Глава 15.

Прошла неделя.

Томика уже достаточно восстановилась после родов, чтобы вставать с постели. Она крутится по дому, пытаясь хлопотать по хозяйству и помогать своему оборотню с малышами, однако, после рождения потомства, сапожника переклинило в другую сторону. До родов он изводил девушку, а теперь старательно душит её своей равнодушной заботой.

Тут, кстати, тоже Уважаемая Анира отметилась. Например, оказывается, напирая на физическую слабость людей по сравнению с оборотнями и отсутствие регенерации, знахарки двуликих рекомендуют благополучно родивших человеческих самок держать в доме, не выпуская на улицу, особенно в холодное время года, чтобы уберечь их от простуды и случайных повреждений. И это не всё!

Томика, глупышка, пока ещё просто радуется тому, что роды позади, её больше не бьют, не заставляют тяжело работать сверх меры, лишая сна и отдыха. Она не думает о том, что белый свет теперь будет видеть только через оконце их пристройки, по крайней мере ближайшие полгода – до лета. Оборотень бескомпромиссно превращает её в затворницу. Он угрожающе рычит, неохотно пуская в дом даже меня, так сказать, на осмотр пациентки, не говоря уже о двух её подругах по несчастью.

Вчера мне удалось схитрить, сказав, что грудное молоко для волчат будет лучше, если Томика будет гулять на свежем воздухе не менее двух часов в сутки. К счастью, сапожник поверил. Но! В первый раз, сегодня, выгуливал её на руках! Носил, закутанную в козьи шкуры, во дворе возле их пристройки, прислушиваясь, не заплачут ли спящие дети. Остаётся только надеяться, что, со временем, его попустит.

Кроме Томики, я регулярно проведываю Люсику, хотя, врачебной необходимости, связанной с её беременностью, нет. Просто, общаемся. Вчера она неожиданно схватила мои ладони и благодарно поцеловала руки. Рей придерживается моих рекомендаций, поэтому девушка заметно посвежела и повеселела.

Да и Михрютка, которую на самом деле звали Лилика, выглядела счастливой. Не только потому, что Хам перестал издеваться над ней. Она свято уверовала, что, благодаря мне, сможет выжить, в отличие от его предыдущих самок.

Кроме того, обе беременные девушки на время, пока я не перешла жить к знахарке и находилась в усадьбе Пепельных, добровольно взялись за роли моих личных служанок и помощниц. Я позволила. Не то, чтобы нуждалась в подобном, но… так им было гораздо спокойнее.

Люсика и Лилика старательно и изобретательно делали меня обязанной им. Так девочкам легче было верить, что, когда придёт срок, я приду, чтобы помочь им в родах так же успешно, как помогла Томике.

Сапожник, кстати, в благодарность за помощь его самке сшил мне две пары фирменных мягких башмачков оборотней, как оказалось, невероятно удобных. Мои сапожки на каблучках были очень красивые и тёплые, но и в половину не такие удобные как этот подарок.

Я осталась очень довольна. Когда я выясню, как можно вернуться к своим, в таких башмаках бежать отсюда будет удобнее.

Михрютка, то есть, Лилика, перешила мне по размеру не только юбку Томики, но и две своих. Кроме того, подарила две, с виду новые, нижние сорочки: одну с нежной кружевной отделкой, вторую с красивой цветочной вышивкой у ворота и по рукавам. Хам, при всей своей жестокости, не скупился на всё необходимое, что нужно женщинам. Только, это очевидно, у них не появлялось желание наряжаться в его присутствии. Лилика сказала, что многие ящики тех трёх комодов, что стояли в её комнате, при мне впервые открыла.

- Вообще-то оборотням всё равно, как мы выглядим, - говорила она мне примеряя приталенную кожаную жилетку на меху. Её небольшой срок позволял ей такую роскошь. – Им главное – запах. Поэтому важно каждый день мыться. А лучше дважды в день.

Щёки Лилики округлились и порозовели всего за неделю. И сейчас, когда она улыбалась, разглядывая себя в зеркале, на них появились две симпатичные ямочки.

- Хаму очень нравится мой запах. Мой оборотень такой красивый, правда? И воин! Не то, что у Томики – сапожник, или у Люсики – младший счетовод.

Лилика открыла очередной ящик, достала из комода нижнее бельё и пару панталонов с оборочками протянула мне:

- Возьми. Вот ещё чулки и подвязки.

Я не отказалась.

Лилика продолжала болтать:

- Он узнал, что я беременна, как раз в тот день, когда уходил в поход. По запаху определил, представляешь? Хам ласкал меня на прощание, проводил по шее языком… У меня мурашки от удовольствия по всему телу бегали. У тебя такое было? Нет? Это волшебно приятно! Воот… А потом, вдруг, носом повёл так странно и к животу им прижался.

Лилика резко задвинула ящики и села на диван, низко опустив голову. Дальше говорила приглушенно, со слезами в голосе:

- Когда он сказал мне «ты носишь ребёнка», я на какое-то время обрадовалась. Хам, он, понравился мне, понимаешь? Первым мужчиной моим стал. Мне с ним хорошо было.

Девушка глубоко вздохнула.

- Я замечала следы побоев, и у Томики, и у Люсики, видела, как они работают от зари до зари. Тогда мы ещё не подружились, но они обе говорили мне, что и меня такое ждёт, как только понесу. Я не верила… Думала, что девочкам просто с оборотнями не повезло. В своего я влюбилась...

Лилика вытерла платочком глаза, шмыгнула носом.

- Зря не верила. Хам, впервые, с тех пор, как привёл к себе, грубо потащил меня за собой через весь двор на кухню, не дав даже теплее одеться, а на улице уже было очень холодно. Показал там Ларе и сказал, чтобы поручала мне работу. Потом - в прачечную, на задний двор, в общем, везде, где я работала всё время, пока он был в походе, вместе с Люсикой и Томикой. Только девочек ещё и били каждый день, а мне, получается, повезло.

Михрютка горько хмыкнула.

- В тот день, когда я узнала, что ношу ребёнка, перед своим уходом, Хам избил меня в первый раз. Знаешь, Соника, тогда было больнее всего. Потому, что не ожидала от не него… Даже когда раздел и животом на диван уложил, когда первые удары обожгли, всё поверить не могла.

Лилика, не выдержала, заплакала.Видимо, ей до сих пор было больно.

-  После порки, я только через три дня на работы смогла встать. Даже знахарку ихнюю, Аниру, ко мне вызывали. Так бы она не пришла, но Хам - воин. Из разговоров я поняла, что без него боялись меня случайно добить, заставляя встать. Старуха и позволила немного отлежаться. Вряд ли от доброты душевной. Скорее всего, я действительно при смерти была.

Лилика кинулась мне в ноги, обнимая колени и хаглядывая в глаза. От неожиданности, я даже сильно вжалась в спинку дивана, на котором сидела.

- Если бы не ты, Соника, я бы в таком аду до родов жила! А сейчас всё хорошо. Тебя мне Богиня Луна послала! Я всё время ей молилась.

А я подумала о том, сколько наших беременных женщин сейчас так страдают во всём городе оборотней? А сколько у двуликих городов? Сколько пленниц они уже утащили к себе? И сколько из них выжило при таком отношении? В душе зрело решение: я должна сделать всё, что смогу, чтобы помочь хоть некоторым несчастным. И первым делом нужно добыть хирургические инструменты или такие, что могут их заменить. А ещё, весной и летом заготовить травы для общей анестезии. Этот сбор немного вредный и сложный в применении, с возможными нехорошими последствиями, но не опаснее болевого шока при операции «на живую» или когтей оборотня.  

По части подарков, как могла, учитывая скупость своего оборотня, не отставала от девочек и Люсика. С его милостивого разрешения, она подарила мне старую кожаную куртку. Потёртая на локтях и всех сгибах, непрезентабельная, вещь была достаточно изношенной, чтобы сам Рей уже перестал носить её. Поэтому, прижимистому счетоводу, в общем-то, не жалко было отдать «отличную тёплую куртку» в подарок полезной человеческой знахарке.

Переделывали вещицу на меня все втроём: я, Люсика и Лилика. Пару раз, даже, носили Томике, чтобы она просила своего сапожника, прострочить на его машинке некоторые места. В результате, шикарно получилось – куртка значительно уменьшилась, села на меня, как влитая, и выглядела почти новой. Отныне шубка-выручалочка чаще служила мне матрасом или одеялом, чем верхней одеждой.

Наступила зима. Уже три дня, как двор за ночь изрядно припорашивает снегом. С утра меня будят противные скребки лопат чистильщиков. Когда я жалуюсь на это Лилике и Люсике, они обнимают меня с двух сторон и шепчут, что, если бы не я, то это они будили бы меня, расчищая двор от снега.

Большие и маленькие фигурные крыши теремов накрылись пушистыми белыми шапками. Из кухни до главного терема открыли внутренний проход, который был доступен для всех только зимой или в сильную непогоду, но я продолжала бегать к жене главы рода через улицу. Приятно лишний раз немного пробежаться по морозцу в новой куртке и башмачках. Хорошие подарки. Иногда, правда, душу грызёт червячок, что башмачки-то, я заработала, а вот смогу ли успешно рассчитаться за куртку – ой, не уверена…

С Милярой всю минувшую неделю ничего особо нового не происходило, разве что, стало понятно, что с кровотечением отвар успешно справился. Всем стало очевидно, что она выздоравливает. Волчица без проблем поднималась в туалет, дважды в день мылась, часто сидела у окна. Однако, ела Миляра очень плохо и по-прежнему ни с кем не разговаривала. Сегодня был последний день, когда мне нужно было давать ей отвар.

Завтра, уходя, знахарка заберёт меня домой. Она так сказала главе рода, а я подслушала. Девочки по этому поводу уже роняют тихие слёзы и собирают мне заплечный мешок с пожитками.

Надо же! Как быстро я собственным скарбом обзавелась! Впрочем, почти весь мешок заняла шуба. Ни за что с ней не расстанусь! Сколько она нас с Катикой выручала!

Кстати, вчера, благодаря Люсике, мне удалось увидеть свою девочку. Скупердяй Рей, чтобы, согласно моим рекомендациям, порадовать свою самку, вместо подарков, начал по вечерам уделять ей своё драгоценное время.

Как же я рада, что этот оборотень оказался именно таким! Он, в подробностях рассказывая, как прошёл его день, либо часок гулял с девушкой во дворе и вдоль улицы за воротами, либо сидел с ней на балконе. После прежних ежедневных избиений, новое времяпрепровождение делало Люсику счастливой и без подарков. Хотя, наверное, это было нудно… Зато, так она узнала, что малышка у старшего эконома что-то захандрила. И Ник, чтобы развлечь её, решил показать девочке зимний сад.

Я пробралась туда сразу после первого утреннего приёма отвара и напрасно просидела в кустах все четыре часа, до второго. Потом прошмыгнуть через большую гостиную, в которой как раз убирались служанки, оказалось намного сложнее, меня чуть не подловили. Часть пути, извиваясь, ползла по-пластунски. Но оно того стоило!

Спряталась за бочками с густыми кустами слева от фонтана и снова стала ждать старшего эконома с моей девочкой. Уже через полчаса услышала в зимнем саду знакомый звонкий голосок! Катика!!!

Как я и предполагала, девочка, понятное дело, недолго интересовалась растениями и статуями, а вот на рыбок - засмотрелась. Сквозь густые ветки постаралась хорошенько рассмотреть ребёнка. Выглядела она чудесно!

Вскоре, после того, как оборотень привёл мою малышку, его отвлекли по делам, эконом вынужден был оставить её одну.

- Посиди здесь, моё сокровище, посмотри на рыбок. А я сейчас, я скоро вернусь, – эконом погладил девочку по голове и поспешно убежал.

- Катика! – шёпотом позвала я и вылезла из укрытия.

- Соника! – кинулась ко мне кроха.

Мы обнимались, вцепившись друг в друга, и не замечали, что обе плачем.

- Как ты? Тебя не обижают? Оборотень тебя не бьёт? Не… трогает нигде?

Катика тут же, жалобным и немного капризным тоном начала перечислять свои невзгоды:

- Есть заставляют. Мнооого! Это такое мучение! Мясо теперь ненавижу. А так-то, не бьёт... Зато, трогать – трогает! По голове часто гладит. Рука тяжёлая, аж пригибает. А ещё, нюхает. Особенно часто - шею. Дооолго! Я, каждый раз, замираю неподвижно, боюсь – вдруг грызнёт и перекусит. Иногда, бывает, щёку лижет или руку. Бррр! Язык у Ника огромный, шершавый и мокрый. Он таким, когда-нибудь, до дыр меня залижет. Мооокро! А так… нет, не бьёт.

Девочка вздохнула, дотронулась рукой ко лбу и ещё жалобнее продолжила:

- А, вот, старуха его, которая раньше с нами жила, один раз ложкой по лбу ударила. Больно! У меня даже шишка вскочила. Она ещё не совсем сошла. Вот здесь. Потрогай. Её уже плохо видно, но лоб у меня в этом месте ещё болит. Я кашу с мясом больше есть не хотела, не лезло уже, отворачивалась, а она рядом сидела, следила, кормила. Когда Ник привёл меня в дом, эта волчица, вообще, всё время злилась на меня, ворчала, а в тот раз ударила.

- Моя хорошая девочка! – потрогала шишку, поцеловала.

- Старуха меня ненавидит. Когда я только через порог переступила, она кричала Нику, чтобы немедленно вышвырнул меня из дома, иначе не видать ему жены-волчицы, как своих ушей. И так зло смотрела на меня!

- Как же ты с ней уживаешься…

- Не волнуйся, Соника, злюка с нами больше не живёт. Ник куда-то переселил её. Когда она меня стукнула, я отшатнулась и упала со стула. Руками за лоб держалась, наверное, поэтому ещё и нос разбила. Даже кровь потекла! А тут, как раз, Ник, неожиданно, с работы забежал. Он от дверей всё увидел. Это я тебе рассказывала долго. А так-то всё в один миг произошло: бац, плюх, стук! И Ник уже хватает меня на руки!

- И что было дальше?

Я аккуратно ощупывала девочке носик, а она отворачивала личико, взахлёб рассказывая:

- Ррраз!!! Ник как затрещал одеждой! И превратился в самого настоящего огромного монстра! И как показал злой старухе страшные острые зубы! Лизнул меня по лицу, посадил меня на стул, а сам на неё, рыча, медленно пошёл. Старуха охнула и, задом, задом - из комнаты!

- Ты сильно испугалась?

- Не успела, сначала больше удивилась: был человек, и вдруг – чудище, а ещё через минуту - волк. И потом, у меня лоб и нос болели. Кровь из носу уже не сильно текла, но страшно. Я плакать начала. А когда уже почти испугалась, волк ко мне на животе так смешно пополз и хвостиком по полу метёт… метёт…. Умильно так! Я даже плакать перестала. Он мне нос и лоб лизать начал. Осторожно, щекотно. Болеть перестало.

Я присела на кресло у бортика фонтана с рыбками, а Катика устроилась у меня на коленях. Крепко обнимая девочку, погладила её по спинке.

- А старуху с того дня я больше не видела. Служанки говорили, я подслушала, что из-за меня Ник родную мать из дома выгнал. Вроде бы отправил жить в какой-то другой город к родственникам.

- Даже странно, что у монстров, как и у нас тоже бывают родственники – пробормотала я, потрясённая рассказом девочки. Не могла сообразить: такая одержимость оборотня моей Катикой - это хорошо для неё или плохо?

- По тебе скучаю, Соника! Знаешь, я просила Ника, чтобы он купил мне тебя, - девочка положила голову мне на плечо.

Эта последняя её фраза неприятно резанула слух, и я замерла напряжённо, перестав поглаживать детскую спину.

Катика ничего не заметила и продолжала:

- Ник делает всё, как я хочу. Он пытался. Только тебя ему не продали. Я очень расстроилась. Поэтому он привёл меня сюда, чтобы я больше не плакала из-за этого. А ещё он сказал, что купит мне маленькую лошадь. Пони называется. И большую куклу, которая сама открывает и закрывает глаза и говорит «мама»! А ещё, маленького белого зайца поймает в лесу и принесёт, чтобы я играла с ним!

Девочка повеселела. Общий тон её говора из жалобного стал радостно-восторженным. Ребенок…

Скрипнула дверь. Я быстро приложила палец к губам, ссадила девочку с коленей и щучкой нырнула обратно в кусты.

- Ну как ты, моя маленькая? Понравились рыбки? Хочешь ещё здесь побыть или пойдём?

Оборотень присел перед девочкой на корточки, спиной ко мне. Когда он задал вопрос, Катика вопросительно посмотрела на меня поверх его плеча. Я страшно опасалась быть пойманной, поэтому сразу прощально помахала ей рукой, мол, «уходите!».

- Пойдём, - понятливо ответила Нику малышка.