Глава 13

Две недели пути до столицы – по самым коротким и проходимым дорогам – генерал Вейж запомнил, как самое счастливое и самое несчастное время своей жизни. Счастливое – потому что Эжени была рядом. Они снимали один номер на двоих, часто ночевали в общей кровати, но леди ложилась в постель в плотном стеганом капоте, а генерал – в белье. Укрывались разными одеялами, и все равно утром Вейж нередко находил мерзнущую Эжени в своих объятиях. Громадным усилием воли он разжимал руки, вставал, приводил себя в порядок за занавеской или ширмой и шел вниз – спросить теплой воды для умывания и завтрак в номер. Есть в общем зале Эжени не любила, и генерал ее прекрасно понимал. В пути он иногда позволял себе на правах мужа сесть в карету и поговорить. Несмотря на домашнее образование, леди Эжени отличалась умением вести беседу, а также интересным взглядом на ситуации и людей. Генералу было интересно обсудить с ней соседей, не пришедших на помощь замку, слуг, до последнего держащих оборону, селян, берущихся за соху после визита леди Борх. Однако Вейж знал, что такие разговоры причинят Эжени боль, поэтому болтал о погоде, о модных в столице поэтах, о выставке, которую королева приказала устроить во внешней галерее дворца. Все же генералу Вейжу случалось бывать при дворе, а для Эжени новости соседнего королевства звучали свежо и интересно. Иногда к беседам присоединялись гвардейцы – в пути они вынужденно ограничивали себя в вине и обществе девиц, поэтому пытались проявить куртуазность и рассказать столичные сплетни. Леди Борх-Лайесс-Вейж слушала внимательно и порой даже задавала вопросы. Например, поинтересовалась, живет ли еще в столице маркиз Блюмдерри. – Эта старая развалина? – удивился один из гвардейцев. – Он еще жив и, насколько я знаю, раз в месяц появляется на королевских приемах, давая понять наследникам, что все еще жив! А откуда вы его знаете? – Тетушка упоминала этого господина, – с улыбкой ответила Эжени, и гвардейцы удовлетворились ответом. А вот генерал – нет. В его груди сразу полыхнуло ревностью, едва леди спросила про другого мужчину, потом он припомнил все, что знал о леди Эжени – кого сирота могла называть тетушкой? У леди Лавинии Лайесс были родственники? Или у лорда Лайесса? Зачем девушка спросила про старого маркиза? С некоторым трудом Вейж подавил приступ ревности, напомнив себе, что Эжени теперь его жена. Пусть церемония была простой, пусть они не консуммировали брак, но… он ее не отпустит. Никуда. Никогда. Никак. На счастье генерала леди Борх-Лайесс-Вейж не подозревала о мыслях своего супруга. Эжени думала о том, что ее ждет в столице. Брак с генералом, конечно, прикрывал ее от ссылки в монастырь, но не давал ничего более. Король мог отослать девушку обратно в замок Лайесс, а мог приказать ей сопровождать мужа в новом походе. Или дать ей придворную должность и оставить в столице, а супруга услать по срочной надобности. Все это Эжени узнала из обмолвок гвардейцев. Те, болтая и делясь придворными сплетнями, открыли перед провинциальной воспитанницей всю жестокость светского мира. Вот и задумалась девушка о помощи и защите. Леди Лавиния Лайесс не сразу стала провинциальной дамой, живущей заботами замка. Она закончила столичную школу для юных леди, успела провести две зимы при дворе и порой делилась с воспитанницами историями своего прошлого, применяя их к настоящему. Генерал и его офицеры как-то не задумались о том, что в замке была не одна благородная дама, и даже не две. Леди Лавиния опекала нескольких престарелых родственниц, брала на воспитание девочек из небогатых благородных семей, иногда к ней приезжали в гости соседки и подруги, а еще были няньки, экономка, горничные – все женское население замка находилось под рукой графини и крутило интриги не хуже придворных. А еще были письма. Леди Лайесс вела переписку со старыми приятельницами, и некоторые из них, как леди Борх, угодили в другую страну. Каждое полученное письмо леди обсуждала с воспитанницей, и потому Эжени знала немало придворных – по крайней мере по именам и титулам. К этим людям она и собиралась обратиться ради памяти леди Лавинии. Возможно, не помогут, но и не откажут сразу, а там видно будет! Прибытие в столицу получилось мрачным – шел дождь. Карета вязла в глубоких колеях, и они едва успели проехать в городские ворота до закрытия. Тащиться по узким улочкам к самому дворцу, искать там утомленных долгим днем мажордома, экономку, слуг, а потом пытаться как-то устроиться на ночлег никому не хотелось. Гвардейцы, правда, уверяли, что в казармах для них всегда найдется уголок, но… генерал Вейж предложил всем отправиться в его дом. Согреться, переночевать, поужинать, а утром с новыми силами «штурмовать дворец». – К тому же леди Вейж нужно привести в порядок платья, – сказал он, и это слово перевесило чашу весов в его пользу. Гвардейцы как никто знали, насколько важно даме быть в своем лучшем виде при представлении королю. Да и предупредить его величество не мешает. Карета свернула раз, другой, третий и наконец остановилась возле небольшого, но представительного особняка из графитно-серого камня. – Прошу, леди, – Вейж подал Эжени руку и быстро провел ее под дождем к двери. Одного удара дверным молотком хватило – дверь распахнулась в уютный, протопленный холл, полный света. – Господин генерал! – дворецкий в поношенной, но аккуратной ливрее поклонился хозяину дома. – Брейвс, комнаты готовы? – Все сделано! – слуга отвечал, не теряя достоинства, а рядом с ним выстроились в ряд несколько мужчин и женщин в одинаковой форме. – Леди Вейж, позвольте вам представить моего дворецкого, мистера Брейвса, экономку – миссис Харди, и слуг, которые будут заботиться о вашем комфорте! Услышав, как генерал обратился к худенькой темноволосой девушке, слуги разом подтянулись и уставились на нее во все глаза. К счастью, Эжени не в первый раз общалась со старшими слугами, поэтому она тоже выпрямилась, несмотря на холодные струйки воды, натекшие с края крыши за шиворот, улыбнулась и сказала: – Очень рада знакомству! С нами прибыли господа гвардейцы, они очень нуждаются в хорошем ужине и тепле. А еще я хочу вам представить мою камеристку, Таллу. Она тоже устала в пути, так что ей понадобится помощь кого-то из вас, чтобы приготовить меня ко сну. Служанки встрепенулись, но экономка одним взглядом навела порядок и пообещала прислать служанку немедленно. Только вот… генерал не предупредил гонца, что женился, поэтому комнаты для леди Вейж не готовы, но можно пока разместиться вместе с мужем, чтобы поужинать и принять ванну, а пока протопят соседнюю спальню… – Эжени, – Вейж видел, что девушку уже колотит от холода и усталости, – вам нужно отдохнуть, согреться и поесть. Я не стану вам мешать и сам переночую в соседней комнате. Леди Борх-Лайесс-Вейж криво усмехнулась. Судя по некоторым деталям, дом пустовал не меньше года. Генерал плохо представляет, что значит протопить комнату, которая всю зиму стояла пустой. Его спальню наверняка топили хотя бы через день, а вот соседнюю… – Нет нужды разделяться, генерал, – как можно спокойнее постаралась сказать девушка, – мы вполне уживемся в одной спальне, если у вас есть ширма. – Найдем! – поторопилась пообещать экономка и повела молодую хозяйку дома наверх. Леди Эжени едва стояла, держась только на силе воли, так что Вейж подхватил ее под руку и буквально занес наверх – в теплую, протопленную комнату с огромной кроватью. Прочая обстановка тут была аскетичной – камин, большое кресло со столиком, стойка для мундира, пара стульев и пуфик для ног. Три двери – одна вела в купальню, вторая в гардероб, а третья… третья вела в соседнюю комнату – спальню супруги. Холодную, темную и пыльную. Вейж мельком заглянул в нее, поморщился и вернулся к Эжени, устроившейся в кресле: – Сейчас принесут ваш багаж и ширму, надеюсь, одежда в сундуке не отсырела, вряд ли в доме найдутся сорочка и капот. – Даже если отсырела, можно погреть у камина, – ответила Эжени, слабо улыбнувшись. Она неосознанным движением потерла то место, где располагался шов, и генерал стиснул зубы. Он забыл о том, что леди Лайесс была ранена! Рану, конечно, зашили и обрабатывали, но времени прошло слишком мало. Он по опыту знал, как тянет швы в непогоду, как ноет разорванная мышца от усталости и сырости… Генерал, не обращая внимание на суету слуг, опустился на колени у ног жены, стянул с нее сапожки вместе с толстыми шерстяными чулками и обнаружил, что ее ноги абсолютно мокрые и холодные! Едва слышно рыкнув, он поставил маленькие ступни себе на бедро и принялся аккуратно растирать лодыжки, чуть-чуть отвернув вверх мокрый подол дорожного платья. Слуги за его спиной суетились – вносили сундуки, ширму, ужин на большом подносе, а Вейж отчаянно сдерживался, чтобы не поднести порозовевшие пальчики к губам, не согреть их дыханием и поцелуями. Эжени, немного смущенная, сидела в кресле и наслаждалась всем сразу – теплом, защищенностью, близостью этого удивительного и пугающего мужчины. Наконец лакеи ушли, осталась только экономка. – Миледи, вам еще что-нибудь нужно? – деликатно и негромко спросила она. По правде сказать, миссис Харди уже предвкушала, как разобьет все фантазии слуг на тему быстрой женитьбы хозяина. Она еще ни разу не видела этого сильного мужчину на коленях перед женщиной! А вот его отец перед матушкой, бывало, стоял… когда был помоложе! Но это давний семейный секрет! – В купальне есть горячая вода? – так же тихо, опасаясь спугнуть генерала, спросила Эжени. – Все готово для купания, – подтвердила экономка. – Тогда, пожалуйста, достаньте из саквояжа капот, сорочку, чепчик и чулки, – попросила Эжени, – их нужно согреть у огня. И пришлите мою камеристку, когда она переоденется и поест, мне нужно будет помочь с волосами. – Камеристку не нужно, – поднял голову генерал, – я сам помогу моей жене! И так это решительно и хрипло прозвучало, что Эжени зарделась, а экономка потупилась. Однако миссис Харди быстро вынула из саквояжа все перечисленное, а также гребень и щетку для волос, кусочек душистого мыла в кожаном лоскутке и, развесив одежду на спинке стула, придвинула мебель к огню. – Можете идти! – поторопил экономку генерал, и почтенная дама удалилась, не забыв присесть в книксене. Ах, кажется, молодой лорд Вейж весь в папеньку – тот тоже не любит подпускать служанок к супруге, особенно вечерами!