Глава 11.

Окна под потолком из чёрных стали матово-серыми. Огромная подвальная кухня начала заполняться первыми заспанными работниками. Томика, в панике от того, что её застанут лежащей, неуклюже подскочила с ларя, на котором лежала. Наскоро закончив свою работу, девушки удалились куда-то так быстро, как только смогли.

Каждый, из стремительно прибывающей поварской братии, и без Лары знал, чем нужно заниматься: кто-то ставил на плиту воду, кто-то перебирал крупу, кто –то чистил овощи или рубил мясо.

А я?

Я поудобнее улеглась на ларе, отвернулась лицом к стене и, как ни странно, задремала. То ли, устала волноваться, то ли, из-за ночного купания и стирки слишком мало спала этой ночью… Не знаю. Но похоже, что организм решительно взял своё и я не заметила, как провалилась в сон.

- Кто вчера готовил отвар? – вырвал меня из глубины сонной неги властный низкий женский голос.

В нём звучали настолько грозные и рычащие нотки, что все работники кухни замерли и притихли, как нашкодившие щенки, чтобы, ни в коем случае, ненароком, не привлечь к себе внимание.

- Она!!

Я, как раз поднялась и села на ларе, свесив ноги и потирая ладонями сонное лицо.

Длинный кривой указательный палец поварихи был нацелен на меня, на лице Лары застыло перепуганное выражение. А позади неё стояла та самая знахарка, которую я уже видела во дворе.

- Я, – кивнула согласно, спокойно сознаваясь, и встала с ларя.

Я не боялась. Кровеостанавливающий отвар был приготовлен идеально. Почему-то знания, которые с раннего детства вкладывала в мою голову бабуля, удержались в моей памяти намного крепче тех, что я получила в университете. И, если, осматривая Томику, я панически вспоминала то, что учила, ни в чём не была уверена на все сто процентов, то в случае с отваром нисколько не волновалась. Настои, отвары, мази – это мы с бабулей год за годом каждый день делали. Аптечным лекарствам моя бабуля не доверяла. Для помощи людям использовала только то, что сама собрала, вырастила, сделала. По воду я к роднику бегала. А вместо спирта или водки для притирок и настоев бабушка всегда собственным самогоном пользовалась. Разве что, мёд и прочее пчелиное добро для некоторых лекарств у деда Лёни брала, нашего соседа, пасечника. Что это я бабулю так часто вспоминать начала?

- Приготовь на сегодня такой же, и ступай с ним к госпоже Миляре. Будешь давать по две столовые ложки через каждые четыре часа четыре раза в день. Понятно? – знахарка отдавала мне приказы не хуже генерала.

- Да, - ответила тихо, но уверенно.

А сама подумала про то, что сегодня Гер меня теперь точно забрать не сможет. Ведь я выполняю поручение этой уважаемой оборотнями старухи. Или, всё-таки, воин Хам выше знахарки по положению, а значит, его решения имеют большую силу и меня уведут в воспитательный дом?

– Лечение продолжать ещё десять дней. Понятно? – я продолжала получать распоряжения, хоть пока непонятно, смогу ли их выполнить.

- Да, - так и не решилась я хоть что-то добавить к этому короткому ответу.

Я хоть и вся такая смелая и острая на язык, но только где-то очень глубоко внутри. А старуха реально пугающая. Не зря все оборотни на кухне головы пригнули и не дергаются лишний раз. Не мешкая, я быстро подошла к знахарке и взяла из её рук полотняный мешочек с листьями крапивы.

- Ты работала в аптеке на человеческих землях? – спросила она, внимательно наблюдая за моими действиями.

Я шагнула к столу, приготовила вчерашний керамический горшочек и начала развязывать мешочек с сырьём для отвара.

Что сказать? Соврать, что да? Но я не знаю местных аптечных мер и, вообще, разных нюансов. А знахарка вполне может знать. Она старая, наверняка ещё застала мирные времена и вполне могла спокойно бывать в людских аптеках и знать, как там всё устроено. Да мало ли…

- Нет. –ответила честно.

Но тут же нашлась, что добавить, чтобы произвести правильное впечатление.

- Моя бабушка была знахаркой, и бабушка моей бабушки, и.., в общем, все женщины в роду. Я с раннего детства всегда помогала бабуле собирать травы, ветки, почки, коренья… Умею всё это сушить, знаю, как правильно хранить и использовать. Я многому научилась у бабули. – ответила правду.

- Ммм… Хорошо. – прищурившись, старуха просканировала меня взглядом, прямо рентгеновским. - Отныне будешь помогать мне.

Ура! Или не ура? Она же похожа на смесь людоеда с ведьмой!

- Но эта пленница уже продана старшему воспитателю Геру. Он, как раз, пришёл за ней. Воин Хам, которому поручено распродать всех человеческих самок, послал меня за ней… - пропищал голос Михрютки где-то у входа.

Вот сейчас всё и решится! Я подобралась всем телом, как перед опасностью. Хоть готовиться к противостоянию с моей стороны - это даже смешно. На что я могу повлиять? Слабая, бесправная, среди врагов…

Со своего места, за крупными фигурами двуликих, женщину Хама мне не было видно. Я заметила, что мои руки немного дрожат. Как бы кипятком не ошпариться. Как раз, собралась заливать им уже измельчённые листья. Остановилась, чтобы не наделать себе беды.

- Геру не нужна человеческая самка. У него есть жена - волчица, – даже не поворачиваясь на голос, жестом отмахнулась знахарка от Михрютки, как от комара. И бросила, как гавкнула, в мою сторону, – Чего застыла? Продолжай готовить отвар!

После приказа знахарки, несмотря на волнение, мне удалось аккуратно залить сырьё и поставить горшочек на плиту, чтобы довести отвар до кипения.

А Михрютка всё не уходила.

- Господин старший воспитатель купил её не для себя, а для подросших юношей из воспитательного дома, - осмелилась перечить она самой Уважаемой.

Видимо, своего Хама бедная женщина боялась намного больше, чем знахарку.

- Обойдутся его человеческие выкормыши без самки, – холодно произнесла старуха. - Девчонка десять дней побудет сиделкой при госпоже рода Пепельных, а потом я заберу её себе.

Больше Михрютку слышно не было. Я оставила горшочек с лекарством, чтобы настаивалось положенное время, и повернулась к знахарке.

- Зови меня Уважаемая Анира, - было заметно, что старуха осталась довольна моей работой, хоть на её морщинистом лице не промелькнуло и намёка на улыбку.

Она огляделась вокруг и, выделив взглядом Лару, как, явно, главную на этой кухне, судя по внешнему виду, и сказала ей:

- Девчонку откормить. Мне она нужна здоровой и сильной, чтобы могла много работать. Передай главе, что…- внезапно Анира повернулась ко мне с вопросом – Как твоё имя?

- Соника.

И знахарка продолжила с того, на чём остановилась:

- Передай главе, что отныне Соника – моя. И, что бы эта человеческая самка ни сказала или сделала – награждать или наказывать её тоже буду только я. И работает она с этой самой минуты только на меня! И пусть Хам, или кто другой, только попробует отнять у меня такую толковую помощницу. Я к Альфе пойду!

Не успела Уважаемая Анира уйти, а передо мной уже поставили кашу с мясом, при чём мяса в миске было больше, чашку с компотом, а рядом, на салфетке, положили душистый кусок хлеба.

Странно, но то, что моё положение в обществе двуликих резко изменилось, словно, в воздухе почувствовалось. Даже не могу этого объяснить. Но знахарка со мной будто своей властью и уважением немного поделилась. Пусть для старухи я – вещь, та же рабыня, пленница из вражеского лагеря. Но для окружающих – я вещь самой Уважаемой, поэтому со мной нужно обращаться аккуратно и бережно.

Пока настаивался отвар, я успела с аппетитом съесть всё, что передо мной поставили. У приёмных родителей, пообжившись, я часто капризничала и привередничала за столом, перебирая едой. Оборотни удивительно быстро избавили меня от этой привычки. Теперь я ела всё, что дают, и быстро. Ибо не ведала, когда и чем смогу насытиться в следующий раз.

Я не знала куда идти, поэтому Лара услужливо послала со мной провожатого.

Во дворе я увидела, как Хам бьёт Михрютку. Лозина свистит в воздухе. Женщина визжит, плачет, оправдывается, и пытается извернуться от обжигающих ударов. Рядом стоит недовольный Гер и что-то негромко приговаривает, явно подзуживая палача.

Из-за меня женщина попала под раздачу. Как на это смотреть и ничего не делать? Она же беременна!

Страшно, как и раньше, но теперь, чувствуя незримую защиту Уважаемой, я осмелилась рвануть на выручку.

- Перестаньте! Так Вы навредите своему волчонку! – заорала я, подбегая.

Понятно же, что просить оборотня сжалиться над человеческой самкой, смысла нет. Что Хаму несчастная Михрютка? Даже если она умрёт, то воин просто похитит себе для получения потомства девятую пленницу, потом десятую, и так дальше. А вот, собственный волчонок – другое дело. Видимо, оборотень никогда не задумывался, что его ребёнок уже есть и он растёт в животе его очередной самки. Хам, оглянувшись на меня, остановил экзекуцию. Нужно скорее закрепить результат!

- Я работала с человеческим лекарем. Поэтому ваша знахарка взяла меня в помощницы. Сейчас меня сопровождают к жене главы клана, – я кивнула на оборотня позади меня, а тот, склонив голову, подтвердил мои слова.

Хам, с лозиной в лапище, развернулся ко мне всем телом. Ой! Меня в жизни никто не бил!

- Я сама приготовила это зелье и буду лечить госпожу рода Пепельных, - поспешно вытянула перед собой руки с горшочком. -  Сама Уважаемая Анира признала мои умения.

Оборотень не отвечал мне, но ничего не предпринимал, не уходил и слушал. Ага… Хорошо.

- Когда вы бьёте женщину – ваш малыш внутри неё тоже чувствует боль! Разве можно так обижать маленького?

- Но уважаемая знахарка сказала, что человеческих самок обязательно нужно бить. Для их же пользы. Выискивать причины и наказывать за малейшую провинность или лень. Сказала, что так за время беременности они привыкнут к боли, и им не так страшна будет родовая. – сказал Хам и чуть ли не ткнул в меня лозиной со словами, - Это поможет ей выжить.

Я отшатнулась назад.

- Знахарка учит всех, кто берёт в дом человеческую самку, что мы обязаны помочь своим женщинам не умереть от болевого шока при родах. – неожиданно произнёс незнакомый оборотень. – Мы должны бить их, как бы трудно для нас это ни было.

Им трудно!?  

Похоже, незнакомец проходил мимо и остановился возле нас, заинтересовавшись темой разговора. Он посмотрел прямо мне в глаза.

- У меня тоже самка беременна. Рука на неё еле поднимается. Но я очень хочу, чтобы моя Томика выжила, – оборотень чуть склонил голову, выражая просьбу - Если ты – человеческий лекарь, то можешь помочь ей в родах?

Я растерялась. Так это и есть тот сапожник, которого до ужаса боится беременная с ягодичным предлежанием, та, что я сегодня осматривала? Как я ей помогу?

- Понимаете, человеческие женщины чаще ваших волчиц умирают в родах только потому, что их тело слишком маленькое для таких крупных детей, которые от вас получаются, – постаралась я объяснить понятным для мужчин языком. - Внутри Томики сейчас очень большой малыш. Я её видела. Причинением боли и тяжёлой работой вы ослабляете, и без того слабое, по сравнению с вашими волчицами, тело своей женщины. Это в корне неправильно! Послушайте меня! Я знаю, о чём говорю! Беременная должна много спать, гулять и правильно питаться. Её, ни в коем случае, нельзя бить и заставлять работать. А ещё… Для наших женщин важно душевное состояние. Ваши самки должны как можно чаще, искренне, не по принуждению, улыбаться! При соблюдении всех этих рекомендаций шанс выжить у них значительно повысится.

У меня даже в горле пересохло от такой длинной речи. Если оборотни прислушаются, их пленницам хоть немного легче жить будет.

Хам и сапожник некоторое время напряжённо смотрели на меня, соображая.

- По методу нашей Уважаемой Аниры у меня уже восемь самок до родов даже не дожили, - задумчиво протянул Хам.

А я даже вздрогнула. Конечно, Хам – воин. Он огромный и очень могучий. Не зря Михрютка трясётся от страха и в козлятнике спит, чтобы не попасть ему на глаза. Скольких женщин по совету знахарки насмерть забил! Только теперь, кто из них двоих настоящий убийца?

– Девочка, иди, ляг и поспи, – Хам вдруг взял Михрютку за плечи, развернул и чуть подтолкнул в сторону их жилища. - Попробую с тобой по методу этой шклявотины.

Ура! Победа! Я улыбалась, наблюдая, как послушная Михрютка торопится в указанном направлении, всё ещё испуганно оглядываясь на нас.

- Я найду Томику, - задумчиво кивнул своим мыслям сапожник. – Хотя ей уже скоро рожать. Вряд ли, уже какие-то изменения в режиме повлияют на результат.

- Повлияют-повлияют! – подхватила я. - Пусть ваша бедная девочка хоть перед родами отдохнёт и сил наберётся.

- Надо Рею сказать. – уходя пробормотал себе под нос сапожник.

«Наверное, Рей – это тот самый младший счетовод, муж Люсики», – подумала я. – «Что ж, пусть скажет. Надеюсь, тот двуликий тоже прислушается к моим советам и все три человеческие девочки, что попали в род Пепельных, хоть до родов, будут жить в приемлемых условиях. Что с Томикой делать – ума не приложу. Не кесарево же?! Без лекарств, операционной, одна?!? Нет!!! Остаётся надеяться, что малыш перевернётся головкой перед самыми родами».

За своими беспокойными раздумьями о состоянии Томики, я не заметила, как мы с сопровождающим поднялись по боковой лестнице и, через вход для слуг, оказались в главном тереме.

Оборотень довёл меня до комнат жены главы рода Пепельных на втором этаже и оставил у дверей.

Немного подумав, я тихонечко постучала перед тем, как войти. Открыла дверь и сделала первый шаг.

Так началась моя жизнь среди оборотней в качестве помощницы Уважаемой знахарки.