Глава 17

Уже до полудня мы вернулись в Ванкувер. Сказка осталась в нереальном вчерашнем дне, и о ней напоминало только кольцо на пальце. Романтичный ласковый зверь превратился в экстремально занятого мужчину — он не отрывался от телефона и ноутбука. Очевидно, вчерашний день со мной стоил ему дорого, и теперь приходилось наверстывать.

Сразу же с самолета мы оказались в центре города.

— Нужно подобрать тебе наряд на вечер, — огорошил меня Мир, подавая руку из такси перед парадным входом магазина, витрины которого можно было рассматривать, как отдельное произведение искусства. Но и только… Если бы Мир не потащил, сама бы я туда ни за что не пошла.

Атмосфера роскоши сбивала с ног уже у самого входа, но только меня. Мой мужчина, нацепив самую обворожительную улыбку, встретил представителя «обители зла»… то есть, люкса коротким запросом:

— Мне нужно одеть свою спутницу к званому ужину.

Но оставаться на соблазнительном бархатном диванчике не спешил. Даже консультант вопросительно вперила в него взгляд, ставя под сомнение целесообразность его сопровождения, но тем не менее не изменяя улыбке:

— Какое-то особое пожелание, сэр?

— Мне нужно платье с особым звучанием… — вдруг выдохнул мой спутник.

Консультант азартно закусила губу, улыбнулась и, кивнув, быстро направилась за кулисы примерочной комнаты.

— Что? — усмехнулась я, оборачиваясь к Мирославу.

Я, конечно, не завсегдатай подобного места, но даже мне критерий выбора показался странным.

— Есть музыка, которую я готов слушать вечно, — опасно улыбнулся он, — шорох спадающего с твоих плеч платья…

Я усмехнулась, качая головой:

— Мои платья не звучат. Они греют.

— Теперь тебя буду греть я, а твои платья будут звучать.

И они, черт возьми, на самом деле звучали! Процесс надевания и дефиле были ничто по сравнению с тем, как он каждый раз раздевал меня в примерочной. Мягко касался изящной застежки, где бы та ни была — на груди, плече, спине… и завороженно наблюдал, как платье соскальзывает с меня и падает к ногам. Затем еще несколько секунд рассматривал и прислушивался, а я смотрела только на него.

— Никогда не знала, что платья выбирают именно так… — прошептала после очередного теста.

— Тебе какое-нибудь понравилось?

— Они все шикарны.

— Тебе все равно.

— Да.

— Не трогают, — с каким-то непонятным довольствием констатировал он.

— Нет.

Зверь улыбнулся:

— Хорошо, берем третье…

— Я даже не помню, какое оно…

— Оно сложнее всех звучит… — склонился он ближе к моей шее, и я прикрыла глаза. — Там особенная ткань с красивой расшивкой камнями. Они завораживают и переливаются при движении, и тонко звенят, когда платье падает.

Мне впервые стало любопытно — многим ли женщинам он выбирал платья таким образом?

Представлять его с другой вдруг оказалось неприятно. Я нахмурилась своему отражению, когда он ушел за моими вещами, как можно быстрее отгоняя от себя навязчивые мысли. Мирослав, как и любой другой мужчина, имел право на свою личную историю отношений, но память упрямо подкинула воспоминания о разговоре, в котором он говорил, что измены у оборотней вполне допустимы. Своих женщин оберегают… И вчера он сказал, что со мной будет осторожен. Но значило ли это, что… будут другие, с которыми осторожным можно и не быть?

Мне было уже не все равно. Но как сказать ему о том, что меня подобный вариант не устроит, если я сама ни в чем не уверена? И все кажется каким-то затянувшемся странным сном, и я скоро проснусь в своей питерской квартирке…

Но реальность была неумолима в лице целеустремленного оборотня, который одел меня в платье, скользнул по шее носом, коротко поцеловал в скулу и с таким упоением при этом прикрыл глаза, что стало нечем дышать.

— Не бойся, я рядом, — заглянул зверь в глаза. — Мы справимся.

Через пару часов я сияла, как голливудская дива — в платье, с естественными волнами волос на плечах и нежным макияжем. Мир в который раз усадил меня в машину и, наконец, скомандовал адрес конечной точки нашего пути. Уже почти стемнело, улицы Ванкувера вместе с сумерками поглотило еле уловимое напряжение, временами прорывающееся в трели его мобильника, нервных движениях водителя и раздражающих взгляд сотнях огней. В какой-то момент водитель еле успел затормозить, как на капот едва ли не упал странного вида мужчина в ободранной куртке:

— А, чертова Хэстинг стрит! — раздул он ноздри, качая головой. — Срезали, называется… Иди давай! Обдолбыш…

Мужик что-то брякнул в ответ и повалился на бордюр, падая в грязное снежное месиво у дороги. Мир поднял глаза от мобильника и глянул в окно:

— Это улица, на которой живут сплошь психи и наркоманы, — объяснил мне.

— В лучшем городе мира есть такая улица?

— Да, — усмехнулся он и вернулся к мобильному, а я устремила взгляд в окно.

Ничего особенного: грязная, мрачная, в то же время широкая улочка… Магазины, хостелы, остановки… Все это несложно было рассмотреть — водитель ехал очень медленно.

Через полчаса мы, наконец, свернули с оживленной улицы в проулок и въехали на парковку высотного здания. И меня словно отрезало от мира напрочь. Здесь было глухо, но далеко не спокойно. Пройдя через систему пропусков и идентификаций, автомобиль двинулся по парковке к парадному входу с секьюрити и новой пропускной системой. Едва Мирослав подвел меня к входу, к нам подошел один из охранников:

— Мистер Карельский, миссис… — кивнул высокий мужчина с хищным лицом. — Казалось, он мог просканировать без аппаратуры — одним взглядом. — Прошу…

* * *

Лифт тронулся вверх.

— Аня… — Мир открыл в руках еще одну коробочку и достал серьги, а я так нервничала, что не сразу поняла, что происходит. — Ты не представляешь, как на меня смотрели, когда я просил переделать застежку под клипсы… — Он подтянул меня ближе и, не дав рассмотреть, принялся надевать украшение.

Да, я не носила серьги. Нам вообще нельзя было протыкать себя насквозь в любых местах. Серьги, пирсинг — все могло привести к потере энергии.

Закончив, он притянул меня к себе:

— Не нервничай, все это — просто формальность. Ты — моя женщина, я тебя выбрал — это главное. Просто помни об этом.

Но меня не отпускало… Было в его голосе что-то, что лишь будоражило сильней, пугало и било током нервы… Мои глаза вдруг расширились от догадки: перекресток.

Место и время, где жизнь кардинально меняется. Я не чувствовала подобного даже с появлением Мира в моей жизни. Он вошел в нее так, как нож входит в масло — с конкретной целью. Такие вещи не зависят от нас самих, выбора нам не предоставляют.

А вот когда ты приближаешься к «перекрестку» — все совсем не так. Мне возвращали право выбора, предоставляли вожжи моей собственной жизни, и теперь Мирослав всего лишь был рядом. Но решать предстояло мне.

И с такой убежденностью я шагнула из лифта в большой холл, выстланный черным мрамором. Высокие потолки, уходящие в тень, нагнетали еще больше драмы, задернутые портьеры в тени тоже казались черными, и даже свет от огромных люстр, словно висящих в воздухе, едва разгонял тьму.

Мир сжал мою руку сильнее и, уверенно выбрав направление в полумраке, повел к еле различимому коридору. Может, зверям так спокойнее — чувствовать себя как в пещере даже посреди мегаполиса?

— Мирослав, — раздалось вдруг откуда-то сбоку, и к нам навстречу вышел мужчина в костюме. — Приветствую. Пройдемте…

Мир кивнул. Мне же происходящее не нравилось с каждой минутой все больше. Воздух звенел напряжением и мрачным предчувствием. Мы вышли в большой пустынный зал, напомнивший мне склеп и, пройдя его насквозь, остановились. Встречающий бросил на меня тяжелый взгляд:

— Та самая.

— Да, — Мир притянул меня к себе за талию.

— Она прекрасна, — позволил себе легкую улыбку мужчина и подал мне руку. — Карл Диккенс. К вашим услугам.

— Аня, — робко приняла его руку, и Карл вдруг легко потянул меня на себя, но я рванулась от него и прижалась к Миру.

Он обхватил меня внезапно так крепко, что захотелось остаться в его руках навсегда. Хоть бы и здесь, в этот страшный момент, но только пусть он будет рядом со мной.

— Аня, — зашептал Мирослав на ухо, — иди, все будет хорошо… Я буду ждать здесь. Тебе ничего не грозит, поверь… Поверь мне, — он тяжело дышал, вжимая меня в себя, и я впервые ощутила тоску его зверя, рванувшегося ко мне. Моя рысь ответила нервной дрожью, заставляя дрожать меня саму. — Иди.

Я обернулась к Карлу, отметив, что тот с интересом и еле заметной улыбкой смотрел на нас, и мы направились дальше одни. Темнота сгущалась, давила, шептала что-то неразборчивое, но лишь мне. Это место было настоящим домом-логовом, которое создали Правящие. Оно, по сути, являлось чуть ли не такой же параллелью реальности, что и наш институт, только созданный энергетической обособленностью, а не магией. И эта реальность затягивала, как черная дыра.

Но вскоре мрак перед глазами поредел, и мы оказались в обычном офисном помещении, оформленном в винтажном стиле: массивный стол притягивал взгляд первым, вычурные старинные шкафы замыкали пространство, а камин наполнял комнату обманчивым теплом. Не слышно было ни треска сучков, ни запаха дыма…

— Добрый вечер, — раздался вдруг мелодичный голос откуда-то из темноты, и я только сейчас заметила у окна женскую фигуру. — Проходите…

— Анна Карельская, мэм, — представил меня Карл.

— Спасибо, можете идти.

Ее голос напоминал закаленный в боях клинок, с зазубринами и своим собственным характером. Его не использовали понапрасну, но если правящая им вооружалась — то доставалось наверняка крепко.

Женщина вышла к свету камина и мягко улыбнулась:

— Проходите. Пить что-нибудь будете? Курить?

Красивая… На вид сложно было понять, сколько ей лет. Притягательное, обманчиво мягкое лицо, светлые волосы до плеч, завитые легкомысленными волнами, и колючий проникающий в душу взгляд.

— Нет, — сделала я пару шагов, обозначая себя скорее школьницей на ковре у директора, чем равной собеседницей. Маневр пришелся правящей по нраву.

— Кира Варди, — представилась… львица? Женщина улыбнулась, обходя меня и беззастенчиво рассматривая. — Миру повезло… — наконец, задумчиво произнесла она, похлопывая пальчиками по губам. — Аня… но он вас привязал силой, не оставив выбора.

Почему же, выбор был. Смерть.

Сердце споткнулось в груди. Я опустила взгляд, не спеша подавать голос.

— …Я могу вернуть вас к прежней жизни, — львица обошла меня по кругу и встала чуть ближе к камину, протянув в сторону пламени изящную руку. — Одно ваше слово — и он вас больше не увидит, а вы забудете все, как… сон, — она кокетливо склонила голову набок, мягко улыбаясь.

Сомневаться в ее словах не приходилось, я это точно знала.

— Нет, — отрицательно качнула головой я.

— Почему? — вскинула она изящную бровь. — Стокгольмский синдром на вас подействовал?

— Я — психик, я не подвержена стокгольмскому синдрому, — возразила холодно. — И еще мне непонятно: вы пригласили нас сюда, чтобы предлагать мне вернуться домой в Питер? Я думала, вам нужен Мир…

— Нам нужен честный правящий с сильной истинной парой, Аня, — я уже слышала скрежет ножен, пожалуй, даже несколько искр сверкнули.

— И в чем же он не честный? — и ухом не повела я. — Вам нужна была его истинная? Я перед вами. Думаете, просто так я скачу каждую ночь рысью по заснеженному лесу в компании его барса? Мне почему-то кажется, что не каждый оборотень так может… По крайней мере, мне так объясняли…

Львица кривила губы в усмешке, слушая мой бред.

— …Мир верит, что я его истинная. Именно поэтому я здесь.

— А вы? — поймала она меня на слове. — Верите?

Повисла тишина, в которой я расслышала робкий вздох пламени в камине.

— Нет, — прикрыла на секунду глаза. — Но его веры, кажется, хватает на двоих.

— Действительно… — кивнула она, усмехаясь. Затем оперлась о спинку кресла, скрестив руки на груди и задумчиво продолжила: — Вы многого не знаете — это понятно, но, Аня… Такую связь, как у вас, не каждому зверю суждено обрести.

Наши взгляды встретились.

— А разве не проблема, что я не оборотень? — то, что еще недавно она предлагала мне признать себя подделкой, я решила не подчеркивать. Очевидно, меня просто проверяли.

— Мужчина либо зверь, либо нет, — оскалилась львица, — никаких промежуточных вариантов. Ваш мужчина — настоящий породистый зверь. Именно поэтому он приглашен в наш совет… И вы тоже. Пройдемте, Аня…

Я как во сне скользнула за ней в тень коридора. Мы вернулись в главный зал, но, едва я сделала несколько шагов вперед, у меня задрожали ноги: посредине лицом к нам на коленях стоял Мирослав. Ворот его рубашки был ослаблен, а на шее лежала рука стоящего рядом Карла, и когти мужчины красноречиво обозначали своей целью яремную вену моего зверя. Мир поднял на меня взгляд, еле заметно щурясь, но ни одна эмоция не скользнула по его лицу. Дыхание было спокойным, а чувства надежно и умело скрыты.

Где-то на задворках сознания проскользнула мысль, что удержать такого зверя внутри под силу не каждому. Но все это хотелось послать к чертям — суть происходящего медленно открывала мне все свои пугающие грани: Мира бы убили, если бы я дала маху…

* * *

Только… разве я не дала? Или…

…этого еще просто не произошло, ведь слово львицы пока не прозвучало.

— Мирослав, — Кира вдруг взяла меня за руку за секунду до того, как я собралась кинуться к нему, — твоя истинная. — Мир едва заметно кивнул, на секунду прикрыв глаза. — С этого момента ты входишь в Совет. Условия выполнены. Поздравляю. Для нас это большая честь.

— Как и для меня, — твердо ответил он, будто его жизнь еще мгновение назад не висела на волоске.

Карл отступил, и Мирослав поднялся на ноги и протянул мне руку. Я вложила в его ладонь свою, дрожа.

— Тише, любимая, все хорошо, — притянул он меня к себе, но я почти ничего не чувствовала.

Внутри нарастала снежная лавина таких эмоций, что, казалось, достанется сейчас каждому в этой комнате. Только не тут то было! Створки противоположной двери распахнулись, и мы вместе с Кирой и Карлом прошли в мрачный большой зал. Я сначала подумала, что тут кого-то хоронят — на наше появление из-за нескольких десятков столиков, освещенных свечами, неторопливо и напряженно поднялось внушающее количество гостей.

— Уважаемые братья! — провозгласила Кира. — Разрешите представить вам… нового члена Совета Правящих!

В зале тут же вспыхнул свет, и гости взорвались долгими бурными аплодисментами, а я покачнулась и начала падать… Только почувствовала, как Мир подхватил меня на руки и куда-то понес.

— Аня…

Показалось, что я не отключалась вовсе, только обнаружила вдруг себя на его коленях в какой-то небольшой гостиной. Перевела на него мутный взгляд… и тут же рванулась из его рук, пошатнувшись. Он было подскочил следом, только я предупреждающе выставила руку:

— Тебя бы убили!

Мир замер в двух шагах, привычно склонив голову.

— Да.

— А как же я… — прошептала растерянно, часто моргая.

— Ты бы стала свободной.

— Вот так просто?! Это для тебя так просто?!

— Нет, непросто…

— Я сказала ей, что не верю в нашу связь!!!

— Ей все равно, что ты говоришь, Кира смотрит глубже, Аня! Ее не обмануть! И я не мог тебе обо всем рассказать, она бы поняла!

— Ты поставил свою жизнь на кон, чтобы попасть в этот совет?! — я обвела рукой гостиную. — Я могла бы убить тебя сейчас, Мир! Как ты мог такое допустить?!

— Я верю в тебя и в нас, и ты тоже, просто не признаешь этого своей упрямой головой! Как мне еще доказать тебе? — он вдруг шагнул назад, словно отказываясь от меня, голос завибрировал обидой и наполнился горечью: — Тебя ничто не может убедить: ни притяжение связи, которое ты явно испытываешь, ни слова Келля… — он неприязненно скривил губы, — может, власть, деньги и слово Верховной помогут?

— Власть и деньги? — опешила я. Во рту разом пересохло. — Ты меня таскал в замок, чтобы поразить своими деньгами и властью? — с каждым словом я говорила все громче, хотя горло ужасно саднило, слова давались с трудом. — Тебя устроила бы женщина, которую убедили твои финансовые возможности!?

— Меня бы устроила ты! — он жег диким взглядом, готовый кинуться, стоило рвануться от него, а хотелось именно этого. Мир снова возомнил себя проводником арктического холода. — Ты возвела меня на этот уровень. Ты — спутница правящего. И этого уже не изменить.

Кира шагнула к нам откуда-то сбоку, стоило вернуться в зал:

— Аня, все нормально?

Я кивнула:

— Простите, перенервничала…

— Понимаю, — снова мягкая улыбка, — но все позади. Вы — молодец! Мирослав, накорми жену, а чуть позже жду тебя за своим столом.

И она направилась к Карлу, ожидавшему неподалеку. Я перевела глаза на того, кто собирался убить Мирослава, и вздрогнула от ответного заинтересованного взгляда.

Звери. У них все по-другому. И здесь собрались самые лучшие, сильные, непревзойденные, чужие и пугающие. До столика мы дойти не успели — нас перехватили с поздравлениями и… моими смотринами. Каждый правящий в сопровождении спутницы считал своим долгом просканировать меня, некоторые даже еле заметно поводили носом, словно я была в дикой стае. Чувствовала, что Мир тоже был напряжен, хотя внешне держался безукоризненно: принимал поздравления, поддерживал беседу… Когда мы, наконец, добрались до отведенных нам мест, я уже еле держалась на ногах от напряжения.

Все разбрелись небольшими группами, а за столиком Киры собрался совсем уж избранный круг. Львица молча развалилась в кресле, лениво потягивая что-то из бокала.

— Ты можешь идти к ним, я справлюсь, — заметила, не глядя на Мирослава.

— Ты уверена? — Я прикрыла глаза и болезненно поморщилась — начинала болеть голова. — Аня…

— Мир, я подожду, — мотнула головой и неприязненно скривилась: — На меня, надеюсь, никто здесь не кинется? Они так смотрят…

— Они просто смотрят.

Я знала — он не спускал с меня глаз. Жалел о брошенных словах? Скорее всего. Только что это меняло? Вчерашний день казался сказкой, а для него был всего лишь способом расположить к себе меркантильную самку, чтобы не подвела сегодня. Я зажмурилась и отвернулась, умоляя его мысленно оставить меня. И он оставил, неторопливо поднявшись и направившись в сторону столика Правящей.

А я поднялась и огляделась в поисках туалета. К счастью, ко мне тут же подошел официант и указал на дверь в противоположном углу. Уединившись в небольшом помещении, я прислонилась к стене…

Мирослав сдержал каждое свое обещание: платье, кольцо, праздник… и слезы.