Глава 21.

Это случилось поздним утром ясного летнего дня, приблизительно через три месяца после того, как Хам избил меня. Трое двуликих, с пустой повозкой, явились в усадьбу рода Пепельных. Двое из них, те, что моложе, вошли во двор первыми. Они имели очень представительный вид. А третий, совсем старик, но весьма крепкий на вид, кряжистый такой, длиннорукий, одет был просто. Он шёл позади и придерживал под уздцы лошадь, которая была запряжена в повозку.

Визит нежданных гостей всколыхнул размеренный покой усадьбы Пепельных. Во двор, на балконы и на крыльцо высыпало много любопытных. Я, понятное дело, тоже сразу услышала, что за дверью козлятника что-то происходит, поэтому с любопытством высунула нос из своего сарая.

Надо сказать, что к этому дню я давно была полностью здорова. Теперь Хам содержал меня, так сказать, в рабочем состоянии, и за приличные деньги, но по первому требованию, сдавал «напрокат» для помощи в родах всем желающим. Пока, как его собственность, я работала только повитухой. Я снова много времени проводила в лесу, занимаясь пополнением запасов лекарственного сырья. К слову, от обычного побега от оборотней к людям, пользуясь своей свободой и возможностью легко собрать необходимые припасы в дальнюю дорогу, я отказалась.

И для такого решения были серьёзные основания. Несколько раз срочно требовалась моя знахарская помощь, когда я была далеко в лесу. И во всех случаях Хам, словно ищейка, находил меня невероятно быстро и без малейших проблем, даже на болоте. Он отслеживал меня не просто по следу на земле, но и по остаткам моего запаха в воздухе! Что ему помешает отыскать меня, когда сбегу? Да ничего!

Всю последнюю неделю я в лес не ходила, в основном сидела дома. Лилика дважды пугала Хама ложными схватками. Её срок подоспел, и она боялась остаться без меня, даже ненадолго. И вообще, с некоторых пор, стоило мне направиться к воротам Михрютка рыдала на весь двор, как ненормальная!

А когда, позавчера, Хам вынужден был отпустить меня на роды в усадьбу Диких, Лилика кинулась мне в ноги и обхватила руками за колени. Хам, уже принявший солидную плату за меня, силой оттащил её. Понёс в дом, крепко обнимая, а она, потеряв всякий страх, куда попало молотила по оборотню кулаками и кричала, что она и ребёнок умрут по его вине.

То ли, срок таки пришёл, то ли, нервы… Настоящие схватки у Лилики начались, когда я была занята у Диких.

«А ведь я не раз ей обещала, что сразу приду, когда наступит её срок!» - простонала я, когда мне сказали об этом. – «Не зря Михрютке было намного спокойнее, когда я находилась под боком».

Хам по-волчьи выл под воротами усадьбы Диких. Он рычал так, что мне было слышно даже в доме, где я возилась с роженицей. Требовал немедленно вернуть меня. Обещал отдать оплату в двойном, потом - в тройном размере. Наконец, начал угрожать, кидаться в драку с каждым, кто подходил к воротам, чтобы прогнать его. Разок, ненадолго, пробился во внутренний двор и пытался прорваться к дому, где я принимала роды… Призванные на помощь воины Диких выдворили сбесившегося Пепельного за ворота и приготовились к обороне усадьбы потому, как Хам пообещал им нападение воинов своего рода.

Пусть бы эти монстры совсем перебили друг друга! Эх! Мечты, мечты… Увы, они не сбылись.

Роды у девочки Диких прошли стремительно и, на редкость, успешно. Я теперь не особо жалела волчат, зная об их необыкновенной регенерации, и это очень помогало решать многие проблемы, возникающие в родах. Намного легче целиком и полностью уделять внимание здоровью женщины, не беспокоясь о состоянии плода.

В общем, вчера я вернулась к Пепельным до того, как могло начаться серьёзное столкновение двух родов, и… сделала своё первое самостоятельное кесарево. Лилике.

Сын очень крупного воина Хама мало того, что перед самыми родами вдруг перевернулся головкой вверх, устроив мне тазовое предлежание, так ещё и был размером, чуть ли, не с годовалого человеческого ребёнка. В душе надеясь на чудо, я уже пару недель тщательно готовилась к этому кесареву.

Как же Михрютка обрадовалась мне, когда увидела! Смеялась и плакала! До слёз, жалкое зрелище!Она послушно влезла и легла на стол, который я потребовала у Хама. У меня уже было готово зелье, которым я надолго и крепко усыпила роженицу. Человеческому ребёнку оно сильно навредило бы, возможно, даже убило бы в утробе матери, а волчонку ничего не сделается. Я на Хаме тайком проверила, рассчитав дозу на его вес и увеличив её втрое – воин не уснул, даже заторможенности в движениях не появилось.

Хорошо, что время срочной операции пришлось на полдень и я делала её при ясном солнечном свете. Не знаю, как справилась бы ночью или в сумерках, при помощи керосиновых ламп.

Хам, наблюдая за моими действиями, затаился. Он обернулся монстром, едва я сделала первый разрез, но сидел в углу и не шевелился, пока я не отдала ему ребёнка и не попросила обмыть новорожденного.

Кесарево, кажется я провела нормально. Но сама операция – половина дела. Теперь нужно, чтобы Лилика выжила после неё.

Малыша Хам из рук не выпускал, лично, сам, несколько раз прикладывал к груди спящей Михрютки. Новорожденный явно смог добыть себе какие-то капли пропитания, потому, что спокойно спал, выглядел довольным и сытым.

Я всю ночь в полусне дежурила возле пациентки. После родов и кесарева, подряд, меня вырубало без спросу, и я роняла голову на её постель, раз за разом на какое-то время проваливаясь в сон без сновидений. А сегодня утром Михрютка очнулась. Жар, если и был, то небольшой.

Я аккуратно обработала швы на животе Лилики, дала им с Хамом все рекомендации по дальнейшему выхаживанию роженицы и решила дать себе полноценный отдых. Впрочем, мой организм и самостоятельно, без моих решений, взял бы его, потому, что, несмотря на прерывистый сон во время ночного дежурства, я чувствовала себя бесконечно усталой.

Вернулась в козлятник с намерением проспать все следующие сутки. Но не судьба… Заслышав какой-то переполох, выглянула за дверь сарая, мысленно умоляя всех Богов, чтобы мне сейчас не пришлось идти принимать следующие роды. А там - эта троица гостей.

Двое представительных двуликих громко призвали выйти во двор главу рода Пепельных и воина Хама. Едва оба появились, важные гости вручили им деньги и, речитативом, с завыванием, зачитали приказ альфы Королевского рода, о том, что тот покупает меня, человеческую знахарку Сонику, мои личные вещи, и всё необходимое мне сырьё и имущество, что находится в усадьбе Пепельных.

Растерянный Хам не сводил с меня своих светящихся волчьих глаз, пока я, действуя по приказу этих двоих представительных двуликих, грузила на повозку свои личные вещи и всё, что успела накопить для лечебных целей: инструменты, банки, лекарственное сырьё, готовые настойки, мази, кетгутовые и шёлковые нити и прочее, прочее, прочее. Хоть бы кто помог! Ни троица двуликих от Королевского альфы, ни кто-нибудь из Пепельных, не снизошли до помощи мне в сборах и погрузке. Хорошо, что телега, на которую я сваливала вещи, стояла прямо возле дверей моего козлятника.

Кое-как навалив своё добро на телегу – удивительно, как много всего оказалось – я, по короткому однозначному приказу одного из представительных оборотней, и сама туда влезла. Устроилась на Михрюткиной перине, как-то, само собой так получилось. Мелькнула виноватая мысль, что Лилика, возможно, отдала мне эту роскошь лишь на время болезни, и не стала забирать до родов.

Ладно, если Михрютка или Хам потребуют перину обратно – отдам, наверное… Если мне позволят распоряжаться своими вещами. «Я ведь рабыня!» - думаю с досадой, но сама себе не верю. Не считаю я себя рабыней или вещью, хоть двуликие меня продают, отдают, покупают, возвращают… Пусть! Да. Я - пленница, во вражеском городе. Но не рабыня! И делаю всё, что могу, чтобы помочь выжить своим.

Полусидя на мягкой перине, не заметила, как движение по отлично вымощенным городским улицам ласково укачало меня, и я, несмотря на волнение из-за происходящих со мной перемен и грядущей неизвестности, крепко проспала всю дорогу.

- Эй! Знахарка! Поднимайся! Приехали! – кто-то грубо потрепал меня за плечо.

Спать хотелось настолько сильно, что даже не открываю глаз. Вот, я встаю, слезаю с телеги… Но, оказывается, мне это только снится!

- Встать!!! – грубо рявкнули мне в ухо, и я испуганно подскочила, наконец, разлепив глаза.

Повозка привезла меня к интересному одинокому терему на берегу реки. В первую очередь, бросалось в глаза, что забора и ворот вокруг него не было, чего в городе двуликих я, в принципе, не встречала. Сравнительно недалеко виднелся мост, за рекой начинался лес.

Неуклюже слезла с телеги и встала рядом, придерживаясь одной рукой за высокий борт. Что-то меня пошатывает. Почти двое суток на ногах, а отдохнула мало.

Спокойно ожидая, пока выйдет мой новый, так сказать, распорядитель, я разглядывала дом. Очень интересное сочетание камня и дерева. Резные детали, тесовая кровля, узорчатые ставни - настоящее украшение этого небольшого строения. Оно было очень похоже на традиционную избу русского севера с подклетом, высоким крыльцом в жилой ярус. Мне понравились большие балконы в две стороны. Гульбище – такой себе крытый наружный проход от крыльца и по всему периметру строения, на уровне жилых комнат было довольно широким. А широкое открытое крыльцо ко второму этажу, если считать подклет первым, хоть и было высоким, но ступеньки на нём были удивительно удобными: широкими и низенькими. Вспомнилась детская считалочка: «на золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной…». Я всегда гадала, как столько народу уместилось на одном крылечке? Сейчас, глядя на дом, подумала, что на этом крыльце для всех места достаточно. На таких ступеньках даже лежать можно… Ой! Мои мысли упорно соскальзывают на «полежать, а лучше поспать»…  

Ну, чего стоим, кого ждём? Сказали же, что приехали! Где там мой новый хозяин, точнее, его представитель застрял?

Если первый этаж, или подклет, свободен, я бы заняла его под свои аптечные нужды. Хотя вряд ли это так. Обычно там всякие хозяйственные штуки складируются.  

- Чего встала!? Разгружай повозку! Заноси свои вещи в дом. Здесь ты будешь жить.