Глава 49

Глава 49

Я стояла у окна загородного особняка, который Кайран когда-то называл временным пристанищем.

Временным.

Губы сами искривились в тусклой усмешке. Смешное слово. Мы застряли здесь уже почти три месяца, так и не добравшись до Земли Заката, где, по первоначальному замыслу, должны были получить защиту и военную поддержку. Теперь этот дом стал не убежищем, а последним островком перед неминуемым крахом.

За окном люди укрепляли стены, таскали ящики с оружием, ставили дополнительные заслоны у ворот. Все двигались быстро, с тревожной сосредоточенностью обреченных. Никто не говорил вслух, что это бесполезно. Но это понимали все.

Адриан был уже близко.

Я положила ладони на еще совсем небольшой живот и осторожно погладила его.

Три месяца.

Почти никто не знал. Только я и лекарь, которому пришлось довериться, когда слабость и тошнота стали слишком явными. Даже Лиоре я долго не решалась сказать. Беременность казалась одновременно чудом и приговором.

Мое дитя.

Наше с Адрианом дитя.

Единственное живое тепло, которое удерживало меня от окончательного падения в пустоту.

После бегства из Северицы я будто разучилась чувствовать. Не могла радоваться, не могла смеяться. Даже плакать почти перестала. Во мне осталась только печаль — тихая, плотная, как серый туман над болотом.

И ребенок.

Он был крошечной искрой в этой мгле. Иногда мне казалось, что именно он не дает мне окончательно превратиться в холодную статую, которая только выполняет долг и ждет расплаты.

Я снова посмотрела во двор.

Среди воинов резко выделялась фигура Варлена. Он стоял у ворот, высокий, безупречно красивый, в темном плаще с багряной подкладкой. Даже сейчас, когда поражение почти дышало нам в затылок, принц Земли Заката держался так, будто весь мир обязан склониться перед ним.

Он все еще цеплялся за призрачную возможность победить.

И я знала, кого он винил в том, что этот шанс таял с каждым днем.

Меня.

Воспоминание вернулось резко, без предупреждения.

Мы только покинули Северицу. Дорога казалась бесконечной, лошади выбивались из сил, Лиора почти не говорила, Кайран был мрачен. Варлен же, напротив, выглядел слишком уверенным.

Когда мы остановились в лесу, чтобы дать животным передохнуть, мужчины начали обсуждать, куда двигаться дальше и как запутать след. Тогда Варлен с ленивым превосходством сказал:

— Не вижу смысла прятаться так тщательно. Огненный пес мертв. Пока во дворце поймут, что случилось, мы будем уже далеко.

Я подняла на него глаза.

— Я бы не была в этом так уверена.

Он повернулся ко мне. Кайран тоже замер. Лиора побледнела, будто уже поняла, что сейчас произойдет.

— Что вы хотите сказать, моя королева? — спокойно спросил Кайран.

Я медленно вдохнула.

Вот он. Момент, которого я боялась с той самой секунды, как оставила Адриана живым.

— Адриан не умер.

Тишина стала тяжелой.

Лиора судорожно выдохнула и прижала ладонь к губам. На ее лице мелькнула такая явная радость, что мне захотелось обнять ее и спрятаться в этом простом, чистом чувстве.

Кайран долго смотрел на меня. Я ждала гнева, упрека, холодного разочарования. Но на миг — лишь на один миг — мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение. Потом он снова стал прежним: сдержанным, непроницаемым, почти каменным.

Зато Варлен не собирался скрываться за маской.

Он выругался грубо, грязно. Лиора вздрогнула, а я только сильнее выпрямилась.

— Я знал, — процедил принц. — С самого начала знал, что женщине нельзя доверять решающий удар.

— Следите за словами, — тихо сказал Кайран. — Перед вами королева Земли Льда.

— Королева? — Варлен усмехнулся так, что меня обожгло презрением. — А я думал, передо мной просто очередная любовная слабость Адриана Голденфлейма.

Рука Кайрана легла на рукоять меча.

Я шагнула между ними раньше, чем сталь успела покинуть ножны.

— Это все, на что вы способны? — спросила я холодно. — Сцепиться друг с другом посреди дороги, когда враг еще жив? Прекрасные союзники. Один готов умереть из-за оскорбления, другой — сорвать весь план из-за собственной ярости.

Оба посмотрели на меня.

Даже Варлен на мгновение замолчал.

— Я понимаю ваше недовольство, принц, — продолжила я. — И готова простить вам этот тон. Один раз. Но если вы все еще хотите получить трон Земли Льда и править рядом со мной, придется доказать, что вы способны на большее, чем ждать, пока женщине достанется самая тяжелая часть дела. Или вы готовы сражаться только тогда, когда за вас уже все сделали?

Варлен смотрел на меня очень долго.

Потом его губы медленно растянулись в улыбке. Недоброй, опасной, но уже не такой самоуверенной.

— Я явно недооценил вас, леди Астерия.

— Это случается со многими, — сухо ответила я.

— И все же мне хотелось бы знать: почему вы его не убили?

Я могла соврать. Сказать, что сочла убийство спящего недостойным. Что не хотела марать руки. Что решила оставить Адриана для открытого суда.

Все это было бы правдой.

Но не всей.

— Потому что не смогла, — сказала я наконец. — Моя рука не опустилась.

Лиора тихо всхлипнула.

Варлен прищурился.

— Из жалости?

— Из любви, если вам так хочется услышать это слово, — ответила я, чувствуя, как леденеет голос. — Но я все равно ушла. Разве этого недостаточно, чтобы понять: я выбрала не его?

— Пока недостаточно, — сказал Варлен. — Я хочу быть уверен, что вы не откроете ему ворота, когда он придет за вами.

— Вы считаете меня самоубийцей? — я устало улыбнулась. — Думаете, после всего, что я сделала, Адриан примет меня в объятия и простит? Мы оба слишком хорошо знаем короля. Такие обиды он смывает кровью.

Тогда я действительно так думала.

Думала, что если он найдет меня, то увидит только предательницу. Женщину, которая лгала, играла его чувствами, помогла заговорщикам, убила Раяну и сбежала.

Я могла только надеяться на быструю смерть.

Варлену этого ответа оказалось достаточно. По крайней мере, внешне.

Позже, когда он уснул, я сидела у маленького костра между Лиорой и Кайраном. Ночь была холодной. Дым стелился низко, раздражал глаза. А может, глаза щипало не от дыма.

— Вы тоже меня осуждаете? — спросила я тихо.

Лиора ответила первой:

— Нет.

Я удивленно посмотрела на нее.

— На твоем месте я бы тоже не смогла, — сказала она. — И я не считаю это слабостью.

— Даже после всего, что я говорила о долге? О королеве, которая не имеет права выбирать сердцем?

Лиора мягко улыбнулась.

— Иногда защитить любимого человека труднее, чем убить врага. Ты знала, что он может тебя не простить. Что может уничтожить нас всех. Но все равно оставила его жить. Я не вижу в этом слабости, Астерия.

Я отвернулась, чтобы она не увидела, как дрогнуло мое лицо.

— Наши люди вряд ли с тобой согласятся.

— Люди часто судят о том, чего не смогли бы вынести сами, — тихо сказала она.

Кайран долго молчал. Потом произнес:

— Шансы стали хуже. Но они есть.

Я невесело усмехнулась.

— Как всегда, утешаете очень щедро, лорд Тангрид.

— Ложная надежда хуже честной правды, — ответил он.

И все же я поняла: он не ненавидит меня за это.

Наверное, уже тогда внутри нас троих что-то изменилось. Мы больше не были единым острым клинком, направленным в сердце Адриана. Лиора жалела его. Кайран уважал, хотя и не хотел признавать. А я…

Я любила.

И эта любовь постепенно разрушала все, на чем держалась моя решимость.

Война длилась три месяца.

Три месяца тревожных донесений, бессонных ночей, споров, поспешных отступлений и дурных вестей. Адриан лично возглавил войска Земли Огня и начал возвращать провинцию за провинцией.

Сначала повстанцы держались. Они помнили прежнюю жестокость Голденфлейма: сожженные селения, казни, страх, который шел впереди его армии. Люди были готовы умирать, лишь бы не снова склонить голову.

Но на этот раз Адриан действовал иначе.

Перед каждой атакой он давал выбор. Обещал помилование тем, кто сложит оружие. Гарантировал защиту семьям. Не сжигал деревни, не карал всех подряд, не отдавал города на разграбление. Наказывал только тех, кто продолжал сопротивляться.

Поначалу ему не верили.

Потом сдалось первое селение.

Потом второе.

А затем люди, измученные войной, голодом и страхом, начали сами открывать ворота.

Адриан победил нас не только силой.

Он победил милосердием.

Эта мысль была почти невыносима.

Я должна была радоваться, что не убила чудовище. Но вместе с облегчением во мне росло горькое осознание: я ошиблась в самом главном. Не только в Адриане. В Варлене тоже.

Принц Земли Заката быстро сбросил маску учтивого союзника. Как змея, оставившая старую кожу на камнях.

Он уже не пытался казаться благородным. Не изображал заботу. Не говорил о совместном правлении как о союзе равных. Чем хуже становилось положение, тем яснее проявлялась его настоящая натура.

Варлен злился.

На войну.

На Адриана.

На Кайрана.

На меня.

Особенно на меня.

Однажды ночью он ворвался в мои комнаты без стука. От него пахло вином и злостью. Я тогда еще не знала о ребенке, но уже чувствовала странную слабость и не сразу поднялась с кровати.

— Все равно вам нечего терять. Если будете благоразумны, я заберу вас с собой в Землю Заката даже после поражения. Там вы будетепод моей защитой.

— Под вашей защитой? — Я медленно села, чувствуя, как внутри просыпается ледяная злость. — Забавный способ это предложить.

Он подошел ближе.

Внутренняя драконица взвилась так яростно, что у меня перехватило дыхание. Не страх — отвращение. Глухой, звериный протест против чужого самца. Тело помнило Адриана. Кровь признала его. И теперь любое посягательство другого мужчины казалось насилием над самой природой.

— Если вы сейчас не уйдете, — сказала я ровно, — однажды ночью вы проснетесь с перерезанным горлом. Если вообще проснетесь.

Варлен замер.

— Угрожаете мне?

— Предупреждаю.

Он шагнул еще ближе.

И тогда я пробудила дар.

Защитный кокон вокруг него был плотным, багряным, тяжелым. Но алкоголь и ярость сделали в нем трещину. Я ударила туда — фиолетовым и желтым. Болью и страхом.

Варлен хрипло вскрикнул и рухнул на колени.

— Что ты… делаешь?

— Показываю, что я не беспомощна, — сказала я, не вставая с кровати. — Уходите, принц. И больше никогда не пытайтесь взять то, что вам не дают добровольно.

Он выполз из комнаты почти на четвереньках.

С тех пор он не трогал меня.

Но с другими стал еще хуже.

Слуги боялись его. Воины жаловались, что принц наказывает за малейшую провинность. Женщины старались не оставаться с ним наедине. Все чаще до меня доходили шепотки о его забавах, о ранах, о криках, которые доносились из его комнат по ночам.

Я попыталась поговорить с ним. Напомнила, что он обещал держать свои наклонности под контролем.

Варлен только рассмеялся.

— Вы не даете мне того, чего я хочу, моя королева. Значит, не имеете права указывать, как мне утолять голод.

Тогда я окончательно поняла, кого собиралась возвести на трон своих предков.

Не союзника.

Не будущего мужа.

Тирана.

Возможно, более страшного, чем Адриан в самые темные дни своей жизни. Потому что Адриан хотя бы умел сожалеть. Умел меняться. Умел, пусть через боль и ошибки, останавливаться.

Варлен не собирался останавливаться никогда.

Когда я узнала о беременности, страх стал почти постоянным спутником.

Если Варлен узнает, что я ношу ребенка Адриана, он уничтожит его. В этом я не сомневалась. Чужой наследник, в котором может проснуться кровь Земли Огня и Земли Льда, станет для него не ребенком, а угрозой.

Лекарь, которому я доверилась, сказал, что тяжелая беременность у женщин драконьей крови часто считается добрым знаком. Чем сильнее дитя, тем больше сил оно берет у матери. Я тогда едва не рассмеялась. Добрый знак. Слабость, тошнота, головокружение, боль в пояснице, постоянная усталость — все это должно было меня радовать?

Но я радовалась.

Тайно.

Испуганно.

Почти виновато.

Потому что если мой ребенок силен, у него есть шанс.

Особенно если в нем проснется огненная кровь Адриана.

Стук в дверь вернул меня в настоящее.

— Войдите, — устало сказала я.

Дверь открылась, и в комнату вошла Лиора.

Она выглядела испуганной. Лицо бледное, губы сжаты, глаза блестят от сдержанных слез. Я сразу поняла: новости плохие.

— Что случилось? — спросила я, опускаясь в кресло.

Лиора подошла ближе.

— Адриан в нескольких часах отсюда.

Я закрыла глаза.

Вот и все.

— Кайран хотел вывезти нас до рассвета, — продолжила она дрожащим голосом. — Но дороги перекрыты. Все выезды заняты людьми короля. Даже лесные тропы.

— Значит, он хорошо нас изучил, — тихо сказала я.

— Это конец? — прошептала Лиора. — Мы обречены?

Я посмотрела на нее и попыталась улыбнуться.

— Если потребуется, я встану перед ним на колени и попрошу пощады для тебя и Кайрана. Напомню, что не убила его той ночью. Может быть, это что-то будет значить.

— А ты? — Лиора бросилась ко мне, опустилась на колени у кресла и сжала мои руки. — Что будет с тобой? Астерия, что он сделает с тобой после всего?

Я медленно провела ладонью по ее волосам.

— Не знаю.

— Не говори так спокойно! — она всхлипнула. — Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Ты мне как сестра.

Горло сжалось.

Я думала, что больше не способна плакать, но глаза защипало.

— У тебя останется Кайран.

— Нет, — Лиора покачала головой. — Не останется. Он разделит твою судьбу, какой бы она ни была. Ты ведь знаешь его.

Да.

Знала.

И от этого становилось еще тяжелее.

Я подвела их всех. Лиору. Кайрана. Людей, которые поверили в меня. Даже ребенка, которому могла не дать родиться из-за собственных ошибок.

Но сильнее всего меня пугала не смерть.

Не плен.

Не возможное наказание.

Меня пугала встреча с Адрианом.

Я боялась увидеть его глаза.

Не ярость. Не гнев. Даже не ненависть.

Холод.

Разочарование.

Пустоту там, где раньше было то живое, горячее чувство, которое я сама оттолкнула, предала и потеряла.

И, наверное, это стало бы самым страшным наказанием из всех, какие он мог для меня придумать.