Глава 23.
Побитый двуликий, к сожалению, выжил. Восстановился уже через несколько минут. Злобно зыркая на меня желтыми глазищами, он поднялся с пола, схватил свою, потрясённую произошедшим до онемения, самку за руку и увёл.
А меня Пах, немедля, повёз на суд к альфе Королевского рода, на той самой повозке, на которой забирал от Хама.
Тем временем, дождь усилился, из моросящего превратился в противный затяжной ливень. Оборотень швырнул меня на телегу в чём я была в доме, без тёплой куртки, без башмаков. Конечно, ведь эти звери не чувствуют холод так, как мы, люди. Зарылась в сухую снизу солому, подальше от сидения возницы. Мне было зябко, страшно и… стыдно. Столько беременных останутся без моей помощи из-за глупого минутного порыва! Как они справятся? Сколько из них не смогут пережить роды? Дура я, дура…
Мы катили по городским улицам, и я с горечью думала о том, что за каждыми воротами очередной усадьбы есть хотя бы одна человеческая девушка, ну, или скоро будет. Со мной они получили не только надежду, но и веру в то, что выживут здесь и даже смогут быть счастливы, если не с оборотнем, который их купил, то, хотя бы, найдут радость жизни в детях. А, может, меня не убьют? И если это так, насколько сильно накажут? А вдруг, меня искалечат? От страха подводило живот, тем более, я так и не поела.
А дождь всё лил, слабо, но непрерывно. Постепенно холод вытеснил все остальные чувства и мысли. Я промокла и начала трястись всем телом, малейший порыв ветра пробирал до костей. Зуб на зуб не попадал, в буквальном смысле. Я настолько сильно стучала зубами, что Пах, который правил лошадью услышал это. Оглянулся на меня. Ругнувшись, вытащил из-под своего зада, оголяя гладкое дощатое сидение, грязную засаленную, но большую и толстую шкуру, которая служила подстилкой для возничего. Швырнул её мне, бросив нехотя: «Завернись!».
Холод был настолько невыносимым, что с благодарностью приняла возможность защититься от него. Не то, чтобы облезлая подстилка так уж согрела меня, но от мучительного замерзания спасла. С лихорадочной поспешностью заворачиваясь в неё, как в кокон, я постаралась ни щёлочки не оставить для проникновения уличного холода и ветра, леденящего через мокрую одежду.
Усадьба Королевского рода была огромной, словно, город в городе. Её ограда выделялась не только высотой ровных, гладких кольев с заострёнными концами, но и длинной в половину улицы, на которую мы свернули. Через такой заборчик не перелезешь… Выше виднелись затейливые верхушки теремов и башни. Эта усадьба явно было не только жильём вожака этой стаи монстров, но и последним оплотом защиты в случае нападения. «Похоже, двуликие воюют не только с нами, но и между собой» - злорадно порадовалась я. Сбоку от ворот, слева, стоял складный теремок с фронтонами на все четыре стороны и выступами, которые хорошо обыграны симметричными кровлями. «Оригинальная огромная будка для проживания охраны по месту работы» - хмыкнула я, но вдруг, вспомнила, почему я здесь оказалась, и мне стало не до рассматривания Королевского волчьего логова.
Въехав во двор, сразу за воротами, Пах принял вправо и, оставив повозку, ушёл куда-то. Я осталась сидеть, привалившись спиной к деревянному борту телеги. Заметила, что снова трясусь, но теперь не от холода, а от страха перед скорым неведомым ужасным наказанием. Я не была связана ни словом, ни верёвками, но, если бежать, то куда? Летом, возможно и решилась бы… Слишком жутко было смирно сидеть и покорно ждать наказания за попытку убийства двуликого. Мне сейчас даже нос не хотелось высовывать из кокона шкуры, хоть и воняла она препротивно – я не только берегла каждую крупицу тепла, но трусливо пряталась в ней.
Отсюда, можно сказать, из-под забора, поскольку повозка, на которой я находилась, была «припаркована» во дворе, в полуметре от высокой ограды усадьбы, с головой завёрнутая в старую вонючую меховую подстилку, в узкую щёлочку для носа и глаз, я и увидела самого главного врага людских земель, вожака оборотней, нападающих на нас, главного виновника смерти моих приёмных родителей – альфу рода Королевских. Что это именно он, было видно по поведению всех окружающих. Двуликие, бегали перед ним на полусогнутых или замирали как соляные столбы, не решаясь поднять глаза.
Самый влиятельный монстр въехал через огромные ворота усадьбы впереди небольшой группы воинов. Окинул двор ледяным взглядом, сверкнувших голубым холодом глаз. Странно, я считала, что у всех оборотней они светятся жёлтым. Некрасивый. Лицо скуластое, худое. Обе челюсти чуть выдвинуты вперёд, будто, у альфы волчья морда проступала даже в человеческом обличии. Гладко зачёсанные назад чёрные волосы, собранные в прямой толстый хвост, открывали большие оттопыренные уши. В общем, жуткий монстр, не то, чтобы огромный, я и покрупнее оборотней уже встречала, но силой от него, незримо, веет нешуточной, мощной и непреодолимой, как ураган или цунами. От такой хочется спрятаться, но понимаешь, что нет спасения, надёжной защиты не существует, остаётся только надеяться, что удар этой безжалостной равнодушной стихии каким-то чудом минует.
Из теремка охранников, сбоку от ворот, ещё до появления альфы, выбежали оборотни. Видать, почуяли прибытие своего хозяина заранее. Выстроились и стояли, склонив головы, пока их вожак проехал вглубь двора. Едва альфа спешился, к нему подбежали несколько двуликих, принимая коня, что-то докладывая.
В Королевской усадьбе большой двор был огромным, а вокруг теремов много. Главный терем, к которому направился альфа, был выстроен так, что напоминал огромную летящую птицу с поднятыми крыльями за счёт выносов бревен, на которых в торце расположены балконы. Так же необычно была выполнена парадная дверь в виде головы волка с разверзнутой пастью. Я пригляделась: такими же волчьими мордами украшены, если так можно сказать, все окна, которые были мне видны на фасаде здания.
Вдруг я заметила, как навстречу альфе и его сопровождающим, чуть сбоку, в полусогнутом состоянии, откуда-то из-под огромного крыльца, вынырнул Пах. Вожак монстров остановился и что-то спросил у него. Сопровождение каменными изваяниями замерло в полушаге позади своего хозяина, почти перекрывая мне вид на происходящее.
Судя по всему, Пах быстро и коротко доложил обо мне. Видно не было, но до меня еле слышно доносилось, пусть и не всё, торопливое бормотание моего надзирателя:
- …напала со спины… ударила по голове…привёз на суд, поскольку – неприкасаемая… согласно приказу… человеческие девки, а с ними и волчата, выживают… полезна, но как такое спустить… она от ветра переломится…
Пах делает шаг в мою сторону и широко показывает рукой на повозку, где я сижу, завернувшись в облезлую шкуру так, что на свет белый только покрасневший и уже сопливый кончик носа выглядывает. Я вижу этот жест и замираю, даже дышать перестаю.
В абсолютной тишине на меня оглянулась вся толпа, что собралась во дворе. Вдруг я нечаянно, с перепугу или не знаю чего, громко шмыгнула мокрым носом, и ещё больше прикрылась шкурой, сжимаясь в комок.
- Это та самая человеческая девка, которая у Хама от лёгкой порки розгой чуть не сгинула? – задаёт вопрос двуликий, что стоит ближе всех к альфе. – Тогда даже одного удара кнута на площади она может не выдержать. Как такую наказывать?
Слышу невнятные звуки, но похоже Пах подтверждает слова этого оборотня. Заговоривший двуликий выглядит не менее пугающе, чем альфа, и держится рядом с ним намного свободнее остальных. Он - первый или второй бета?
- Похоже, она ещё и больна. – говорит другой оборотень, судя по одежде, поясу с оружием и внешнему облику, воин.
- Была здорова! – пугается чего-то Пах и почти кричит, оправдываясь. – Это, пока сюда довёз заболела, видать. Холодно сегодня, дождливо. Вот она и…
Дальше я слышу оживлённое обсуждение ситуации:
- Как такая дохлая человеческая маломерка могла, даже несерьёзно, ранить двуликого?
- Позор ему, если от её удара упал!
- Но безнаказанно спускать такое, конечно, нельзя.
Альфа некоторое время, но совсем недолго, то ли слушал своё окружение, то ли, не обращая на всех внимания, молча обдумывал своё решение. Неожиданно, он чуть поднял руку с раскрытой ладонью - все моментально закрыли рты.
И услышала свой приговор.
- Сегодня отвези эту мелкую задиру домой, пусть переночует в тепле, подлечится и подумает над своим поведением, – уверенный голос альфы отлично доносится до моих ушей. - А завтра... на рассвете привяжи нарушительницу к позорному столбу на рыночной площади. Пусть стоит там до заката. Весь день не кормить, не поить, но проследи, чтобы была тепло одета и обута.
Я облегчённо выдохнула. Ха! Да, разве это наказание за попытку убийства оборотня?! Думала, что убьют… А смирно постоять денёк на свежем воздухе, пусть и на пустой желудок – легко. Тем более, дни сейчас короткие, не то, что летом. К тому же, это для них столб - позорный, а я, из-за того, что двуликому по башке настучала, отнюдь позора не чувствую.
Однако обрадовалась я рано… Альфа продолжил:
- Потом, Пах, привези её ко мне. Сам выпорю. Аккуратно, чтобы не прибить и не привести в негодность. Что ни говори, а девка ценная нам попалась. Ради будущих волчат придётся наказывать её осторожно и обращаться с её хрупким тельцем, по возможности, бережно. Само собой, никто не станет прощать этой мелкой хулиганке никакие провинности. Но, думаю, после моего воспитания, девчонка будет понимать границы дозволенного, а нет - повторю урок.