Глава 9.

Михрютка и Катика уснули быстро, а мне не спалось. Не так уж много рассказала мне женщина, но после полученной информации трудно было разобраться в сложившейся ситуации, понять, что можно сделать дальше и не провалиться в чёрное отчаяние от своей беспомощности перед неотвратимо надвигающейся опасностью. Впрочем... После попадания в этот мир, а сразу после этого – в местную психушку, с её варварскими и жестокими методами лечения, меня не так просто было вогнать в депрессию.

Да уж… Неприятно удивляться было чему. Я такого даже подумать не могла, но Михрютка оказалась человеческой женщиной Хама! То есть имела в обществе оборотней такой же статус, какой сегодня получили все пленницы из поезда, кроме меня.

При чём, женщина оказалась беременной! Она мне сама сказала об этом! Когда-то давно, в той жизни, которая теперь кажется мне волшебным сном, я иногда читала сказки про оборотней. В них они обожали свою пару и всячески заботились о ней и своём потомстве. А здесь что получается? Хоть срок ещё маленький, но, всё-таки, будущая мама не должна работать с раннего утра до поздней ночи и спать в неотапливаемом козлятнике потому, что её мужчина не в настроении!

В темноте загона я всмотрелась в изнеможённое лицо женщины. Михрютка спала рядом с нашей шубой, укрывшись старой рогожей. В слабом лунном свете оно казалось неживой маской. Впалые щёки, запавшие глазницы...

И она ещё, с пеной у рта, защищала этих монстров! Да-да! Мы недолго пообщались перед сном, но я никак не могу успокоиться. Видите ли, эта измученная Курулайская красавица, с самым сочувствующим выражением на лице, говорила мне, что добрые ранимые оборотни стараются не привязываться к своим человеческим самкам, чтобы потом не страдать, так как они слишком часто умирают в родах!

- Ладно, допустим, - скрипя зубами согласилась я. - Хам боится за свою нежную душонку, опасается влюбиться в тебя, и, поэтому почти не общается с тобой, старается лишний раз даже не смотреть в твою сторону. Но ведь можно же как-то просто позаботиться о беременной женщине! Разве нормально в таком положении вонючие вёдра выносить, так много работать, и поздней осенью спать в сарае на соломе? – не выдержала я и спросила Михрютку, когда мы уже улеглись. Катика сразу сонно засопела.

- Ты не понимаешь, - зевая, ответила Михрютка. - Я у него восьмая…

- Восьмая?! – изумлённо воскликнула я, и, Катика испуганно приподняла головку. Я тут же ласково погладила ей спинку. – Спи-спи. Всё хорошо, извини, маленькая.

- Мой Хам – воин! – гордо похвасталась женщина из-под своей рогожи. -  Такие волчиц себе в пару берут. Ему не повезло - двуликая жена по глупости погибла от обыкновенного несчастного случая ещё до того, как у них появились дети. Он погоревал один некоторое время, а потом решил взять себе человеческую самку, чтобы получить потомство. Мне Уляра - двуликая, но хорошая женщина, жена садовника - рассказывала, что свою первую человеческую самку Хам, если и не любил, то очень берёг и был с ней ласковым и заботливым. Вторую она не помнит, а вот третью оборотень прямо на руках носил! Очень она ему нравилась…

Голос Михрютки постепенно становился всё тише и вовсе затих. Из-под рогожи послышался тихий храп. Спит?! Мы так не договаривались! На самом интересном месте!

- А дальше что? – тронула женщину за плечо.

- А? Что? – испуганно встрепенулась она.

- Третья ему нравилась, и что? – переспросила я.

- Все человеческие женщины Хама по очереди умерли в родах!  - недовольная тем, что я её разбудила, рявкнула Михрютка. - Дети двуликих слишком крупные для наших тел. Всё! Давай спать!

И засопела.

А я никак в себя прийти не могла. Получается, оборотни берут нас, людских женщин и девушек, в плен и продают своим собратьям. Потом половину несчастных, если не больше, в основном те из двуликих, которые не воины, бездушно убивают родами. Выжившие рожают монстрам монстрят, тем больше похожих на своих отцов, чем приятнее для них пахла приобретённая пленница.

Итак, похоже, что я должна быть счастлива, что меня не выбрали! Только, а что теперь со мной будет, раз я не подхожу для основной цели? Не убьют же меня? Нет? Может, мне со всех ног бежать нужно, а я тут спать собираюсь? Только через дремучие леса в одиночку всё равно живой не выбраться... И Катика... И Ромик ещё теперь, где-то в воспитательном доме. Бедная Марика просила присмотреть за сыном, как чувствовала, бедняжка, свою близкую погибель. 

Не помню, как уснула, а утром мы с Катикой проснулись уже одни.

Позабытые, позаброшенные, промаявшись некоторое время в пустом козлятнике, мы с малышкой решили самостоятельно пробираться на задний двор. Потребность посетить маленький деревянный домик в его дальнем конце перевесила всякие страхи и опасения. Пожалуй, проведаем, заодно, и бочку с дождевой водой, чтобы умыться. А что дальше делать будем, там посмотрим, по обстоятельствам. Думаю, попытаемся какую-то еду добыть.

Дверь козлятника оказалась не заперта снаружи, поэтому мы с Катикой беспрепятственно вышли и осторожно двинулись в уже знакомом направлении. На огромном подворье деловито сновали двуликие: мужчины и женщины. Иногда, как мышки, быстро и вдоль стеночек, пробегали и наши девушки. На нас с малышкой никто не обращал внимания, будто, мы невидимки какие. Вот, и славно.

Умывшись, я решила пробираться к строению с оранжереей на втором этаже. Вдруг, на первом, в хозяйственных помещениях, обнаружится что-то типа кухни? Если честно, недалеко от туалета, на птичьем дворе, я нырнула в курятник и стащила четыре свежих яйца. Мы с Катикой быстро выпили их, воровато оглядываясь вокруг. Пустую скорлупу бросили птицам, которые охотно склевали её, уничтожая следы моего маленького преступления. Так что, как говорится, червячка мы заморили, но поесть ещё чего-нибудь не помещает.

- Эй! Вы чего топчетесь здесь без дела? – окликнул какой-то мужской голос, когда мы с Катикой были в трёх шагах от цели – собирались войти в дверь, из-за которой приятно пахло свежевыпеченным хлебом.

- Здравствуйте! – сразу повернулась я на голос. Элементарная вежливость ещё никогда не помешала более слабому.

Двуликий который остановил нас с Катикой, не был воином. Я по внешнему виду быстро научилась отличать тех монстров, которые совершают налёты на наши поселения, грабят и убивают людей, от мирных оборотней. В отличие от огромных мускулистых захватчиков в дорогих мехах и коже, с которыми мне довелось провести полторы недели в пути, этот оборотень был одет в обыкновенные штаны и рубаху, вышитый белый ворот которой выглядывал из-под не застёгнутого доверху овчинного полушубка. Длинные русые волосы мужчины, собранные на макушке в конский хвост, напомнили мне собственную любимую школьную причёску из прежней жизни.

- Мы хотели попросить хлеба.

- Чьи вы?

- Ничьи.

Оборотень явно рассердился, нахмурился, хотел что-то сказать, но я опередила его продолжив:

- Мы прибыли с обозом, позавчера. Всех девушек разобрали, а нас никто не взял. Хам, оборотень, который распоряжался пленницами, сегодня утром не пришёл в козлятник, поэтому мы решились выйти, чтобы попросить немного хлеба. Простите…

Вдруг, со стороны козлятника послышался немного жалобный голос Михрютки:

- Вот вы где!

Женщина подбежала к нам с горшочком каши в руках.

- Я… вот… им… завтрак… - выдавливала она из себя по слову.

Оборотень выхватил у меня из рук Катику и принюхался к ней.

- Хм… Не показалось. Чудесный аромат. Скажи Хаму девчонку заберу. Пусть вечером подойдёт за деньгами, – властно приказал он Михрютке и продолжил говорить себе под нос, уводя от меня девочку. – Подрастёт самочка, мне пригодиться. Лет десять ещё ждать, но ничего, за это время я её под себя воспитаю.

Катика молча отчаянно упиралась в землю каблучками своих ботиночек, пыталась вырвать ручку из огромной ладони мужчины, но оборотень утащил девочку за собой, даже не заметив её сопротивления.

Я тоже не стояла столбом - рванулась за малышкой. Но тут, Михрютка проявила неожиданную прыткость и силу. Женщина, измученная и загнанная на тяжёлой работе, однако, при всём том, выше меня на голову и крупнее, обхватила меня своими руками-клешнями, ещё и рот пятернёй зажала. Почувствовала себя, словно, пойманная муха. Я только мычала, отбиваясь от паучихи, пока двуликий уводил мою девочку.

- Отпусти! – вырвалась я, наконец, но было поздно. Катика пропала из виду.

- Чшш! Тебе жить надоело, ненормальная!? Это был старший эконом рода! Одно его слово - и тебе просто свернут шею. Ты - никто! Людская девка, ни на что не годная! А эконома Ника даже жена главы рода побаивается.

- Моя девочка! – простонала я. - Катика…Что он с ней сделает?!

- Да, ничего! Растить будет. – Михрютка дёрнула меня за руку. - Пошли. Позавтракаешь и пойдём к Хаму. Он велел привести тебя.

Кашу я съела. Конечно, хорошо присолила собственными слезами, которые, буквально, ручьями текли по моим щекам. Ела и плакала. Плакала и ела. А что мне ещё оставалось? Что я могу сейчас поделать? Как помочь ребёнку? И одному, и второму, да, и себе… Пока только и остаётся, что слёзы лить. Я не сдаюсь, нет! Просто невозможно всегда быть победителем. Это ничего… Иногда нужно выждать, перетерпеть, преодолеть. Сейчас, как раз, вот такой поворот в моей жизни случился.

Есть перехотелось, но я затолкала себе в рот всё, что Михрютка принесла на завтрак. Неизвестно, как у меня сегодня сложится с возможностью подкрепиться. Вдруг, эта каша – единственное, чем за весь день покормят непригодную пленницу? А силы мне нужны, чтобы выжить и попытаться помочь детям. Я со всем справлюсь! Ох ты ж, что-то слёзы никак остановить не получается! Как там моя Катика?

Пока я ела, женщина Хама сидела напротив меня и выглядела спокойной и равнодушной. Видимо, её монстр сегодня повеселел и перестал пугать Михрютку своим грозным видом.

Когда, после завтрака, женщина, чуть ли не бегом, вела меня через двор, мы едва не столкнулись с очень приятной пожилой женщиной. Она шла с корзиной, в которой, кроме всего прочего, были полотняные мешочки с лекарственными травами. Я по аромату узнала.

- Это волчья знахарка. Жена главы рода вот-вот родить должна. Старуха к ней каждый день ходит, – шепнула мне Михрютка.

- Какая приятная бабуля, - отозвалась я.

- Не обманывайся её благообразным видом. Она только волчицам помогает, а наша девушка у её ног будет загибаться – переступит и дальше пойдёт, - зло и отчаянно продолжала шептать Михрютка. – Сейчас живых человеческих женщин в роду Пепельных всего трое, включая меня. Мне девочки рассказали, что такие, как мы, когда время приходит, сами должны справляться. Никто не поможет!

- Хоть бы повитуху какую пленили! - ляпнула я.

Михрютка тяжело вздохнула.

- Говорят, что оборотни, поначалу, всячески лелеяли беременных. А потом, эти их знахарки пришли к выводу, что наоборот нужно делать. Сказали, что это волчиц на сносях беречь надо, а человеческую женщину, особенно, в первой половине беременности, пока волчонок толкаться не начнёт, нужно заставлять много и тяжело работать, гонять в хвост и гриву, заставлять больше двигаться и жить в жёстких условиях. Если от такого обращения самка – это двуликие так всех женщин называют - сбросит ребёнка, то даже лучше! Так она жива останется, не умрёт в родах.

- Как интересно они придумали! Чем же им так беременные человеческие пленницы насолили? – удивилась я столь изощрённому способу убийства. – И многие таким способом выжили?

Михрютка странно дёрнулась: то ли пожала плечами, то ли покачала головой.

– Да. Это мало помогает. Всё равно наши женщины, которые беременность до конца донашивают, через одну разродиться не могут. У соседей на прошлой неделе роженица умерла. У нас на подворье одна есть, которой вот-вот рожать. Боится жутко. Молится Луне с утра до ночи. Вот эту знахарку, которая к жене нашего главы приходит несколько раз подкарауливала, на коленях просила помочь в родах. Ей оборотень подарки дарил, так она их все знахарке отдала. Жить-то хочется. Между нашими ходят слухи, что, если женщина долго рожает, оборотень ей нутро когтями разрывает, чтобы волчонка своего живым достать.

У меня от таких страшилок волосы дыбом встали.

А вокруг дети бегают, играют, хохочут. Вон, две женщины с бельём идут, разговаривают. Какой-то оборотень налегке выскочил к поленнице у забора, за дровами. С заднего двора доносится мирное: «цып-цып-цып!».

Наконец, мы пришли.

- Она опять заболела? – недовольно спросил Хам, едва увидел мои красные глаза и распухший нос.

- Нет. Разревелась, когда старший эконом её девчонку себе забрал. Ник сказал Вам: вечером подойти к нему за деньгами. Ему очень понравился запах девочки.

- Понятно… Хорошо… - Хам отвернулся от меня и задумчиво посмотрел на огонь. – Девочку пристроил, да ещё, за деньги. Просто отлично!

Оборотень сидел в кресле, у камина, довольно покачивал ногой и небольшими глотками пил какой-то дымящийся напиток. Михрютка, вместе со мной, стояла у порога, не решаясь лишний шаг ступить в глубину комнаты.

 - Сегодня корми эту девку получше. Завтра за ней Гер придёт.

- Из воспитательного дома?

- Да. Первое поколение мальчишек достаточно подросло, чтобы познакомиться с женщиной. Не с волчицей же! – противно засмеялся Хам. – Будет им взрослая игрушка на часок в награду за особые заслуги. Гер сказал, что даже немного заплатит мне за эту тощую курицу.

Та-аак…Воспитательный дом – это неплохо, там Ромик. Но, кажется, меня планируют превратить в проститутку для подростков? Только этого мне не хватало! Да что же это такое!