Глава 5

Глава 5

Церемония была похожа на злую насмешку.

Перепуганного жреца, чудом выжившего при штурме, притащили в полуразрушенную часовню. Под ногами хрустело битое стекло, от стен тянуло холодом и гарью, а возле алтаря бога-дракона еще темнели пятна, которые никто не успел смыть.

Роль гостей исполняли солдаты Адриана. Многие уже успели добраться до дворцовых погребов, поэтому со всех сторон слышались пьяный смех, грубые выкрики и непристойные шутки.

Единственной, кто сохранял достоинство, была Северина.

Она стояла в стороне от этих людей и не сводила с меня глаз. В ее взгляде не было ни упрека, ни отчаяния — только молчаливая поддержка. И ради нее я заставляла себя держаться прямо.

У алтаря я стояла с каменным лицом.

Адриан не скрывал насмешливой улыбки. Он сжимал мою руку так сильно, что кости ныли от боли, но я не пожаловалась. Только повторяла за жрецом слова обряда, будто произносила их не я, а кто-то другой.

Когда жрец объявил нас мужем и женой, Адриан повернулся ко мне.

На миг я успела вспомнить все свои прежние мечты о нашей свадьбе.

А потом он впился в мои губы грубым, жестким поцелуем.

Не поцеловал — наказал.

Я едва не вскрикнула от боли и унижения, но сдержалась. Не дам им услышать мой крик. Не сейчас.

Адриан отпустил меня только тогда, когда сам захотел. Ноги подкосились, и я упала у алтаря. За спиной раздался хохот его воинов.

Северина бросилась ко мне и помогла подняться.

А Адриан уже шел прочь под рев поздравлений, будто церемония была не браком, а еще одной победой. Раяна оказалась рядом с ним почти сразу. Он взял ее за руку так открыто, будто именно она стала его законной женой.

Свадебный пир устроили в большом зале, где раньше сидел мой отец.

Теперь его место занял Адриан.

Я была почти благодарна судьбе за то, что меня посадили на противоположной стороне. Смотреть на него рядом было бы невыносимо. Хотя и отсюда я видела слишком много.

Раяна устроилась возле него так близко, что сомнений ни у кого не оставалось. Адриан пил тосты, смеялся, принимал поздравления и время от времени что-то говорил ей на ухо. Она отвечала низким смехом и смотрела на меня с ленивым торжеством.

Солдаты рассказывали, как брали наши города. Кто-то хвастался добычей, кто-то спорил о числе убитых, кто-то с пьяной гордостью вспоминал, как горели северные башни.

Я не могла проглотить ни куска.

Сидела прямо, с пустым взглядом, и смотрела на мужа, который напивался вином за столом моего отца.

Хуже всего было думать о ночи.

Я знала: нежности не будет. Не будет ни уважения, ни осторожности, ни даже человеческой жалости. Адриан захочет причинить мне боль. И я не знала, хватит ли мне сил пережить это так, чтобы не сломаться.

Внезапно Северина судорожно сжала мою руку.

Я проследила за ее взглядом — и едва удержалась, чтобы не выдать себя.

В зал вошел Кайран Тангрид.

Он был в дорогом черном костюме, с гладко зачесанными волосами и безупречной осанкой. Таким я его и знала: холодным, собранным, мрачным до пугающей красоты.

— Кайран выжил, — прошептала Северина. — Может быть, он нам поможет?

— Чем? — так же тихо ответила я. — Если бы он мог что-то изменить, появился бы раньше. Теперь я жена Адриана. Этого уже не отменить.

Кайран подошел к Адриану и почтительно поклонился.

— Позвольте поздравить вас, мой король.

— Благодарю, — Адриан махнул рукой. — Рад, что ты отложил свои дела и присоединились к нам. Моя дорогая жена, вы, кажется, знакомы с нашим гостем?

Я кивнула, стараясь не смотреть на Кайрана слишком пристально.

— Оказывается, знакома, — холодно ответила я. — Хотя я думала, лорд Тангрид сейчас там же, где и другие верные люди моего отца.

— Лорд Тангрид оказался умнее остальных псов короля Борейна, моя дорогая, — насмешливо сказал Адриан. — Он вовремя поклонился более сильному правителю. Думаю, тебе стоит знать: он доказал преданность лучше многих. Именно благодаря ему мне удалось взять твоего отца.

Кровь отлила от лица.

Я впилась взглядом в Кайрана.

Он смотрел на меня как на пустое место. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

И все же я вспомнила его слова.

«Я сделал то, что мне отвратительно. И сделал это только по просьбе вашего отца».

Верить ли ему?

Адриан приказал Кайрану сесть справа от себя.

— Я вижу, моя жена прожигает тебя взглядом, — внезапно заметил он. — Если бы глазами можно было убивать, боюсь, бедный Кайран, ты бы уже лежал мертвым.

— Умереть от руки королевы было бы честью, мой король, — ровно ответил Кайран и церемонно поклонился в мою сторону.

На одно короткое мгновение в его взгляде мелькнула живая искра.

И у меня будто камень упал с души.

Он на моей стороне.

И если кому-то здесь следовало бояться, то Адриану. Нельзя недооценивать человека вроде Кайрана Тангрида.

Пир тянулся бесконечно.

К концу он превратился в пьяное, шумное безумие. Солдаты хватали служанок, кто-то пытался вырваться, кто-то плакал, кто-то просто исчезал за распахнутыми дверями боковых комнат. Я заставляла себя не смотреть. Не потому, что мне было все равно, а потому, что еще один взгляд мог окончательно разбить меня.

Адриан уже опьянел настолько, что его взгляд стал мутным.

А Кайран только делал вид, что пьет. Иногда я замечала, как он смотрит на Адриана, и от этого взгляда мне становилось холодно. В нем не было ни страха, ни раболепия. Только расчет.

Я сидела прямо и делала вид, что происходящее вокруг меня не касается. Что я не слышу смеха. Не вижу чужого ужаса. Не чувствую, как дворец моего детства превращается в логово победителей.

Последней каплей стал солдат, который, гоняясь за молодой служанкой, опрокинул кувшин с вином прямо на мою тарелку.

Я вскочила.

И тут же пожалела.

Адриан медленно повернул голову.

— Моя жена, кажется, намекает, что пора приступить к супружеским обязанностям?

Все тело напряглось.

Страх поднялся изнутри ледяной волной.

— Думаешь, у тебя получится? — рассмеялась Раяна. — Ты и трезвый вряд ли смог бы. Уж больно страшная добыча.

— Сомневаешься во мне? — Адриан пьяно усмехнулся. — Тогда, пожалуй, стоит вернуть старые обычаи. Чтобы никто не сомневался в законности брака.

Кайран чуть подался вперед.

— О каких обычаях вы говорите, мой король?

— О брачной ночи при свидетелях, — ответил Адриан. — Пусть все убедятся, что брак заключен по-настоящему.

Я вцепилась в руку Северине.

— Он не может, — прошептала я.

Тетя побледнела.

— Может.

В этот миг внутри меня что-то оборвалось.

Тонкая нить, на которой еще держалось мое прежнее чувство.

Светлая, глупая, детская любовь к Адриану начала темнеть. На ее месте поднималось другое — тяжелое, горячее, злое.

Ненависть.

— Мой король, вы выпили слишком много, — сказал Кайран. Его голос оставался спокойным, почти бесстрастным. — Возможно, будет разумнее отложить супружеский долг до утра.

Адриан прищурился.

— Не разочаровывай меня, Кайран. Или я ошибся в тебе? Что заставляет тебя ходатайствовать за эту породу ледяных драконов?

— Забота о вашей репутации, мой король.

Кайран даже не моргнул.

— Вы только что заняли трон. Неужели хотите, чтобы пьяная солдатня судачила о том, что происходит в вашей спальне? Какими бы ни были ваши отношения с женой, позволить нижестоящим видеть такое — значит самому унизить королевское достоинство.

Адриан некоторое время смотрел на него.

Долго.

Так долго, что я перестала дышать.

Потом его лицо разгладилось.

— Теперь понимаю, почему король Борейн так ценил тебя, — усмехнулся он. — Мне нравится, что ты не боишься говорить правду.

Кайран склонил голову.

— Я служу вам, мой король.

— Разумеется.

Адриан резко поднялся.

— Но чем раньше я покончу с этим, тем лучше. Эта бледная немощь слишком отвратительна, чтобы брать ее трезвым.

Раяна фыркнула, но Адриан уже не смотрел на нее.

Он двинулся ко мне.

Я больше не видела никого вокруг. Ни Кайрана, ни Северину, ни солдат, ни Раяну. Только Адриана, который приближался ко мне как приговор.

Я хотела, чтобы все закончилось как можно быстрее.

Чтобы потом остаться одной.

Чтобы оплакать свою глупую любовь, свое детское ожидание, все мечты, которые сама же годами кормила.

Адриан схватил меня за запястье и потащил к выходу.

Вслед полетели шутки и пьяные советы. Я слышала, как Северина вскрикнула мое имя, но не обернулась. Если бы увидела ее лицо, могла бы не выдержать.

Адриан затащил меня в мои покои и толкнул внутрь так резко, что я едва не упала.

Дверь захлопнулась. Мы остались одни.

— Если бы ты знала, как я тебя ненавижу, — прошипел он.

Его глаза горели лихорадочным огнем.

— Из-за твоей матери мой отец никогда не любил мою. У него была тайная комната. Святилище. Ее портреты, ее письма, вещи, которые она когда-то держала в руках. Он часами сидел там, как проклятый. Когда узнал о ее смерти, заперся на месяц. А потом твой отец убил его. Моя мать не выдержала всего этого и сама ушла из жизни.

Я смотрела на него, не зная, что ответить.

Я не знала правды о его матери. Для всех она умерла после тяжелой болезни. Теперь многое становилось страшнее и понятнее.

Я понимала его боль.

Но могла ли боль оправдать то, что он делал со мной?

— Вы можете ненавидеть моих родителей, — глухо сказала я. — Но что вам сделала я?

— Замолчи, — зарычал Адриан. — Не смей говорить, пока я не разрешу.

Я вздрогнула, но не опустила глаз.

Он шагнул ближе.

— Снимай платье. И ложись. Не сопротивляйся — и все закончится быстрее.

Каждое слово хлестало, как удар.

Я вспоминала, как когда-то представляла себе первую ночь с этим мужчиной. Думала, что буду счастлива. Что он будет смотреть на меня с нежностью. Что я наконец стану для него не серой девочкой у стены, а женщиной, которую он выбрал.

Но передо мной стоял не тот Адриан. Передо мной был пьяный, злой человек, ослепленный местью. И я больше не могла его оправдывать.

Он растоптал мои чувства. Ту нежность, которую я годами берегла для него. Он сам решил уничтожить мою любовь — и на ее месте посеял ненависть.

Я принимаю его выбор. Я сделаю все, чтобы освободиться от него. Наверное, именно в этот миг во мне родилась другая Астерия. Не наивная княжна, верившая в сказки. А женщина, которая будет бороться. Женщина, которая больше не позволит никому обращаться с собой как с вещью.

Я молча сняла платье, забралась под покрывало и легла на спину, глядя в потолок. Единственная слабость, которую я себе позволила, — закрыть глаза, чтобы не видеть его лица.

Потом я перестала считать удары собственного сердца.

Перестала различать его дыхание, шаги, тяжелую тишину комнаты.

Я ушла внутрь себя, туда, куда он не мог добраться.

Когда все закончилось, я услышала, как Адриан отступил к двери. Потом раздался резкий стук — знак тем, кто ждал снаружи, что брачный обряд завершен.

Дверь хлопнула. Он ушел. А я осталась лежать неподвижно, будто тело больше не принадлежало мне.

Мой брак был закреплен.

Я стала законной женой мужчины, которого когда-то так отчаянно любила — и которого теперь училась ненавидеть с той же силой.

Только когда за дверью стихли шаги, я позволила себе заплакать. Тихо. Без голоса. Без надежды, что кто-то услышит. Я плакала по девочке, которая столько лет любила Адриана Голденфлейма. А потом поклялась, что это последние слезы, пролитые по нему. Я позволю себе эту слабость только один раз. И никогда больше.