Глава 22.
Вот и прошёл год, как я нахожусь в плену у двуликих.
Всю последнюю неделю безвылазно сижу дома. Второй день, не прекращая, моросит холодный осенний дождь. Сыро, зябко. В такую погоду особенно приятно сидеть у растопленного камина, раскачиваться в скрипучем кресле-качалке, накрыв шубкой удобно устроенные на подставке ноги, и смотреть на огонь.
Скрип. Скрип.
Время от времени я легонько отталкиваюсь носком ноги от пола, лениво думаю о всяком-разном, уставившись на весёлые живые язычки пламени внутри каменной кладки.
В моём, довольно просторном тереме, камин выложен только в одной, самой большой, комнате, которую я называю, то гостиной, то приёмной. Здесь стоит самая лучшая мебель, из той, что имеется в доме. Когда я вселялась, этим летом, вся мебель в доме уже была: старая, обшарпанная, явно отданная кем-то, за ветхостью или ненадобностью.
В гостиной-приёмной стоял удобный, широкий, правда, потёртый и немного проваленный, диван, славная оттоманка с тремя изящно изогнутыми ножками, как было задумано изначально, и одной прямой, из дерева другой породы, приделанной позже, в процессе ремонта.
Уголок огромного вместительного комода у глухой стены был сильно выщерблен, некоторые выдвижные ящики с неродными ручками, а на поверхности – тёмные или белёсые несмываемые следы многолетнего пользования.
Дверцы платяного шкафа пронзительно скрипят, если их тронуть, издавая звуки, воскрешающие в памяти фильмы ужасов из прошлой жизни. Большое старинное зеркало в мой рост, на ножках, в резной деревянной раме, покрыто прозрачными и тёмными пятнами из-за повреждённой амальгамы.
А в спальне поместилась лишь одна только кровать. Она тоже была старой, со столбиками для балдахина, которого не было. А ещё, явно, это ложе создавалось, как супружеское, да ещё и с учётом габаритов двуликих. Именно из-за его огромных размеров, в маленькой спаленке больше ничего из мебели, даже стул, не помещается. Когда я положила перину Лилики, её хватило только на треть кровати. Собственно, на этой трети я и сплю.
А ещё, во всём тереме не было двух одинаковых стульев или табуретов.
Да, ладно! Всё это не важно! Главное – я проживаю здесь абсолютно одна! Подклет, первый этаж дома, как и планировала, приладила под аптеку. Некоторые пучки трав или мешочки с листьями, подвесила на чердаке.
Хозяин ближайшего к моему дому подворья – тот самый старичок, который управлял повозкой в день, когда я уехала от Хама. Этого длиннорукого и, как оказалось, вредного, деда зовут Пах. Я так понимаю, что мой пожилой сосед, является кем-то, вроде моего надзирателя и… помощника, при необходимости. Последнее знатно выводит Паха из себя. Впрочем, как бы он, ни рычал, ни скалился – тронуть меня не мог. Неприкасаемая я. Проверила. Хотя, лучше бы не было такого повода…
Дрова тихо потрескивают, кресло скрипит в такт качаниям… Хорошо. Спокойно.
Сегодня никого не жду. Человеческие женщины в городе имеют обыкновение рожать одновременно, по нескольку человек к ряду. Не сразу поняла почему так: то густо, то пусто. А потом, сообразила: роды начинаются через девять месяцев после грабительского похода монстров на человеческие земли. Конечно, случаются они и через семь или восемь месяцев, но, в основном, все рожают через положенные сорок недель после пленения, доставки в город и продажи, в течение пары недель. Эти несколько дней подряд я сплю урывками и где придётся, выкраивая минуты дрёмы даже под громкие вопли рожениц, когда схватки ещё в процессе, идёт раскрытие матки, и я не особо нужна.
А сейчас затишье… Надо бы сходить на кухню Паха, поесть – я столуюсь у него – но в такую погоду, как говорится, хозяин собаку не выгонит.
Смотрю в окно. Главное преимущество моей гостиной - большие окна, пропускающие много света, даже в пасмурную погоду. Сейчас все они, кроме одного, закрыты ставнями, чтобы защититься от сквозняков.
Ближайшее к крыльцу окошко всегда оставляю неприкрытым. Когда в мою дверь бешено молотят кулаками, я хочу видеть, кому открываю. Иначе, почему-то очень страшно, и невозможно решиться отодвинуть засов, ведь я совсем одна в доме. К тому же, двуликие прибегают за мной ночью чаще, чем днём, от чего поджилки ещё больше трясутся. Грохочут лапищами о деревянную поверхность обшитой железом двери, будто, высадить её хотят. Монстры!
В неприкрытое ставнями оконце видна часть пустынной улицы, щедро поливаемая косыми дождевыми струями. Голые ветки дерева, то растёт у крыльца, кажутся чёрными. На них расположилась стая нахохлившихся чёрных ворон. Иногда слышу, как одна из них издаёт раскатистое «Кар-р-р!». И её подружки тут же подхватывают: «Кар! Кар! Кар! Кар!». Бррр… Неприветливая картинка. Решено. Не пойду на кухню! Пах пришлёт кого-нибудь с обедом, если я не появлюсь. В конце концов, это его обязанность – следить, чтобы у меня всегда были дрова и еда.
Город оборотней похож на большую деревню из моего мира. Как говорится, в одном углу собака залаяла и понеслась брехня по всему селу. После моего переезда от Пепельных, очень скоро весь город знал, что человеческая знахарка стала хозяйкой неогороженного терема на отшибе, у самой реки, там, где какой –то одиночка начал строить своё подворье, да успел только головной дом поставить до того, как сгинул где-то.
Бесхозный терем, за неимением наследников, достался городу. Из-за неудобного местоположения, применения ему, до истории со мной, Хамом и двумя погибшими самками и их детьми, найти не успели. Вот меня сюда и определили. Соглашение между альфой Королевского рода и делегацией оборотней было простым: он забирает меня у воина Пепельных, а город обеспечивает всем необходимым для жизни и, главное, работы.
Альфа, с помощью двоих представителей с деньгами и приказом свою часть соглашения выполнил, а для осуществления второй части – городской совет назначил старика Паха.
Робкий стук в дверь вынудил меня стащить шубку с ног, по-старушечьи, с кряхтением, выбраться из уютного плена скрипучей качалки, и пойти открывать.
Прислонившись лбом к холодному стеклу, выглядывая гостя, заранее вздыхала от мысли, что сейчас придётся куда-то нестись, несмотря на ненастную погоду.
На крыльце стояла девушка в длинном сером плаще.
В прежней жизни, в далёком детстве у меня была объемная детская книга «Принцесса на горошине». Бабуля торжественно доставала её пару раз в неделю с высокой полки в шкафу и разрешала полистать. Там, на одной из первых картинок, была нарисована невероятно жалкая девочка с капюшоном на голове, стучащаяся в чужую дверь. Помню, как я всем сердцем сочувствовала бедняжке и какой красивой казалась мне большеглазая грустная принцесса на том рисунке.
Так вот, сейчас за дверью была практически она – девушка в сером капюшоне, с огромными печальными глазами.
Я немедленно открыла. Хоть и зареклась поступать так. У меня были причины…
- Пожалуйста, спасите меня! – гостья порывисто вцепилась в мою руку длинными ледяными пальцами.
Огромного живота под плащом видно не было. Она явно не рожать ко мне прибежала…
- Входите, скорее! – прикрыла за «принцессой» дверь, чтобы не терялось тепло.
Не успела я устроить девушку поближе к камину, как в дверь снова постучали, и я опять побежала к окну. Пришла недовольная кухарка из усадьбы Паха и принесла чугунок каши с мясом.
- Ещё раз не явишься на кухню сама, и я тебя на неделю без мяса оставлю. Будешь пустую юшку хлебать. Поняла меня? Ещё я у человеческой девки в прислугах не ходила! – зло прорычала волчица, сунула мне в руки чугунок, даже не переступая через порог, немедленно развернулась и ушла, продолжая недовольно ворчать что-то себе под нос.
- Да, подумаешь! – фыркнула я и с улыбкой обратилась к гостье. – Сейчас будем обедать!
А её нигде нет! Гостиная пуста!
Через минуту, извиваясь и кряхтя, «принцесса» выползла из-под дивана. Ой! А я там пыль давно не протирала… Теперь и не надо.
- Я думала… Это за мной. Оборотень. Он уже два месяца бьёт меня, с тех пор, как понял, что я в положении. Не могу больше! В соседней усадьбе тоже есть беременная девушка. У неё хозяин ласковый и заботливый. Он и моему говорил, что не надо побоями готовить самку к родам, мол, ты не рекомендуешь плохо обращаться с нами, с беременными женщинами. Помоги мне!
Я отвернулась к камину, неосознанно прижимая к груди чугунок с обедом. Как спокойно было всего несколько минут назад!
Она, эта девушка - вторая. Я имею в виду, что это уже второй случай, когда беременная прибегает ко мне за защитой. Первым был тот самый раз, когда я узнала и прочувствовала, что действительно неприкосновенна. В отличие от этих бедных девочек…
В начале осени ко мне тоже, вот так же, пришла беременная, моля о защите от побоев её оборотня. Я, из самых лучших побуждений, оставила молодую женщину в своём доме. Думала спокойно поговорить с её двуликим, когда он появится, объяснить всё, дать советы по уходу. Чувствовала себя важной особой, в некотором роде - хозяйкой положения. Ведь сам альфа Королевского рода и городской совет назначили меня работать знахаркой для человеческих девушек и женщин. Пусть заработок мой Пах забирает, но отдельный терем мне выделили, обеспечили регулярным питанием и дровами на зиму.
Но зверь, который явился в мой дом, не желал ни говорить, ни слушать. Едва я впустила его в дом, он схватил свою женщину и вышвырнул за дверь. Не знаю, как бедняжке удалось удержаться и не скатиться с крыльца, а сбежать по ступенькам. А потом, этот монстр погнал её домой, как скотину, подгоняя хлёсткими ударами длинной лозины.
Я рванулась за ними. Перекрывая болезненные вопли беременной, я бежала рядом и кричала оборотню свои аргументы о недопустимости такого обращения с самкой, которая находится в положении. В какой-то момент, не выдержав, я закрыла женщину своим телом от очередного удара. Спину обожгло, и я завизжала, как ошпаренная.
Откуда ни возьмись, возле нас появился Пах. Началась драка между ним и зверем, который ударил меня. Несмотря на то, что Пах - старик, он – альфа своего небольшого рода, поэтому здорово потрепал обычного оборотня, не удостоившегося даже жёны – волчицы, купившего себе человеческую самку.
В результате, двуликий, хоть и не специально, но посмевший поднять на меня лапу, был примерно наказан. Не меньше часа он лежал на улице, пока регенерация не вернула ему силу и здоровье. И первое, что он сделал, когда поднялся на ноги – выпустил длинные когти и несколькими движениями посёк ими свою самку. Насмерть.
Я сама похоронила тело несчастной на берегу реки.
Не повторится ли всё снова? Может мне выгнать эту «принцессу», для её же блага?
И снова стучат в дверь. На этот раз громко, сильно, уверенно…
- Кто там? – не решаюсь даже к окну подойти.
- Отворяй! У тебя моя самка! – злой рёв зверя пробирает до мурашек.
- Пожалуйста, её нельзя бить, если хочешь, чтобы она нормально выносила и родила тебе волчонка! – в отчаянии кричу через дверь, потому, что такой тон оборотня не предполагает нормальных переговоров.
Сильнейший удар в дверь выбивает засов, и она распахивается настежь, ударяясь о стену. Едва успела отскочить в сторону. Монстр, разъярённо рыча, направляется к перепуганной насмерть «принцессе», а я… Я из всех сил бью оборотня чугунком с кашей и мясом, который по-прежнему был у меня в руках, прямо по затылку. Двуликий неожиданно падает плашмя, и я, не теряя преимущества, прыгаю на его спину и ударяю зверя по голове снова, и снова, и снова…
Вдруг, Пах сдёрнул меня с поверженного тела врага и поднял в воздух, как щенка.
Это конец. Надеюсь, перед смертью я хотя бы одного врага убила.