11. Его Высочество принц Матарис

Известие о том, что человек, которому я всецело доверял, скорее всего, действовал мне во вред, меня удручило. Хотя стоит ли удивляться — жизнь во дворце способствует постоянным интригам. Придворные постоянно плетут заговоры друг против друга, чтобы возвыситься или удержаться на своём месте. Но подставить под удар королевскую семью? Для этого нужна очень веская причина! Либо у меня огромное количество вопросов к Тайной канцелярии, ведь именно они проверяют всех, кто попадает во дворец.

Посмотрел на задумавшегося Ричи. Друг детства смотрел в одну точку. Он всегда так делал, если глубоко задумывался. Терзал клыком нижнюю губу и тихо постукивал по полу ногой.

Непросто пережить предательство человека, которого сам подпустил настолько близко. Я вздохнул и прижался щекой к Лилу, тепло которой окутывала меня заботой. Прикрыл глаза.

Однажды отец сказал мне, что предательства не существует. Человек просто меняет свою точку зрения в самый неудобный для тебя момент. Вот и всё, сказал мне отец. Ты можешь делать то же самое, добавил он. Или не делать. Это будет твой выбор. Тот родительский урок понизил во мне градус разочарования в людях. Но всё же… Почему я сам не заметил изменений в поведении наставника? Они должны были быть. Не хотел? Настолько доверял?

Лилу легко постучала пальчиками по моему плечу и, открыв глаза, понял, что слишком погрузился в собственные размышления. Обвёл взглядом присутствующих в кабинете. Все трое выжидательно смотрел на меня. Кашлянув, Минотаврус спросил, видимо, уже не первый раз:

— Ваше Высочество, кому ещё вы доверили тайну о своей… э-э-э… своеобразной проблеме?

Я кивнул в сторону Ричи.

— Ещё он знал, — сказал вслед за кивком. — И больше никто.

— Ах ты ж драный кошачий хвост! — в сердцах воскликнул он и через весь кабинет решительно направился к угловому шкафчику.

Резко распахнул обе створки и на секунду замер. После чего погрузил обе руки вовнутрь. Звякнул стеклом. Забулькал жидкостью. Выпил залпом, запрокинув голову. Утёрся рукавом и захлопнул дверцы. Повернулся ко мне набычившись.

— То есть! — начал он и голос его становился всё ниже. — Поправь меня, если я не прав! Ты так ничего и не сказал королю?! Ты в своём уме? Мы же договаривались, Матарис!

— Извините, — раздался незнакомый голос, — не хотелось бы вас прерывать, но у меня срочное сообщение.

Я повернулся к источнику звука и только после этого понял, что голос идёт из зеркала. Арис резво соскочил со стола, а Минотаврус, наоборот, поспешно отошёл к двери, но кабинет не покинул.

— Его Величество непревзойдённый Рейнис X Валарион неистово желает сию же секунду переговорить со своим любимейшим сыном, где бы он ни находился! — с восторгом и восхищением пропел первый королевский глашатай.

Только сейчас я узнал его голос, слегка искажённый зеркальной магией, и недовольно скривился. Сто́ит вспомнить отца, и он тут же появляется. Что за родительская магия?!

Встал. Оглядел себя, поправив выбившуюся из-под ремня рубашку, выдохнул и решительно подошёл к зеркалу. Прежде чем ответить глашатаю, посмотрел на встревоженную Лилу и подмигнул ей.

— Я готов, — сообщил, глядя в чёрный провал зеркала.

Оно тут же пошло рябью и через несколько секунд появилась картинка. Богато обставленный личный кабинет отца. Пустое кресло с резными подлокотниками. Ковры с высоким ворсом, в котором ноги утопают по щиколотку. Вдалеке виднелся широкий стол, заваленный свитками и стопками бумаги, вот и всё, что открылось моему взору.

Вдалеке послышались торопливые шаги.

— Его Величество непревзойдённый… — в экстазе завопили в зеркале.

— Цыц! — рявкнул отец. — Кыш!

Я улыбнулся: как всегда, немногословен!

Статный мужчина с серебристыми висками легко и изящно опустился в кресло. Он был в домашней одежде, и я расслабился, значит, разговор предстоит неофициальный. Вздёрнув подбородок и приложив палец к губам, отец внимательно смотрел на меня сквозь опущенные ресницы. Взгляд его был пронзителен. Молчание долгим. Но я прекрасно знал эту королевскую уловку, взять паузу и тянуть её, пока жертва не начнёт нервничать. Грехов за мной не было, поэтому я спокойно ждал, пока отец соизволит заговорить.

— Рад видеть тебя, сын мой, — наконец-то, произнёс король и улыбнулся.

— Взаимно, — почтительно склонив голову ответил я.

— Чем ты успел насолить Фирингам, что они мечутся, как муравьи в разрушенном муравейнике? — поинтересовался отец. — Я ведь просил тебя их не трогать. Не пугай слабого — паника неуправляема.

— Они не так слабы, как демонстрируют, отец, — возразил я ему.

— Вот как? — глаза короля стали жёсткими. — Тогда разберись.

— Могу попросить о милости, Ваше Величество? — спросил я и, увидев короткий кивок, продолжил: — Мой наставник, служивший короне верой и правдой, не оправдал моего доверия. Помоги его найти.

Отец откинулся на спинку кресла и вновь уставился на меня пронизывающим, достающим до самых печёнок, взором. Я понимал, что сейчас практически подписываю своему учителю смертный приговор.

— Его найдут, — вынес вердикт король. — Поступи с ним, по справедливости. Воздай не по заслугам, а по своей прихоти.

— Благодарю тебя, отец, — я склонился в ещё более низком поклоне, чем до этого.

— А теперь, любезнейший сын мой, когда с неприятными вопросами покончено, — голос короля совершенно изменился и в нём зазвучали игривые нотки. Я вскинул голову и с удивлением уставился на него. — Расскажи мне, почему о твоей свадьбе я узнаю́ от дворцовых сплетников?

На секунду прикрыл глаза и обругал себя последними словами. Весёлая проказа с Путеводителем уже не казалось такой смешной. Да и не была та выходка шуткой! Я собирался всё рассказать отцу и спросить его одобрения и благословения, но события развивались столь стремительно, что эта необходимость вылетела у меня из головы. А теперь меня припёрли к стенке. И если я начну рассказывать, почему забыл сообщить о помолвке, мне придётся выложить всё.

Молчал, не находя слов, и смотрел прямо на отца. Мне не было страшно. Реакция короля была предсказуема. Но только сейчас до меня дошло, как сильно я подставил корону. Не желая выглядеть в глазах отца слабаком, я годами скрывал, что являюсь самым уязвимым звеном в прайде. Да что там в прайде! Из-за детского желания справиться самому и доказать, что чего-то стою, я подставил под удар всё королевство!

На моих глазах радостная улыбка медленно сползла с отцовского лица. Он нахмурился. В кабинете ректора было так тихо, что можно было услышать, как за окном шелестят листвой деревья.

Я опустил голову и упёрся взглядом в поцарапанные доски паркета.

«Скажи», — предельно тихо произнёс Ричи, и я услышал, как скрипнуло отцовское кресло.

Что же… Если я могу исправить последствия своей ошибки, можно будет посчитать, что я не ошибся? В том, что я смогу обернуться зверем, сомнений больше не было. Смогу! Мне нужно только время! Последние годы у меня пропала уверенность, что мой зверь вообще существует. Думал, что я урод. Но после знакомства со львом знал, справлюсь! Теперь справлюсь.

— Аби, — произнёс неожиданно для самого себя и поднял голову.

С той стороны магического зеркала на меня смотрели внимательные янтарные глаза. А я опять замолчал, погрузившись в собственные переживания. Как давно не называл его этим тёплым словом? Когда я выстроил между нами стену из дворцового этикета и холодного отчуждения?

— Аби, — произнёс ещё раз, и лицо короля дрогнуло, — речь шла о помолвке. Я не успел тебе сообщить, потому что очень много событий произошло за это время, — я видел, как меняется выражение лица короля, и запретил себе останавливаться, пока не скажу главного. — Мы не говорили о свадьбе, это раз. На мою невесту и на меня совершил нападение Дункан Фиринг, это два. И я не могу наладить контакт со своим зверем, это три.

На последних словах лицо отца окаменело. Он продолжал неотрывно смотреть мне в глаза, и зрачки его медленно сузились, превращаясь в узкие щёлки. Уголок рта подёргивался, желая растянуться в оскал, а руки сжимали резные подлокотники кресла так сильно, что дерево пошло трещинами.

Король медленно встал. На правом виске пульсировала вена и лоб покрылся мелкими бисеринками пота. Всё так же пристально глядя на меня, он поднял руку и, нащупав на горловине маленькие пуговицы, рванул их, рассыпая бисером по ковру. Медленно повёл головой из стороны в сторону, а потом резко повернулся к креслу и ударил по нему ногой с такой силой, что оно отлетело к стене, распадаясь на части.

— Матарис, — голос короля звучал низко и зловеще, как дальний раскат грома, — я хоть раз обманывал тебя?

— Нет, — ответил я, глядя на его неестественно прямую спину.

— Подводил, не выполнял данных обещаний? — его хриплый голос зазвучал надменно и властно.

— Нет, — я понимал, куда он клонит.

— Может быть, я унижал тебя или ты чувствовал себя обделённым в прайде? —

— Нет, — мне хотелось опустить голову, но я продолжал смотреть на отцовскую спину.

— Так какого драного хвоста и плешивого загривка, — отец стал медленно поворачиваться ко мне, а голос набирал обороты и звучал уже как самый настоящий гром с раскатами, — я узнаю, что у тебя трудности с оборотом перед королевской инициацией?! Ты решил бесславно погибнуть? Пустить королевство с молотка? Погубить всё, что я и деды твои создавали?

— Я надеялся справиться сам, — выдержать гневный взгляд короля не каждому под силу, но и опустить глаза я не мог.

— Справился?! — громыхнул бурей отец, сжав кулаки.

— Нет, — ответил я, моргнув и добавил: — Пока нет. Но теперь уверен, что справлюсь.

— Теперь? Теперь?! Что внезапно изменилось теперь? — требовательный голос отца звучал угрожающе. — Наставник тебя бросил! Не справился? Испугался? Фиринги прознали об уязвимости и впервые за сотни лет у них появился шанс получить корону!

Каждое слово било как плеть, пригибая к земле, но я продолжал стоял прямо, чувствуя, как начинают болеть напряжённые мышцы.

— Страну ждёт смута! Оборотни не поддержат тебя, когда узнают, что ты немощный, но ты этого и не узнаешь, потому что, — голос отца дрогнул, и он вновь повернулся ко мне спиной, — погибнешь на инициации. — Отец запрокинул голову и добавил с безысходностью в голосе: — Ты один, сын мой.

Тяжёлый груз родительских эмоций падал на меня, придавливая и не давая дышать. Неожиданно рядом зашуршали юбки, и узкая ладошка мягко легла на плечо.

— Он не один, — мелодичный голос моей Лилу сдвинул титаническую плиту и позволил сделать глубокий, спокойный вздох.

Перепрыгивая через кресло, шустрый Ричи занял место за другим плечом. Толкнул меня локтём в бок и когда я посмотрел на него, заговорщицки подмигнул.

Отец медленно повернулся и, посмотрев на нас, грустно улыбнулся.

— Выскочки всегда поддерживали прайд Валарион и я на стороне Матариса, — прозвучал за моей спиной ровный голос Ариса и не оборачиваясь, я услышал грузную поступь Минотавруса.

Король выпрямился и внимательно оглядел каждого.

— Если к власти придут Фиринги, вы подписываете себе смертный приговор, — сурово произнёс он.

— Фиринги лживые и изворотливые гиены в обличии львов, — раздался ещё один голос в кабинете ректора и к нам подплыла призрачная женщина, знакомая мне по недавнему сну. Она мельком кивнула нам и развернулась к королю. — Короне давно надлежит поставить их на место. А то взяли шакалью привычку кляузничать: здесь их задели, там обидели, а сами мощь растят, да так, что Сердцу больно делают.

Женщина подошла впритык к зеркалу и в какой-то момент мне показалось, что ещё шаг и она встанет рядом с отцом.

— Камню, летящему в пропасть, есть много причин не достичь дна, не твои ли это слова, м? — в голосе женщины послышалось лукавство.

— Чем может помочь Сердце слабой Академии? — устало спросил король и я впервые увидел в отце обычного человека.

— Вы забыли… — с горечью произнесла женщина и наклонила голову. — Пришло время напомнить… Сердце магии едино!

— О-ба-на! — прошептал у меня над ухом потрясённый Ричи.

***

Видеть отца раздавленным — больно. Понимать, что его состояние вызвано твоими словами — больно вдвойне. Наверное, первый раз в жизни я смотрел на него и отчётливо понимал, что король — такой же человек, как мы все: из крови, плоти, эмоций и переживаний. Только уровень ответственности такой, что не каждому по силам. Власть, это бремя.

Я разглядывал его и примеривал этот груз на себя. Смогу ли? Выдержу? Справлюсь?

Ладонь Лилу сдавила мне плечо. Улыбнулся и накрыл её руку своей: когда рядом со мной эта женщина, жизнь играет красками. Встряхнул головой. А ведь и правда! Мне и дышалось легче и настроение поднималось махом, как только чувствовал, что она где-то рядом. Когда Лилу покинула дворец, свет для меня померк, я не жил, а только загружал себя делами по горло, только бы дождаться момента, когда впорхнёт лёгкой птичкой на дворцовый паркет моя госпожа Белокрицкая.

«Моя госпожа», — повторил мысленно, катая на языке слова, словно мятные конфеты, что взрываются во рту щекочущим фейерверком. Зашевелился, заворочался глубоко внутри зверь, которого я ещё не чувствовал, но точно знал, что он есть. Из темнейших уголков сознания потянулся золотистой ниточкой к своей истинной… Стоп! Истинной?

Осторожно повернул голову и скосил глаза на нежный, точёный профиль Лилу и в этот момент отец нарушил тишину странным вопросом:

— Я думал, вы давно разделились.

Погружённый в собственные размышления, только сейчас заметил, как в кабинетах, и у нас, и у отца, повисла настороженная, замершая тишина. Но вот отец заговорил, и время ожило, задвигалось. Молчание распалось на мелкие кусочки и осыпалось яркими искрами на паркет и ковёр. Ричи шумно вздохнул.

Призрачная женщина пожала плечами и недовольно цыкнула:

— Скорее вы разделили. Уже давно. Источники разные, но сила едина.

— Но после моей инициации я был представлен… эм… другой женщине, — негромко произнёс король, заложив руки за спину.

— Вот этой? — с улыбкой в голосе спросила женщина.

По её телу прошла мягкая волна и перед нами стояла высокая черноволосая дама с убранными в высокий хвост длинными волосами. Она так и стояла к нам спиной. Лицо короля озадаченно вытянулось.

— Но почему? — опешив, спросил он.

— Ой, — махнула рукой женщина и вернулась в свой прежний вид. — Спроси, что полегче. Если в ваших записях не осталось информации, почему пошло такое разделение, то я уж тем более не помню.

— Неужели тебе всё равно? — пробормотал король, а я стоял, открыв рот.

Что? Это что же получается? Магические Сердца Академий неразделены? Я посмотрел на Ричи, но тот внимательно вслушивался в разговор. По его лицу невозможно было понять новая это для него информация или он уже знал. Или догадывался.

— О чём ты, Рейнис? — раздражаясь произнесла женщина. — Что значит всё равно? Магия, это энергия. Чистая энергия. Доброй или злой её делают люди. Наделяют своими чертами характера, — женщина всплеснула руками и продолжила: — Один и тот же источник силы используется для того, чтобы капли жира не испачкали одежду, и чтобы направить смертельный удар прямо в сердце. Всё зависит от намерения и силы конкретного человека. И если какой-то прайд, — она встряхнула головой и скрестила руки на груди, — когда-то возжелал отдельное Сердце магии. Личное! Только для них! То мне пришлось разделиться!

Она топнула ногой и повысила голос:

— И теперь ты спрашиваешь: неужели мне всё равно?! Опомнись, Рейнис!

— Но почему Выскочки? — не остался в долгу король и тоже добавил угрожающих интонаций.

Воздух вокруг заледенел. Они стояли, друг напротив друга, опустив руки и сжав кулаки. Разделённые тонкой гранью магического зеркала и не было сейчас между ними преграды более хрупкой. Преграды, готовой рухнуть от одного неосторожного движения. Рухнуть и поглотить нас всех.

Время снова замерло, затаив дыхание и забывая отсчитывать секунды.

Первой опомнилась женщина. Она расслабленно опустила плечи. Встряхнула ладони. Поправила волосы.

— Любовь истинных пар питает Сердце магии, мой король, — доверительно и напевно произнесла она. — Призвать сюда истинные пары и соединить их оказалось проще. Надо же с чего-то начинать.

— Истинные пары, — ворчливо произнёс отец успокаиваясь. — Сказки…

Женщина фыркнула и снова скрестила руки на груди.

— Хорошо, какой у нас план? — примирительно сказал отец и время выдохнуло, кинувшись отсчитывать пропущенные секунды.

Мы все зашевелились. «Дела-а», — шёпотом протянул Минотаврус.