Глава 10.

На огромной кухне, где оставила меня Михрютка было жарко, тесно и душно. Мне пришлось снять с себя драгоценную козью шубу. Я свернула её в большой тюк, положила на ларь за печью, и сама пристроилась сверху.

В городской усадьбе Пепельных - это род двуликих, у которых я оказалась в плену - для приготовления еды на всех жителей было приспособлено отдельное помещение в подвале дома с оранжереей на втором этаже. Кроме огромной печи, за которой стараясь быть как можно незаметнее, в уголочке сидела я, заметила две большие плиты. Их топили дровами и углем. Кстати, если я правильно поняла некоторые высказывания поварихи, которая заправляла всем хозяйством в этом аду, чистить кухню от копоти — это была тяжелая и грязная работа троих человеческих женщин, одна из которых скоро должна рожать.

- Тут овощи, там фрукты, в горшке каша с мясом. Бери и ешь, что захочешь из этого. Смотри мне, отсюда – ни ногой! Поняла? – наскоро дала мне указания Михрютка и убежала со словами, – Некогда мне с тобой!

После того, как узнала, что наметил для меня её драгоценный оборотень, Михрютка неуловимо изменилась. Стала разговаривать со мной так, словно, она находится сильно выше по социальной лестнице.

Я уже успела выяснить у женщины Хама, что в воспитательном доме людских мальчишек с раннего детства растят выносливыми, преданными двуликим и очень сильными - как для людей - благодаря постоянным изнурительным тренировкам. Однако, как бы ни был великолепен человеческий мужчина – он никогда не сможет принять вторую или третью ипостась – а значит, он хуже двуликого, в понимании местного общества.

Ещё бы! Получается, Михрютка – что-то типа жены двуликого воина. И если повезёт выжить в родах, то станет уважаемой и любимой матерью волчонка.

А я? Я стану для первых пяти парней из воспитательного дома, которые уже стали достаточно взрослыми для секса, чем-то вроде общей походной жены.

Сидя за печкой, я целый день, и так, и сяк, ломала голову, как мне избежать уготованной ненавистным Ханом мерзкой участи общей женщины, но ни одной идеи в голову не приходило.

«Попытаться сбежать и спрятаться? Так, оборотни, с их-то нюхом, найдут меня в два счёта, хоть в городе, хоть в лесу» - перебираю я немногочисленные варианты возможного спасения и сразу отбрасываю их за непригодностью. – «Умолять Хама? Как?! Эти монстры человеческих женщин ни в грош не ставят, даже беременных!»

- Так легко и жестоко убивают нас! – шепчу, вспоминая несчастную Марику.

Пленниц в козлятнике разместили! Будто они высшая раса, а мы скотина бессловесная! Я же считаю – наоборот! Это мы – люди, а они – самые настоящие животные. Самцы и самки! Если нас, девушек, не убили в том поезде только доя того, чтобы подложить под двуликих, так я лучше уже с нашими… с людьми это самое… Ой, мамочки! О чём я только думаю! Но что мне делать?!

От мучительных поисков выхода из безвыходной ситуации меня отвлекла невероятная суматоха на кухне. Падали горшки, плошки, размахивала руками, раздавая подзатыльники, и орала на подсобных работников повариха.

- Ой! Богинюшка! Луна! Помоги мне! – вдруг жалобно запричитала волчица и, тут же, зверем зарычала и на окружающих посыпались тумаки.

- Лара! Тебе велено срочно приготовить отвар! Вот трава! Чего ты лапами размахиваешь? Спрячь когти и работай!

Это же старший эконом Ник! Как бы у него узнать про Катику?

- Как? У-у-у… – завыла, скривившись, будто собралась плакать, Лара.

- Ты же - повариха! Должна знать, как готовить. Уважаемая знахарка сейчас никак не может сделать это сама. Она находится возле роженицы, -  важно изрёк эконом и шепнул, доверительно, но громко, - Глава обратился от волнения, он не в себе, и не позволяет знахарке даже на шаг отойти от его самки.

- Оооо! Я не могу! – взвыла повариха. – Отвар – это же знахарское зелье! А если госпожа наша умрёт из-за того, что я что-нибудь не так сделаю? Глава разорвёт меня на мелкие кусочки!

- Сейчас он так входную дверь в комнату жены охраняет, что никто и близко, ни подойти, ни выйти не может. Уважаемая знахарка с трудом выбросила нам из опочивальни этот мешочек и прокричала, что нужно три ложки той травы, что внутри, на чашку кипятка, настоять и срочно принести ей. У роженицы началось кровотечение, как осложнение после родов.

- А щенок? Родился?

- Неизвестно. Плач не слыхали. Траву эту с риском для жизни ловили. Даже не знаю, как отвар будем передавать… Да, ты, Лара, готовь скорее, а мы пока что-нибудь придумаем.

Ник ушёл. Я пригляделась и увидела, как растерянная Лара достала из оставленного ей мешочка сухие листья крапивы.

Идея моего спасения моментально пришла в голову: я сделаю отвар, и в награду попрошу Лару забрать меня у Хама к себе, в помощницы на кухне. Не то, чтобы здесь были царские условия, но всё же лучше того, что уготовил для меня оборотень. Чтоб ему провалиться!

- Готовя отвар, важно помнить, как сильно зависит результат его применения от правильности приготовления. Вы знаете, что эти листья собирали в конце весны и высушивали в тени? – заговорила я с Ларой из-за печки.

- Кто это там? – рявкнула волчица.

- Вы же помните, что нужно мелко измельчить листья непосредственно перед приготовлением? И про главный секрет этого лечебного отвара не забудьте! – продолжала я как ни в чём не бывало.

- Ты же - та девчонка из последней партии пленных, которая чуть не сдохла по дороге и которую никто не взял, даже даром? – то ли спросила, то ли подтвердила повариха.

Надо же! Обо мне сами двуликие сплетничают! Какая сомнительная честь!

- Ты знаешь, как готовить это зелье? – Лара хмурилась.

- Да. Люди тоже применяют такое при кровотечениях. – ответила спокойно, а сама волнуюсь так, что не передать.

- Готовь!

- А что я получу взамен? – как в реку с вышки прыгнула с этим вопросом.

- Я не разорву тебя.

- Да, пожалуйста! Я, может, предпочитаю умереть от твоих когтей, чем быть живой игрушкой юношей из воспитательного дома!

Лара нервно задышала. Крупные ладони скомкали фартук в кулаках.

- Чего ты хочешь?

- Забери меня у Хама! К себе, в помощницы. Я буду стараться!

- Ладно. Вари отвар! Быстро!

- Главный секрет этого зелья в том, что измельчённые листья не кипятят. Мне нужна керамическая или стеклянная посуда.

Я положила в выданный поварихой горшок нужное количество сырья, залила его кипящей водой и, осторожно, довела до кипения всё вместе. Сразу сняла с огня. Дала отвару настояться пол часа, после чего процедила через ткань, похожую на марлю. Если пить такой отвар крапивы при маточном кровотечении, это позволяет стимулировать сокращение матки после родов и значительно уменьшить кровопотерю.

- Всё. Готово! Можно отнести роженице. Скажи, что госпоже нужно выпить это в три приёма через каждые четыре часа. И мешочек с крапивой знахарке верните.

После маленького происшествия с отваром, когда мне удалось найти хоть какое-то решение своей проблемы, сиделось мне за печкой намного веселее. Появилась надежда на более-менее приемлемую жизнь, пока я придумаю, что делать дальше, и как мне с детьми вернуться к людям.

Вечером прибегала Михрютка и передала мне указание Хама: эту ночь спать на кухне.

Расстроилась ли я, что придётся и дальше маяться в духоте и кухонных ароматах на неудобном ларе? Нет, конечно! И причина тому – горячая вода и мой, мгновенно возникший в голове, план.

Едва все ушли, я разбавила в большой миске горячую воду, что постоянно грелась в огромном железном баке на одной из плит, на случай какой надобности. Взяла мыло, что лежало у мойки, для мытья рук. Полностью разделась и, наконец-то, вымылась с головы до ног! Одной миски воды, конечно, не хватило, пришлось ещё дважды разбавлять. Волосы длинные, только на них полторы миски ушло. Кое-как обернувшись чистым кухонным полотенцем, постирала одежду, развесила её у горячей печи и убрала следы «преступления». Хорошо, что, слив для грязной воды, под мойкой, был по трубам, а не в ведро.

Потом я долго расчёсывала и сушила волосы. Для этого дела приспособила большую вилку с пятью зубцами. Само собой, вилка - не расчёска, но что поделаешь? Намучилась так, что мелькнула мысль обрезать волосы под корень. Еле удержалась, и то, только потому, что пол головы уже причесала, стало жаль, что столько усилий понапрасну пропадёт. Кожа головы, кстати, в последние дни так чесалась, что я начала опасаться: не завелось чего в шевелюре? Но, вроде бы мытьё помогло. Зуд исчез.   

Тонкая нижняя сорочка высохла первой. Её и надела, прежде, чем завалиться спать на свой, уже ставший привычным, ларь за печкой, разложив, вместо постели, неизменную козью шубу. Как же приятно быть чистой!

Разбудил меня женский, совсем не грозный, но требовательный голос:

- Эй! Просыпайся скорее!

Открыла глаза и увидела над собой худое девичье лицо, подсвеченное снизу дрожащим огнём свечи. Вообще-то, днём в кухне было достаточно света, хоть окна этого подвального помещения были под потолком, но их было много и достаточно больших. Однако, сейчас солнце ещё и не думало вставать, а ночная темень даже не превратилась в предрассветный сумрак.

- Кто вы?

- Я – Томика, человеческая самка сапожника рода Пепельных! – заученно отрапортовала нарушительница моего сна и, тут же, смутившись, добавила, кивнув на вторую девушку у печи, -  А, это - Люсика – женщина младшего счетовода. Мы должны приготовить кухню к работе. Это твои вещи сушатся? Ты та девушка из последней партии, которая не понравилась ни одному оборотню?

Да, я – прямо, местная знаменитость! Поневоле подумалось: «Если бы попала в этот мир со своим телом из прежнего, цены бы мне не было у оборотней».

- Да. Та самая. Меня Соника зовут. Сейчас заберу всё, - отвечая, я поспешно сняла и натянула на себя панталоны, а потом и всё остальное.

Девушки возились с печью и плитами: выгребали золу из поддувал, закладывали свежие дрова, растапливали. Я им не мешалась, занималась собой: сходила в туалет, привела себя в порядок, умылась, позавтракала и снова прилегла на ларь. Решила, не особо напрягаться, пока со мной не решено всё окончательно.

Томика, женщина сапожника, видимо, и была той самой беременной, которой вот-вот придёт срок рожать. Не представляю, как у неё получается работать с таким огромным животом. Хоть она и довольно крупная молодая женщина, но всё же, на таком сроке носить вёдра с золой, то и дело наклоняться и столько всего делать совершенно не годится! О чём я и сказала ей.

- А что делать? Приходится. – вздохнула она.

- Да, ничего не делать! Лежи и всё! Скажи: плохо тебе, слабость чувствуешь. – возмутилась я.

- Как-то в самом деле плохо было, и я в постели осталась. – грустно ответила Томика. - Накопилось… Подумала: «Что он мне сделает? Не могу больше!». Оборотень не сразу заметил, что солнце встало, а я ещё лежу. А как увидел, схватил полоски кожи, что у него под рукой лежали, для работы, и так меня ими отхлестал, что я про слабость свою напрочь забыла. В любом состоянии теперь с кровати сползаю. Неделю после того случая нормально спать не могла. На живот – не ляжешь из-за положения, на спине – больно, а, пока с боку на бок перевернусь – намучаюсь.

- Иди сюда. Ляг на моё место. Посмотрю тебя. Я разбираюсь. – уступила я Томике своё место.

Позвала и сама удивилась: «Что меня дёрнуло? Её жалобный рассказ? Клятва Гиппократа, данная в прежнем мире?». Здесь не было УЗИ, анализов и медицинских приборов, даже элементарного фонендоскопа. Как диагностировать? С помощью чего помогать? Да и столько лет прошло… Я, наверное, ничего не помню! И опыта почти нет!

Но Томика о моей молчаливой панике и неуверенности в себе не догадывается. Легла. Ждёт. Смотрит, как брошенный пёс.

Приложилась ухом к её животу, послушала. Сердцебиение малыша выше пупка. Пальпировала. Дно матки слишком высокое.

- Плод крупный… Сердцебиение ребёнка хорошее... Похоже, у нас тазовое предлежание, - озвучиваю свои выводы.

Столько лет прошло… Странно, что я не забыла. УЗИ бы ей сделать, но и так ясно, что плод крупнее, чем позволительно для родов через естественные родовые пути. Девочке показано кесарево сечение. Это, что же… ей разорвут нутро когтями?!

А Томика смотрела на меня с какой-то жалобной надеждой и верой в мою помощь. Ей просто больше не на кого надеяться… Чувствую себя странно…