Глава 8

Эжени стояла у входа в донжон, жмурилась на прорвавшееся весеннее солнце и рассматривала замковый двор. Теперь тут всюду были солдаты в серых мундирах. Они восстанавливали стену, разбитую их пушками, выравнивали брусчатку, пробитую ядрами, строили новые казармы ровно там, где их собирался строить лорд Лайесс. Иногда мелькали замковые слуги – тощие, в потрепанной одежде, они не могли двигаться так же шустро, как солдаты, но все же выполняли какую-то работу. От всей этой суеты леди Борх-Лайесс становилось больно. Но разум твердил – эти люди живы. Они видят солнце, улыбаются, дышат воздухом. Жалеть стоит тех, кто лежит на крохотном замковом кладбище и никогда больше не вдохнет запах тающего снега, не услышит звона капели, не погреется на солнце… Задумавшись, Эжени не услышала шаги генерала. – Леди Лайесс, – Вейж вырос рядом, огромный, как скала, и заслонил собой солнце. Девушка неохотно подняла голову: – Ваша светлость! – Вам тепло? – Сегодня солнечный день, – ответила она вежливо. – Что ж, пойдемте, экипаж ждет! Экипажем генерал назвал карету с гербом Лайесов, в которой чаще всего ездила леди Лавиния вместе с Эжени. Его не стали обдирать, просто закрыли куском черной ткани, и от этого сердце девушки снова сжалось. Ее усадили на диван, укутали ноги знакомой полостью, и по сигналу генерала карета тронулась с замкового двора, как это было много раз. Только рядом вместо леди сидел чужой огромный мужчина, а напротив виднелось бледное лицо камеристки. В деревне карету встретили настороженно. Люди осторожно выглядывали из-за плетней, только староста вынужден был выйти и поклониться. Генерал не стал медлить – вышел из кареты, помог выйти Эжени и громко сказал: – Леди Лайесс приехала со мной, чтобы лично узнать о ваших нуждах. Весенняя посевная пройдет под ее внимательным взглядом. Я дам вам в помощь солдат, но за это на окраине села будет построен амбар, в который вы будете складывать одну сотую своего урожая на прокорм моих людей. Налоги поднимать не буду! Увидев Эжени, староста вновь поклонился, и девушка могла бы поклясться – в его глазах сверкнула радость. Она подошла к старику поближе, поздоровалась и попросила: – Расскажите мне, как вы пережили зиму? Староста потупился, но начал рассказывать. Сгорел дом, пало несколько животных, солдаты залезали в дома, пугали людей, отбирали еду и одежду. Девицы вот… Эжени бледнела, генерал стоял рядом с видом полной невозмутимости. Староста осмелел, начал рассказывать, что у них отобрали коней, и теперь пахать не на чем, но тут генерал его прервал. – За коней вам заплатили, я распорядился покупать! – Медяк за лошадь, по-вашему, плата? – взбеленился в ответ старик, забыв об осторожности. – Медяк? Подробнее! Вейж сжал челюсти, услышав рассказ, который подтвердили другие люди, робко выбравшиеся из-за оград. Взять у крестьян лошадей, необходимых для перевозки дров и пушек, поручили самому младшему из офицеров – лорду Блейзу. Наглый юнец явился к старосте, лично выбрал самых крепких и здоровых коней, а после – швырнул к ногам старика медяк со словами: «Генерал Вейж велел заплатить за животных!» – Теперь нам просто нечем пахать, леди Эжени, – вздохнул староста, – огороды еще как-то вскопаем, а поля… Старик рассказывал все, что случилось, хрупкой девушке, старательно не замечая мрачного генерала. Внутри Вейжа бушевало нечто, готовое выплеснуться наружу. Нет, не на хитрого селянина – старосты другими и не бывают. Им ведь нужно угодить господам и не потерять лицо перед односельчанами. Он не гневался на леди Эжени – она молча слушала старика, сжимая пальцы в тонких черных перчатках. Его рвало на части от того, что Блейз сделал с его честью! Однако сейчас выпускать свой гнев было нельзя. Выпрямившись во весь рост, генерал громко сказал: – Я услышал вас, в ближайшее время я разберусь с этой ситуацией. А пока прошу вас сообщить, чем могут быть полезны мои люди? Дел для крепких мужчин нашлось в избытке – от подновления ограды вокруг селения до пахоты и сенокоса. Пока Вейж выслушивал пожелания, к Эжени подтолкнули пяток девок брачного возраста. Леди поулыбалась и развела руками, поясняя, что не взяла обычного в случае приезда в деревню «благословения леди». – Благословение леди? – генерал отвлекся от бубнежа старосты и обратился к спутнице с вопросом. – А, это давняя традиция этих земель. Я была совсем крошкой, когда леди Лавиния переложила ее на меня. Каждая невеста, заключившая помолвку, получает от леди ленту как подарок на свадьбу… Я совсем забыла про этот обычай и ничего с собой не взяла. Девицы выглядели расстроенными и бледными, их матери – опечаленными, но генерал нашел способ решить проблему. Он дернул старосту и велел ему позвать жену. Конечно, у доброй хозяйки нашлись в запасе ленты, за которые Вейж отдал полновесный серебряный. Леди Эжени улыбнулась, озаряя окружающих теплом своей улыбки, словно солнышком, и торжественно вручила каждой невесте ленту, сопроводив какой-то ритуальной фразой. Генерал услышал только про «много детей, много скота, много зерна в амбаре». Выходит, дар леди Борх-Лайесс известен всем, кроме нее? Она считает такой подарок данью традиции, а девицы тут же повязывают ленты на пояс, ревниво поглядывая друг на друга. Одна вот, одетая чуть иначе, аж светится от удовольствия. Вейж тихонько кивнул на девку и взглядом спросил жену старосты. Та оказалась понятливой: – Агатка это, из соседней деревушки. Пришла к нам семян спросить, да вот удача, леди повстречала! Теперь им точно свой дом построят! – Дом? – нейтрально уточнил генерал, глядя на то, как леди Эжени благословляет младенцев, ласково поглаживая маленькие головки в разноцветных чепчиках. – Так коли леди благословила, первенца недолго ждать, а коли девка крепкая, то в одной избе со стариками не уживутся – каждый год по ребенку будет приносить, а то и по два! Вейж покивал. Пока Эжени общалась с селянами, он не выпускал ее из вида, потому сразу заметил, что с ее лица совсем сбежала краска, а речь стала замедленной. Слова давались девушке с усилием, но она все равно повторяла затверженные пожелания благополучия и здоровья. – Разойдись! – генерал голосом разогнал обнаглевших баб, лезущих к леди уже с ягнятами и телятами. Подхватил белую, как молоко, Эжени, отвел в карету, усадил. Пока возился, подбежала жена старосты – принесла молока с медом: – Вот, милорд, леди поможет. Она, как крохой совсем была, до дна себя вычерпывала, так леди Лавиния ее отпаивала. – Вы чем думали? – рыкнул недовольно Вейж. – Леди ранена! – Так, почитай, два месяца госпожа не приезжала, – потупилась женщина. Генерал забрал кружку и махнул рукой: – Ступай! Мы в замок! Разберусь! Жена старосты отошла, и Вейж принялся поить Эжени из собственных рук. Жалостливая девица довела себя до того, что не могла удержать кружку – так тряслись руки. Генерал чертыхался себе под нос – понятно, что такое сокровище всем нужно, но ведь и головой надо думать! Вычерпает себя за раз, а дальше что? – Вы ворчите, совсем как лорд Лайесс, – внезапно сказала девушка, отрывая порозовевшие губы от края посудины. – Он тоже бранил матушку, если мы задерживались, и я плохо выглядела. Она тогда и придумала поить меня молоком с медом, а еще брала с собой мои любимые рогалики с яблоками, – девушка снова отпила молока и улыбнулась каким-то воспоминаниям. Вейж же подумал о том, что леди Лавиния Лайесс была очень практичной особой. И, пожалуй, если бы не стычка между королями, Эжени жила бы в замке Лайесс до самой смерти. Через годик-другой ее выдали бы замуж за одного из младших Лайессов – того, которого готовили на роль управляющего замком при старшем брате-владельце. Если бы заартачилась – нашли бы соблазнителя – менестреля или бродячего рыцаря, готового за кошелек обольстить девицу и наградить ее ребенком. И все. Леди Борх-Лайесс, чтобы скрыть свой позор, осталась бы при замке вечной приживалкой, а ее ребенок стал бы новым сокровищем земель Лайесс… Или он сгущает краски? Возможно, леди Лавиния не знала о фамильном таланте подруги и помогла ей из милосердия, а вот потом, заметив пользу маленькой леди, привлекла ее к делам? Сейчас уже не узнаешь, но появление генерала изменит жизнь леди Эжени. Знать бы еще, в лучшую ли сторону? Между тем девушка допила молоко, поблагодарила, и генерал приказал солдату, заменяющему кучера, править в замок.