Глава 8

Конечно, до прежнего жизнерадостного Артаса было далеко. Угрюмый, бледный, холодный. Этот арктический лед, появившийся в глазах пугал больше всего. Словно его волчья кровь остыла и внутри все замерзло. Но сила вернулась к брату, в некоторых моментах у него появилось больше энергии, но какой-то иной, непонятной для меня.

А я была счастлива просто от факта, что смерть отступила. Я ощущала невидимую руку князя, или, правильней сказать, его тьму. Сам брат ничего подобного не замечал, он продолжал жить и даже воевать.

Но уберечь меня он не смог. Итан… даже мысленно мне сложно произносить это имя. Нет никого в мире, кого бы я ненавидела сильнее. Даже после его смерти я продолжаю вздрагивать и просыпаться от кошмаров. Итан меня не оставил. И подозреваю, никогда не оставит. Он сын волка, у которого мой брат увел Марго из-под венца.

Слабый оборотень, рожденный от случайной связи. Но отсутствие силы, он с лихвой компенсировал подлостью. Итан говорил, что мстил за отца, но на самом деле эта тварь удовлетворяла свои извращенные пристрастия.

Вместе со своими отвязными дружками он меня похитил. Привез в подвал. И начался мой персональный ад. Я утратила невинность под ублюдками. Надо мной смеялись, насиловали и всячески унижали. Как я не тронулась умом, как выжила после всех зверств, до сих пор удивляюсь. Они приходили днем и ночью, пользовались тем, что волчица может выдержать гораздо больше обычной женщины. А я в тот момент молилась, чтобы все это закончилось, и смерть пришла за мной. Но пришел… Гаспар…

Он извинялся, что не смог прийти раньше. Говорил, что это всецело его вина, и князь недоволен и приносит свои глубочайшие извинения. Пообещал помощь в возмездии. Гаспар пришел в тот момент, когда ублюдков не было в подвале. Что он говорил, я помню смутно, на тот момент, я была морально мертва, растоптана.

Гаспар пробыл со мной до прихода брата. Артас появился довольно быстро, и все выглядело так, будто он меня спас. А я не стала разубеждать его в обратном. Брат убил почти всех мучителей, выпотрошил их, заставил подыхать в муках. Это он мне скажет позже. Тогда не позволил смотреть на казнь… Жаль…

Итан же остался жить… еще несколько лет… У брата был запрет на его казнь, полученный от совета оборотней. Он не мог его нарушить. А я… набиралась сил, выжидала, чтобы собственноручно рассчитаться с ублюдком.

Я вырвала сердце у Итана на глазах у его родни. И знаю, что в этот момент князь был со мной, его тьма окутала меня, мы это делали вместе, ликовали и праздновали смерть подонка. Это все ощущалось внутри, на неподконтрольном мне уровне, тогда я была полна темного кайфа и с удовольствием разделила с ним свое темное удовлетворение. Оно было куда мощнее сексуальной связи. Тот миг нас объединил, связал очень крепко. Хоть я впоследствии старалась от этого отгородиться. Но его чернота росла во мне, и, как бы я это ни отрицала, князь незаметно опутывал собой окружающее пространство.

Большой плюс, что все же он не появлялся лично, это расслабляло, дарило ощущение свободы. Я научилась жить с ощущением тьмы. Убедила себя, что все в порядке. Что он не пересечет эту границу. Порой именно самообман держит нас на плаву, и я погрязла в нем по самые уши.

Несколько лет были относительно спокойными. Брат нашел свою истинную, хоть долго не мог почувствовать, поверить и принять. Им с Мишель пришлось пережить многое. И главное — Артас вновь оказался на волоске от смерти… К кому я могла обратиться? Снова князь, снова его помощь… Хоть сначала я делала попытки справиться сама. Даже пришла к Мишель, она в тот момент носила под сердцем Кая, предложила ей искать Артаса вместе, на что получила отказ.

Дальше было еще несколько провальных попыток. И все дороги сводились к одной точке — князю. Мне вновь позарез нужна была его помощь в поисках брата. Как оказалось позже, Артас был в плену на рабском острове, и если бы не сила вампира, он бы там просто не выжил. Князь и тут не отказал, даже помог устроить побег брату. Артас в очередной раз избежал смерти благодаря вмешательству тьмы. А я записала еще один долг на свой счет.

Но и это еще была не вся помощь тьмы. Гаспар указал мне местоположение ублюдского мага, наложившего заклятье на брата. На тот момент я еще не была осведомлена в полной мере о его делишках, иначе бы не смогла прожить с ним бок о бок несколько лет в ожидании брата.

Вампир дал мне амулет, подавляющий силы мага, но я должна была находиться с ним рядом, чтобы вещица действовала. В этом я тоже не призналась брату. И надеюсь, он никогда не узнает, какую роль я сыграла в его борьбе за жизнь и счастье.

Артас находился на рабском острове, а я жила рядом с гнилым магом и притворялась, что верю в его сказки. Но все же темных сил в нем было через край, и когда появился брат вместе со своей истинной, Марго вырвалась на волю и вселилась в Мишель. Князь помог ее победить, но не до конца.

Когда все были заняты сражением и радовались избавлению от нечисти, я услышала шепот изгоняемой Марго.

— Я ухожу, но ваше следующее дитя станет пищей для зла. Мишель, когда придет время родов, я выгрызу душу твоей дочери, и приду в мир в ее теле. Да здравствует мое возрождение!

Скорее всего, вещица, которую мне дал Гаспар, позволила услышать злорадное шипение Марго. Вначале я думала, что это мне показалось, что это игра воображения, но я нет-нет, да и чуяла это зло, что выглядывало в ожидании своего часа возмездия. И вот… Мишель беременна…

Сказать им я не могу… Можно надеяться, что любовь победит, и зло так и не возродится… но где гарантии? Имею ли я право рисковать?

На пороге моей комнаты стоит Кай, печально склонил голову набок, глаза потухшие.

— Эй, это ты так рад меня видеть? — пытаюсь разрядить обстановку, хоть самой выть охота.

— Честно… сейчас не рад…, — вздыхает протяжно. Понуро проходит в комнату. Садится на мою кровать, смотрит на свои руки.

— Чего это?

— Я ведь говорил тебе про выбор… — в словах укор. Он осуждает меня.

— Сильно я накосячила? Кай, но я не знаю… я запуталась… какой он, этот выбор… где правильный путь?

— Ты усложнила свою судьбу, — поднимает на меня полные слез глаза. — И теперь… теперь… я не знаю… — закусывает губу. Малыш из последних сил старается не заплакать. Он необычный мальчик, в нем силы гораздо больше, чем у многих взрослых, и сейчас он в таком отчаянии, что липкий ужас вонзает в меня свое ядовитое жало, парализует, вгоняет в состояние паники.

— Чего не знаешь, Кай? — протягиваю руку и осторожно глажу его по плечу.

— Можно ли тебя спасти… — прикусил язык. Недоговорил. Чувствую.

— Хочешь сказать, я обречена? — горько усмехаюсь. Я уже долгие годы варюсь в собственном аду, и не надеюсь, что моя жизнь изменится. Со мной все давно понятно. Но, пока могу, я должна обезопасить любимых.

— Выбрав дорогу, тебе надо пройти по ней до конца, каков бы ни был исход, — обнимает меня крепко-крепко. А у меня слезы ручьем текут из глаз. И ни фига не понимаю, на что малыш намекает, может, и он сам не до конца знает, но вот сейчас рядом с ним хочется плакать навзрыд.

— А новость родителей? Что об этом скажешь? — спрашиваю, все еще всхлипывая.

— Разве нужны слова, когда все понятно без них? — снова вздыхает, как умудренный опытом старец.

— Если бы, Кай… далеко не все понятно… — утыкаюсь носом в его макушку.

— Спасибо за сестру, тетя, — маленькой ручкой сжимает мой палец.

— Маме с папой скажешь? — стараюсь взять себя в руки. Не дело это раскисать перед ребенком.

— Им да… но спасешь-то ее ты…

— А ты так в этом уверен, маленький пророк? — спрашиваю шутливо, все еще пытаюсь сбавить накал. Концентрация грусти зашкаливает.

— Уверен, — получаю серьезный ответ.

— А плата?

— Будем надеяться на милость… — запинается, — судьбы…

В воздухе повисли невысказанные слова. То, что малыш хотел сказать, но почему — то не решился.

Должен же быть выход, кроме князя? Я пыталась найти его. До последнего старалась не думать о жутких перспективах. Не хочу идти на поклон. Особенно после моего побега. Это сродни тому, чтобы положить голову на плаху, бросить жизнь к его ногам. Понимаю ведь, больше он меня не выпустит из своих лап. И главное — мне придется выпустить нечисть в мир. Если попрошу спасти кроху, то не буду иметь права отказать.

Правда, даже не представляю, как я могу открыть для них дорогу? Я обычная волчица, во мне нет супер силы, каких-то способностей, но почему-то он в меня вцепился? Не верю я в бескорыстную помощь. Следовательно, князь разглядел чтото во мне, что поможет ему в осуществлении дьявольских планов. А как я себя прощу, если выпущу в мир зло? Никак. Никогда. Надо искать другой выход.

Я искала. Но в душе понимала — это мои последние минуты относительной свободы. Я их впитывала с жадностью. Ценила каждое мгновение, проведенное с родными. Ловила каждую улыбку, каждое их слово. Поистине начинаешь ценить все, когда стоишь на грани, когда понимаешь, что скоро все может рухнуть.

Посещала различных магов, просила совета, искала любой способ обойти князя. Перелопатила кучу специальной литературы. А еще лелеяла надежду, что все с малышкой будет хорошо, что у Марго не получится осуществить свои черные замыслы.

Артас и Мишель были счастливы в ожидании чуда. Они ничего не чувствовали. Им и не надо. Я тоже далеко не всегда ощущала. Порой мне казалось, что с племянницей все хорошо. Только чем больше был срок, тем сильнее вокруг живота сгущалась тьма. Не знаю, почему ее видела только я, еще несколько магов и конечно, Кай.

Малыш мрачнел день ото дня. Смотрел на меня молящим взглядом. Хоть ничего и не говорил. Я перестала есть, спать, нехорошие предчувствия сжирали меня живьем. А когда один из магов сказал мне, что ребенка надо уничтожить, я больше не могла закрывать глаза на правду. Еще немного и малышка появится на свет, тогда уже будет поздно. Надо действовать. Мои же слова подтвердил Кай. Пришел ко мне ночью и прошептал:

— Пора… Ты сама это знаешь… Только он может помочь…

Так и подмывало спросить, что племянник знает о князе. Сдержалась. Кай никогда не говорит больше, чем считает нужным. Он уверен, что нельзя вмешиваться в судьбу, иначе слишком болезненной будет расплата. Хотя в моем случае разве может быть хуже? Или все же это не предел?

Чаша весов перевесила. Пусть нечисть, пусть вечное рабство, но только бы грусть не коснулась глаз моих родных. Они страдали достаточно.

Я снова сообщила о своем отъезде родным, прощалась, обливаясь кровавыми слезами внутри, а внешне изображала радость. Направилась в логово к шаману. Мне надо как можно скорее связаться с Гаспаром. Шаман посмотрел на меня с осуждением. Покачал головой. Но не отказал.

Вампир появился, когда я сидела, облокотившись о скалу, и прощалась со своей свободой. Настраивалась на испытания. Но сейчас главное, чтобы он помог. Нельзя было столько оттягивать. Вдруг уже поздно? Мысли одна гаже другой так и лезут в голову.

— Доброго здравия, Кэрол! — вампир возник, окутав пространство черным туманом.

— Доброго, Гаспар, — поднялась, опираясь на скалу, ноги не держат. Стараюсь не смотреть в сверкающие красным глаза.

— Что заставило вас искать встречи? — как всегда, вежлив и учтив, при этом разыгрывает неведение.

— Вы прекрасно знаете! — отвечаю не очень дружелюбно.

— Покидая город тьмы, вы даже не изволили попрощаться. Не поблагодарили за радушное гостеприимство, полагаю, вы хотели вычеркнуть нас из жизни, забыть к нам дорогу. Так отчего изменили свое решение? — слышу, как издевательски звенит его голос. Он упивается моим унижением.

— К чему этот цирк! Гаспар, вам известно, что мне нужна помощь князя! — не могу оставаться спокойной. Нервы расшатаны, я на пределе.

— Неужели снова! — всплеск рук, притворный возглас.

— Да… — зло, сквозь зубы.

— С чего князю встречаться, и тем более помогать вам? После всех поступков и демонстративного пренебрежения? — хитро прищурился, он явно получает удовольствие от своего положения.