Хотелось бы отложить посещение мрачных подвалов в самый дальний угол. Но Мирх знает, о чем говорит, так что нужно его послушаться. Все ж, я не на прогулку собираюсь, изначально была готова даже на заброшенные и тайные ярусы нижних этажей.

— Хорошо. Так и поступим.

Тори спрыгнула с кровати и юркнула вслед за мной в закрывающийся дверной проем. Я прислушалась к звукам замка, прежде чем двинуться по коридору. Айза еще спала. Она точно испугается, когда не обнаружит меня в спальне, но возвращаться и оставлять записку было некогда.

Доморф мог бы за долю секунды переместиться в любую точку замка, но сейчас ему приходилось топать на своих двоих. Удивительно, он даже не ворчал по этому поводу. Для стайха же наш поход был очередным приключением. Когда мы спустились в сырой и мрачный тоннель, освещаемый факелами у стен, Тори сразу же убежала вперед. Потом, правда, вернулась, но рядом продержалась недолго. На ее взгляд мы двигались слишком медленно.

А я не торопилась, стараясь охватить взглядом абсолютно все: от подозрительно выпирающих кирпичей, что могли оказаться рычагом, открывающим тайный проход, до странных ниш, которых быть тут совсем не должно.

Когда мы обошли подземелья целиком, Мирх остановился у тупиковой стены и уткнулся носом в карту. По идее, здесь нужно было повернуть и двинуться в обратном направлении.

— Что там? — полюбопытствовала я, зябко поежившись.

От сырости и холода не спасал даже огонь факелов.

— Я никогда раньше здесь не бывал, — задумчиво откликнулся доморф.

— То есть, как?

— Хозяин не спускался так глубоко, а мы ничего подозрительного здесь не чуяли, дабы лезть с проверкой.

Я оглянулась. Ну мы же с Рагнаром были здесь, когда искали его мать в первый же после разрушения проклятья день. Хотя… Может, и не здесь. Кажется, Мирх несколько раз свернул в лабиринте ходов куда-то не туда.

— Я следовал точно по указателям, — доморф повернул карту вверх ногами и теперь изучал ее в таком виде. — Да, определенно. Здесь должна быть дверь.

Он опустил пергамент и уставился на стену. Я тоже посмотрела на нее.

— Может, проверишь? Своим способом. Ты же умеешь сквозь преграды просачиваться, для тебя стена — не проблема.

Мирх подошел вплотную, едва ли не уткнувшись в тупик носом. Затем обернулся и поднял на меня глаза.

— Я не могу.

— То есть, как?

— Она непроницаема для темных энергий.

— Я не понимаю…

— По ту сторону применены чары сокрытия. Магическим способом туда не попасть. Нужно сообразить, как открыть тайный ход вручную.

Я окинула взглядом хаотично выложенные камни. Их словно насыпали здесь, а не выстроили, как другие стены. Рычагом мог оказаться любой кривой булыжник, выпирающий наружу острой гранью.

— Хорошо, — пробормотала я себе под нос, принимаясь ощупывать каждый выступ. — Это уже что-то.

Тихий щелчок показался мне самым лучшим звуком на свете!

Я уже отчаялась к тому моменту, так ничего и не нащупав в стене, но потом заметила небольшую трещину в верхнем углу. Если посмотреть на нее под особенным углом, можно заметить слабый свет. Встав на носочки, я дотянулась до самого дальнего камня рядом с этой трещиной и надавила, навалившись всем своим весом.

И тут раздался он.

Щелчок.

Стена дрогнула и двинулась вперед, а затем в сторону. Я едва не упала, так как опиралась на нее.

— Получилось! — воскликнула я, ощутив прилив эмоций. — Тут и правда тайный ход!

Мы попали в просторную комнату, освещенную одним единственным факелом — у самого выхода. Именно его свечение я заметила.

Взяв затертую деревянную рукоятку, вытащила из кольца и медленно пошла вперед. Меня встречал полумрак, и воображение рисовало всяких чудищ, притаившихся в тени. Еще и Тори не торопилась бежать впереди всех. Она не отходила от меня, периодически цепляя крыльями правую лодыжку.

— Мы здесь одни, — сказал Мирх, спустя несколько секунд.

Я разочарованно вздохнула и остановилась.

— Не может быть.

— Я чую только твою магию, госпожа. И еще незначительные импульсы исходят от твоего зверя.

Именно поэтому я и отправилась на поиски сама. Моя теория о том, что доморфы не заметили мать Рагнара из-за отсутствия у нее магических сил, еще не развеялась. Оглянувшись, дабы понять, как далеко мы от выхода, я двинулась дальше.

Подняла факел высоко над головой и освещала огнем пространство.

Оказавшись в центре каменного зала, стала всматриваться в дальние углы, все еще скрытые мраком.

— Говорю же, тут никого…

— Погоди!

Я затаила дыхание, заметив нечто странное. А когда подошла ближе, поняла, что не ошиблась. У стены лежала женщина в грязных лохмотьях. Сложно было понять, дышит ли она вообще, но то, что пребывает без сознания — очевидно.

— Боги, милостивые! Иди же сюда, Мирх, помоги!

Доморф очутился рядом в ту же секунду. Я всучила ему факел, а сама перевернула несчастную пленницу на спину. Похлопала по холодным обескровленным щекам, попыталась ладонью поймать тепло дыхания. От волнения это удавалось плохо.

Припав к ее груди ухом, прислушалась к сердцу.

— Есть!

Едва различимое биение так обрадовало, что я рассмеялась. Затем всхлипнула и смахнула слезинку с ресниц. Удивительно, мы ведь не знакомы с этой женщиной, почему я так реагирую?

— Можешь переместить нас отсюда? — спросила Мирха сдавленным голосом.

— Конечно, только возьмись за нее покрепче. Я все еще не чувствую госпожу Селестину…

— Но она жива!

Я схватила женщину за ледяную ладонь, а другой рукой прижала к себе Тори. Доморф коснулся моего плеча, и в тот же миг полумрак тайной комнаты исчез.

Мы материализовались посреди моей спальни.

— Великий Дракон, вы живы! — сразу же обрушился на меня взвинченный голос Айзы. — Я уже мысленно себе могилу выкопала, гадая, как перед эрлом Эризданом оправдаться!

Служанка подбежала, принимаясь помогать мне встать с пола.

— Откуда такие мысли… — озадачилась я. — Почему сразу о смерти?

— Так весь замок оббежала, не нашла вас! А кто это? В каком ужасном она состоянии…

— Нам нужен лекарь. И срочно. Мирх, подними госпожу Селестину на мою кровать.

Доморф мигом выполнил просьбу.

— Надо бы Рагнара известить, что нашлась его мама.

Я прикусила губу, задумавшись. Как скоро истинный появится в замке было не известно.