Глава 8.
К обеду нас осталось меньше половины.
Весь день Хам, по одному, приводил незнакомых - в смысле, что не из тех, которые нас захватили и привезли - оборотней к нам, в козлятник.
Приходили мужчины самого разного возраста, но неизменно очень крупные и мощные. Одеты они тоже были иначе, чем те, что везли нас через леса. На них не было никакого оружия, кожи и дорогих мехов, лишь обычная суконная одежда или костюмы, как у людей в городах, полушубки чаще каракулевые или из овчины, сапоги или башмаки, правда, кожаные, но попроще, чем у двуликих с оружием на поясе.
Оборотни, которых приводил Хам, выглядели какими-то… мирными, что ли. Даже не верится, что эти, где-то даже интеллигентные на вид, дядьки тоже могут превратиться в монстров. Или эти не могут? Так ли много люди знают об оборотнях, как пишут в газетах и книгах?
Гости бродили между пленницами, иногда наклонялись, обнюхивали. Время от времени одну из нас очередной двуликий уводил с собой. К счастью, в сторону детей и на меня никто из них даже не смотрел. Я не знала, радоваться этому или огорчаться?
Когда один из оборотней в первый раз выбрал женщину, у которой была дочь, все мы невольно подобрались в ожидании сцены, подобной утренней, когда мать разлучили с её дитём.
Но ничего подобного не случилось. Двуликий повёл женщину на выход. Та послушно шла, но при этом крепко держала за руку своего ребёнка. Ей никто не помешал забрать с собой девочку. Хам, будто, не видел.
Через время, новый гость обнюхал и потащил за собой вторую женщину, которую захватили в плен вместе с дочерью. Она, как и пленница в подобной ситуации перед ней, тоже не выпустила руки ребёнка из своей ладони, и девочка выбежала из козлятника следом за матерью. Никто её не остановил.
Обе девочки в загон не вернулась. Криков, плача и других тревожных звуков снаружи не слышалось, поэтому мы поверили, что они остались при своих матерях.
Когда уводили третью пленницу, у которой была дочь, история повторилась. В нашем загоне осталась всего одна мама с маленькой девочкой, и я с Катикой. У меня появилась надежда, что нас тоже не разлучат. Кстати, был момент, когда мне удалось в открытые двери козлятника увидеть, как двуликий, уводивший очередную пленницу расплатился за неё с Хамом.
«Нас распродают» - сразу поняла я. – «И женщин выбирают по запаху. Хм… Животные, они и есть - животные.»
До обеда день тянулся мучительно долго.
Многим девушкам сильно хотелось в туалет. Они просились, но без толку. Хам, настроение которого так и не улучшилось со временем, только грозно и страшно рычал в сторону просительниц.
Некоторые несчастные не сдержались, и теперь страдали не только от неприятных ощущений из-за мокрого белья, но ещё и от обыкновенного человеческого стыда. Хам даже не позволил облегчиться тем, кто попытался сделать это в углу загона, а не себе в панталоны.
Отношение оборотней к гигиене пленниц, вообще, казалось мне очень странным. Что там говорить! За всё время в пути мы не только ни разу не умывались, но даже рук не мыли! Оборотни пристально следили за использованием воды из бурдюков – только для питья! Учитывая, что из-за жара я несколько суток сильно потела, моё тело уже начало чесаться от пота и грязи. Несмотря на то, что в этом мире меня давно уже приучили купаться не чаще одного раза в неделю, сейчас я изнывала от отчаянного желания обмыться, хотя бы частично, так сказать, в стратегических местах. Несомненно, что двуликие специально добивались того, чтобы мы воняли и страдали. Наверное, это такая специальная пытка для нас, человеческих женщин?
Только перед обедом нас, оставшийся десяток пленниц и двух девочек, наконец-то, отвели в аккуратный деревянный домик -туалет в самом конце заднего двора.
Выйдя из козлятника, шли мы следом за Хамом, гуськом, в затылок, мимо хозяйского терема и других построек.
Я с невольным восторгом оглядывалась, рассматривая самобытную архитектуру двуликих. Деревянный терем стоял на высоких каменных погребах и состоял из нескольких частей. Вверху виднелась вышка-смотрильня с фигурной крышей. От центрального здания на уровне второго и третьего этажей по периметру двора шли, соединяющие строения крытые и открытые переходы. По бокам основного строения, что находилось в центре подворья, располагались две симметричные пристройки с шатрами на третьем этаже. Это создавало сказочную композицию вместе с основным шатром посередине. Большое крыльцо, балкон и крытая галерея по периметру всего главного терема удивляли необыкновенно вычурными резными фигурными перилами.
Я успела заметить, слева от центрального терема, стоит ещё один жилой дом. Определённо, его первый этаж используется под хозяйственные нужды. Там оборотни в простой рабочей одежде так и снуют туда-сюда через простые двери. Но второй этаж дома, особенно на фоне ничем не примечательно первого этажа, удивляет панорамным остеклением. Между вторым этажом и центральным теремом был крытый переход по переднему фасаду. Может там самая настоящая зимняя оранжерея? Смотрится очень красиво. Жаль, что Хам шёл слишком быстро, я боялась отстать от остальных, и мало что успела рассмотреть, как следует.
До туалета добежали все, но не все благополучно дождались своей очереди. Мы с Катикой хоть и справились с этими трудностями, но животы у нас ещё долго ныли от перенапряжения.
А после обильного обеда нашествие нюхачей продолжилось.
К закату всех пленниц разобрали.
Оборотни, которые приходили последними, после того, как мы с Катикой остались вдвоём, обнюхивали только меня. Не все. Некоторые покупатели живого товара, издалека, от двери, увидев, кто остался в загоне, разворачивались и уходили, бросая нелестные эпитеты в мою сторону.
- Слабачка!
- Кожа да кости!
- Драная кошка!
- Мощь загробная!
- Дохлятина!
- Коротышка!
- Маломерка!
- Фитюлька!
И самое последнее высказывание, на котором Хам решительно остановил продажу:
- Даром не нужна! Даже с довеском.
Михрютка из Курулайска пришла в козлятник уже поздно вечером, когда подворье и пристройки освещались лишь тусклым светом молодой луны. Она принесла нехитрый ужин: глиняный кувшинчик с молоком и большую свежую булочку, одну на двоих.
Прежде, чем приступить к трапезе, мы с Катикой слёзно попросились у женщины в туалет и помыть руки. Она, к нашему огромному облегчению, не отказала - отвела к деревянному домику на заднем дворе, удивительно привычно ориентируясь в ночной темноте.
- Двуликие прекрасно видят, и днём, и ночью, а нам, людям, нужно приспосабливаться. У них даже фонарей нет на городских улицах, - сказала Михрютка, когда я удивилась её уверенному шагу между тёмными силуэтами дворовых построек.
На обратном пути женщина милостиво подвела нас к бочке с ледяной дождевой водой и разрешила быстренько умыться в ней.
Я рискнула намочить свою шейную косынку и, несмотря на холодный воздух поздней осени, кроме умывания, обтёрла себе мокрой тканью шею и часть груди. Катике помыла только лицо и руки, опасаясь, чтобы она не простыла.
Ожидая пока мы с малышкой съедим булку с молоком, женщина немного разговорилась.
- Хам такой злющий. Рычит так, что я боюсь к нему подходить. С вами, здесь, переночую. Мало того, что глава засчитал ему убитую женщину, как его долю в добыче, так ещё он не знает, что с вами делать. Девчонку твою ещё можно как-то пристроить в семью. В возраст войдёт, глядишь – кому-то понравится. Приёмная семья выкуп за неё возьмёт, вернёт затраты на содержание, может, ещё и в прибыли останется. А ты уже взрослая – больше не вырастешь. А никто из оборотней не захотел тебя взять.
Мне стало нерационально обидно. Не то, чтобы я хотела понравиться какому-нибудь монстру! Просто то, что никому даже даром не нужна… Это, похоже, задело мою женскую гордость.
- Я настолько некрасива для двуликих?
- Не то, чтобы…, - вздыхая, протянула Михрютка и пояснила – Красота: глазки там большие, губки пухлые – всё это здесь не имеет значения. Не для того двуликие человеческих женщин в плен берут, чтобы любоваться ими, холить, лелеять и заботиться. Мы им для рождения потомства нужны. А ты слишком хилая для рождения детей.
- Детей? От двуликих?! От этих животных? – у меня даже слов не хватало от возмущения, чуть булкой не поперхнулась, закашлялась.
- Не животные они. Такие же люди, как мы, только умеют менять ипостась. Верят в наших сурового Бога Солнце и милосердную Богиню Луну. На площади, напротив терема альфы храм есть. Ещё красивее и величественнее, чем у нас в Курулайске. Купола из настоящего золота! – неожиданно начала защищать оборотней Михрютка. - Правда, законы и правила жизни у них не такие, как у нас.
Я только хмыкнула. Сказала бы я ей! Но ребёнок рядом. Приёмных родителей вспомнила… Как ужасно они погибли от когтей этих «не зверей».
- Зачем оборотням нужно, чтобы человеческие женщины им детей рожали? Своих блохастых подруг для этого дела не хватает? – спросила вместо этого.
- Тише ты! – Михрютка испуганно оглянулась на дверь из козлятника. – За оскорбление волчиц можно и плетей получить.
- Да? Оборотни бьют человеческих женщин плетьми? – чего такого я от зверей и ждала.
- Нет! – заметно, что женщине очень хотелось обелить двуликих. Но у неё ничего не вышло. - То есть, да. В смысле, за провинности любого могут наказать, и плетьми, в том числе. Без оглядки на расу.
- Вот как? – отреагировала я.
Что ещё сказать - не знала. Никогда не интересовалась, какие наказания в этом мире применяют в человеческом обществе. Возможно, тоже, в ходу плети?
Тем временем Михрютка неохотно продолжила:
- Только… потом, после наказания, на оборотнях всё за час заживает, а люди долго в норму приходят. Бывает, что, и вовсе, не выживают. Тогда как оборотням - всё нипочём. Регенерация называется.
Так. Пожалуй, на ночь глядя, и при Катике, эту тему продолжать не стоит.
- Ты не ответила, зачем оборотням дети от человеческих женщин. Что ни с ними делают? – спросила я и, наклонившись спросила совсем шёпотом, чтобы девочка не услыхала. - Они, что, нашими младенцами питаются?
- Да что ты такое придумала! Нет, конечно. – возмутилась Михрютка и характерным защитным жестом положила руку на свой живот. - Просто, после начала противостояния людей и оборотней, в какой-то момент выяснилось, что человеческая женщина, если беременеет от двуликого, всегда рожает оборотня. И чем приятнее её запах для зверя папаши, тем сильнее будет волчонок. Вот они и начали нас в плен брать, чтобы, значит рожали им. Волчицы-то у них есть. Но их мало. Раньше, до нас, за них оборотни до смерти дрались, четыре из пяти мужчин-двуликих до конца жизни волками-одиночками бегали.