10. Лилу Белокрицкая

Как принц упал, я не видела.

Ещё до его падения Минотаврус встал прямо напротив меня и закрыл обзор своей мощной спиной. С горьким сожалением поняла, что ни в чём не могу и не смогу помочь сейчас ни принцу, ни декану. Не знаю, почувствовал ли мощный великан то, что я магически пуста? Скорее всего. Может быть, поэтому он предложил мне уйти. Но уйти сейчас для меня было непозволительно.

Какая-то нить связала нас с Матарисом.

Я так явно её чувствовала! Она казалась мне натянутым канатом. Таким, как в увеселительных балаганах. Его натягивают под самым куполом. Оборотни-птицы легко ступают по нему, чтобы, дойдя до середины, красиво подпрыгнуть и, обернувшись в воздухе, полететь, расправив крылья, под жаркие аплодисменты публики.

Вот только я не птица, а всё равно бесстрашно ступила на этот канат. Пусть и в своём воображении. Сделала шаг-второй навстречу принцу, который так и стоял на другом конце каната и смотрел на меня.

Затрясла головой, разгоняя виде́ние и тяжело вздохнула.

Никак я не могла уйти. Мне что-то нужно, чтобы вновь получить опору, но что именно не понимала. Быть рядом с принцем… То, чего избегала всю жизнь! Избегала, страшась дикой и непонятной зависимости.

Когда в юности я рассказала о своих переживаниях отцу, он странно посмотрел на меня и первый, и единственный раз спросил:

— Чего ты хочешь, Элеонор?

Вид у него был при этом усталый, но сосредоточенный. Мне даже на мгновение показалось, что скажи я тогда — хочу замуж за принца, он был это сделал. Не знаю как, но сделал. Я же ответила так, как учили. Так как ответил бы он сам. Как мне кажется…

В тот же день я покинула дворец. Уехала в засекреченную школу Тайной канцелярии. Получила разрешение на использование заклинаний, контролирующих зверя, и навсегда забыла притягательность запаха Матариса. Даже если мы сталкивались на королевских приёмах, эти встречи ничего не значили для меня. Хотя наши пикировки становились всё злее, я больше ничего не чувствовала.

До тех пор, пока со мной не случилась беда. Пока на моё заклинание контроля не легло ещё одно, полученное в академической усадьбе Фирингов. Легко, мгновенно отрубив магические возможности и… загнав зверя в клетку, которую я так и не смогла взломать.

Во всяком случае, именно так всё это ощущалось. И мне кажется, я близка к истине.

Все эти мысли по кругу роились в моей голове, пока я бездумно смотрела на спину декана. Иногда переводила взгляд на Ричи, пытаясь по его реакции понять, что он видит. Но лицо брата было непроницаемо и только хищно полыхали глаза.

А потом Матарис упал и Ричи рванул к нему, ловя расслабленное тело. Я оббежала застывшего Минотавруса и рухнула на колени рядом с ними. Брат бережно уложил принца на пол, а я приподняла его голову и, обнимая, опустила к себе на колени.

— Матарис, — позвала тихо, но только лёгкая улыбка коснулась его лица. Глаза он так и не открыл.

— Кхм, — грохочущим громом раздался над ухом голос декана.

Я подняла голову.

Минотаврус внимательно смотрел на меня и под его взглядом мне стало крайне неуютно. Почувствовала себя ученицей, прогуливающей уроки и застигнутой врасплох. Но тут же его взгляд смягчился.

— Он находится под воздействием магического сна, — увидев, что я открыла рот, декан остановил меня жестом и добавил: — Это не я.

— Что значит не ты?! — яростно воскликнул Ричи, одним слитным движением вскочив на ноги. — А кто?

— Академия, — тихо, но весомо проговорил молчавший всё это время Выскочка.

— Но… — начала говорить и запнулась.

Мы привыкли воспринимать наши Академии, как удобный инструмент, позволяющий овладеть магическими навыками. Считали Сердце магии плацдармом для оттачивания навыков только и всего. Никогда на моей памяти Академии так явно не вмешивались в жизнь оборотней. Или… мы просто не чувствовали их влияние.

— Лилу, — Арис подошёл ко мне и присел рядом на корточки, — возможно, мой вопрос покажется тебе неуместным или слишком личным, но… Это важно…

Я настороженно посмотрела на Выскочку и внутри у меня всё сжалось. Машинально погладила Матариса по шелковистым волосам, пытаясь получить поддержку. Арис тепло улыбнулся.

— Скажи, ты сегодня назвала Матариса «мой господин», почему? — голос ректора звучал ровно, словно он спрашивал, что я ела сегодня на завтрак. И как будто такое обращение в порядке вещей.

Но я сама не знала, почему так называла Матариса. Мне хотелось. Сладость чувствовалась в этом обращении и доверительная нега. А ещё, я поняла, что какая-то часть меня жаждала, чтобы и принц назвал меня так же. И это стало бы тем самым шагом по канату с его стороны.

— Мне захотелось так его назвать, — глядя прямо в глаза Арису, ответила я.

— Лилу, — Арис пожевал губами, потёр складку между бровей, но всё же продолжил: — Это ритуальная фраза признания истинной пары. Особенно, когда она произносится, потому что захотелось.

Без тени улыбки он смотрел на меня, а я продолжала гладить принца по волосам и совершенно потерялась в собственных чувствах. Истинная пара? Я? Для принца?

— Но я ничего такого не чувствую, — прошептала, потому что голос отказывался мне повиноваться.

Арис приподнял брови и подпёр кулаком голову.

— Просто сейчас вы оба…э-э-э… лишены части своего магического потенциала… поэтому не чувствуете во всей полноте магическую связь. И её преимущество. Ну и силу, конечно же.

Я опустила взгляд на принца. Судя по тому, какая счастливая улыбка блуждала по его лицу, ему было очень хорошо. Пытаясь вспомнить всё, что хоть когда-то слышала об истинности, поняла, что ничегошеньки не знаю.

— А вообще, конечно, принц, мужик крепкий, — неожиданно прозвучал зычный голос декана.

Он разорвал гнетущую тишину. Время встряхнулось старым, разбуженным псом. Ветер на улице зашумел, задребезжал оконным стеклом. Все, кто находился в кабинете, встрепенулись. Ричи кашлянул. Арис шумно вздохнул.

Я невесомо гладила большими пальцами острые скулы принца и чутко всматривалась в его лицо, подмечая малейшие изменения. Порозовела кожа. Затрепетали ресницы. Глаза под закрытыми веками задвигались, ещё одно неуловимое мгновение: Матарис распахнул глаза.

Наши взгляды встретились, и время вновь замерло, словно задержало дыхание, но ненадолго: отлынивать от пересчёта секунд не в его власти.

— Привет, — сказал Матарис, и губы его расползлись в ослепительной, счастливой улыбке.

— Привет, — прошептала, пытаясь проглотить ком в горле и чувствуя, как в уголках глаз скапливаются предательские слёзы.

— Стальные леди не плачут, — тихо проговорил Матарис, продолжая улыбаться и не сводя с меня глаз.

Он неловко протянул руку к моему лицу и кончиком пальца стёр солёный горестный след.

— Кто тебе такое сказал? — попыталась улыбнуться в ответ, но только порывисто всхлипнула.

— Ты, — мягко произнёс принц, накрывая своей ладонью мою руку.

— Я врала, — не в силах больше держаться, дала волю безмолвному потоку слёз.

Внезапно перед моим лицом возник белоснежный шёлковый платок, украшенный витиеватой вышивкой и вензелем. Непонимающе уставившись на кусок ткани, я по-простецки шмыгнула носом, а потом подняла голову.

Рядом со мной стоял сосредоточенный Выскочка и, внимательно глядя на меня, протягивал платок.

— Если тебе нужно привести себя в порядок, Лилу, — ровным и спокойным голосом произнёс он, — в кабинете есть туалетная комната.

Я замотала головой и потянула из его рук шёлковую ткань.

Арис кивнул и, поддёрнув штанины форменных брюк, присел на корточки рядом с принцем.

— Как ты себя чувствуешь? Можешь сесть? — обратился он к нему тоном профессионального врачевателя.

— Да! — бодро воскликнул Матарис и попытался самостоятельно принять сидячее положение. — Думаю, да, — хохотнул он, когда с первого раза ничего не получилось.

К нему подскочил Ричи и, подхватив под руки, помог для начала сесть. Матарис, тихо посмеиваясь и опираясь на плечо друга, смог встать и сделать пару шагов, чтобы рухнуть в подлетевшее к его ногам кресло.

Мне сразу стало как-то пусто и одиноко. Я аккуратно промокнула уголки глаз и невольно судорожно всхлипнула. Закрыла глаза, восстанавливая потерянное внутреннее равновесие. В этот момент меня накрыло чувство полной безысходности. Тоскливое отчаяние сдавило сердце. Мне показалось, что сейчас меня отвергнут. Какая истинность? Что за сказки? Выдумки! Я расплакалась на виду у такого количества людей! Вот что важно! Как нелепо! При дворе меня уже подняли бы на смех! Как я могла? Что со мной происходит? Размякла, как хлебный мякиш в молоке!

Взяла себя в руки, вскинула голову и попыталась улыбнуться. Арис протянул мне руку, и я с благодарностью приняла его помощь. Встала. Независимо расправила плечи и, шурша юбками, прошла мимо Матариса.

Он поймал меня за руку и остановил.

Замерла, пойманным зверьком. Сердце билось глухо и дробно. Дыхание перехватило. Я беспомощно глянула на Выскочку, ища поддержки. На бесстрастном лице Ариса губы дрогнули в улыбке. Он, не отрываясь, пытливо смотрел на меня. И молчал.

— Не уходи, Лилу, — услышала смиренную просьбу, и мгновенная дрожь прошила моё тело оттого, что Матарис мягко, но настойчиво, потянул к себе. — Останься со мной, пожалуйста.

Повернула голову и тут же столкнулась взглядом с братом. Он смотрел настороженно. Хмурил брови и покусывал край нижней губы. И тоже молчал.

Мазнув взглядом по равнодушно застывшему в центре кабинета декану, перевела взгляд на Матариса.

Он смотрел на меня доверчиво и с такой нежностью, что слёзы снова навернулись на глаза. Мне до боли захотелось поверить в слова Ариса! Захотелось испытать то самое описанное в детских сказках чувство. А вдруг он прав? Вдруг не сказки и мы действительно… Зажмурилась. Такая гремучая смесь чувств и переживаний одномоментно нахлынула на меня, что сердце в который раз сдавило тоской.

— Хорошо, — смиренно проговорила я.

— Мне одному интересно, что увидел Минотаврус в магической защите принца? — возмущённо воскликнул Ричи.

***

Матарис притянул меня к себе. Усадил на широкий подлокотник кресла. Положил мою руку себе на плечо. Прислонился и, запрокинув голову, посмотрел снизу вверх. Такой милой и нежной была его улыбка, что моё сердце наполнилось лёгкой, пузырящейся радостью, смывшей остатки недавнего беспокойства и тягостной тревоги.

Я не сдержалась. Наклонилась, чтобы ласково чмокнуть его в нос. Но хитрец извернулся и подставил под поцелуй губы. Случайный контакт и дыхание сбилось. В голове зашумело, и я не заметила, как губы принца раскрылись, увлекая меня в поцелуй: в головокружительное исследование, в попытку выразить невыразимое, донести свои чувства. Неспешная ласка. В какой момент Матарис стал для меня близким и бесконечно нужным, я не понимала, но сейчас мне были необходимы тепло и нежность его губ.

— Может, вы потом продолжите, — услышала тоскливый возглас брата, устыдилась своего порыва и тут же отпрянула испуганным зверьком. Да что же это такое? Где моя стойкость?

Матарис сжал мою руку и погладил больши́м пальцем запястье. Успокаивал.

— Их поведение, Ричи, только подтверждает мою догадку, что истинную пару для принца можно не искать, — голос Ариса прозвучал, как всегда, взвешенно и ровно, — она уже найдена. Э-э-э, хоть и не признана пока самим Матарисом. Но это частности, к которым предлагаю вернуться чуть позже. А сейчас всё же настоятельно советую выслушать Эверуса.

— Я готов услышать любые новости, что вы вывалите мне на голову, — бодро отрапортовал Матарис, прижав при этом мою ладонь к своей щеке.

— Рад это слышать, Ваше Высочество, — прогремел декан. — Тем более, новости у меня неутешительные… Хотя… как посмотреть.

— Выкладывай, решим по ходу, — поторопил его неугомонный Ричи, и я улыбнулась, понимая, насколько тяжело деятельной натуре брата дождаться момента получения новой информации.

— Что ж, — Минотаврус заложил руки за спину и, тяжело ступая, прошёлся по кабинету. — Я начну издалека.

— Ты не на лекции, Эверус. Кратко и простыми словами, будь добр, — вставил ремарку Выскочка.

Он отошёл вглубь кабинета. Я проследила за ним взглядом, чтобы убедиться в правильности своей догадки. Точно! Он, как и мой брат, любит сидеть на столе! Ну надо же! А я ещё удивилась, почему они так быстро спелись, ведь характеры совершенно разные.

Тут же почувствовала, как мою руку сжали сильнее. Повернула голову и посмотрела на принца. Такого пожара в чьих-либо глазах я не видела никогда. Нахмурилась, не понимая, чем вызвана подобная реакция и тут же поняла. Да он ревнует! Я склонилась к нему и тихо проговорила:

— Не ревнуй, мой господин, — и вновь почувствовала внутри жар: как всколыхнулась магия, потянулся издалека ко мне зверь.

Быстро прижала к груди руку, склонила голову и прислушалась к себе. Почувствовала как медленно и неспешно разгорается внутри магия маленьким несмелым огнём. Как сплетаются, играя тонкими языками пламени. Так что же, прав получается Выскочка?

Подняла голову и посмотрела на ректора. Тот внимательно смотрел на вышагивающего по кабинету Минотавруса. За собственными переживаниями я так отвлеклась, что прослушала начало его рассказа.

— …узор был крайне хитроумный, — вещал декан, расхаживая взад-вперёд, — я бы даже слепок с него снял для изучения и демонстрации на лекциях. Была такая мысль, — он остановился напротив окна, вздохнул тяжело и вновь принялся мерить шагами комнату, — но это, если бы расплетал я его с напарником. А так, отвлекаться было чревато для здоровья принца.

Я украдкой кинула взгляд на Матариса. Его лицо было напряжено. Губы сжаты в узкую полоску, а между бровей пролегли две глубокие складки. Тяжёлым взглядом он неотрывно смотрел на декана.

— Вплетать в магический щит посторонние заклятия стали недавно. Года два примерно, — декан задумчиво уставился в потолок. — Да. Два года и пара месяцев. И если мы принимаем за рабочую версию паскудство со стороны наставника, то, — он опустил глаза и внимательным не мигающим взглядом, — припомните, Ваше Высочество, что-то изменилось в это время? Вокруг или… в вас?

— Мне стала легче поддаваться магия, — хрипло произнёс Матарис.

— Я так и думал, — кивнул декан и, прокашлявшись, продолжил: — Моё предположение такое… Исходя из того, что магия вам стала поддаваться легче, а мы все знаем, что это следствие контакта со своей второй ипостасью, наставник понял, что оборот не за горами, и принялся вплетать в защиту тормозящие заклинания.

Свои выводы Минотаврус произнёс на одном дыхании и замолчал.

— Какие? — быстрее всех среагировал Ричи. Он вытянулся в струну, как гончая, взявшая след.

— На самом деле ничего криминального или необычного, — потирая за спиной запястья, проговорил Эверус. — Простые бытовые, используемые для укрощения агрессивного нрава подростков. Очень часто в этом возрасте дети, только-только познакомившись со своим зверем и совершившие первый оборот, впадают в плохо контролируемую агрессию. Для облегчения этих состояний подбирается заклинание. Индивидуально.

Минотаврус остановился напротив нас и с интересом, как на диковинную зверюшку, уставился на принца.

— В ваш защитный щит были вплетены все двенадцать заклятий. Все известные на сегодняшний день. Не сразу. По одному. Как вы себя чувствовали всё это время, Ваше Высочество? — с любопытством исследователя спросил он.

— Как обычно. Ничего особенного, — пожал плечами принц.

— А я говорил! Силён мужик! — разведя руки в стороны и потрясая ими, с воодушевлением пророкотал декан, развернувшись к Выскочке.

Повернувшись к нам снова, он с гордостью произнёс:

— Вы вполне могли сойти с ума, Ваше Высочество! Не исключено, что такова и была цель. Тем более что весь магический щит должен был завершить свою работу в ближайший день вашего рождения.

— В смысле? — опять раньше всех среагировал Ричи.

Минотаврус пожевал губами, прежде чем ответить:

— В смысле, в день рождения нашего принца магический защитный щит со всеми дополнительными заклинаниями должен был просто исчезнуть, раствориться, рассосаться без малейшего следа и намёка на его создателя.

— Оставив Матариса совершенно беспомощным в день королевской инициации, — добавил Арис.

— Да, — согласился Эверус. — Не оставляя принцу ни малейшего шанса. Ведь даже если никто из наследников других прайдов не претендовали бы на трон, традиция инициации подразумевает либо магический бой, либо бой зверей.

— Ни там, ни там при таком раскладе я бы не выстоял, — тихо проговорил Матарис.

— Скорее всего, — задумчиво произнёс декан, — вы бы впали в буйство. В какой-то момент, когда я распутывал узор, такой риск возник. Но вмешалось Сердце магии, — Минотаврус посмотрел на Матариса с лёгкой улыбкой. Она так необычно смотрелась на его массивном лице, что моё сердце заполошно забилось. — По-видимому, вы очень нужны Сердцу и государству, принц, чтобы пропа́сть зря.