Глава 12

Вейж не ошибся. Когда он подошел к своему кабинету, там уже ждали гонец и весьма недовольные гвардейцы. – Прошу, господа, – генерал кивнул на дверь. – Где вы были, Вейж? – пробухтел пожилой подполковник, один из личных порученцев короля. – Проверял посты и секреты, – безмятежно ответил генерал. – У нас приказ его величества сопроводить леди Борх-Лайесс ко двору. – Простите, господа, – Вейж серьезно глянул на старшего в пятерке, – но леди Борх-Лайесс в замке нет! – Как нет? – не удержался младший. – У нас приказ! Генерал невозмутимо принял из рук гонца письмо с королевской печатью, взломал ее, развернул свиток, прочел и задумался. Судя по всему, ко двору ехать все равно придется. Мелкий пакостник Блейз добрался до короля и наябедничал. А заодно собрал тех, кто генерала терпеть не может, и они продавили приказ – генералу лично явиться в столицу, оставив дела на заместителя. – Да, господа, леди Борх-Лайесс в замке нет, есть только леди Вейж… – выдержав паузу, позволяющую гвардейцам осознать сказанное, генерал продолжил: – И без меня моя супруга никуда не поедет. К тому же леди во время осады получила серьезное ранение и нуждается в сопровождении лекаря. В сторону столицы небольшой обоз выехал только через неделю. Вейж не видел смысла спешить к волку в пасть. На все возмущения и требования гвардейцев поторопиться он показывал приказ короля, в котором было сказано передать полномочия полковнику Данцу, а передача дел не пустяк – следовало пересчитать полковую казну, подписать бумаги, собрать обоз с теми, кто увольнялся из армии по ранению или ехал в отпуск. Чтобы никто не доложил королю о саботаже его приказа, Вейж таскал гвардейцев за собой по всем делам и активно подключал ко всему необходимому, заставляя подписывать бумаги как свидетелей. Причем, пытаясь успеть за короткое время как можно больше, генерал выматывался сам и нещадно гонял всех вокруг. Через сутки гвардейцы сочли, что неделя – не такая уж большая задержка, только бы им позволили поспать и поесть. Эжени в это время собиралась в столицу. Генерал просил ее не брать много багажа или обширного гардероба. В ответ девушка усмехнулась – ей, как воспитаннице леди Лайесс, полагалось два платья в год, плюс немного белья и женских мелочей. Одно платье – из зеленой шерсти, пострадало во время осады, второе – коричневое, она носила в замке каждый день, переодеваясь по необходимости в единственное нарядное платье, пошитое для нее к перелому зимы. Узнав такие подробности, Вейж приказал служанкам извлечь запасы ткани и за оставшееся время сшить леди Борх дорожное платье из серого сукна, пару домашних – из красивой коричневой шерсти, и хотя бы одно визитное – из драгоценного бархата и парчи. К величайшему сожалению обитателей замка, мужчины не могли рассказать женщинам, что сейчас носят в столице. Лучше многих понимая, что появление провинциальной простушки может испортить карьеру генерала, Эжени собиралась уже брать с собой просто ткани, чтобы сшить что-то в столице буквально за день-два до приема, но самый младший из гвардейцев, проникнувшись ее печалью, вынул из своего походного ранца набор модных картинок. – Сестре купил, – порозовев, сказал юноша, – она в этом году должна быть представлена ко двору, и матушка просила привезти образчики модных нарядов. – От души благодарю вас, лорд Фарлейн, – улыбнулась Эжени, – обещаю вернуть сокровища вашей сестры в самое ближайшее время! Едва доев жаркое, леди Борх-Лайесс-Вейж поспешила к себе, чтобы рассмотреть гравюры и немедля заняться платьями. Она очень боялась поездки в столицу, но знала, что лучшее оружие женщины – внешняя привлекательность. Ум не заметят, характером пренебрегут, а внешность может как привлечь внимание, так и оттолкнуть. Всю неделю сборов генерал Вейж приходил ночевать в ее комнату. Стелил свой походный плащ на овчину у камина, вытягивался и засыпал. Эжени еще некоторое время шила, потом переодевалась за ширмой в ночное платье и шла в кровать. Для всех, кроме ее личной камеристки, лорд и леди Вейж проводили вместе каждую ночь. * * *В день отъезда на запятки кареты Лайессов поставили сундук. Одежды в нем по-прежнему было немного, но, повинуясь наитию, Эжени взяла с собой старые расходные книги леди Лайесс, в которых хозяйка замка записывала и кое-какие события из жизни замка. Например, появление леди Борх и рождение ею младенца. Кроме кареты в путь отправлялись два десятка верховых – гвардейцы сопровождения, генерал Вейж и дюжина солдат и офицеров, которым срочно нужно было в столицу. На четырех телегах везли дорожные припасы, шатры для ночевки в поле и кое-какие трофеи из замка Лайесс. Вейж понимал, что короля стоит задобрить и отвлечь от леди Борх-Лайесс-Вейж. Трястись в карете по едва обсохшим дорогам было то еще удовольствие, но Эжени радовалась хотя бы отсутствию летней пыли, жары и насекомых. Генерал ехал верхом и тоже, как ни странно, радовался поездке. Бумажные дела осточертели ему хуже горькой редьки, но нужно было «подложить соломки», закрыв все дела в полку и в замке. Если король вздумает увести отсюда свою армию, Вейжу не должно быть стыдно за солдат. Несколько часов ехали молча – тут все еще были земли Лайессов, так что карету провожали пристальными взглядами и глубокими поклонами. Гвардейцы обратили на это внимание, и генерал видел, как они сделали пометку в отчете, который будут подавать по возвращении ко двору. Именно поэтому Вейж старался быть ближе к Эжени. Его и так тянуло к этой удивительной леди. Один взгляд на ее силуэт за стеклом кареты вызывал потепление в груди. А уж остановки, когда Вейж мог подать «жене» руку, отвести в сторону, предложить воды из своей фляги или горсточку фиников – все это заставляло его кровь быстрее бежать в жилах. Старательно разыгрывая действительно супружескую пару, он целовал девушке кончики пальцев, поправлял локоны – ей пришлось учиться собирать волосы в высокую «женскую» прическу, и не всегда получалось сделать это надежно. И млел. Млел, как пацан, впервые коснувшийся женщины. Нельзя сказать, что к тридцати годам Жеймо Вейж был развратником, но и монахом тоже не был. Знал, как распалить женщину, умел доставить партнерше удовольствие – что весьма ценилось в дворцовых альковах. Однако рядом с юной серьезной Эжени в его крови начинали бурлить такие токи, что приходилось слегка запахиваться в плащ, чтобы не смущать окружающих. В обед караван остановился в трактире – хотелось поесть горячего и размять ноги. Эжени со служанкой удалились наверх – в отдельную комнату, чтобы умыться и поправить прически. Гвардейцы и солдаты обошлись бадьей у колодца, пусть весенняя водичка была еще холодна. Когда подали обед – Эжени спустилась и заняла место рядом с генералом. Он осмотрел ее придирчивым взглядом, отметив, что швеи постарались, и суконное дорожное платье было вполне удобным и даже немного щегольским – аккуратные полоски галуна на широких отворотах, белоснежный отложной воротник из шелка, начищенные серебряные пуговицы – Вейж присмотрелся и хмыкнул, леди Эжени спрашивала его разрешения срезать украшения с одежды, лежащей в сундуках лорда Лайеесса. Поскольку наряды были устаревшими, да еще пошитыми по моде другого королевства, генерал разрешил – все равно камзолы, колеты и плащи будут перешиты. И вот теперь на пуговицах дорожного платья леди Вейж красовался герб Лайессов. Смело. Но лучше всего швеям удался головной убор. Простые путницы в дорогу повязывали волосы платком, а сверху надевали широкополую шляпу – и от солнца защита, и от дождя. В карете такая шляпа создавала неудобства, поэтому швеи собрали удобную шапочку на жестком обруче. Волосы приглаживал обтянутый бархатом обруч, расшитый галуном и бусинками, а к обручу крепилась густая шелковая сетка, в которую укладывались косы. Выглядело непривычно, но удобно и элегантно. Любовался леди Вейж не только генерал – гвардейцы тоже оценили неброскую красоту девушки, но, к счастью, не позволили себе ничего лишнего. Трактирщик принес простую еду – тушеные прошлогодние овощи с солониной, простой белый сыр, лук, кусок копченого окорока и пирог с щавелем – благо эта травка уже появилась на огородах. Эжени, не стесняясь, ела, запивала еду горячим смородиновым сбитнем и выглядела спокойной. Только генерал знал – ей непросто дается это спокойствие. Мундиры вокруг напрягали ее память, израненную долгой осадой, да и само путешествие напоминало доставку преступницы под конвоем. После обеда мужчины ушли седлать отдохнувших лошадей, дамы еще раз умылись и сели в карету. Генерал положил на стол монету – за обед, и попросил трактирщика собрать корзинку снеди – сыр, окорок, лепешки, кусок пирога. Добавить кувшин сбитня и отнести в карету. Долгая остановка придала всем сил, и теперь мужчины планировали ехать до темноты. Благодарный взгляд леди Вейж поймал, когда карета выезжала со двора. Кажется, Эжени Борх-Лайесс-Вейж стала смотреть на супруга немного мягче.