Глава 19
Следующим я посетила компьютерный клуб. Вошла в ведовскую защищенную сеть и занялась поиском информации о ведах Канады. У меня был один знакомый, но он жил неблизко, а добираться до него на попутках — безумие. И не факт, что его не прощупают — я не исключала, что служба Магистра в курсе всех подробностей моей жизни. Без документов шансов нет.
В который раз глянула на кольцо и стиснула зубы — все логично: нужно прекратить ныть и обменять кольцо на свободу. Только потребуется время, чтобы узнать, как и где сделать документы.
В хостел я возвращалась уже под вечер, уставшая и расстроенная. Первым делом как следует прогрелась под душем, а потом сразу же нырнула в постель с чашкой травяного чая, сбор для которого купила в аптеке. Он почти не принял наговора, оттого не очень помог, больше согрел изнутри на какое-то время. Есть не хотелось, меня снова знобило и трясло. А еще накатывала апатия… и тоска…
Хотелось выть от одиночества и растерянности. Скрутившись под одеялом, я тихо плакала, пока не уснула.
* * *
Вокруг было темно и тихо. Я нерешительно переступила с лапы на лапу, сделала шаг… и вдруг провалилась под лед. Обжигающе холодная вода хлынула в глаза, уши и рот. Я гребла изо всех сил, пытаясь глотнуть воздуха… когда вдруг снизу кто-то подтолкнул, мелькнул белый плавник, хвост…
— … Аня…
— Келль? — оглянулась я, подскакивая на кровати.
Слепой стоял в центре комнаты хостела и озирался, словно пытался меня увидеть.
— Аня, — протянул руку, — где ты?
Я решительно встала и взяла его ладонь, а он вдруг схватил меня другой рукой за плечо, притягивая к себе:
— Аня, ты нужна ему, — заговорил обеспокоенно Келль, — он выпустил зверя, дал ему свободу, чтобы найти тебя! Это опасно! Его надо вернуть…
— Келль… все непросто…
— Где ты? — он хмурился, бегая глазами. — Где?
— Я здесь…
Только он крутил головой… как-будто… ВИДЕЛ! Задержался взглядом на окне, вытянув шею, шевелил губами, словно запоминая что-то… Моя комната была на втором этаже, из окна хорошо просматривалась улица, светофор, в свете которого можно было рассмотреть название на углу.
— Аня, не выходи, — дрогнул его голос. — Запри двери…
Он еще что-то говорил, только я рванулась от него…
* * *
…и тут же подскочила на кровати.
В комнате никого не было, но по спине сползла капля холодного пота — как же все было реально! Келль совершенно точно понял, где я. Как только он это делал? Я подскочила, как ошпаренная, быстро оделась и вылетела из хостела, едва не сбив группу каких-то мужчин на крыльце.
— Эй! — вдруг крикнул один, едва я успела отойти на пару шагов. — Стой!
Ага, прямо сейчас! Я припустила со всех ног вдоль улицы, с ужасом понимая — за мной гонятся. Свернув в первый проулок, запетляла между мусорными баками и неожиданно врезалась в стену.
— Попалась… — раздалось позади.
Обернувшись, я вжалась в угол и ощерилась, выпуская когти. Только преследователи не впечатлились. Их было трое. И они совершенно точно были зверьми.
— Хорошенькая… — протянул самый высокий и здоровый.
— Я же говорил, она в этом хостеле была, — отозвался второй, пониже. — Охеренный запах…
Меня затрясло — слишком много их и все здоровые, выше на голову. Ни когти не помогут, ни гипноз. Одного бы могла уложить, да и то, если бы была спокойна и собрана. А сейчас мою рысь так колотило, что успокоиться не представлялось возможным. Осознание того, зачем я им, парализовало: групповое насилие прорвет нехилую брешь в эмоциональной пленке. Меня утянет в нее целиком сразу же…
— Пошли к черту, — рыкнула я, дрожа.
— Ух ты, еще и весело будет…
— Какого дьявола ты без самца шляешься тут? — зло гаркнул третий, до этого молчавший. Он держался позади и, казалось, не собирался нападать.
— Я — пара Верховного Правящего, — обратилась к нему как можно тверже, — хотите проблем?
Первый осклабился:
— Как же, а я — зубная фея! — и кинулся.
Ловко уклонился от моих когтей и, схватив за горло, впечатал больно в стенку. Второй рванул на мне джинсы.
— Оставьте ее! — услышала рык третьего. — Надо вернуть ее, если она и вправду чья-то! Алонсо!
Я брыкалась изо всех сил, рвала когтями и зубами все, до чего дотягивалась. Звери матерились, но быстро скрутили меня, прижав к стене намертво.
— Хорошая девочка, — как в бреду хрипел тот, которого назвали Алонсо, лапая оголенную грудь в ошметках футболки и лифчика.
— Оставь! — вдруг рванул его за шиворот третий. — У нее метки на шее! — и он оттянул ворот моего задранного до горла свитера. — И я слышу запах!
Почувствовав слабину хватки, я брыкнула ногами по колену Алонсо, но не успел тот выпрямиться и замахнуться, позади вдруг прогремел рык такой силы, что, казалось, на город напал Годзилла. Они даже не успели обернуться, а Алонсо уже отлетел к стене с порванным горлом. Второй, еще секунду назад державший меня, успел рассмотреть своего убийцу…
Мирослав сейчас напоминал зверя, как никогда. От одного его вида хотелось умереть, и мне — в том числе. Если бы могла двигаться, уже дала бы деру, но всех так придавило страхом, который вызывал Мир, что даже дышать было тяжело. Он поднял за горло второго, дав ему насмотреться на предсмертные конвульсии Алонсо, и медленно сжал пальцы, не обращая внимания на вопли…
…а я вдруг поняла — это конец. Два трупа, и я — в эпицентре бойни. Ни маячков, ни Константина Вячеславовича, который, казалось, из любой бреши зубами мог выдрать, ни черта…
— Не трогай его! — я нашла в себе силы рвануться к Мирославу, когда он уже наступил на горло моему защитнику. — Он пытался спасти!
Я вцепилась в его плечо из последних сил, чувствуя, как стремительно теряю силы. Темнота, к которой до этого привыкли глаза, сгущалась все быстрее. Последнее, что увидела — дикий взгляд моего зверя. Горящие радужки, вертикальные зрачки и бесконтрольный животный страх где-то в глубине.
* * *
Я держалась за этот взгляд столько, сколько могла, и он не отпускал. Сначала сузился до еле заметной точки-маячка, потом вдруг стал увеличиваться, пульсировать, звать по имени, и неожиданно вырвал из темноты обратно на ночной промозглый воздух в подворотне Хэстинг стрит.
— Аня!
Почувствовала, как меня несут куда-то. Вокруг слышались чьи-то голоса, хлопали двери авто.
— Третий жив, отпускать? — пульсировал незнакомый голос, то отдаляясь, то становясь ближе.
— Дальше, Мир, — прошептала онемевшими губами. Меня нужно было утаскивать оттуда как можно дальше, но сил объяснить ему это не было. Казалось, я отходила от тяжелого наркоза. Слышала только его запах, чувствовала тепло и крепкие объятья. — Зул…
Попыталась выговорить отчество, но на первом же слоге сдалась.
— В ближайшую больницу! Быстрее! — послышался рык Мирослава, потом хлопок двери, шум двигателя, но я упрямо мотнула головой:
— Зул.
Машина тронулась, а я провалилась в какое-то небытие, но уже не в темноту. Хорошо меня затянуло, как вернулась — непонятно. Но мысли были ровнымии, душа в теле… Рысь… Трусиха была на месте, грелась в лапах барса. У того шерсть еще стояла дыбом, но он уже бережно вылизывал пропажу, тыкаясь носом в ее пушистую холку. Идиллия.
— Воржева!
Я подскочила и заморгала на яркий свет.
— Пришла в себя, — констатировал Мир где-то рядом, а на поверку, все еще сжимавший меня в руках. Мы сидели в гостиной номера, в одежде. Вернее, я в ошметках и куртке, он — в одной рубашке и брюках. Как был вчера на вечере, так и примчался за мной. Наверное, искал все это время. — Сработало, Зул Вальдемарович.
Я растерянно уставилась на телефон в его… окровавленных руках…
— Анна, докладывай! — послышался приказ Магистра на громкой связи.
— Второй уровень прорыва, — машинально начала я, — молниеносный, воронка около двух линз глубиной, темень кромешная…
По спине пробежал мороз, когда встретилась с взглядом Мирослава.
— Ты себя проверила? — в голосе Зула слышалось неподдельное беспокойство.
— Вроде бы…
— Вроде бы… — досадливо передернул он. — Пороть тебя некому!
— Вообще-то есть, — заметил жестко Мирослав. Но тут уже я нахохлилась, пытаясь вырваться из его рук. — Зул, я позже с вами свяжусь, — не замечая моих попыток, обратился Мир к Магистру.
— Держи в курсе.
И повисла звенящая тишина.
— Пусти, — прошептала я, словно в вакууме, так тихо было вокруг.
На что он молча встал, поставил меня на ноги и принялся сдирать остатки одежды.
— Ай! — возмущалась я. — Больно!
— Еще нет, — прорычал он, только начиная выплескивать ту злость, что накопилась.
— Не трогай меня! — извивалась я, но он, подхватив меня на руки, понес в ванную. Заперев за собой двери, крутанул краны и принялся рывками снимать свою одежду. Я сжалась у стенки, обхватив себя руками, и хмуро наблюдала за ним исподлобья. Раздевшись, он принялся отмывать руки от крови в раковине, а, когда закончил, шагнул ко мне, сцапал и затащил в воду.
Мне все еще не верилось в происходящее. Казалось, что я сплю. А еще, что не видела его вечность. Он прижал меня спиной к себе и принялся рассеянно гладить волосы, зарываясь носом в макушку. Я тяжело дышала, не желая принимать его ласку, сопротивляясь из последних сил.
— Не надо, — дернулась из его рук, но он не выпустил. — Я не хочу…
— А то что? — усмехнулся над ухом устало, уже откровенно оглаживая шею, спускаясь пальцами к ключицам.
— Я что-нибудь еще придумаю… — пообещала мстительно, мотнув головой. — А еще я могу сама помыться, можешь валить к своей пантере! Она же столько всего умеет!
Разговаривать, не видя его лица, но чувствуя его всем телом, было необычно и… сбивало с воинственного настроя! Я готовилась смотреть гаду в глаза, сверлить его взглядом и обрушивать на него фейерверк ненависти и презрения, а вместо этого погружалась в его тепло, нежность, с которой он меня гладил, прижимал к себе…
— Не хочешь извиниться? — выдернул меня из ступора.
— Извиниться?! За что? За то, что ты на глазах у всех предпочел обнять другую бабу?! Да пошел ты!
— Как я по тебе скучал, — жарко выдохнул мне в ухо и прикусил легонько, переключая мою агонию на совершенно другую волну. — Бешеная моя…
— Я не буду тебя ни с кем делить! — крикнула, вырываясь и резко разворачиваясь к нему.
— Скажи еще раз! — рыкнул он, обхватывая мое лицо ладонями, а я вцепилась когтями в его плечи:
— Убью любую тварь, которая повиснет у тебя на шее!
Он рванул меня к себе и вцепился в мои губы таким жадным поцелуем, будто не целовал вечность! Вода выплеснулась из ванны, когда я попыталась вырваться, забившись в его руках.
— Мирррр… меня это… не устраивает! — зло рычала я в перерывах между его поцелуями. — Может, у вас так принято…
— Она пригрозила подать на тебя жалобу в Совет за поврежденную шкурку! — процедил он мне в губы. — Поэтому пришлось объяснить ей наедине, что я против, и меня лучше не злить…
Я замерла, потеряв дар речи… на пару секунд:
— Только выглядело это совсем не так! И ты это прекрасно видел!
— Видел, — согласно кивнул он, а я пользовалась моментом: когда еще маленькой рыси удастся припереть барса к стенке?
— Она говорила, что ты теперь общий!
— Нашла, кого слушать! — зло блеснули его глаза.
— Да откуда я знаю! — моему возмущению не было предела.
— Ты узнаешь… — он приятно оглаживал спину, спускаясь все ниже. — Запах, эмоции… Если бы я занимался с кем-то сексом, ты бы это чувствовала.
— Фу! — брезгливо скривилась я, потеряв бдительность, и пальцы Мирослава скользнули между ягодиц. Я дернулась, пытаясь сбежать. — Ты же… прячешь эмоции.
— Такие не спрячу… — он осторожно прихватил зубами мой подбородок, потом приподнялся вместе со мной и подцепил мочалку: — Поворачивайся спинкой, любительница мусорных баков, буду тебя отмывать…
Я фыркнула, но сделала, как он сказал. А Мирослав намылил мочалку и принялся осторожно, но тщательно тереть мне плечи и спину:
— Я недооценил тебя, Аня, — он подхватил меня под руки и выпрямился вместе со мной.
— Как ты меня нашел? — я морщилась, ежась от его действий.
— Келль нашел.
Так я и думала.
— Я кружил кругами, но далеко… Ты вышла из такси за четыре квартала от места, где я тебя нашел, — он говорил спокойно, но мочалка в этот момент как-то особенно жестко прошлась по ягодицам. — И я был уверен, что пересела на обычную машину, потому что не чувствовал тебя там… А ты меня переиграла…
Я пожала плечами — не думала, что моя глупость сойдет за удачный стратегический ход.
— Спасибо, что спас, — я обернулась и подняла на него глаза. — Ты вытащил меня с того света… снова…
Он крутанул кран и притянул меня к себе под душ:
— Только прежде тебя туда затащил… снова… — он помолчал какое-то время, потом вдруг огорошил: — Я обрек тебя на смерть в Питере, Аня, когда отказался от тебя… Ты имела полное право стать причиной моей смерти здесь, на Совете…
— И откуда в тебе столько благородства? — я устало уперлась лбом в его грудь, стараясь сдержать шквал эмоций. — Действительно, что может быть лучше, чем овдоветь в первую неделю замужества?! Хоть завещал мне все, надеюсь?
Он рассмеялся.
— А то!
— Дурак.
— Пожалуй. Но в этом виновата ты.
Когда мы вышли из душа, за окном уже светало. Мир снова по-хозяйски устроил меня под одеялом в своих объятьях, но заснуть не удавалось обоим.
— Это ведь я виновата в смерти тех двоих…
Мне не давала покоя эта мысль.
— Нет, Аня, они знали, что бывает за то, что собирались сделать… Это такой же соблазн, как и любой другой. Тот тип, которого ты спасла, не потерял голову… Естественный отбор.
Я поежилась от его слов, чувствуя, как усталость берет свое. Лишь бы не забыть, где я. Это было уже похоже на голливудский фильм «Начало» — сон во сне. Сначала я ждала, что проснусь из кошмара, который явился вместе с Мирославом, но потом он увлек меня в волшебный сказочный сон, из которого я снова провалилась в кошмар с выбором и побегом. И снова засыпала в руках зверя.
Моего зверя.