Глава 5
Малика
Даже странно, что я вдруг настолько расслабилась после всего случившегося. Совершенно забыла о непростой ситуации на станции. И о трагедии с Норсом.
Хотя станция в последнее время стала моим единственным, настоящим домом. Я не видела себя без дикой и непокоренной никем природы Иданны и собственных исследований. Они сулили слишком много полезного и интересного.
Да! Я – из той породы чудиков-ученых, чьим первым словом было не «мама» или «папа», а «Эврика».
Я обожала своих близких, пока они не ушли… И отец и мать…
Потом ушли со временем и мужья. Слава богу, мои дети – все до единого – унаследовали гены оллидианцев. Людей, чье ДНК изменилось из-за долгого облучения белыми оллидианнами. Они получили долголетие, а иной раз – омоложение через определенные промежутки времени.
Никто не знал – сколько должны жить оллидианцы. Потому что ни один из нас, включая совсем древних, разменявших не одно тысячелетие, пока не умер естественным путем.
Однако я была тем самым ученым червем, который мог закопаться в свои исследования и жить там, получая больше удовольствия, нежели от хорошей еды или секса.
Поэтому мне было очень важным все то, что творится на станции и может повлиять на дальнейшую мою карьеру.
Да и члены исследовательской группы стали мне почти как родные. Как семья, которой у меня уже давно не было. Сплоченная, самоотверженная, объединенная не прихотью природы по принципу «Авраам родил Исаака…», а общей целью, общей страстью и общими интересами.
Как показывала практика моей долгой и временами одинокой жизни, подобные узы связывают куда лучше крови.
И я ощущала предательство, как кинжал в спину от родственника, а гибель Норса – как смерть, пусть дальнего, но все же члена семьи.
Внутри у меня словно сжались пружины, расправлялись время от времени, пропарывая внутренности тупой болью потери и неприятным ощущением давления.
И все-таки, неожиданно для себя, впервые в жизни, забыв обо всем, я сидела на пикнике с варваром, слушала его походные шуточки и просто ощущала мир вокруг. Наверное, это было счастливое созерцание… Или нечто очень похожее.
Я была счастлива и спокойна лишь потому, что здесь, сейчас и с этим мужчиной.
Непривычные чувства будоражили, разливались внутри теплом, заставляли меня смотреть на Альрия и улыбаться. Зачем? Почему? Я и сама не осознавала.
Только было во всем этом что-то правильное, естественное… Настоящее…
Будто до этого я жила в искусственно созданном пузыре и вот вдруг начала познавать мир. Его настоящие звуки, краски, запахи. И пусть иной раз они слепили, оглушали, сбивали с ног… Но это казалось таким восхитительным, таким… мощным… Что у меня слов не находилось. Только губы продолжали растягиваться в улыбке, а глаза варвара то и дело затмевали все вокруг. Я смотрела в них и ничего больше не замечала…
Однако вызов со станции сразу поставил все на свои места.
Меня будто рубильником переключили.
Раз – и все, я снова собранная, деловитая женщина-исследователь.
На моих плечах груз ответственности. За жизни всех, кто мне доверился. За результат нашей сложной, но очень интересной работы. И за наше открытие тоже.
Думаю, многие ученые ощущают ответственность за открытие, которое способно как помочь людям, так и навредить. Почти уверена в этом…
Альрий без звуков подвел ко мне Джипа и усмехнулся:
– Всегда думал – каково это, когда женщина во главу угла ставит работу. Многие заказчики – мужики с Земли, в основном, жаловались. Мол, что за женщины пошли? На уме только карьера! Никаких глупостей, никакой романтики! А мне всегда казалось, что такие женщины просто не нашли своих мужчин. Или мужчины рядом с ними не умели дать женам и любовницам это ощущение. Рядом настоящий мужчина… Каменная стена, колосс…
Но нет. Я абсолютно уверен, что могу дать тебе это ощущение. Но ты все равно как тот волк из земной пословицы смотришь в лес… На свои исследования…
Впервые за наше свидание он не шутил. Не говорил прибаутками. Казалось – вдруг и ни с того ни с сего на меня вывалили всю правду. Всю подноготную чувств варвара. И теперь мне с этим жить.
Я залезала на Джипа, перехватывала уздечку, давала команду ящеру отойти на правильное для взлета расстояние, а сама не могла отбросить новые ощущения.
Меня словно током пронзило, электрошоком если уж быть точнее. Сердце заколотилось, и не хотело успокаиваться. Билось как птичка в клетке. Дыхание стало быстрым, поверхностным.
А все слова вдруг потерялись, резко утратили свой смысл и ценность.
Объяснения казались глупыми и наносными. Рассказы о том, сколько времени я посвятила исследованиям, станции – какими-то жалкими по сравнению с тем, как варвар вдруг раз – и вывалил все, что в душе передо мной. Разложил на тарелочке и даже приборы мне дал, чтобы не мучилась.
Хоть режь все на куски, хоть так – бери и пользуйся.
Все, что я могла сказать, не шло ни в какое сравнение с этим простым, четким, как выстрел в упор, признанием. И оно выстрелило – прямо в сердце. Застряло там и уже никакой хирург не помог бы его вытащить…
Я молча приказала воркуту идти на взлет…
…А уже через пару минут мы с Альрием неслись в небе на Джипе и Агате, в направлении станции.
Альрий постоянно меня подбадривал. Присылал смешные стикеры, которые повисали в воздухе, выскочив из браслета-компьютера в виде изображений, почти не отличимых от реальных.
То сову, которая показывает большой палец и подмигивает. То странную полубесформенную рыбку с плакатом «Все будет зашибись». То приплясывающую собаку.
Я хихикала, опять забывая о том, что ждет нас в конце пути.
И почему-то эта прогулка, когда мы ни разу даже не обнялись, не поцеловались сблизила нас с Альрием гораздо сильнее, чем горячий секс во время землетрясения.
Я увидела варвара как-то иначе. Не могу объяснить.
Теперь чудилось – я для него не только постельная утеха. Женщина, которую из-за синдрома истинной пары вальтарх особенно хочет. Я для него нечто большее.
Ведь он даже не домогался…
Конечно, наше свидание прервали. Кто знает, какие дальнейшие планы были у Альрия на вечер. Но что-то подсказывало – вряд ли он планировал целоваться в лесу или заниматься любовью на пеньке.
Не совсем его амплуа.
Варварам не привыкать к самым разным условиям. Но все равно…
Я невольно поглядывала на спутника, тот изо всех сил подмигивал, и я улыбалась. Ну не могла стянуть губы в кучку и перестать это делать. Не… могла…
А еще мне хотелось улыбнуться именно Альрию! Именно ему… И он отвечал… Почти по-мальчишески задорно. И вроде бы я чего-то такого ожидала. Но… тело вдруг резко наполняло тепло. До головокружения, до ощущения, что меня сейчас просто разорвет от эмоций и впечатлений.
До того, что кончики пальцев начинало покалывать и хотелось плюнуть на все. Вернуться в лес и продолжить наше удивительное приключение с вальтархом.
Да гори оно все…
Впрочем, хмурые выражения лиц Вехлера и Вельха, когда те нас встретили, настроили меня на рабочий лад лучше, чем что-либо другое.
Младший вальтарх как-то странно сосредоточился на моем лице, будто оно неуловимо изменилось. Нахмурился и прищурился в сторону Альрия.
Вельх привычно вытянулся по стойке смирно. Но смотрел на Альрия и Вехлера так… что «или убьет или покалечит» снова всплыло у меня в голове.
Опять самцы боролись за территорию. Опять молчаливо друг друга подначивали.
Впрочем, меня это мало сейчас волновало. Я почему-то решила, что выбор за мной и ничего другого уже не предвидится.
– Нам срочно нужно собраться на совещание, – сквозь зубы процедил Вехлер.
– В моей каюте! – скомандовал Альрий.
Мужики не удивились. А вот я – даже очень.
– Почему не в совещательной? – уточнила я.
– Моя каюта лучше защищена от прослушки и прочего. Не пробьешь даже самым мощным оборудованием.
– Совещательная на станции вроде тоже защищена… – растерялась я.
– Да. Но это старое оборудование. Когда эту станцию строили? Триста лет назад? Пятьсот? Сейчас уже придумали кучу новых способов пробить и обмануть подобную защиту. А я установил у себя все самое передовое.
– Э-э-э… А почему не в совещательной? В смысле установил все передовое? – поразилась я.
– Потому что все должны думать, что мы ни о чем не подозреваем. Пусть попытаются подсмотреть, подслушать. Это еще один способ поймать гадов за руку…
Я вдруг поняла, что общалась с Альрием по-прежнему. Словно мы одни, только вдвоем.
Виновато покосилась на Вехлера. Но тот только руками развел. Мол, чему быть, того не миновать. Вельх продолжал неподвижно стоять по стройке смирно. Только скулы его натянулись и желваки то и дело проскакивали по ним с бешеной скоростью.
– Значит, через пятнадцать минут в моей каюте! – распорядился Альрий. – Вельх! Пусти утку, будто мы решили пообщаться на троих о планах расследования. Вехлер! Займи наших бравых полицейских чем-то таким, чтобы даже не подходили близко к моей каюте. Дай им задание в другой части станции.
– Уже! – отчеканил Вехлер. – Я отправил их исследовать тело. Основной отряд – просто силовики. Они сидят себе по каютам, пока не потребуются. Пара детективов сейчас как раз в медблоке. Боты криминалисты отключены нашими ботами криминалистами за ненадобностью. Мало ли? Там с программой что-то нахимичили? Не доверяю я этим пришельцам. Даже их железным спутникам.
– Всех отслеживаем?
Вместо ответа Вехлер выбросил в воздух виртуальный экран, на котором светились данные биодатчиков. Полицейские, красцы… Все были как на ладони.
Следующим движением младший вальтарх перекинул все на мой браслет-компьютер и Альрию.
– Трепыхались на счет датчиков? – вскинул бровь старший варвар.
Вехлер усмехнулся.
– Скорее злились. Старались не показать, но все было видно. Если бы злость была энергией… можно было бы станцию питать за их счет следующие пятьсот лет.
Альрий поднял в воздух кулак и Вехлер стукнул по нему своим.
Эти двое хорошо друг друга понимали, работали слаженно, буквально перехватывали мысли друг у друга налету. Жаль, что я вклинилась между ними.
Варвары словно заметили что-то на моем лице – отголоски эмоций, мыслей.
Альрий широко улыбнулся, а Вехлер снова развел руками. Мол, это жизнь, что поделать.
И мы разошлись по каютам, чтобы затем собраться на совещание.
Впрочем, никто из нас даже предположить не мог – какую подлянку нам снова подкинут.
Убийственную, если можно так выразиться. Во всяком случае – сногсшибательную.
* * *
Альрий
Вехлер прискакал к Альрию раньше всех. На пятнадцать минут до назначенного срока. Но Альрий все равно впустил его.
Напарника явно распирало. От желания поделиться случившемся и от желания спросить: как прошло свидание с Маликой.
Альрий ничего не собирался скрывать от парня.
Старший вальтарх чувствовал, что Малика медленно, но верно располагается к нему. Медленно, но верно понимает, что между ними не только сексуальное притяжение. Хотя оно прямо фонтаном било, стоило лишь им сблизиться, коснуться. Только искры летели во все стороны.
Нет. Ее по-настоящему тянуло к Альрию. И Альрий собирался растить это чувство в Малике, изо всех сил поддерживать. Пока оллидианка не ощутит, что, просто не может его отпустить. Пока их чувства не станут одинаковыми. Ну хотя бы отдаленно похожими.
И Альрий ни минуты не планировал скрывать это от Вехлера.
– Слушай! – младший вальтарх подскочил на месте и пробежался по комнате, словно тренировался. Альрий помотал головой. Парень на одних тониках уже несколько дней. Надо бы заставить его притормозить. А как? Отказаться встречаться с Маликой – не вариант. И его тоже понять можно. Она же единственная! Нужна и все тут! О чем могут быть разговоры? Альрий вздохнул. Вехлер посмотрел на него загнанным зверем и продолжил: – Я знаю все про вас… Понял.
Альрий развел руками.
– Я ее не отдам. Хоть на куски режь. И сам кидайся на амбразуру моих ударов. Не отдам.
Вехлер кивнул.
– Понял…
Еще раз пробежался по комнате и помолчал, глядя на Альрия в упор, как на врага. Но затем усмехнулся:
– Чувствую, что она к тебе расположена. С самого начала чувствовал. Но не хотел признаваться даже самому себе. Убеждал себя, что ты просто вырвался вперед. Ты ведь всегда умел обращаться с женщинами… Но это не то…
– Мне сказать нечего, – выдохнул Альрий.
– В общем так! Эти двое детективов – продажные. Или один. Но Хаддар этот точно! Так что…
– Я о чем-то таком догадывался, – жестко произнес Альрий. – Надо проследить всю цепочку. Как миссия пала на них. Почему.
– Да. Сигнал о гибели Норса был отправлен прямиком к президенту Союза. Аттан Вальтмир делегировал задание Григорию Лендровскому. Министру внутренней безопасности. А дальше… Дальше пошло-поехало по секретным подразделениям. В первых двух чиновниках я уверен. Лендровскому не было смысла отдавать нам в руки бразды правления расследованием, если бы он хотел отстранить Малику или сделать подлянку. Аттан лично не стал ничего предпринимать, значит в определенном исходе не заинтересован. Лишь, чтобы навести порядок и сохранить минералы. А вот остальные чиновники, которые занимались отправкой полицейского отряда сюда… Вот в них я совсем даже не уверен. Больше того – все обстоятельства голосуют за то, что Вальтмир и Лендровский – за нас, а те, кто против нас работают – чинами ниже. Потому, что Хаддар и Владимира понятия не имели о том, что их полномочия отозваны. Видел бы ты их, когда я сообщил им новость! Хаддар даже спорить пытался! А отозвать полномочия распоряжаться расследованием может лишь тот, кто находится выше. И явно те, кто подослал продажных полицейских понятия не имели о нашей секретной договоренности с Лендровским. Следовательно, они не входят в число тех, кому министр доверяет все тонкости дела. Вообще не из круга его доверенных лиц.
– Там можно ковыряться долго. Не вариант! – отмел предложение Альрий. – Нужно идти с другого конца. Искать связи предателей с заказчиками. Полицейские должны кому-то докладываться. И если ты их жестко обломал еще в момент прилета, они наверняка попытаются сообщить об этом своим нанимателям. Во всяком случае, попытаться как-то добиться пусть мизерных, но полномочий. А для этого их наниматели должны задействовать свои связи. Колесо власти крутануть хотя бы. Вот тут есть какие-то шансы проследить цепочку.
– И как ты хочешь это сделать? Одно дело – перемещения. Тут все отлично. Датчики работают исправно. Но на прослушку каждого браслета компьютера нам никто никогда не даст ни санкцию, ни разрешения. Не говоря уж о том, чтобы встроить подобные устройства в браслеты компьютеры сотрудников галаполиции. Это нарушение сразу нескольких законов о конфиденциальности личных средств связи. И даже закона о личном пространстве граждан Союза. Нет! На это никогда никто не пойдет. Да и без толку. Наемники полицейские могут использовать устройства своих подчиненных или даже задействовать связь из своих кораблей, если уж им так приспичит. Никто не запретит им проверять собственное оборудование. И докладываться об этом они не должны. Их корабли – их вотчина.
– Согласен. Но сами сигналы со станции можно перехватить.
– Это да. Но у нас нет такой аппаратуры…
– Будет! Я попрошу у Эльса.
– Ханро? Того самого, у которого жена детектив?
– У них совместное детективное агентство, если ты не забыл. Правда, жена еще и журналист, по совместительству. Кстати! Ее работа нам бы тоже весьма пригодилась! – Альрий подмигнул Вехлеру так, словно забыл о соперничестве.
Сам себе удивился, но почему-то злость и ярость от мысли, что Вехлер покушается на его пару, как рубильником выключили…
Да что за Рардах?
С эмоциями вальтарха происходило нечто странное. Неестественное в любом смысле.
Будто кто-то на них воздействовал или что-то воздействовало.
– Ну и как мы их сюда оформим? – с сомнением уточнил младший вальтарх, сбивая Альрия с мысли. – Ты ведь знаешь, что на станцию не пускают кого угодно. А уж сейчас и подавно не пустят. Хотя бы пока ситуация не прояснится.
– Как необходимых нам в расследовании профессионалов, – задумчиво пояснил старший вальтарх, все еще концентрируясь на своих ощущениях. Почему, почему ему сейчас совершенно неважно, что они с Вехлером претендуют на одну женщину? Что за Рардах? Что произошло? Еще минуту назад кровь закипала в венах Альрия, превращалась в бурлящий поток лавы от мысли, что Вехлер хотя бы коснется Малики… А теперь…
Нет. Происходит нечто ненормальное!
– Так ты для этого вчера запросил разрешение на привлечение профессионалов? – ворвался в мысли Альрия голос Вехлера.
Старший вальтарх опять подмигнул и вновь потрясенно замер, не понимая собственной реакции.
Неужели вечер с Маликой так повлиял?
Интуиция и организм Альрия больше не чувствует в Вехлере соперника?
Да нет! Когда они с Маликой прибыли на станцию, старший вальтарх едва сдерживался всякий раз, когда оллидианка просто оборачивалась к напарнику.
Вот же Рардах!
Что за…
Альрий нюхом чуял – что-то не то.
Но не мог ничего поделать.
Будто его эмоции больше были не его эмоциями. Чем-то иным. Навязанным извне, что ли…
Вехлер смотрел на напарника широко раскрытыми глазами. А затем вдруг как-то криво улыбнулся. Альрий аж проморгался.
Да что происходит? Почему злость на Вехлера вдруг пропала? Остались лишь мысли о Малике… Такие, что тело однозначно напомнило – как давно у Альрия не было женщины. Вехлер поправился, и щеки его залил румянец.
Что происходит?
Почему влечение к Малике вдруг нахлынуло, а соперничество словно выключили?
Почему желание мешает мыслить, мешает вообще что-либо сообразить?
Вехлер тоже застыл посреди каюты, настолько возбужденный, каким старший вальтарх еще ни разу его не видел. В своем присутствии.
Возможно в закрытых кабинках разных там заведений, с какими-нибудь страстными девицами.
Но не в обществе старшего вальтарха! Уж это точно!
Альрий изо всех сил пытался насторожиться, призвать все свое благоразумие, критичное восприятие реальности. Но вместо этого думал лишь о том, какая была Малика сегодня в лесу.
Расслабленная, сладкая, ранимая… Открытая…
Как она откусывала кусочки курицы…
Как открывались ее яркие, нежные губы, похожие на невероятный нежный цветок.
Одежда стала настоящим испытанием для Альрия, а Вехлер и вовсе раздраженно поправлял брюки каждую минуту.
Да что происходит-то? Они ведь не какие-нибудь хищники в период гона, когда вообще уже ни единой мысли, кроме одной? Да, встретили истинную… но это было нечто другое.
Совершенно.
И даже понимая, что творится нечто неестественное, Альрий ничего не мог с собой сделать.
Желание разливалось по телу током. Штаны так и хотелось расстегнуть.
Руки сами тянулись к эпицентру дикого дискомфорта.
Так зверь пытается содрать повязку, хотя она и нужна для стерильности раны.
Альрий плюхнулся в кресло, вытянулся и прикрыв глаза пытался совладать с ощущениями. Но ничего не выходило. Ствол рвался из штанов в бой, причиняя болезненные ощущения. Каждая мышца звенела желанием. Из головы будто кто-то метлой выметал все, кроме жажды овладеть Маликой. Пылесосом высасывал.
Вехлер тяжело дышал, и тоже почти лежал в кресле.
И самое поразительное! Присутствие Вехлера словно совсем не задевало Альрия. Будто временно инстинкт собственника отключили какой-то секретной кнопкой.
Хотя Альрий отлично понимал – о ком мечтает напарник с таким выражением лица, словно еще немного – и сам разорвет на себе одежду, а потом…
– Так! Я хочу знать, что за полицейские прибыли! Враги они или друзья!
Малика, как всегда, вошла очень вовремя.
Вальтархи уставились на нее, как голодные хищники на свежий, лакомый кусок мяса.
Оба одновременно вскочили и приблизились к истинной.
И ей бы бежать! Задним умом, остатками рассудка Альрий понимал, что ей нужно делать отсюда ноги. Потому что себя не контролировал и Вехлер тоже балансировал на какой-то грани.
Но сказать об этом олидианнке Альрий уже не мог.
Потому что его губы терзали губы Малики. Она извивалась под двумя парами рук вальтархов, стонала от их поцелуев.
И все происходило так естественно, будто варвары с Ттории способны потерпеть соперника на своей территории. Хотя недавно они порвали бы друг друга за одно только лишнее касание к истинной… Да что там за касание рук – за касание взглядом.
Но жара в каюте неумолимо усиливалась. Возбуждение словно насытило воздух, висело тяжелым, горячим маревом.
Каждый вдох и выдох усиливал влечение.
Ток желания проскальзывал по мышцам и колол каждый миллиметр тела Альрия, взвивая вожделение до таких высот, когда уже ничего и никого больше не воспринимаешь.
Малика распласталась на кровати старшего вальтарха, и он сам, словно безумный кот, во время весеннего любовного жара терся об нее, не в силах остановиться. Целовал, касался… И даже понимая, что Вехлер делает тоже самое, не мог ни притормозить, ни заставить парня прекратить.
Он вообще ничего не мог. Только нужно было ее тепло, ее тело, ее близость…
Все! Остальное будто отрезали за ненадобностью!
Всех остальных ощущений, мыслей, чувств вальтарха лишили напрочь!
Альрий рычал и продолжал, продолжал…
Торопливо избавляясь от одежды. Потому что оставаться в ней было невозможно.
Малика стонала и подставляла вальтархам свое белое, гибкое, точеное тело.
И Альрий дурел. Просто полностью дурел от этого.
Треск одежды дал знать, что каждый участник страстной сцены не раздевался – срывал с себя ненужные тряпки.
«Да что происходит?» Шальные мысли в голове Альрия тут же испарялись. Вообще. Вместе с ругательствами и междометьями.
Так испаряется капля воды на раскаленной сковороде.
А спустя некоторое время остались только инстинкты и одна мысль «надо облегчить себе желание»…
Малика вдруг обхватила ствол Альрия ладонью и принялась ласкать его. Вехлер зарычал, пристроился к ней сзади и принялся двигаться по спине оллидианки.
«Да что за Рардах! Мы как животные!»
Яркой вспышкой проносилось в голове Альрия.
«Что происходит? Это же не я! Не Вехлер и уж точно не умная, интеллигентная Малика Фарих!»
Но сконцентрироваться Альрий все равно не мог. Остановиться не мог. Не мог отстраниться.
Вообще ничего не мог, кроме как двигаться в такт ласкам Малики и самому касаться ее, целовать…
У вальтарха окончательно снесло крышу. И будто все остальные ощущения, эмоции, желания и разумные мысли разом отключились.
Была она… И он… До Вехлера Альрию вообще дела не было.
Ее жадное дыхание. Взрыв где-то в груди… Рот в рот… Горячий воздух, краденный из чужих губ…
Притяжение на грани полного отключения даже самосохранения, даже самоидентификации. Даже зрения и слуха настолько, что комната размазывалась и размывалась на фоне. Резкий и странный запах, что будоражил, вызывал вопрос и подозрения постоянно исчезал из поля внимания.
А сильный, тяжелый, неприятный мужской запах Вехлера терялся в сладковатом, чуть пряном аромате Малики…
Ее рука на возбужденном органе Альрия… Его прикрытые глаза и рычание… Стоны…
Все звуки смешались и превратились в одну, единую музыку желания…
Возбуждения… Жажды ее тела… Голода по ее близости…
Только бы не убирала руку… только бы не отталкивала… только бы продолжала…
Он бы приклеил ее ладошку к своему стволу силовым полем, чтобы только и могла – ездить туда-сюда, высекая такие искры желания, что у Альрия в глазах темнело.
Как животные… мы как животные… Вертелось в голове старшего вальтарха. Но он не мог понять даже смысла этой фразы. Потому что почти ничего уже не понимал. Да и не хотел понимать.
* * *
Малика
Я не понимала, не могла осмыслить, что происходит.
Минуту назад я и не думала о сексе. Да и желаний никаких не возникало.
Свидание с Альрием навевало скорее романтические грезы о том, как мы держимся за руки, говорим обо всем на свете. Гуляем возле станции на закате. Уж точно не о горизонтальном времяпрепровождении.
А уж прибытие на станцию полицейских… такое и вовсе подвигает забыть обо всякой там романтике и развлечениях напрочь.
Я шла к Альрию чтобы обсудить наше непростое положение. Выяснить – стоит ли бояться полицейских или могу относительно них не особо тревожиться.
В голове вертелись десятки предположений и предложений.
А еще вопрос – придет ли Вельх на наше совещание или его командировали куда-то еще.
Я так и не поняла по его перемигиванию с вальтархами в ангаре для космических кораблей.
А потом я ушла, а эти трое остались одни.
И что уж они там нарешали, одному богу ведомо.
И вот я шла вся такая по-деловому, серьезно, рационально настроенная.
Как никогда за эти дни, к слову сказать…
Абсолютно не расположенная не то чтобы к сексу, просто к беседе о личном.
И вдруг… я между двумя горячими варварами…
Схожу с ума от желания. От их ласк, которые обжигают, плавят, лишают контроля…
Я терпеть не могла все эти извращения. Тройнички, обмен партнерами и прочее. Хотя Каттар как раз очень хотел, даже просил и настаивал.
Вероятно, согласись я, наш брак продержался бы дольше. Но я ни о чем не жалела.
А вот теперь я готова была на все.
На любые эксперименты. На что угодно.
Мне было плевать, если кто-то войдет. Застукает нас за таким действом, после которого слухи о моем легком поведении – меньшее, чего следовало бы ожидать от подчиненных.
Плевать, если на станции еще что-то случится. Еще кого-то убьют или что-то похитят.
Для меня не существовало больше ничего.
Только стук сердца, бой огромных сердец варваров, который я почему-то слышала. Воздух, который словно яд впитывался в кожу: насыщенный гормонами, густой, вязкий… Застревал в груди рваными истошными вздохами.
Я забыла о том, где Альрий, где Вехлер. Я вся превратилась в желание.
Для меня они были как одно целое. Вернее, как нечто, что способно удовлетворить дикий, безумный голод, который неожиданно зародился внутри и захватил. Все мысли смешались, перепутались. Превратились в дикий коктейль безумной страсти.
А нервы словно оголились, проступили на коже. И каждое касание ощущалось как касание ко всем моим эрогенным зонам сразу.
Я дурела, обезумела…
Все тормоза отказали, а газовали сейчас исключительно инстинкты.
Я трогала варваров, они трогали меня. Бесстыдно нежно, бессовестно забыв обо всех ограничениях и приличиях.
Мы выделывали такое… за что даже взрослым иной раз становится стыдно.
Во всяком случае, взрослым вроде меня.
Я стонала и рычала. Или это рычали вальтархи?
Я стягивала простынь в кулак или это вальтархи ее стащили?
Я была такая горячая… или это мужчины раскалились до бела?
Все окончательно смешалось. Небо и земля поменялись местами. Мир закручивался вокруг, плыл и растворялся в дымке, в мареве непреодолимого желания.
А потом… вдруг резко меня словно выключили.
Я подскочила на кровати, закричала, упала и залилась слезами.
Боже! Что я делаю? Да! Мне нравился Альрий… Я даже хотела с ним… Возможно, начать отношения…
Но что же я сотворила?
Я боялась посмотреть на варваров. Страшилась вообще увидеть, что творится вокруг.
А что-то творилось.
Издалека, словно из другого мира доносилась ругань, звуки драки…
А меня будто выбросило из этой Вселенной… Вернее, из этой реальности.
Я ничего не чувствовала, не видела и не слышала… Или просто не хотела ничего видеть, чувствовать, слышать.
Жгучий стыд разливался по телу ядом. Обжигал внутренности, отдавался на языке горечью.
Боже! Как я могла!
Я не люблю Вехлера! И он мне даже как мужчина не интересен… Я только сейчас это поняла.
Я вела себя как подзаборная шлюха!
Как последняя проститутка!
Одежду свою я не увидела. Во всяком случае, при беглом осмотре вокруг.
Каюта Альрия выглядела так, словно тут реально устраивали оргии.
Моя одежда на всех свободных поверхностях.
Бюстгальтер – и вовсе каким-то образом добрался до термодатчика под потолком и частично накрыл его, будто бедный прибор дико стеснялся происходящего.
Несколько стульев перевернуты, нацелили в нас ножки, словно от возмущения.
Столик сдвинут в угол, а кровать почти уперлась в стену. Будто мы так двигались, что и она поехала…
Шкаф распахнут, несколько вешалок вывалились наружу…
На бежевом полу, стандартного цвета каюты станции, бесформенными кляксами растеклись остатки футболок варваров. А еще куски их штанин, ремней…
Боже! Я даже не хочу знать, как это все получилось!
И даже думать не желаю почему я не помню в деталях, что происходило.
Как будто пелена перед глазами. И единственное, что четко и ясно – наши ласки, наши касания, наши поцелуи. Будто реально весь остальной мир нас вытеснил. Временно, чтобы не видеть этого борделя.
Бюстгальтер я бы не достала при всем желании – на шесть метров не прыгнешь, а стремянки нигде не было видно. Остальные части одежды собирать казалось долгим и муторным.
Мне же хотелось побыстрее сбежать отсюда. Забыть не только то, как мы превратили стандартную каюту в черт знает что, но и нашу звериную, какую-то неестественную страсть.
Поэтому я схватила первое, что попалось под руку – футболку, что висела на спинке стула. Кажется, Альрий приготовил ее как свежую одежду.
Впрочем, плевать!
Я накинула футболку и, перепрыгнув через клубок мужских тел на полу, бросилась прочь.
Мне уже было все равно, что мы должны обсудить происходящее на станции. Что нужно срочно выработать стратегию общения с продажными полицейскими, которые спят и видят, как бы меня обойти… Временно отстранить от дел.
Только и ищут повод.
Мне было все равно… Все равно.
Я бежала, не чувствуя ног.
Неслась прочь.
От вальтархов.
От всего что случилось…
От того, что еще помнила…
И от того, что забыла тоже…
По коридору… по теплому зеленому полу, покрытому синтетической тканью с мягким и коротким ворсом…
Вперед, в свою каюту…
Не оглядываясь, не глядя даже под ноги…
Время от времени шахараясь от стены к стене, потому что нога вдруг подворачивалась или я едва не наступала на бота.
Не заботясь о том – что происходит вокруг.
Не переживая, кто может попасться на пути.
Вельх? Полицейские? Красцы?
Да хоть сам Аттан Вальтмир, которому вздумалось прилететь сюда и разобраться в ситуации!
Хоть кто! Мне было плевать.
И уже только возле цели своего побега я буквально впечаталась в мощное тело мужчины. Ну как мощное? После Альрия мне многие крупные мужчины казались задохликами.
Этот выглядел таким же. Задохликом-качком.
Такое вот странное определение.
На мужчине была зеленая полицейская форма. И я сразу поняла – что это тот самый… Один из детективов, которые прибыли по поручению моих недоброжелателей. Вернее, тех, кто так и жаждет заполучить наше открытие или нечто с ним связанное.
Второй раз за последние несколько минут меня словно переключили.
Опять! Как рубильником!
Раз – и я, наконец-то, стала самой собой.
Мысли обрели четкость и ясность. Панику и растерянность как рукой сняло.
Голова заработала здраво и трезво.
Реальность: выпуклая до уродливости в своей неотвратимости и безнадежности вдруг проступила передо мной в лице двух служителей порядка.
Зрение полностью сфокусировалось на мужчине в зеленой форме.
Смуглая кожа, белые, как снег, волосы. Голубые, как бирюза глаза…
Явно человек с примесью крови натильна.
Стройный и гибкий. И одновременно атлетически сложенный. Я уже имела удовольствие убедиться, что это не фасад – мышцы у полицейского просто каменные.
За его спиной обнаружилась оллидианка. Похожая на цыганку. Пышные груди, пышные бедра. Узкая талия. Черные вьющиеся волосы собраны в косу. Черные глаза сверкают как два куска гематита.
– Капитан полиции космофлота, Хаддар Ренди и моя напарница, капитан полиции космофлота Владимира Ратникова, – мужчина чеканил так, словно фразу назубок заучил. От зубов отлетала.
– Мы с напарницей намереваемся допросить вас по поводу убийства вашего подчиненного, исследователя Эл Дан Норса с планеты Вайронг.
Я выпрямилась и сосредоточилась.
Так… А у них есть полномочия вообще меня допрашивать?
В голове завертелось все, что говорили вальтархи.
Вроде бы варвары утверждали, что полицейские подчиняются им и мне, как одному из членов исследовательской группы, который оказался вне подозрений.
Неужели что-то изменилось?
Полномочия вальтархов отозвали?
Меня признали все-таки подозрительной?
Я переводила взгляд с одного служителя порядка на другого.
Ошарашенная и окончательно сбитая с толку.
Я нерешительно выдавила:
– Сейчас на станции особый режим, и руководят всем Альрий и Вехлер…
Некстати вспомнилось, что не знаю фамилий вальтархов. И от этого мой монолог выглядит куда более жалким и гораздо менее убедительным, нежели чеканная реплика Хаддара.
Тот усмехнулся:
– В данный момент главные власти на станции – мы. Диспозиция поменялась. И мы хотим немедленно вас допросить!
– Могу я хотя бы переодеться?
– Нет!
– Тогда дайте мне хотя бы вызвать моих телохранителей!
Моя просьба прозвучала истошной и жалостливой, потому что голос сорвался на хрип и мольбу.
И ответ был вполне предсказуем:
– Нет! – рубанул Хаддар.
Меня грубо сцапали и – как была, в одной футболке Альрия, чуть выше колен – потащили куда-то.
Хотя я уже предполагала куда именно – в совещательную.
Да. Сегодня определенно не мой день.
Неужели вальтархи так облажались и позволили полицейским хозяйничать на станции?
Мне прямо не верилось.
Но Хаддар четко сказал «в данный момент главные власти на станции – мы… диспозиция поменялась»… Не мог же он лгать мне в лицо?
Возможно, у нанимателей этой сладкой парочки продажных детективов куда больше власти и блата, чем полагали вальтархи?
Сейчас я больше всего страшилась встретиться с кем-то из подчиненных. В таком виде и в таком положении. Униженная и почти арестованная.
За каждым углом мне мерещился красец, за каждым поворотом – Вельх.
И было так стыдно, что хотелось просто умереть на месте.
Наверное, я и умерла бы, если бы кто-то из подчиненных, правда, попался на пути.
Но то ли нарочно, то ли так вышло, меня тащили по таким коридорам станции, которыми исследователи обычно не пользовались.
А может полицейские боялись встретить кого-то из местных? Вдруг они все же меня обманывали на счет полномочий?
Меня грубо впихнули в совещательную и заблокировали ее, как делали вальтархи.
Опомниться не успела, как очутилась на стуле, пришмякнутая к нему мощной рукой Хаддара и два полицейских нависли сверху.
Вернее, навис полунатильн. Оллидианка медленно прохаживалась по помещению, словно хищник, готовящийся к атаке. Вот он медленно и неспешно примеривается, вот разминает затекшие мышцы, разгоняя по ним кровь. И… бросок…
Я приготовилась к худшему.
* * *
Вопросы сыпались градом. Обвинения обрушивались камнепадом.
Вбивались гвоздями в голову.
Стоило задуматься, замешкаться – меня грубо встряхивал Хаддар, а Владимира медленно и почти ласково ввинчивала в мозг дополнительные вопросы.
– В каких отношениях вы с Альрием Гестонским и Вехлером Андро?
– Они мои телохранители и призваны разобраться с ситуацией на станции в связи со всем случившемся. Насколько мне известно, их наняло правительство. Так что наши отношения регламентированы сверху. Думаю, вам лучше о них известно, если вас также послали власти Союза.
– Не лгите! Вы любовники! Вы состоите в извращенной связи с обоими вальтархами!
Признайте это! У вас все равно уже нет выхода!
– Я не состою ни в какой связи! Это бред?
– Вы лжете!
– Если вы не скажете правду, мы будем вынуждены принять меры!
– Наши полномочия не ограничены ласковым и деликатным допросом, как привыкли изнеженные ученые, живущие себе в достатке и довольстве где-нибудь на далекой станции. Мы привыкли общаться по-простому!
– Мы не будем с тобой церемониться! Да и времени на это жалко! Хватить лгать и отпираться! Говори как есть!
Перед глазами то и дело мелькали плазменные дубинки. Они не просто бились током, они пропускали прямо в кровь ионы и те вызывали дикую боль, дискомфорт, ломоту, как при гриппе.
У жертвы поднималась температура, начиналась жутчайшая мигрень.
Я дергалась. Но пока держалась.
Полицейские наступали. Не позволяли ни секунду глотнуть воздуха. Не давали мне сосредоточиться и мало-мальски обмозговать ситуацию.
Казалось, они нарочно вгоняли в панику.
Атаковали каждую минуту, с двух сторон… Одновременно и попеременно… Друг за другом и единым фронтом.
Сбивали с толку, пытались запутать, запугать, заставить сказать то, что им очень нужно было услышать. Записать и запротоколировать. Подводили меня к признанию, которое не имело ничего общего с реальной ситуацией на станции.
Но подводили так, что я не была уверена в своей выдержке и терпении.
– Это по вашему приказу убили Эл Дан Норса?
– Нет.
– Не лгите! Он наверняка что-то знал про ваши недобросовестные исследования! Возможно, что-то нарыл! И вы убили его.
– Я не могла убить его!
– Могли! 3–3 может стрелять даже зигзагами!
– В тот момент я была на виду!
– У кого?
– У Альрия… как там его…
– У вашего любовника?
– Мы не любовники!
– Он никакой не свидетель! Его давно отстранили от расследования за неуставные отношения с подопечной! Мы нарочно не сказали об этом Вехлеру, чтобы тот не предупредил напарника! И вас вместе с ним!
– Какие еще отношения? Альрий и Вехлер наемники! У них нет устава!
– Вы ошибаетесь! Есть устав отношений между нанимателем и исполнителем. Вот почему мы сейчас главные! И мы требуем, чтобы вы признались.
– В чем?
– Во всем!
– В связи с Альрием и Вехлером. Противоестественной даже для Тторианцев. Которые моногамны. Но вы их развратили! Извратили их чувства к вам! Вы склонили их к тройничку! Не притворяйтесь! Мы все знаем!
Перед глазами вдруг развернулся виртуальный экран. И там… там…
Я… Альрий… Вехлер…
Извивающиеся в порыве животной страсти тела…
Стоны, рычание, имена, что срываются с губ…
Перемещения – с кровати на стол, со стола в шкаф! Зачем?
Я этого даже не помнила. Зато мне напомнила камера, видимо, незаконно установленная в каюте Альрия. Потому что по закону в личных каютах нельзя устанавливать ни прослушку, ни подглядывание.
Я отвернулась. Но Хаддар силой повернул мою голову в сторону экрана.
– Что, стыдно? Смотрите! И не лгите! Это вы, вы соблазнили и развратили вальтархов! Чтобы скрыть, что убили Норса! Чтобы они покрывали вас! Чтобы лгали всем вокруг, якобы вы были на виду. Не могли выстрелить из 3–3. Признайтесь! Иначе будет только хуже!
– Ничего я не делала! – взвизгнула я, подскочив на месте.
Хаддар тотчас вытащил меня со стула, как кутенка и встряхнул так, что у меня внутренности, кажется, смешались друг с другом. Познакомились поближе, чокнулись за здравие и разошлись кто куда.
– Говорите! Или будет хуже! Мы все знаем! Мы знаем, что вы крали оллидианны, недостачу которых недавно обнаружил Ос Долия. Мы знаем, что вы соблазнили и развратили вальтархов, чтобы они вас прикрывали как любовницу! Мы знаем, что вы приказали убить Норса! Также как приказали убить и Каттара Райского, вашего бывшего мужа! Который выяснил про ваши махинации на станции и собирался доложить о них в правительство! Вы убрали его! Убрали и остальных, кто вам мешал. Тем или иным способом. Признавайтесь, иначе будет хуже!
Меня еще раз встряхнули.
Я понимала, что это попытка выбить из меня признание, которое так нужно, чтобы отстранить меня. Доказательств нет, и, похоже, полицейские в отчаянном положении, если пошли на такую форму допроса. Я все-таки не рядовой житель Союза. Я ученый с галактическим именем.
Если я сейчас не признаюсь и ничего не выгорит, разразится дикий скандал. Как минимум – обоих полицейских уволят. Как максимум – будут судить. И превышение власти будет самым легким из обвинений…
Никакие покровители, которые их наняли и проплатили весь этот фарс уже не помогут. Дело приобретет слишком большой масштаб. Вызовет слишком большой резонанс.
Потрясет все научные круги Галактики.
Поэтому терять парочке продажных полицейских уже нечего.
Ни Хаддар, ни его напарница не могли выпустить меня отсюда без признания.
Вместе с этим пониманием я осознавала и тот факт, что ко мне сейчас начнут применять и более действенные меры убеждения.
Плазменный шокер, и еще бог знает что.
Но и признаваться я не собиралась.
Только мысленно звала вальтархов, от которых сбежала еще недавно.
А еще… еще становилось ясно, что, если кто и подстроил наш «тройничок» с варварами – так это мерзкие полицейские. И я выясню как! Обязательно выясню! Разберу каюту Альрия по кусочкам, проверю каждый нанометр! Под микроскопом исследую каждую молекулу! Но найду, найду ответ!
Но это лишь часть головоломки.
Продажные стражи порядка знали и о похищении минералов. Хотя об этом я правительству не докладывала. Значит, они связывались с предателем среди красцев. И это тоже может быть нам на руку.
Лишь бы выдержать этот допрос.
Лишь бы продержаться.
Лишь бы…
Хаддар поднял меня над полом за шкирку, словно нашкодившего котенка. Хорошо хоть в мою лужу носом не ткнул. За неимением таковой, видимо.
– Немедленно признавайтесь! Или я применю весь свой арсенал!
Перед моим лицом еще раз мелькнул плазменный шокер.
Хаддар грубо встряхнул меня и швырнул на стул.
Я сгруппировалась, чтобы мягко приземлиться, но все равно ударилась о стул и вскрикнула.
Тут же ко мне нагнулась Владимира.
– Послушайте… – от ее вкрадчивого тона меня чуть не вывернуло. Тошнотный ком закрутился в горле. – Вы же умная женщина. Уважаемая в Галактике. Ученый с галактическим именем. Правительство доверяет вам секретные разработки. Мы все понимаем. Вы больше столетья живете одна в этой глуши. А тут два варвара, и вы для обоих истинная. У вас просто сорвало крышу. Бывает. Вы тоже живое существо. И мы понимаем, что все просто удачно сложилось. Альрий и Вехлер ради вас были готовы на все. Вы это, так сказать, скрепили при помощи секса и попросили их молчать про то, что они выяснили на счет смерти Норса. Если вы признаетесь, что крали оллидианны, а Норс оказался не в том месте и не в то время, уверяю вас, наказание будет самым мягким. Тем более, что улик против вас нет. Вы это и сами отлично понимаете. Следовательно – ну максимум условный срок и временное отстранение для проверки дел на станции. Гибель Норса будет представлена как несчастный случай. Он собирался вас выдать, сообщил об этом по коммуникатору, вы наставили на него оружие, а оно взяло – да и выстрелило. Никто не усомнится, я вас уверяю. Вы ведь никогда прежде не пользовались 3–3. Поэтому и не разбираетесь в том, как работает это новое оружие. Естественно, что вы дали маху. Вы не военная, не подготовлены обращаться с подобными штуками. Это всего лишь несчастный случай. И мы готовы это подтвердить. Даже поклясться на суде под присягой. Вы ведь понимаете, что все это говорится на камеру и мы с Хаддаром меньше всего заинтересованы в обмане. Мы обещаем вам, что вы ни дня не проведете за решеткой. А судимость? Ну что судимость! Оллидианки живут так долго. Вы и не заметите как она погасится… Чего вы так упираетесь? Для чего все эти страдания? Зачем терпеть наш допрос? Когда все и так складывается в вашу пользу? Вам нужно только подписать признание на наших условиях.
– Да не цацкайся ты с этой дешевкой! – вдруг грубо прервал коллегу Хаддар. – Она же стерва и сучка! С ней надо жестко!
Меня снова вытащили из кресла, встряхнули, как запылившуюся шубу, и швырнули назад так, что ножки кресла заскрипели, проехавшись по полу.
– Ты будешь говорить или нет? – рыкнул Хаддар. – Лучше меня не зли…
Каким-то остатком ума, еще не поглощенного страхом и ужасом происходящего, смятением и растерянностью, я понимала, что вряд ли полицейские реально применят ко мне то, чем угрожают.
А если я все равно не признаюсь?
Это уже не просто превышение полномочий! Это покушение! За такое можно надолго загреметь туда, куда стражи порядка меньше всего хотят попасть – в тюрьму. Где заключенные только и жаждут от всей души и сердца отблагодарить их за все хорошее и прекрасное.
Однако полицейские все равно могли пойти ва-банк.
Сейчас ни у них, ни у меня особо выбора не оставалось.
Мне нужно было стоять до конца. И других вариантов не предвиделось.
Продажным полицейским остро требовалось выбить из меня признание. Или труба.
Поэтому…
Я стиснула зубы и закричала:
– Я ни в чем не виновата! И скорее умру, чем признаюсь! Все, что вы говорите – выдумка! Я никого не соблазняла! Я никого не убивала! И не могла это сделать! Я не крала у себя же минералы! Это было бы полнейшей глупостью! Я и без того могу набрать незарегистрированных образцов в еще не помеченных на карте шахтах!
Я нарочно сказала им о том, что так волновало нанимателей продажных полицейских.
И задела обоих за живое.
Хаддара прямо подкинуло над полом.
Владимира чуть не съела свои же губы.
Хаддар потряс дубинкой, метнул в напарницу злой взгляд.
Выругался.
И ненадолго в совещательной повисла тишина.
Полицейские перекидывались сообщениями через браслеты-компьютеры…
Видимо, это был совет. Перед решающим действом.
Видимо, они договаривались, как поступить.
Обсуждали все риски и возможные последствия.
Пытались решить – как же теперь быть. Если нельзя здорово меня покалечить, как это часто любили продажные полицейские.
«Преступник признался в ходе допроса, а потом в камере сам нанес себе увечья» – подобные сводки мы не раз видели в сети, на сайтах, где разоблачали незаконные действия полиции.
«Преступник подписал признательные показания, но не смог выступить в суде, потому что нанес себе травмы в камере, дабы избежать встречи с прокурором».
Я могла вспомнить навскидку немало подобных формулировок.
Вот только я не обычный преступник. Не рецидивист и не подозрительный субъект, который не работает и ведет непонятный образ жизни. «Асоциальный» как раньше выражались. И даже не свидетель в ряде других преступлений, чья роль еще до конца не определена. То ли он перейдет в разряд обвиняемых, то ли так и останется только свидетелем.
Меня нельзя представить угрозой обществу в понимании простых обывателей.
Я – ученый Галактического уровня. Который занимается секретными разработками, по поручению самого правительства.
Современные технологии, конечно же, позволяли нарезать из пленки допроса что хочешь и соединить. Но в суде и прокуратуре использовались также нанотехнологии, которые любую подделку определяли на раз. Поэтому сейчас, даже если на аудио накладывались небольшие помехи, его перезаписывали, во избежание… Это я тоже отлично знала. Детективам требовалось «чистое» мое признание. Четко сказанное и без запинки. Только в этом случае дело могло выгореть.
Я сжалась на стуле, стиснула кулаки до боли, до такого натяжения, что не только суставы хрустнули – кожа заныла. Стиснула зубы, ощущая, как мерзко они скрипят. И ждала… Ждала продолжения.
Сейчас полицейские либо перейдут к плану Б – то есть к плану меня истязать и пытать. Либо выкинут что-то еще.
Я даже продышаться не успела, как в воздухе мелькнула плазменная дубинка.
Ну все! Мне конец! Они решили прибегнуть к последнему средству… Сочли, что иного выхода уже нет и договориться, убедить меня не получится.