Глава 15

Роды прошли без осложнений, малышка полностью здорова. Когда увидела их вместе, поняла — все было не зря. От счастья за них распирает грудную клетку. Никогда не замечала за собой особой сентиментальности, а тут пробило. Собственные проблемы и переживания померкли, растворились в их безграничном счастье.

Артас остался с женой, а я поехала домой к Каю.

— Кэрол, ты героиня! — племянник встретил меня восторженным возгласом. И широко так открыто улыбается, как ребенок. А для Кая это большая редкость.

— Ты бы видел, твоя сестричка — настоящая красавица, — поднимаю его на руки и кружу с ним по комнате.

В этот день мы были просто теткой и племянником, мы словно закрыли на засов двери, не позволяя даже мыслям омрачить этот вечер. Устроили себе праздник, заказали пиццу, сладости, а после ели попкорн и смотрели мультики. И говорили о мелочах, о всевозможной ерунде, и эти мгновения, будто стирали всю черноту, заставляли вновь увидеть разнообразие красок нашего мира.

На второй день Кай вернулся к своему прежнему состоянию молчаливой задумчивости. Мне ничего не говорит, но во взгляде то и дело ловлю сочувствие. Это еще больше усиливает нехорошие предчувствия, играет на и без того расшатанных нервах.

Еще через два дня мы поехали встречать наших любимцев из роддома. Артас ни на секунду не оставил Мишель и Каролину. Невольно улыбнулась, выбирая имя малышке, родные очень хотели, чтобы оно было созвучно с моим, особенно на этом настаивала Мишель. Они так любят друг друга, что освещают пространство своими эмоциями, невольно пропитываешься искренностью и добротой.

Дома мы устроили праздник. Пригласили только друзей, тех, кто вхож в наш дом. Так хочется остановить время на этом моменте, навсегда запечатлеть его в памяти, раствориться в беззаботном единении.

Как подходит к кроватке сестры.

— Рождена, чтобы править. Девчонка, а силы больше, чем в любом парне.

— Красивая. Огонь девка будет, тут согласна, — подхожу и племянника по голове глажу.

А веселье мое утихает, понимаю, что если прав Кай, то там, где сила и власть, там всегда борьба, враги, зло. А для малышки хочется счастья тихого, чтобы проблемы не коснулись нежного создания. Но об этом еще рано думать, время покажет, пока она купается во всеобщей любви, пусть так дальше и будет.

— И у тебя все образуется, тетя, — Кай меня за руку берет и смотрит так, что холодеет все внутри, будто готовит меня к чему-то. Облизываю пересохшие губы, улыбаюсь, нельзя наружу свои тревоги выпускать.

— Чего я не знаю? — Артас глазами по нам с Мишель стреляет. А та выдает себя с потрохами, краснеет, тушуется, но пока молчит. Мысленно молю, хоть бы не проболталась. — Появился волк, претендент на руку моей сестрицы?

Вздрагиваю от вопроса братца, руки дрожат, ноги немеют. Даже не знаю, что ответить, язык к небу прилип.

— Он не волк, — изрекает Кай.

Ну, спасибо, племяш, удружил. Вот зачем вообще упоминать нечистую силу в такой день!

— Человек? — допрос продолжается.

— Не-а, — и по руке моей водит, успокаивает, мол ничего лишнего не сболтну.

Нет, Кай, уже сказал. Артас теперь так просто от меня не отстанет, выпытывать будет. А с его гиперопекой, так вообще спасу не будет. Пока чего не нароет, не успокоится.

— Дай ей время, Артас, — Мишель мужа обнимает, пытается сгладить острые углы. Хоть вижу, сияет.

Она для себя решила, что мы с князем на стадии конфетно-букетного периода. И по какой-то неведомой причине уже одобрила его. Эх, пусть так, лишь бы правда их не коснулась.

— И вообще, не обо мне речь, у нас праздник, — стараюсь закрыть тему.

Эти разговоры только вскрывают незажившие раны, напоминают о том, о ком думать не хочу.

К счастью, тема моего «ухажера» больше не поднималась. В доме вновь царит легкая и непринужденная обстановка. Только я не могу себе места найти, а Кай и вовсе отправился в свою комнату. Сказал, что устал и его клонит в сон, и выглядел он при этом неважно. Я несколько раз пыталась расспросить, проводила наверх, уложила в кровать, но ничего не добилась от маленького партизана.

Спустилась в зал. Выпила глоток вина. А тревога идет по нарастающей. Я первая ее заметила. Сначала услышала шорох, а потом виляя бедрами, в комнату вошла незнакомка… Как пробралась через систему охраны, непонятно. Артас вложил немало усилий, чтобы обезопасить дом от врагов.

— Прошу прощения, — застенчиво улыбается.

Медовый голос льется по комнате, у нее акцент, который лишь добавляет ей шарма. Слишком знакомый акцент…

Все замерли, глядя на незваную гостью. Ее длинные волосы струятся золотым каскадом, она одета в белоснежное платье, огромные прозрачные глаза переливаются всеми оттенками радуги, утонченное овальное лицо, прямой аккуратный нос, очень пухлые темно — ордовые губы. Платье до колен, плотно облегает фигуру, и создается впечатление, будто она обнажена. Высокая грудь, точеная талия, ноги… они бесконечны. Незнакомка похожа на ангела…

— Как вы попали в этот дом? — на брата ее прелести не произвели впечатления. Он насторожился, хищник в нем моментально навострил уши.

— Артас, я полагаю, — едва заметный кивок головы. — Мне жутко неудобно, что потревожила вас в такой час. У вас праздник. Но у меня дело… — обезоруживающая улыбка, — Которое не терпит отлагательств, к вам, Артас.

Мне становится дурно… этот с виду ангел… она вампир… Уверена, брат тоже учуял нечисть, его не обмануть, как и Норберта, который замер на диване, готовый в любой момент отразить атаку.

Мишель подошла к кроватке доченьки, во взгляде растерянность.

— Кто вы такая? — Артас делает шаг вперед, загораживая собой близких.

— Констанция Ортега. Я пришла с миром, — с невинной улыбкой разводит руки в стороны.

Имя… не сразу вспомнила, откуда оно мне знакомо. Сальвадор… кажется, он упоминал конфликт с некой Констанцией… в данном случае в совпадения я не верю. Значит, свободу получил не только князь со своими вампирами…

Гостья делает два шага по направлению к кроватке.

— Доченька родилась, примите мои поздравления, Мишель, — и неотрывно смотрит на малышку, продолжает улыбаться. Улавливаю, что от нее исходит аура невероятного магнетизма, одним взглядом может обезоружить, войти в доверие, очаровать.

— Спасибо… — протягивает растерянно Мишель.

— У меня тоже была дочь, — грустный вздох.

— Была? — не удержалась от вопроса жена брата.

— Увы, — в глазах вампирши заблестели слезы, — Ее убили… Моей доченьке перегрызли горло, — кинула мимолетный взгляд в мою сторону, и меня с ног до головы окатило ее отчаянной болью. А в зрачках гостьи на миг вспыхнуло адское пламя. Но в следующую секунду Констанция вновь приняла образ невинного ангела.

***

— Артас, у тебя крыша протекает? — измеряю нервными шагами кабинет брата. Меня колотит, дрянные предчувствия забиваются в носоглотку, мешают дышать.

Гостья ушла минут пятнадцать назад. Но до этого она успела посеять раздор и панику. После ее признания в жестоком убийстве дочери, она тут же получила долю сочувствия от Мишель. Подобная история ударила точно в цель и затронула струны ее материнской души. Она тут же подбежала и начала выражать соболезнования.

Не спорю, горе вампирши реальное, не наигранное. Оно ощущалось обжигающими вибрациями в воздухе. Она жила с ним не один год, это чувствовали и присутствовавшие оборотни. А искренность располагает. Констанция выбрала правильную тактику. Хоть пока мне неизвестны ее мотивы, есть только догадки, и одна хлеще другой.

Возможно, я стала слишком жесткой, черствой, но ее боль породила во мне злость. Ни капли сочувствия к ней. Это своего рода и откровение для меня, узнавать себя с новой стороны, задуматься, а может, я монстр? Чудовище, у которого осталось трепетное отношение только к своей родне. Я черствею? Или же проблема в другом? В ощущении надвигающейся катастрофы, подсознательно я ее уже определила как врага. А к недругам у меня не может быть жалости. И все же я изменилась, и произошло это задолго до личного знакомства с князем. И пока даже сама не могу осознать всех метаморфоз.

Сальвадор… что-то их связывает с незваной гостьей, непростая и длинная история. Я ощутила его силу в ней. И, наверное, это меня добило, разожгло негатив еще сильнее. Слишком она совершенна, я представила, как князь ласкал эту особь, его губы на ее коже, шепот нежных слов на испанском. Картинка настолько отчетливая, что мне показалось, я вторгалась в ее воспоминания. Это не мои выдумки, а ее прошлое. От этого стало совсем дурно.

Ну, а что, вполне вероятно, бывшие любовники повздорили, и в результате оказались закрыты под землей. Сальвадор ведь не уточнил, кем она ему приходится, а связь с Констанцией слишком ощутима. И даже если сейчас у них вражда, то когда-то все было иначе. У меня нет ничего, никакой информации, кроме собственного стойкого убеждения.

Констанция поговорила несколько минут с Мишель. Темы со смертью ее дочери больше не касались. Вампирша очень мягко стелет, тщательно строит мостик доверия, и по нему пробирается к душе Мишель.

Я стояла в углу. Забилась в тень, чтобы как можно меньше попадаться на глаза. Возможно, это резонанс с моими собственными чувствами в отношении нее, но я чувствую ее вибрирующую агрессию, направленную прицельно на меня. Ревность? Узнала про брак? Что их реально связывает?

Последнее время я довольно часто общалась с вампирами, и не сильно-то их жалую. Но никогда у меня еще не возникало такого стойкого отвращения. От нее исходит запах надвигающейся беды и, кажется, только я одна его чувствую.

Вампирша уединилась с моим братом. Я покинула зал, затаилась в коридоре. Подслушать ничего не удалось, брат установил сильнейшую защиту от прослушки.

Но он и так мне все рассказал. После того как «ангелочек» покинула наш дом. И у меня волосы на голове встали дыбом.

— Пойми, Кэрол, я должен думать о безопасности оборотней, я несу за них ответственность. Вампиры уже появились на нашей территории, я не властен над ними и не могу заставить уйти. Но мы можем договориться о мирном существовании. Констанция именно с таким предложением и пришла. Скоро состоится совет. Не я один принимаю решение. Но она имеет право высказаться.

— И ты ей веришь?

— Рано делать выводы. Тем более, она говорит про угрозу и для оборотней, и для вампиров. Я не имею права игнорировать подобную информацию, — он сидит за столом. Напряжен. Тоже что-то чует, но не понимает, с какой стороны дует ветер неприятностей.

— Какая угроза?

— Рано об этом, Кэрол. Позволь мне во всем разобраться.

Я выхожу из его кабинета, сильно хлопнув дверью. Пулей вылетаю из дома. Запрыгиваю в машину, жму на газ. Ну, уж нет, братец, фиг ты сам разберешься! Я знаю, где получить ответы, и я непременно их получу, если даже для этого придется выпотрошить мертвое тело моего новоиспеченного муженька. Во мне столько ярости, что она напрочь уничтожила страхи.

До соседнего городка добралась очень быстро. Ворота открылись для меня автоматически. Взбегаю по ступеням. У входа стоит вампир, не говоря ни слова, отодвигаю его в сторону. Правда силу не рассчитала, он отлетел к противоположной стене. Кажется, силы у меня прибавились.

Не знаю, каким образом, но сразу нахожу князя. Безошибочно передвигаюсь по дому. Поднимаюсь на второй этаж, вправо по коридору, открываю дверь в конце. Злость питает мою кровь, и мне сейчас не до раздумий, о том, как мне удалось так четко определить его местонахождение.

— Что за дрянь творится? — останавливаюсь напротив огромного дубового стола, за которым восседает вампир. Сердце кольнуло, дыхание перехватило, игнорирую эти ощущения, ярость меня питает, я должна выстоять и получить ответы.

— Что за манеры, Кэрол? — слегка склоняет голову набок. Легкий взмах длиннющих ресниц.

— Поверь, это я еще весьма любезна, Сальвадор.

Изучает меня, уголки губ приподняты вверх. Он напоминает расслабленного хищника, это обманчивое впечатление, чтобы усыпить бдительность. Волчица внутри призывно урчит, а отметины на груди начинают жечь. К ярости примешивается ощущение его клыков во мне, тело пронзает сладкой судорогой. Нет. Я не должна позволить соблазнам опутать меня, мне нужна правда, именно за этим я к нему приехала.

— Mi estrella, любая борьба начинается с холодного рассудка. А гнев порождает безрассудность, а это заведомо проигрыш, — барабанит пальцами по столу, невольно начинаю следить за их движением. Длинные, аристократические, с идеальными лунками, и в них скрытая сила, они умеют ласкать, и с такой же легкостью убивать.

— Есть вещи, на которые невозможно спокойно реагировать, — усаживаюсь в кресло напротив. Ноги не держат. Нет, он ошибается, только ярость помогает мне сейчас держаться на плаву, и не утонуть в его мертвой глубине.

— Так поведай мне о них, — аура вампира потрескивает в воздухе, он излучает спокойствие с примесью неведомой мне эмоции.

— Ты в курсе, что Констанция, твоя подружайка, — сморщила нос, отчетливо представив лицо «ангелочка», — выбралась на свободу?

— Sí, — едва заметный равнодушный кивок, шелковистые волосы упали на его лицо, в пальцах закололо, от желания дотронуться, убрать их. Снова отвлекаюсь!

— И тебя это не заботит? Или вы уже помирились? — не понравился мне тон, которым я задала вопрос, очень много личного проскользнуло. А это не должно быть. — А может, ты изначально планировал выпустить и ее?

— Не планировал.

— Но предполагал, что она тоже получит свободу?

— Sí.

— И тебя это не остановило?! — вскакиваю с места. Измеряю комнату нервными шагами. — Хотя о чем это я! У тебя же главной целью было выбраться на поверхность. А последствия?! Плевать ты на них хотел, Сальвадор! С подобной себе нечистью ведь всегда найдешь способ договориться! — во мне все бурлит, закипает, и такое ощущение, если не выговорюсь — взорвусь. — Придет к тебе, взмахнет своими ангельскими глазками, и… — закусила губу.

— И? — в голосе появились игривые нотки, они пробежали по моей шее, скользнули вниз под рубашку в ложбинку между грудей.

— Помиритесь… — бросила глухо.

Запал прошел. Я как-то враз перегорела. И только ноющая боль продолжает пульсировать, агонизируя внутри.

— Для тебя это проблема? — только буря затихла, как он одним вопросом, вызывает во мне новый ураган.

Да, для меня это проблема. Всеми фибрами души я не хочу их примирения, я его боюсь. И этот страх пугает меня куда сильнее самой Констанции. Князь водит меня по тончайшему острому лезвию, мне не удержаться, изрежу тело, душу и все равно упаду. Но и признать настолько унизительную истину никогда не смогу.

— Да! Проблема! Она приходила ко мне в дом! Она говорила с моим братом, была рядом с племянниками?

— Знаю, — пожимает плечами, будто я сказала какую-то будничную фигню.

— Ты адекватный?! Хотя о чем я… — падаю снова в кресло напротив. — Вы уже… уже с ней заодно?

— Тебя расстраивает наше возможное примирение? — подается немного вперед, захватывает мой взгляд. Его тьма манит, там неизведанные миры, там вечное падение в невесомости, там запредельные удовольствия и… боль… За каждую положительную эмоцию рядом с ним, следует немедленная расплата.

— Меня расстраивает угроза от нее. И я хочу разобраться, чего ожидать от ее появления. В мирные цели этой особи я не верю. Слишком много сделано для спокойствия и счастья моих родных, чтобы какая-то вампирша все исковеркала! — всхлипываю.

— Ах да… — улыбка становится шире, — Тебе пришлось продать себя самой тьме.

— Да, Сальвадор! Ты сильный, обладаешь властью, но это не изменяет факта — ты нежить. И привлек на мою голову себе подобных. Не для того я согласилась на твои мерзости, чтобы потом получать новый удар, только уже от вампиров, — его глаза вспыхнули. Тьма закрутилась подобно смертоносной воронке в глубине глаз.

— Меня утомили эти разговоры, — вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Я так и не получила ответов!

— Не время для них, Mi estrella.

— Для чего, по — твоему, время? — снова гнев доходит до точки кипения.

— Для первой брачной ночи, — произнес фразу таким томным голосом, что у меня дух перехватило.

Нет. Я что-то не так услышала…

— Чего? — все что удалось произнести. У меня шоковое состояние, не могу разобрать эмоций, что молниеносно сменяют одна другую.

— Соблазни меня, Кэрол…