Глава 14.

- А-а-аааа! – таки заорала я на весь терем.

А кто бы не вопил, если бы на него, сонного, наступила огромная туша? Глава сдёрнул с моего тельца любимую шубку и отшвырнул её к самой двери. Я рыдала, тупо рассматривая огромные лапы мужчины: как он такой ножищей не превратил мою попу в лепёшку! Хорошо ещё, что не на рёбра встал. Точно переломал бы! Почувствовала, как трещит юбка Томики. Оборотень схватил за неё, не глядя, и швырнул меня вслед за шубой. До двери я не долетела, упала рядом. Зато приземлилась на более-менее мягкое – шубка в который раз выручила. Если бы не она – я бы сильно об пол приложилась.

- Что ты здесь делаешь? – грозно спросил глава рода Пепельных. – Я разрешил тебе ненадолго заходить в терем только для того, чтобы дать госпоже лекарство!

- Выполняю поручение! Уважаемая Анира сказала ухаживать за вашей женой в её отсутствие. Её слово для меня закон, а не Ваше!

- Молодец, девка! – раздалось довольное из-за моей спины.

Я с облегчением обернулась и чуть не описалась, испугавшись неожиданного зрелища. В поздних предрассветных сумерках старуха-знахарка скалилась в широкой зубастой улыбке, пронзительно глядя светящимися жёлтыми глазами на раздражённого главу рода. Обнажённые крупные желтоватые клыки сильно портили приветливую мину знахарки, превращая её в угрожающую.

- Приветствую тебя, Андр. Как Миляра? – спросила она двуликого, и, не ожидая его ответа, сразу задала вопрос мне. – Ты уже давала ей отвар этим утром?

- Нет. Не успела. Вон там, на прикроватном столике, стоит в горшочке, приготовленный на сегодня, - быстро и чётко, по-военному, ответила я, шустро поднимаясь с пола.

- Ступай, – милостиво кивнула мне эта желтоглазая ведьма. - Я сама дам. Ты приходи через четыре часа.

Мне ничего не оставалось, как уйти. По крайней мере, этой ночью ничего плохого не случилось, и я осталась жива-здорова.

Не успела привести себя в порядок, умыться, позавтракать и устроиться на своём месте, в кухне за печкой, как меня нашёл худой, поджарый, непривычно прилизанный оборотень. Его гладко зачёсанные волосы были собраны в одинокий тощий низкий хвост на затылке.

- Ты - человеческая знахарка? – губы молодого мужчины чуть презрительно кривились, когда он задавал мне этот вопрос.

Интересно, чем это наши лекари вызвали у него такое отношение? Или это лично я, из своего малого роста и худобы?

Досадуя, про себя, на то, что выспаться мне сегодня не судьба, встала с ларя, назвалась и поздоровалась.

- Я -  Рей, младший счетовод в усадьбе рода Пепельных. – представился Прилизанный так, будто имел должность, достойную глубочайшего уважения и поклонения, а не служил мелким клерком в одной из городских усадьб.

И как мне реагировать? Сказать, что я помощница Уважаемой и только она может мешать мне спать? Тут я вспомнила, что это же - счетовод!! Это у него я собиралась, через Люсику, узнать про мою Катику! Я от души, в пол, поклонилась. А что делать? Подлизываюсь, как могу.

После моего нижайшего поклона, выражение лица гостя из холодно-презрительного, по мановению ока, превратилось в довольно- снисходительное.

- У меня есть самка. – сообщил он мне про Люсику. - Из людей. Она в положении. Пойдём, осмотришь её.

Говорил, как плевался, а я улыбалась - радовалась неожиданной возможности хоть что-то узнать о Катике.

Оборотень развернулся и пошёл из кухни. Надевая на ходу шубу, лавируя, чтобы не натолкнуться на работников, поспешила следом за самцом Люсики. Как там его зовут? А! Рей!

Уже на улице решилась на первый вопрос:

- Уважаемый Рей, а Вы знаете старшего эконома, Ника?

- Конечно! – важно кивнул он, чуть удивлённо скосив на меня глаза.

- Он тоже взял себе человеческую самку. Позавчера.

Оборотень расхохотался.

- Какую самку?! Ту, что пару дней назад? Детёныша? Ха-ха-ха!

Я только часто закивала. «Смейся, смейся, двуликий, только не замолкай, продолжай рассказывать…» - умоляла мысленно.

- На откорм её посадил. Лет через десять эта малышка самкой станет, не раньше.

«Что значит «посадил»? Как это «на откорм»? Можно ли дальше спрашивать?» - заволновалась я.

Но двуликий и сам продолжил задумчиво говорить, без моих вопросов:

- Мать Ника очень беспокоится. Как он потом её, беременную, сможет гонять и к боли приучать? Привяжется ведь, и рука не поднимется. Да, ему все, в один голос, советы дают: пока в возраст не войдёт, девчонку нужно на воспитание отдать. Однако, Ник как-то странно на кроху реагирует, прямо как на истинную. Рычит на всех, кто на неё косо посмотрит, надышаться ею не может, в верхнем тереме лучшую комнату выделил.

Внезапно Рей замолчал и погрустнел.

Я не была уверена, что у Катики всё прекрасно, но, похоже, она жива здорова, в тепле и сыта.

Тем временем, оборотень продолжал разговор, скорее сам с собой, чем со мной:

 – Надеюсь, это не так, и девочка не пара, а просто милашка, которая очень приятно пахнет. Иначе, скорее всего, пропал наш Ник… Если истинная –человеческая самка, она, что скорее всего, умрёт в родах. Так чаще всего случается. И он уйдёт за ней, загнётся от тоски.

Постройки в усадьбе Пепельных чем-то были похожи на загородный гостиничный комплекс из моего прежнего мира. Кроме живописного главного терема были и другие: с зимним садом на втором этаже, с открытой воздушной террасой на первом этаже, с разными выходами и балконами, некоторые имели третий этаж.

За разговором мы подошли к отдельному теремку младшего счетовода, который оказался примечателен своими небольшими размерами. Очень простое крыльцо, но, как у всех здешних построек, высокий цокольный этаж. Труба от печи располагалась прямо по центру крыши. Сегодня ветра не было и дым из неё стремился в небо строго вертикально. Практически, это был обыкновенный деревянный дом с двускатной крышей, боковая стена которого выходила на птичий двор. Под скатами кровли строителям удалось расположить балкон, с которого можно было полюбоваться откормленными несушками, индюками, утками и прочей пернатой живностью.

Рей резво поднялся по ступенькам и внезапно остановился вверху, на крыльце, перед дверью. Я же, словно, какая-то манерная дама, придерживая полы шубы и, заодно, длинную юбку Томики, как раз, только-только подняла ногу на первую ступеньку.

- Мне рассказали, что сегодня ночью ты помогала разродиться самке нашего сапожника? – прозвучало, как вопрос.

- Да. – я тоже настороженно остановилась.

- И, говорят, что у него… - Рей выглядел очень недоверчивым. - Что его человеческая самка родила двоих волчат, при чём, все – и мать, и дети - живы и здоровы.

- Да.

Он ждал, что ещё что-то скажу, но я молчала. Тогда оборотень продолжил сам:

- Гмм… Хам говорит, ты считаешь, что мы неправильно готовим наших беременных. Что действуем им во вред, когда поступаем так, как советует наша Уважаемая знахарка Анира.

- Да!!! – я поднялась на пару ступенек выше, чтобы этому животному было лучше слышно.

- Сапожник очень старательно придерживался всех рекомендаций Аниры, и, сама видишь, у него всё прошло отлично!

Я даже дар речи потеряла от такого аргумента. А Прилизанный продолжал, нелепо жалуясь на свои «трудные» обстоятельства:

- Ему хорошо, работает на дому, самка всё время перед глазами! А я вот, целыми днями на службе. Еле лапы домой приношу. Совершенно некогда Люсикой заниматься. Но я стараюсь! Несмотря на усталость! Приучаю её к боли каждый вечер и, если успеваю проснуться до того, как она убежит работать, каждое утро! Однако, будет ли этого достаточно, если только утром и вечером? Хам, вон - воин, он своих самок бил и гонял только между походами. Как он, в перерывах, ни старался нагнать, всё, что пропустил, а поздно было! Семеро самок уже потерял.

Продолжая нести эту несусветную чушь, оборотень, наконец, открыл дверь и вошёл. Я за ним.

- Люсика у меня первая самочка. Как я ни старался держаться отстранённо, но всё же… мне будет жаль, если умрёт. – Рей глубоко вздохнул. - Она очень неплохо пахнет, да и стоила недёшево.

Как? Как здесь выживать?! У меня в голове не укладывалось. Хорошо, что я мелкая и никому не понравилась!

Оставив верхнюю одежду и обувь в холодной прихожей, мы прошли в гостиную.

Рей повернулся ко мне с решительным видом.

- Я не собираюсь ничего менять до родов. Хам решил прислушаться к тебе, но не я. Воину всё равно! Он ещё с десяток самок себе с похода бесплатно притащит! У меня же будет, как у сапожника. До родов Люсика будет жить в соответствии с рекомендациями нашей знахарки, а, когда подойдёт срок, позову тебя для помощи ей.

- А сейчас я вам зачем? – сердито поджала я губы.

- Посмотри мою самку. Я вчера, как следует, гонял её и приучал к боли. Сегодня Люсика не поднимается, несмотря на ремень. Я не знаю, что правильнее сделать: продолжать бить её или позволить немного полежать и прийти в себя? Человеческие женщины довольно хрупкие, трудно определить допустимую грань...

Девушка лежала на узкой кровати в небольшой спаленке, отвернувшись лицом к стене. В тереме было тепло, но она была накрыта толстым зимним одеялом. На носочках ступая по полосатой вязаной дорожке, неслышно подошла к ней и осторожно потянула за плечо, поворачивая на спину.

- Люсика! – тихо позвала.

Безвольное тело послушно развернулось, и девушка оказалась лежащей на спине. Один глаз заплыл. Губа разбита. Похоже на сильную пощёчину.

Оборотень остался за дверью. Это хорошо. Не натворю смертельных глупостей. Люсика застонала, открыла здоровый глаз и заплакала, увидев меня.

- Здравствуй! Я тебя осмотрю осторожненько, - сердце рвалось на части от жалости к девушке.

Аккуратно развязала завязки на юбке, подтянула вверх нижнюю рубашку, оголяя небольшой пока животик беременной. Кожа чистая. По нему не бил.  Но по бокам и на бёдрах, видны кончики воспалённых красных полосок. Прислонила ухо к животу, прослушивая сердцебиение. Есть. Ровное, сильное. Аккуратно пальпировала. Кажется, начало второго триместра…

После долгого осмотра вышла к Рею. Спокойно смотреть ему в глаза было трудно. Этот монстр блохастый бил аккуратно и методично. Лицо, плечи, спина, ягодицы, бёдра… Лишь живот и грудь – не тронуты.

Глубоко вдохнула, чтобы успокоиться и произнести перед этим тупым животным убедительную речь:

- Я намного опытнее Уважаемой Аниры в работе с человеческими самками. С раннего детства работала при известной среди людей знахарке. И, вообще, много знаю и умею. Не просто так меня здесь взяли в помощницы и доверили лечить саму жену главы рода. Гарантирую Вам, Рей, живых и здоровых мать и ребёнка при абсолютном и полном соблюдении только моих рекомендаций с этого момента и до самых родов. В противном случае, Люсика, скорее всего, умрёт и вы точно потеряете деньги, уплаченные за неё.

Конечно, я не могла бы ничего гарантировать даже в условиях нормального ведения беременности и прекрасно оснащённого родильного дома из моего прежнего мира. Какой-то риск есть всегда. Ну, а что мне оставалось? Несколько месяцев наблюдать на Люсике метод Уважаемой Аниры в действии? Не могу. Лучше потом отвечу, если что-то, всё же, случиться, зато буду знать, что сделала всё, что смогла.

Рей нервно заметался по тесной гостиной. Он думал, что-то прикидывал, вспоминал, считал, изучающе вглядывался в меня и снова думал.

- И что я должен буду делать по вашему методу? – осторожно спросил счетовод.

- Да, собственно, не так много. Ни в коем случае не бить Люсику, не кричать на неё и не пугать. Есть она должна вдоволь, и только то, что сама захочет. Трудиться ей пока можно, но только на лёгкой работе: кур покормить, пыль протереть, крыльцо подмести. Гулять на улице предпочтительно каждый день, не спеша и тепло одетой. И ещё… Желательно как-то радовать девушку, хотя бы, мелкими подарками, чтобы она была довольна жизнью у вас, но это не обязательно.

- Почему сейчас Люсика не встаёт?

- Она собиралась умереть прямо сейчас, не в силах больше терпеть такую жизнь. Думала, что вы в гневе из-за того, что она не послушалась, забьёте её насмерть, и она отмучается раз и навсегда.

- Какой ещё гнев? Ерунда! – возмутился Рей. - Как я могу гневаться на свою беременную самку?

Я от такого заявления чуть челюсть уронила: гневаться он не может, а избивать, значит, сколько угодно?