Глава 21

Зимний Ванкувер вдалеке от Хэстинг стрит был очарователен. Мы поехали в кино, потом прогулялись по центру, забрели на какую-то ярмарку посреди маленькой уютной площади с замерзшим фонтаном в центре и красиво подсвеченной старой церквушкой. Мы держались за руки, как обычная парочка, которых ближе к вечеру высыпало на улицы множество. Когда совсем стемнело, Мир вызвал такси, и мы поехали в неожиданное место — маленький азиатский ресторанчик с неприметной вывеской, но очень строгим портье, который долго искал наши имена на китайском в книге у входа.

— По отзывам здесь — самые лучшие суши, — Мир протянул мне меню.

Суши и роллы оказались непривычными и неразгаданными в плане начинки — в меню были только фото и названия. Но вне всяких похвал.

— Так… а кто такая Карина? — разговор приурочила к мятному чаю и десерту.

— Моя бывшая любовница, — зверь ничуть не напрягся, и это почему-то не понравилось. Хотя… он же расставил все точки.

— И ты часто бывал в Ванкувере?

— Раз в три месяца.

А вот теперь эмоции появились — он с интересом уставился мне в глаза.

— И она что, столько времени ждала тебя каждый раз?

— Не знаю, — пожал плечами и продолжил неожиданно жестко, вбуравливаясь в меня взглядом. — Приезжал, звонил, трахал ее всю ночь и уезжал по делам. Аня, зачем тебе это?

И тут я поняла, что с «временной подстилкой» попала в точку, но это ничуть не порадовало.

— Наверное, мне не все равно, — пожала спокойно плечами. — Почему она решила, что это продолжится? — Он посмотрел на меня так, что одного взгляда было достаточно, чтобы понять наверняка — ему плевать. И тут уже по-женски стало жалко Багиру. — А как это чисто технически объясняется? Ведь истинные пары с рождения определяются…

— У Карины нет истинной пары. Такое не редкость.

Все же его привычка не спускать с меня взгляда была настоящим испытанием на прочность. Не специально, но зверь вынуждал меня нервничать, хмуриться и кусать губы.

— И это что, на всю жизнь? — не сдавалась я.

— У нее — да. Ни детей, ни мужа быть не может.

Стало совсем жалко девушку. Понятно теперь, откуда у нее столько отчаяния.

— А с тобой она на что рассчитывала? Вы бы могли быть с ней вместе?

— Для нас в этом нет никакого смысла, — он расслабился и, наконец, взял чашку с чаем в руки. — Звери в природе не остаются вместе, если они несовместимы. Люди тоже встречаются и заводят семью, но многие расстаются, если не могут иметь детей, ведь так?

— Так, только у вас все гипертрофированно.

— Без компромиссов, как и в природе.

Жестоко. Я поискала поддержки у десерта с хрустящей корочкой, давая передохнуть и Мирославу. Но ненадолго.

— А как же ты? — снова ступила на хрупкий лед его терпения. — Ведь получается, у твоего отца было две женщины… — Его взгляд дрогнул, он нахмурился и уставился на свои руки, сцепленные на столе. — Мир… — начала было жалеть о вопросе, но он вдруг вскинул взгляд:

— Я не знаю. Моя мать была человеком, Аня. Значит, человек может родить зверю ребенка.

И не простого, а очень сильного зверя. Мир был сильнее, чем рожденный от «шакалицы» Кирилл. Значит ли это, что у меня теоретически тоже был шанс дать Миру возможность иметь такого же ребенка? И… знал ли об этом Зул? Я втянула воздух со свистом, костеря Магистра, когда Мир позвал меня:

— Аня, отец отказался от матери… и убил ее этим.

И тут я забыла, как дышать.

У его родителей была привязка. А это значит, что у зверя может быть две привязки! И с оборотнем, и с человеком!

— Отсюда и проклятье, — продолжал он мрачно. — Я не могу иметь звериную пару. Поэтому ты — единственная, и это значит, что я выбрал тебя сам…

Я нервно сглотнула.

— Откуда ты все это знаешь?

— Отец рассказал мне это перед… тем, как исчезнуть, — Мир зло оскалился: — Хотел помочь, вымолить себе прощение…

Я поморщилась, пережидая приступ его ярости, скручивающийся во мне болезненным спазмом.

— Он исчез?

— Погиб в лесу, Ольга почувствовала…

— Почему твой отец отказался от… твоей матери? И почему вообще выбрал ее, если у него была мать Кира?

— Влюбился… — черты зверя застывали, глаза пугающе светились. Я явно ковыряла болезненную рану. — Только потом струсил. Выродок, — процедил зверь со злостью, и я на миг ослепла.

Вот оно! Боль, что терзала его и терзает сейчас. Дисгармония, что рвет на части. Ненависть к отцу, который убил мать — худшее, что можно представить для мужчины. Это рушит его основу в жизни. Стремление Мирослава назвать меня «семьей» обусловлено именно этой потерей опоры! И обостренное желание моего приятия оттуда же! Черт… Я думала, мне досталось!

— Аня…

Меня трясло. Стало дико холодно…

— Мир… — начала я, но осеклась. Он смотрел сквозь меня, пытаясь взять себя в руки, и я поднялась с кресла и беззастенчиво уселась ему на колени, обняла, уткнулась носом в шею… и мягко прикусила кожу.

— Кусаться лучше наедине, — улыбнулся он, но прикрыл глаза от сдерживаемого удовольствия.

— Я еще не со всем разобралась, — сообщила деловым тоном.

— Ты будешь вить из меня веревки, — прошептал обескураженно в шею.

— Мне это не нужно, — улыбнулась осторожно. — Я хочу, чтобы ты больше не чувствовал этой боли.

— Может когда-нибудь, — совсем охрип его голос.

— Но все же позади? — начала нерешительно. — Ты… нашел возможность.

— Да, нашел… тебя.

* * *

Мир рассеянно перебирал пальцами мои волосы, продолжая работать на ноуте, а я лежала у него на груди, слушая биение его сердца. Все еще непривычно было быть рядом, но уже невозможно представить себя без него.

Самолет начал снижаться над Петрозаводском, и я уже предвкушала тишину заповедника и дома Мирослава, а еще горячую ванную и сон. Разговор о переезде не поднимала и надеялась, что он тоже не скоро к нему вернется. Все же волки были его семьей долгое время — неужели бросит?

— Мир… А как теперь с Советом?

Он с трудом оторвался от документации, которую изучал весь день полета, размял затекшую шею и, отложив ноутбук, удобнее устроился на диване.

— Теперь я обязан появляться в Ванкувере по требованию и на плановых собраниях раз в полгода…

— По требованию?

— Если что-то экстренное. — Понятия не имела, что бы это могло быть, но о возвращении в Канаду думать пока совершенно не хотелось. — Но… можем и переехать на какое-то время, если что…

— Зачем?

— Ань, посмотрим, — он перевел взгляд в иллюминатор. — Просто будь готова…

Кажется, мой зверь был в раздрае, и я теперь была для него точкой равновесия и опорой. Он, словно подтверждая мои мысли, с наслаждением вдохнул мой запах и пробежался чуткими пальцами вдоль позвоночника:

— Хочу домой, — прошептал устало.

Я улыбнулась.

Дом встретил какой-то настороженностью. Пока Мир на улице разговаривал с Владом, я подошла к камину и глянула на домового:

— Умничка, — улыбнулась чучелу.

Конечно, тот был ни при чем, но показалось, что стало уютней, теплей, и дерево запахло ярче сосновой горьковатой смолой. Бежать отсюда сломя голову, как прежде, больше не хотелось. Дом сделал шаг мне навстречу, и я ответила тем же. Нам вместе еще предстояло держать его хозяина, ведь ни дом, ни я не были заинтересованы в расставании впредь. Чем ближе Питер, тем спокойней. Хотя… Своего дома у меня давно не было. Квартирка на улице Бассейной больше походила на рекреационную капсулу, куда я заползала зализывать свои надрывы на работе.

Тем более что добрая ее половина обнаружилась в углу зала, запакованная в коробки. Мир обещал, что перевезет мои вещи, и это обещание сдержал.

Не сдержал только одно… Он обещал убить меня, если я хоть раз еще от него сбегу.

За окном уже стемнело, когда он вошел в гостиную. Я полулежала на диване у зажженного камина, сообразив ужин из того, что передал Влад от таинственной заботливой кухарки.

— Что-то случилось?

— Мария в больнице.

— Что с ней? — резко вскинулась я.

Мир прошел к дивану и устало опустился рядом:

— Неизвестно. Она молчит… Но врачи говорят — у нее повреждения, характерные для насилия. А не для падения с лестницы.

Я откинулась на спинку дивана, обняв себя руками.

— Кто…

— Кроме Кира некому.

— И что ему?

— Как правящему — ничего, если жена не подтвердит. А она будет молчать…

— Что?! — подскочила я. — Как так?!

— Но мне он ответит, не переживай…

Я видела — его стая и семья все же много значили, так просто он их не бросит, как ему того хотелось бы. Но ситуация возмущала:

— А если бы над ним не было тебя, ему бы никто ничего не сделал?!

— Правящего всегда контролирует Совет. Если это дойдет до него, то Кира будут судить.

— А это дойдет?

— Теперь я — представитель Совета, Кир просто еще об этом не знает.

— Какой кошмар… а как же дети? — встрепенулась я.

— С ними все в порядке, они даже не в курсе, — он наградил меня долгим задумчивым взглядом, но о чем именно думал — было не понять.

— А Ольга Михайловна?

— Ань, — осадил меня Мирослав, притягивая к себе. — Твой муж — правящий, он справится.

Я съежилась в его руках:

— Это жутко… Детей бы проверить…

Он погладил меня по голове, так приятно прижимая к себе:

— Как?

— Ссоры родителей ужасно влияют на психическую оболочку семьи. Семья — это отдельный мир, у него своя защита. Можно было бы подлатать, дети не виноваты. Будут плакать, болеть часто…

Он помолчал какое-то время, сосредоточенно перебирая пряди моих волос.

— Хорошо, завтра порешаем…

Мы посидели какое-то время в неуютной тишине. Огонь в камине ежился, пыхтя над непросохшими поленьями: то под одно поднырнет, то под другое…

— Спасибо за вещи, — решила сменить тему. — Только, боюсь, когда разберу все, мне придется латать психические разрывы уже у тебя дома…

Он усмехнулся:

— У нас, Ань, — мягко поправил, целуя в висок. — Я готов.

Я знала это и едва не задыхалась от его ласки. Он входил во вкус все больше, беззастенчиво позволяя себе то, что хотелось, и так, как чувствовал. Никакого вожделения, только нежность… Выдержанная звериная нежность, от которой каждый волосок на теле вставал дыбом, а душа сворачивалась и урчала большой кошкой.

Мы съели безнадежно остывший ужин, так и не отцепившись друг от друга, и это было забавно и также интимно, как и принимать ванную вместе. А я и не подозревала, что кормить мужчину с рук так возбуждающе… Если бы не были так вымотаны дорогой, кончилось бы это бурным сексом. Но все, на что нас хватило — притащить подушки, одеяло и устроиться в гостиной у камина. Дом ожил призрачными пляшущими тенями от вступившего в полную власть огня. За окнами снова валил снег…

— Мне очень хорошо с тобой, — прошептала, засыпая.

Он только сжал меня крепче в объятьях, пытаясь задвинуть тяжелые мысли и напряжение в дальний угол души, чтобы я не чувствовала их.

Но в этом опыта ни у него, ни у меня еще было недостаточно.

* * *

— Ань, вставай, — быстрые поцелуи прошлись от виска к щеке и закончились легким укусом на ключице.

— Ай…

Я поднялась на локтях и огляделась. В камине уже горел огонь, на столе стоял завтрак.

— У нас с утра гость, поэтому бегом в ванную.

Мир ушел на кухню, а я еле-еле сползла с дивана и поплелась на второй этаж.

Снега навалило чуть ли не по подоконник. Оставалось надеяться, что гость прорвется к крыльцу. Может, это Келль? Я особо не спешила, решив, что Мирославу с «гостем» лучше какое-то время пообщаться наедине, но стоило спуститься с лестницы, как меня приморозило к полу: на диване с чашкой чая сидел Лерка.

Я с трудом оторвала от него взгляд и перевела стеклянные глаза на Мира. Тот обнаружился в кресле рядом. И вроде бы лицо его было серьезным, но его выражение было безмерно довольным:

— Валера меня просветил, что два часа на ванную для тебя — это норма. Мне еще повезло, — Мир качал головой, а Лерка смущенно улыбался. — Ань, отомри, друг все же приехал, обняла бы…

— Лер, прости, я совсем забыла! — всхлипнула я и беззастенчиво повисла на шее у шагнувшего ко мне парня. Мир же разрешил! — Забыла тебе сказать, что мы вернулись.

— Я так и понял, что ты была занята, — крепко обнял он меня.

Я отстранилась и заглянула другу в глаза. Так захотелось поговорить с ним, расспросить обо всем, рассказать о себе, в конце концов! Только…

— А что ты тут делаешь? — Я помнила о сообщении Зула, что Лерка хотел попроситься к Миру в клан. Но… разве для этого не нужно было стать полноценным зверем? — Лер?

— Ты правильно все понимаешь, — обаятельно усмехнулся друг, пожимая плечами. — Кажется, и мое время пришло.

— Припозднился ты, правда, — сосредоточенно тер подбородок Мир, — Ань, — похлопал по дивану рукой, — еда стынет.

— А кто твой зверь? — послушно опустилась на указанное место — за его такой не то что шаг, а огромный звериный прыжок навстречу Лерке я готова была не только выполнять команду «место», но и «голос» и «дай лапу».

— Вот именно поэтому я и согласился, — хохотнул Мир, вручая мне чашку чая.

Лера усмехнулся, глядя на нас исподлобья.

— Пойду за пумой.

— Ого! — выдохнула я и тут же забеспокоилась. — Мир, а у него точно получится?

— Должно.

— Нет, ну бывает, что не выходит?

— Ань! — тут оба мужчины были солидарны, а мне осталось только закатить глаза и кидать на Лерку обеспокоенные взгляды.

Он и правда как-то еле уловимо изменился. Я видела — переживал, и это нервировало, ведь именно ситуация со мной стала причиной таких перемен. А если решение опрометчивое? Если и правда Лерка припозднился, и зверь его убьет?

— Ань, — тяжело вздохнул Мир рядом, — прекрати паниковать раньше времени. — Он пронзил Лерку своим фирменным взглядом. — Справится. И зверь не может без зверя, поэтому лучше поздно, чем никогда.

— Правда? — я пробовала успокоиться, но выходило не очень. — А когда?

— Посмотрим. Пока поживет у Келля.

Мир был погружен в себя и присутствовал с нами, похоже, не весь. Все больше щурился на огонь, почти ничего не ел.

Только тут я обратила внимание, что у порога стоит спортивная сумка. Вероятно, Лерка только приехал. Стало стыдно. Я совсем про него забыла со своими приключениями. Но продолжить самобичевание мне не позволил Мир:

— Насмотреться друг на друга я вам дам вечером, а пока ты мне нужна. — Он посмотрел на меня серьезно, будто сомневаясь. — Надо показать тебя клану, дольше тянуть нельзя…

— Показать? — сглотнула я и поискала поддержки взглядом у Лерки.

— Да, — нахмурился Мир, требуя внимания к себе. Не стоило, вероятно, косится в этот момент на друга. — Что ты — настоящая и моя.

Мда, впустить впустил, но мое внимание Лерке и поиски поддержки у друга ему не нравятся.

— Хорошо, — поспешно капитулировала, лишь бы не нарушить такое желанное перемирие между двумя самыми важными мужчинами. Лерка был солидарен, легким кивком одобряя мое согласие. — А как одеться?

— Обычно, — поднялся Мир, и я подскочила за ним, принимаясь убирать со стола.

Лера поднялся следом:

— Пойду пока подышу, — и он направился к дверям, а я не удержалась от тревожного взгляда в его спину.

— Никуда он не денется, обещаю, — обнял меня со спины Мир и поцеловал в макушку. — Давай быстрее разберемся с формальностями, и я тебя отвезу к Келлю, пообщаетесь как раз…

Я повернулась к нему лицом и крепко обняла, уткнувшись в грудь:

— Ты сейчас сделал для меня просто что-то невероятное… Никогда бы не подумала… Спасибо тебе большое!

— Пожалуйста, — довольно проурчал он, принимая мою благодарность. — Но что мне больше всего нравится — Валера понимает, что моей лояльностью полностью обязан тебе, но ему плевать: он готов на все, лишь бы иметь возможность быть рядом. Будем надеяться, его пума еще не сдохла от старости.

— А это возможно? — встрепенулась я, с детской наивностью заглядывая в хитрые глаза хищника, но, поняв, что он шутит, надулась: — Издеваешься, да?

— Немного, — смущенно улыбнулся он, притягивая к себе. — Нельзя среди зверей быть такой наивной «Красной шапочкой». Хотя… — он прищурился, — можешь оставаться такой, какая есть. Я могу это себе позволить.

— Нет уж, я буду стараться, — пообещала мстительно, красноречиво выпуская коготки.