Глава 17

Проснулась на груди у Сальвадора. Вдохнула его аромат. Сквозь пелену эйфории проступает реальность. Пока слабо. Но с каждый минутой ее очертания все четче прорисовываются.

Вчера я хотела испытать все, хотела быть женщиной, которой доступны вот такие радости. Хотела его до безумия, и не жалею. Как бы дальше ни сложилось, я рада познать, что такое близость на самом деле, а не зверства, учиненные подонками. За эту ночь в глубине души я буду всегда ему благодарна. Хочется ли мне повторения? Однозначно… да…

Возможно ли, что он? Теоретически… да, только мне нужно нечто иное, что сама еще не готова принять. Как и факт, проведенной ночи с нежитью. И этот ходячий труп своей страстью переплюнул всех живых. Но между нами пропасть, и вряд ли близость может ее преодолеть. И хочу ли я? Пока у меня нет ответа на этот вопрос. Слишком стремительно князь ворвался в мои мысли, душу, пробудил то, что я пока не могу принять.

Я для него способ достижения целей. И пусть между нами есть непонятная мне связь, но вряд ли это приведет к чему-то хорошему. Я больше склоняюсь, что стала зависима от его укусов. Он ведь ранее говорил, что привыкание возможно. Значит, в какой-то степени я наркоманка, больная волчица, которой надо как-то вырываться из его очаровательного дурмана.

— Горькая, — слышу его тихий шепот, дыхание ласкает волосы, — И мысли твои горькие…

— Прекрати меня считывать, — поднимаюсь с его груди, опускаю голову, хочу спрятать щеки, вмиг покрывшиеся румянцем. — Я тебя в свою голову не приглашала! — за агрессией пытаюсь спрятать неловкость.

— Только в свое тело, да, Кэрол? — в голосе сквозит легкость. Он расслаблен и явно пребывает в неплохом расположении духа.

Вскользь бросаю на него взгляд, сердце замирает, а потом с удвоенной силой пускается вскачь. Нет, мне вчера не показалось, он и утром выглядит, как само совершенство, и между ног снова это покалывание, сладко-колючие спазмы. Что со мной? Всю жизнь прожила без этих ощущений, а тут, как с цепи сорвалась, снова его хочу… Это точно я?

— Врать не буду… это было, — запнулась, подбирая слово, так чтобы все же не высказать в полной мере своего восторга, — Хорошо. Я благодарна тебе, что дал почувствовать себя полноценной, — черные локоны князя рассыпались по подушке, он лежит обнаженный и смотрит на меня, в черных глазах танцуют озорные золотые искры. — Только объясни мне, что Констанция хочет от моего брата?

Намеренно затронула эту тему сейчас, слишком много флюидов в воздухе, градус страсти растет. А я еще не готова снова… точнее… боюсь, что совсем растворюсь в нем. Слишком меня тянет князю, так что готова наброситься на него и покрыть тело поцелуями, на языке до сих пор его сладкий вкус.

Только для него это значит меньше. Уверена. Он просто потешил свое эго. Ведь так и не поцеловал… Это превратилось в какое-то навязчивое желание. Словно заполучив его поцелуй, мир для меня поменяет очертания.

Даже сейчас смотрю на его губы, и нервно покусываю свои, так тянет вернуться в его объятия и слиться в поцелуе. Потому лучше для нас перевести разговор на мрачные темы. Сосредоточиться на проблемах, которые требуют немедленного вмешательства.

— Полагаю, хочет заручиться поддержкой оборотней и вместе с ними уничтожить меня, — выдает, как ни в чем не бывало.

— То есть использовать моего брата и совет в своих целях? Втянуть нас в вашу с ней войну?

— Sí.

— И это ведь еще не все, Сальвадор, так? Давай говори дальше, чего уж, — заворачиваюсь в простыню и встаю напротив него, уперев руки в бока.

Что довольно глупо, учитывая, что он не так давно видел все. Но сейчас мне нужна хотя бы эфемерная защита.

— Она скоро попытается встретиться с тобой, — в глазах пропал золотой блеск, их снова заволокла тьма.

— Зачем? — в горле пересохло, так что даже не могу проглотить горький ком.

Сейчас он скажет то, чего мне не хочется слышать. Ощущаю всеми фибрами души, что правда будет жестоко меня бить. Но раз Сальвадор начал отвечать на вопросы, я не имею права прятать голову в песок. Я должна выдержать удар.

— Лучше ты узнаешь это от меня, — садится на кровати, смотрит на меня слишком сосредоточенно, до боли серьезно, — Главная цель ее возмездия — ты, Кэрол.

— Я? С чего бы это? — хмурюсь. Суть ускользает от меня. Или я интуитивно не хочу ее улавливать.

— Ты убила нашу с ней общую дочь, — слова попадают в цель. Пошатываюсь.

Смутные догадки, но я снова их игнорирую.

— Какую еще дочь? — голос пропал, едва удается задать вопрос.

— Берег реки Карна, — от слов исходит запах смерти, в каждом звуке его боль и она вонзается в меня острыми шипами.

Больше нет смысла закрывать глаза на правду. Я понимаю, о ком он говорит, помню до мельчайших подробностей события у той реки.

— Так это была твоя дочь? — этот факт не просто удивляет, вводит в ступор. Связать воедино его и ее я никак не могу, до сих пор в голове пульсирует отрицание.

— Sí, — убийственная реальность в одном коротком слове обрушивается на меня, придавливает к земле и не дает подняться.

И самое паршивое, по всем законам логики или жанра, я должна сказать: «Как мне жаль!». Это ожидает услышать Сальвадор, это было бы правильным… наверно…

Только мне ни капли не жаль…

Хотя нет… все же мне жаль…

— Мне жаль, Сальвадор, что у тебя была ТАКАЯ дочь, — не хочу смягчать углы и врать. Если правду то, до конца. — Ты как — то сказал про ненамеренные поступки, — поднимаю голову и встречаюсь со взглядом тьмы, такие вещи надо говорить глаза в глаза, — Это было намеренно, я охотилась на нее и ликовала, когда выследила и уничтожила добычу.

Ни один мускул не дрогнул. Он лишь медленно закрыл глаза, и также плавно открыл их.

— Запах твоего триумфа наполняет комнату, — я не ощущаю холода в словах, они не ранят, касаются кожи с отголосками грусти. Сейчас князь уязвим, он, будто специально скинул щиты и свои маски.

— Она должна была погибнуть, если не от моих клыков, то от другого охотника, который бы избавил мир от нее, — он прав, я даже сейчас ощущаю ликование, что перегрызла твари горло, и потом отделила голову от туловища и сожгла их.

— Но погибла от твоих, — спускает ноги на пол. Убирает волосы с лица, и в этот момент он выглядит таким человечным, что едва сдерживаюсь, чтобы не подбежать и не обнять. До ломоты в теле, до судорог жажду этого. Даже в такой момент, когда между нами растет стена, и нам ее никогда не разрушить.

У меня в голове неразбериха. Все еще не могу связать того монстра и князя, их родство, смахивает на дикий сюр. И Констанция, теперь стала у меня костью в горле…общий ребенок, общее горе, они связаны сильнее, чем я думала. Все это пахнет неизбежностью, и тут я действительно не вижу выхода. Раскаяния с моей стороны быть не может. А с его стороны не может быть прощения, или хотя бы принятия. Каким бы жутким существом она ни была, в первую очередь она его дочь.

— И ты знал об этом с самого начала? И помогал мне? — нахожу стул и падаю, словно в бездну, но там уже не будет руки князя, и это отчего — то пугает сильнее всего.

Хочу понять его логику, я ведь в его глазах заслуживаю самой жуткой расправы, тогда почему он столько тянул? Ладно, брак — это понятно, ему надо было выбраться. А в остальном?

— Знал, — блестящие локоны упали на его лицо. — Только не знал, что ты вела охоту.

— А она… Констанция, — как же горько во рту от ее имени. — Твоя любовница…

— Жена, — спокойно, как факт, помедлив, добавил, — Бывшая.

Отвернулась к окну. Почему так больно? Ясно что за столько веков существования у него были женщины… Но только от этой… у него дочь. Пусть он называет ее бывшей, но их связь слишком реальна и сильна, она ощущается как терновый венец, что впивается в кожу, напоминая о своем присутствии.

— Вампиры, насколько я знаю, бесплодны, значит, ребенок появился, когда вы были людьми. Или благодаря какой — то магии она забеременела и сумела родить, учитывая… — прикусила губу, как бы корректней выразиться, — что ваша дочь не походила ни на вампира, ни на человека.

— Аннабель родилась, когда нам с Констанцией было по восемнадцать лет, — уголки губ приподнялись, словно он мысленно отправился в то время. — Мы тогда были людьми, — мотнул головой, отгоняя призраков прошлого. — Когда ты вершила свое правосудие, у Аннабель была иная форма. Она могла перевоплощаться.

— Она была огромной и ур… — закрыла рот ладонью. На эмоциях чуть не назвала ее «уродливой». Не лучшее решение. — Она ужасала своим видом, как летучая мышь, только размеры конские. И после см… после того как ее не стало, она не изменила своей формы. Так что я видела ее только такой, ты прав. Но и не за внешний вид я перегрызла ей горло. Ты тоже меняешь форму? — содрогнулась при одной мысли.

— Нет.

— Сальвадор, я не понимаю! Ты все знал и помогал мне. А Констанция, она тоже была в курсе? И спокойно стояла в стороне, а тут вдруг вспомнила, что забыла отомстить? — яд при упоминании вампирши так и льется из меня.

— Я лично выследил тебя. Констанция до последнего момента не знала, кто виновница гибели Аннабель. Для этого с моей стороны были приняты всевозможные меры, — встает с постели, обнаженный, красивый, окутанный аурой собственной боли.

Он очень любил дочь, эта любовь убивает меня, загоняет все дальше и дальше в капкан безысходности.

— Почему? — в одном слове заключены сотни вопросов. Но ни один из них не хватает сил задать, разговор и правда опустошили меня.

— Ты будешь отвечать только передо мной. Ты принадлежишь мне, Кэрол. Иного не будет, — сейчас я не могу разобрать эмоции, с которыми произнесены слова.

— Любовник, муж…палач…

— Sí, — надевает халат, а я, как умалишенная, слежу за каждым его движением.

Откровения князя не внесли ясность, наоборот, заволокли будущее черным туманом. Мне и так было с ним сложно, эта сбивающая с толку зависимость, а теперь и открывшаясяправда, которая уничтожила все шансы на нормальное общение. И при этом я полностью в его руках. Должна ему. Сальвадор спасал моих близких, в то время как я жестоко и с наслаждением расправилась с его дочерью. Да, есть много нюансов, у меня есть оправдание. Только он отец, и этим все сказано.

Сижу и смотрю на него, как зверек, в ожидании приговора от своего палача. А палача ли? Так ли он безжалостен? Видела ли я от него мучения и месть? Все еще впереди, он растянул удовольствие мести? Не знаю. Но даже сейчас меня охватывает странное вожделение, чувство привязанности или нечто большее? Я не могу понять себя, а уж его замыслы вообще покрыты толстым слоем мрака.

— Расскажи, как это было, — берет кресло из дальнего конца спальни и без малейших усилий переносит его в центр, напротив моего. Ставит довольно близко, усаживается. Теперь я ощущаю себя как на допросе.

— Тебе в общих чертах, или со всеми подробностями?

— С подробностями, — снова поднимается, наливает в бокалы какую — то жидкость, протягивает один мне.

Пью огромными глотками, во рту пустыня. Опаляющая жидкость течет по горлу, а мне все равно холодно. Невидимая, но невероятная плотная стена между нами мешает согреться.

— В то время я много путешествовала. Люблю посещать разные страны. Тогда еще у Артаса не было проблем, Марго не появилась на горизонте. Я со спокойной душой познавала мир. Моя волчица требовала раздолья, и я периодически сломя голову носилась по лесам и горам. Так, на обратном пути домой я наткнулась на стаю волков, которые жили вдали от цивилизации в глухом лесу. Очень многочисленная стая. И они рассказали про страшное чудовище, которое истребляет их. Оно нападает, заставая их врасплох, когда волки покидают поселение в поисках добычи. По одному высасывает их. И в соседних стаях аналогичная проблема, — вздрогнула, погрузившись в воспоминания. Эмоции от увиденных ужасов снова всколыхнулись в памяти и встали кровавой пеленой перед глазами.

— Они предупредили, чтобы я не ходила одна по лесу. Вызвались проводить меня до людной местности. Потому как тварь эту, скорее всего, интересовали только оборотни. Я увидела искалеченных волков, без лап, с изуродованными лицами, это те, кому посчастливилось выжить. Отцы с грудными детьми на руках, оплакивающие своих жен. Волчицы с малышами, оставшиеся без кормильца. И эта тварь не гнушалась убивать и детей… Если оборотни гуляли всей семьей в лесу, то первым на кого нападал монстр — был малыш. Потом в ход шли родители. Она не всегда убивала, иногда калечила, выгрызала куски плоти и выплевывала их. И она была довольно известной особой не только в этой стае, ее слава простиралась очень далеко. Что это такое, никто не знал. Сила, хитрость, невероятная скорость, делали ее неуловимой.

А я тогда… почему-то, до сих пор не могу понять, откуда взялась моя уверенность, как не побоялась, но я решила уничтожить монстра. Нет, чтобы пойти за подмогой к брату, созвать оборотней… Юность, бесстрашие и проснувшийся вдруг азарт охотницы мной двигали. Был и еще один очень странный момент, я учуяла запах монстра, а никто из волков не мог. А мне ее запах забивался в ноздри и перекрывал все. Я не могла есть, спать, мной овладела какая-то одержимость уничтожить крылатое создание. Даже тогда никто не высказал предположений, что это может быть вампир. Все ее описывали как огромную летучую мышь. Такой я ее и увидела в итоге. Я собрала волков, убедила их, что если атаковать вместе, монстр не устоит. Альфа дал клич в другие стаи, и мы собрали армию волков, готовых отдать жизнь за спокойствие стаи и своих семей. Уверена, что и без меня оборотни бы пришли к такому же выводу. И рано или поздно вышли против монстра. Я послужила тем триггером, что перевесил чашу их терпения и помог победить страхи, навеянные твоей дочерью. Ведь у нее была способность отравлять жертву животным ужасом, который не проходил и по прошествии времени, ведь так?

На свой вопрос получаю легкий кивок головы. Что творится сейчас внутри Сальвадора, мне неизвестно, передо мной будто прекрасное мраморное изваяние. Эмоции надежно спрятаны.

— Запах вел меня, адреналин в крови дурманил. Не было страха, обострились волчьи инстинкты. Я нашла ее в пещере на берегу реки. Она спала. Я прыгнула в пещеру и вцепилась ей в горло. Как таковой битвы даже не было. Как мне так легко удалось ее одолеть, не имею понятия. Страха она на меня тоже не нагнала. Последнее что промелькнуло в ее глазах — удивление, смешанное с растерянностью. А дальше ты знаешь, что я и волки сделали с телом.

В спальне повисла удушающая тишина, она давит на виски, и вызывает боль в теле. Смотрю в черные глаза князя и ничего там не вижу, только чернота, пугающая и все равно манящая.

— Спасибо за откровенность, — делает глоток из своего бокала.

— Что теперь будет? — в моем голосе чувствуется обреченность. Я даже победила ее в нечестном бою, просто застала врасплох. Как мне это удалось — загадка. Его дочь была огромной крылатой летучей мышью, я ощущала ее силу, которой бы с лихвой хватило, чтобы раздавить меня как букашку. Но почему-то этого не случилось…

— Свадьба, — слово ударило как электрошокер. Я даже подпрыгнула на месте. А князь продолжает невозмутимо сидеть на кресле.

— Ты о чём? Прости?

— Поезжай к брату и скажи, что скоро состоится наше с тобой бракосочетание. Уже на поверхности, чтобы закрепить союз, мы предстанем перед обществом оборотней и вампиров как пара. У тебя сутки. После я сам приеду к вам в дом, — говорит тихо, но в голосе сталь, приказ.

— И как я объясню ему свой союз с вампиром? — вскакиваю с кресла. Мысли? Их нет. Я настолько запуталась, не знаю, что думать.

— Скажи правду.

— Какую еще правду, Сальвадор? — голос срывается на крик, нервы сдали окончательно.

— Ты моя истинная…

Сползаю на пол. Мотаю головой. Не верю… И осознаю всю чудовищность ситуации. В голове все встает на свои места, вырисовывается кровавая картина неизбежности.