Глава 6
Альрий
Альрий опять не помнил себя. Не фигурально выражаясь – реально.
Он ничего не видел, не соображал. Знал лишь одно. Есть соперник и с ним нужно покончить.
Видимо, и Вехлер чувствовал себя похоже.
Потому что впервые с момента знакомства вальтархи сцепились не на жизнь, а на смерть.
Они не забывались во время схватки, когда инстинкты воина брали свое, и инстинкт пары подхлестывал, поддавал жару… Не-ет…
Они бросились в бой с одной лишь целью – убить.
В мозгу гонгом била единственная мысль.
Убить! Уничтожить! Покончить с врагом!
Альрий время от времени пытался сконцентрироваться.
Понять, как его вдруг с ощущения «она моя и плевать на все, включая соперника» переклинило на новом чувстве и цели «Надо стереть с лица станции этого мальчишку за одно прикосновение к Малике». Почему вообще его инстинктами, эмоциями и даже действиями кто-то играл. Манипулировал. Будто к ним были подвешены нитки, как у марионетки. И кукловод оттягивался от души.
Издевался, играл… Не позволял ни на секунду самому решать, как быть и что испытывать.
Альрий рычал, молотил по телу Вехлера. Прицельно, ювелирно в болевые точки, в места максимального поражения.
И даже кровь, которая брызгала в лицо старшего вальтарха, хрипы напарника и судорожное дыхание не останавливали. Не притормаживали…
Альрий словно осатанел. Обезумел от ревности и ярости.
Вообще, в принципе. Обезумел.
А ведь он еще никогда не утрачивал трезвую голову. Разве что в тот раз, во время землетрясения. Когда они с Маликой дали жару…
Но тогда Альрий все равно себя контролировал. Старался не сделать ей неприятно. Думал о ней! Вообще! Думал!
Сейчас же все его связные мысли большую часть времени сводились к «На тебе!» «Получи!», «Вот тебе!», «Вот тебе еще раз!»
Будто ай-кью вальтарха резко понизилось до уровня какого-то неандертальца. Опять же – не фигурально выражаясь, а на самом деле. Просто недогуманоида. У которого мозг заточен под: набить желудок, взять свою женщину, убить врага. Все!
Будто Альрий враз отупел. До животного уровня. И даже не до высокого уровня млекопитающих. Скорее до какого-то совсем уже грызуна или того похуже…
Альрий ощущал это, понимал задним умом, но поделать ничего не мог.
Тело само рвалось в бой. Словно от этого зависела его жизнь. Остановись – и все, конец!
Запах железа и соли из ран соперника дразнил, как акулу кровавый след в море.
Алые всполохи, что рассыпались по воздуху, словно от диковинного фейерверка, лишь придавали азарта. Щекотали нервы, подначивали.
Альрий не мог остановиться.
Не мог!
Хотел… Потому что тело под его руками обмякало и отвечало все слабее…
Потому что запах страха сменился неприятным, удушающим запахом поврежденного тела. Которое вот-вот преодолеет свой предел прочности. И тогда… Тогда Альрию придется выбирать другого напарника.
Конечно. Он никому не должен. И никто не будет его судить.
Вехлер сам принял вызов. Или бросил? Тут еще большой вопрос – кто кого вызвал на поединок.
Но есть ведь и собственный, внутренний суд.
Убить мальчишку, который всего лишь любил? За то, что любил?
Альрий рычал, пытался обуздать себя. Словно тисками себя заковывал. Пытался в буквальном смысле слова затормозить свои реакции, остановить удары…
Но эмоции были сильнее, инстинкты правили бал.
Всхлипы Вехлера стали тише… и казались более надсадными.
Шипение крови в горле, когда пациент еле дышит перепутать с чем-то сложно.
Альрий зажмурился, заорал, что есть мочи. Сцепил зубы, дернулся назад.
Но остановиться все равно не вышло…
Рардах! Тайрон и его темные божества! Неужели он сможет все прекратить только когда будет уже поздно?
Альрий занес руку для удара в голову соперника и… кисть повисла в воздухе, будто закованная в силовые кандалы.
Альрий тряхнул головой и вдруг в лицо брызнуло нечто. Холодное, неприятное, с резким запахом.
Вальтарх инстинктивно отпрянул, отскочил, закрыл лицо руками, как делал всегда, когда его атаковали.
Однако, вещество уже добралось до варвара. Он отчетливо ощущал на лице капли.
Они стекали вниз, щекотали подбородок, охлаждали горячую кожу…
И… отрезвляли.
Альрий аж упал на пол, обмяк и смотрел на Вельха, который соскреб Вехлера с пола и бросил старшему вальтарху «Спасай Малику! Они заперлись в совещательной! Я был в лаборатории и как заподозрил неладное, метнулся вначале туда и сразу же к вам. Я с ними один не справился бы. Да и доступа в совещательную у меня нет. Я бы эту дверь еще час ломал… А вот ты – совершенно другое дело». Он вздохнул, развел руками и выскочил вон.
Альрий встряхнулся.
Голый, весь в крови. Накинул футболку, брюки. Мыться не стал. Некогда. Вельх сказал «Спасай», значит времени уже не осталось.
Альрий вытер драной одеждой с пола лицо, руки и все, что мог на бегу. Несся так словно за ним гнались армии, орды врагов.
Только ноги ударялись об пол. Носки… пятки… носки… пятки…
Шаг, другой, третий… Не думать – преследовать.
Успеть. Не позволить им самоуправство…
В голове Альрия прояснялось все больше. И даже быстрое движение уже не мешало.
Его вывели из строя. Их, всех троих, вывели из строя!
Поймали Малику еще тепленькой!
А ведь вальтархи так и не успели сказать ей, что их полномочия выше полномочий полицейских!
Вероятно, в этом и состоял план.
Вот же ггайды!
Ниленги! Крапойцы!
Альрий вспоминал всех самых мерзских и самых отвратительных существ во вселенной. Всех, каких видел.
Сейчас они, видимо, забрали Малику на допрос! Убеждают, нет – выбивают признание!
Ггайды! Ггайды! Тайрона к ним в управление!
Альрий не притормаживал на поворотах, хватался за углы, чтобы крутануться.
На лестнице просто прыгал на перила, как мальчишка и стремительно съезжал вниз.
Там, где мягкие паласы на полу сменялись гладким покрытием – разгонялся и скользил как на катке.
И сатанел…
Но не так, как прежде.
Не инстинкты правили сейчас вальтархом. Внутри разливалась жгучая, как кислота, все разъедающая вокруг, ярость. Холодная, как клинок, что вонзается в тело врага и опаляющая как лесной пожар, который пожирает все на своем пути.
Жестокая и неистребимая.
У Альрия было достаточно полномочий и сейчас, насколько он понимал, их прибавится…
Главное успеть… Успеть, чтобы Малика не призналась.
Потому что ее признание сразу будет отправлено наверх, в правительство. И даже аннулировав его, сказав, что все случилось под пытками, под давлением, Малика не сможет быстро вернуть себе руль станции и исследований.
Отстранения не миновать.
Именно этого и добивались продажные твари, которые что-то сотворили с Альрием, Вехлером и Маликой… После чего они…
Альрий скрипнул зубами. Ощутил, что вот-вот – и они просто раскрошатся в пыль и прибавил ходу.
Еще немного. Еще несколько поворотов. Еще совсем чуток времени.
Он должен успеть! Должен!
Он не простит себе, если не успеет…
И не простит этим ггайдам. Тогда им, и правда, конец! Плевать на правительство! Плевать на законы, полномочия, права полицейских и вообще граждан Союза. Альрий решит, как тторианец. И убивать он их будет так медленно и мучительно, что эти ггайды будут сутками умолять и просить о смерти.
По праву сильного варвара с Ттории. И по праву линчевателя.
Так как давно не пытали и не убивали уже в Галактике. С тех пор как вальтархи прекратили набеги и налеты на планеты и звездолеты. С тех пор как Ттория вступила в Союз…
Признала цивилизованные методы.
И если Вехлер не застал те жестокие времена, может и не знал – какие тогда были способы истязаний, то Альрий воевал в тех набегах и все отлично помнил. Умел и практиковал.
Срезать кожу с рук пленных и закрутив ее вокруг их шей ждать, пока та высохнет. Задушит своего же владельца. В последений момент шипом на руке, не жалея чужую плоть, вспороть этот кусок кожи и смотреть как из крупных сосудов начинает вытекать жизнь.
А затем опять зажать их, чтобы открывать и закрывать. Пусть кровь то льется ручейками, а то спекается снова.
Вырывать суставы и вставлять их заново. Еще неизвестно – что больнее и травматичней. Именно при вправлении некоторых вывихов пленники теряли сознание от болевого шока…
Альрий много чего умел. О чем не догадывалась Малика. И что он не хотел бы ей показывать. Если не случится самое страшное…
Меньше всего Альрий хотел, чтобы она его ТАКИМ ВИДЕЛА…
* * *
Малика
Разряд ослепил, и я зажмурилась, в ожидании худшего.
Однако дверь совещательной распахнулась, гулко ударилась о стену и начала дребезжать. Неприятно так, прямо до тошноты.
Я опять не успела ничего сообразить, как в комнату ворвалась кроваво-черная молния.
Хаддар полетел в одну сторону, Владимира – в другую.
Хаддар включил шокер и мне стало страшно. Но Альрий подскочил, снизу, сделал подножку, и ловко выбил у падающего полицейского шокер. Оружие отлетело в дальний угол помещения. Цокнуло при встрече со стеной и замерло.
Я сразу же среагировала. Метнулась, схватила шокер и выставила перед собой. Мол, только подойдите еще раз. Как шибану! Мало никому не покажется!
Внезапно в воздухе мелькнули плазменные вспышки.
Черт! Пистолеты! У этих мразей же есть пистолеты!
Они вооружены, а у Альрия я не заметила ни одного ствола!
Боже! Только бы…
Я испуганно вскинула взгляд на дерущихся.
Заставила себя, потому что моральные силы вдруг отказали.
С ужасом принялась оценивать обстановку…
И выдохнула с глубоким облегчением…
Альрий уже выкрутил полицейским руки, да так, что Владимира пискнула, а Хаддар скривился. Раздался характерный хруст суставов… И пистолеты покатились по полу. Вальтарх двумя быстрыми пинками отправил их вслед за шокером.
А я подобрала. Теперь все дерущиеся оказались в равном положении.
Если можно считать равной драку «двое на одного».
Альрий, который выглядел так, словно пришел из ада: весь в крови грешников, с рассеченной губой и бровью, с синяками везде где только можно, разбушевался не на шутку.
Бил, колотил полицейских так, что те только ойкали и с тупым ударом падали, шмякаясь в стены.
Они пытались что-то сказать. Но Альрий в ту же минуту размахивался и лупил так, что слова застревали в горле полицейских и им приходилось прогладывать их вместе с болью и кровью.
Альрий продолжал бушевать.
Но мне это даже нравилось.
Теперь я понимала – бой с Вельхом был для варвара с Ттории чем-то вроде рестлинга. А настоящую драку с Альрием в главном лице я увидела лишь теперь…
После всего пережитого здесь, с этими двумя продажными мразями, я наслаждалась их беспомощностью и болью.
И тем, что, кажется, не ошиблась – вальтархи имели неограниченные полномочия. А все слова про их отстранение – фуфло. Утка.
Тем временем, вальтарх продолжал свой дикий, невероятный танец смерти и боли.
Полицейские летали по комнате, как манекены от сильного ветра.
Бились всем, чем ни попадя, вскрикивали, стонали.
Получали в челюсть и в пах. Получали везде!
А я разве что помпонами не размахивала и не кричала «Альрий чемпион!» «Альрий вперед!» «Альрий лучший»
Правду сказать – толковых речевок в голову не приходило, но я бы компенсировала это шпагатами, которые делала легко благодаря йоге.
Я так и подпрыгивала на месте всякий раз, когда полицейские вновь свистели в воздухе огромными бесформенными снарядами.
Дикая, безумная, почти истеричная радость выжала меня до последней капли.
Когда полицейские распластались на полу без сознания и только слабое дыхание давало нам знать, что они еще живы, я рухнула на кресло и, едва дыша, пыталась прийти в себя.
Альрий подскочил, принялся меня осматривать. Поднял, ощупал. Я даже не стеснялась уже того, что абсолютно голая под футболкой вальтарха. Как-то все это наносное, цивилизованное, правильное выветрилось из меня, словно пыль из хорошенько отбитого ковра. Меня отбивали тут. И очень даже усердно.
Оставшись довольным своим осмотром, Альрий усадил меня на место. Бережно и осторожно. Так, словно я – хрустальная ваза.
Сел на корточки возле моих ног, размашистым жестом сбросил ладонью кровь с лица и уточнил, заглядывая в глаза:
– Ты не призналась?
Я мотнула головой.
– Нет. Они требовали, чтобы я призналась черте в чем. Что вас соблазнила и сделала любовниками. Что Норса убила или приказала убить. Также как приказала убить Каттара, который якобы вскрыл какие-то мои же махинации… Что похитила минералы и даже мухлевала с месторождениями. Но я ничего не признала. Твердила, что все это ложь.
Альрий выдохнул, еще раз смахнул с лица испарину, кровь, какие-то ошметки. Мне даже думать не хотелось – что это… Вальтарх несколько минут только тяжело дышал и смотрел мне в лицо. А затем спросил:
– Что это было?
Я сразу поняла, о чем идет речь. Тяжело протолкнула ком в горле и надсадно закашлялась.
Перед глазами тотчас прокрутились кадры, которые показывали мне полицейские. Кровь бросилась в лицо. Обожгла, распалила…
– Я не знаю! – меня потряхивало и говорить спокойно не выходило. – Понятия не имею! Я правда не хотела… Не хотела! Ты должен мне верить!
По-моему, у меня опять начиналась истерика. Руки вздрагивали, а колени сами собой отплясывали странный танец. Я то шлепала стопами по полу, размахивая ногами, то молодила ладонями по столу до боли.
Если это был отходняк, то он оказался очень жестким.
Хотя и вполне адекватным случившемуся.
– Альрий! Я тебе клянусь! Клянусь, чем хочешь! Я не хотела! И сейчас не хочу!
Почему мне было так важно, чтобы вальтарх поверил? Я не понимала. Только сейчас, здесь казалось, что именно это – самое необходимое и нет ничего важнее.
Нет ничего, чего я хотела бы сильнее этого…
И чего я отчаянней добивалась бы…
Но Альрий остановил мою истерику – резко и сразу.
Крепко обнял, сгреб в охапку и, присев на стол, принялся качать как ребенка.
Я только сжалась в позе зародыша и молчала, пытаясь окончательно сбросить все те навязанные эмоции, которыми меня кто-то так щедро снабдил. Выскрести из-под налета этого ненужного мне чувственного хлама то самое, что меня, действительно, по жизни волнует. Вернуть себя саму окончательно.
Я успокаивалась…
Поглядывала на полицейских, которые все еще валялись в отключке.
И прижималась к Альрию.
А его горячие, огромные ладони гладили, осторожно и нежно поправляли волосы и прижимали как самое ценное на свете.
И это щемяще-честное, какое-то правильное тепло ласки разливалось по телу силой и уверенностью. Вдруг избавило даже от жгучего, опаляющего щеки и уши стыда.
И привело мою психику в норму.
Во всяком случае, в достаточной степени, чтобы я уже не походила на полоумную.
Я слегка очухалась и сразу же отстранилась.
Альрий отпустил, бережно поставил на ноги. Придержал, потому что меня слегка повело. Но я сразу же восстановила равновесие.
Потерла виски и потрясла головой.
– Так. На нас как-то воздействовали. Вначале на вас в твоей каюте перед моим появлением, затем на нас троих… А потом? Потом на вас с Вехлером?
Альрий кивнул: коротко и вполне спокойно.
– Мы дрались, как полоумные. А потом Вельх что-то на меня выплеснул и сразу привел в себя. Это была жидкость с очень резким, неприятным запахом. Вязкая, как патока и прилипавшая к коже.
О боже! Я снова потерла виски!
Проклятье!
Экспериментальный излучатель Лонса!
Как же я сразу-то не поняла?!
Как я вообще не догадалась?!
Я взъерошила волосы и посмотрела на Альрия так, что он, похоже, все понял. Наша связь становилась пугающе сильной. Настолько, что временами нам и слов-то не требовалось.
А после случившегося… Мне было стыдно даже думать о чем-то в плане отношений.
Но и не думать я, увы, не могла. Я доверяла Альрию не только умом, но и всем своим существом… Именно потому, что он медленно, но верно пробирался под кожу… Я не хотела этого, противилась, изо всех сил старалась отрицать. Но все происходило с пугающей и одновременно восхитительной неотвратимостью…
– Новые разработки? – высказал свою догадку вальтарх. Я кивнула и покосилась на полицейских.
Альрий подошел к Хаддару и надел ему на голову силовой купол. Сквозь фантомную преграду, похожую на радужное марево в форме водолазного шлема, полунатильн не мог ни говорить, ни слышать, ни видеть. Кроме того, устройство поддерживало его в режиме медикаментозного сна.
Такую же штуковину Альрий нацепил и на Владимиру.
А потом довольный вернулся ко мне. Опустился на корточки у моих ног и, положив руки мне на колени, словно так и надо, уточнил:
– Ну? И что это была за хрень?
– Излучатель Лонса. Назвала в честь моего далекого родственника. В общем, экспериментальная еще штука. Мы сделали всего несколько разного радиуса действия и некоторые…
– Отправили в министерство? Как пример разработок и возможного использования нестабильных черных оллидианов?
– Да.
– Дай угадаю! Прибор действует на инстинкты. Активирует их по очереди. От самого сильного до более слабых? И экранировать его излучение еще не научились? Просто потому что ничего о нем не знают? Естественно, наши кабинеты и каюты не защищены от подобного воздействия?
Я развела руками.
– Тогда понятна эта охота за вами…
– Да? – удивилась я.
– Ты только представь реальные масштабы возможностей! Захотел наколоть жену: развестись и не отдать ей часть имущества по брачному договору… Нашел мужика, которому она нравится и который понравится ей. Прибор включил – и дело в шляпе… Захотел, чтобы твои конкуренты поубивали друг друга, и ты стал монополистом. Свел их вместе, включил прибор…
– Боже! – я всплеснула руками. – Мы и не думали о подобном… Когда разрабатывали прибор… Мы планировали использовать его в терапии душевнобольных. Для лечения психотравм, когда травма так глубоко в подсознании, что и сам больной не может до нее докопаться. Хотели снабжать подобными штуками всякие там МЧС. Чтобы те, если уже совсем плохо, включали инстинкт самосохранения по полной – для себя и для тех, кого нужно спасти… Хотели попытаться применять излучатель для тяжелобольных и тех, кто в коме… Ну чтобы подстегнуть инстинкт самосохранения, выживания…
– Оно и понятно. Ты ж ученый… А не интриган политических джунглей. И могу дальше угадать. То, что в меня прыснул Вельх – нейтрализатор?
– Да. Распыляет наночастицы, которые блокируют воздействие излучателя. О че-ерт! – Я аж дернулась. Альрий мягко погладил меня по коленям:
– Что-то еще?
– Мы разрабатывали для секретной службы видеосьемку сквозь стены… В ее основе лежит работа с термодатчиками… Снимать можно только живых существ. Оборудование распознает их по температуре и уникальным ее изменениям… Вот как они нас засняли! Я-то думала! Как они проникли к тебе в каюту… Ты ведь говорил, что помещение защищено самым лучшим образом! Нет ни шанса заснять или прослушать тех, кто находится внутри! И видео такое странное… Ты, я, Вехлер… – я сглотнула неприятный привкус во рту, аж передернулась от воспоминаний о нашем… даже не знаю, как ЭТО назвать… Даже мысленно произнесли слово «тройничок» почему-то не хватало душевных сил. Альрий вновь ласково погладил и… я сразу же успокоилась, пришла в норму. Его горячие руки на моих коленях словно впитали в себя весь негатив, все плохое и неприятное, оставив лишь собственное тепло и… комфорт находиться рядом с вальтархом. – И вокруг ничего. Ни интерьера, ничего. Ни единой вещи… Мы будто были на белом листе… Я не обратила внимания… Не подумала… Проклятье!
– И эти экспериментальные штуковины вы тоже отправили в министерство?
– Дда… Использовать их в суде для доказательства нельзя. Потому что видео ведь не показывает где это, не демонстрирует окружение. Но для устрашения… Вот как со мной… Или чтобы выяснить, чем занимаются те, за кем ведется слежка…
– Все ясно…
Альрий замолчал. Продолжал сидеть и смотреть мне в глаза. Улыбался. Так, словно все здорово, прекрасно и удивительно. Никаких проблем, трудностей и неприятностей.
Мда. Пришел бы кто – открывшаяся картина наверняка поразила бы его до самых глубин души. Не скоро случайный зритель забыл бы. Если вообще сумел бы.
Тут ночные кошмары гарантированы, как скидки на распродаже.
Мы такие все в крови, в испарине. Я – после допроса. Помятая и изрядно ошалевшая. В волосах спекшаяся кровь, прямо сгустками.
Альрий – после нескольких драк, судя по всему. Весь в следах слабых побоев, чьих-то кусков одежды, плоти… На волосах вальтарха и вовсе – будто кровяная маска.
На плече даже укус проявился. Судя по размерам и форме – подарок от Владимиры.
Одеты черте как. Альрий – в драную футболку без одного рукава и брюки, местами, разодранные в клочья. Я – в одну его футболку, под которой ничего нет.
А у вальтарха на лице блаженное выражение «нет ничего лучше на свете, чем сидеть с Маликой в кабинете»…
А самое смешное во всем этом то, что меня тоже пробирало.
Глупая улыбка растянула губы, хотелось хихикать и смотреть на Альрия.
И теперь уже никакой прибор тут не был повинен.
Теперь наши с вальтархом эмоции были самыми настоящими.
И это пугало меня еще больше прежнего, но и вызывало какой-то неуместный, ребячий восторг.
Заставляло вспомнить давно затерянную в веках радость жизни. Чистую, не замешанную на количестве денег, успехах в работе или чем-то еще… Радость, что мы есть. И мы есть друг у друга…
* * *
Альрий
Если бы Альрия спросили о самом тяжелом испытании дня, он без сомнения назвал бы необходимость расстаться с Маликой и начать общение с полицейскими. Пожалуй, даже он назвал бы это самым тяжелым своим испытанием. Без привязки ко времени. А вовсе не попытку превратить совещание в тройничок и затем – на посошок – в покушение на убийство Вехлера.
О состоянии младшего вальтарха Вельх сообщил спустя несколько минут после того как Малика пояснила – что за прибор воздействовал на троицу в каюте Альрия.
«Вехлер вроде очухался. Жизненно-важные органы восстановлены. Но ему бы подлечиться».
Определенно это был вердикт медицинской капсулы. И Альрий уже знал, что скажет на это Вехлер.
Малика вгляделась в его лицо…
– Вехлер выкарабкается. Это очень радует…
Альрий выдохнул все как на духу и сразу же стало легче. Почему-то просто от того что с ней поделился. И эмоциями, и информацией.
Малика вдруг протянула руку и погладила Альрия по волосам. Он положил подбородок на свои ладони, сложенные на коленях оллидианки и прикрыл глаза. Вообще бы не уходил.
И плевать-то на все! Включая Вехлера.
Но нельзя. Нельзя наплевать.
Надо все постепенно разруливать. Распутать сеть интриг, которую затеяли, как теперь считал Альрий, с целью похитить и как-то использовать в своих целях излучатели Лонса. Если не вообще – украсть технологию. Плюс к ней – необходимые оллидианны, без которых прибор работать не будет.
Альрий какое-то время просто нежился, упивался тем, что пальчики Малики перебирают его пряди, путаются в прическе и поглаживают.
В груди приятно щемило и хотелось, как верный пес, вилять хвостом и лизать руки хозяйке. Было так хорошо. Так… Он не мог подобрать слов. Просто потому, что вальтархов с детства учили воевать, а не красиво выражать свое мнение.
Просто потому, что не было у него таких слов. Только это всеобъемлющее, невероятное, совершенно лишающее покоя чувство. Которое сразу же одновременно приносило другой покой. Тревожный, потому что его могли еще и отнять. Но восторженно-потрясающий, потому что ничего лучше варвар в жизни еще не испытывал.
Таким был покой Альрия рядом с Маликой.
Наконец она встрепенулась.
– Надо бы тебе пообщаться с полицейскими, – вздохнула глубоко и расстроенно.
– Они обидели тебя? Сильно? – Альрий поднялся и сжал руки в кулаки.
Малика оценила его возбужденно-атакующую позу и усмехнулась.
– Ты уже достаточно их наказал.
Кивнула в сторону двух пока обездвиженных тел.
– Ладно…
Альрий отмахнулся.
– Но ведь я правильно не верила им? Главные полномочия по-прежнему у вас с Вехлером?
– Естественно! – усмехнулся Альрий. – Думаю, поэтому нас и вывели из строя. Надеялись, пока мы месим друг друга, заставить тебя…
Он оскалился и сильнее сжал кулаки. Даже костяшки пальцев посинели.
И тут же мягкая ладошка Малики коснулась одного из кулаков Альрия, из которого уже начали выскакивать шипы. Они тотчас спрятались и все внутри вальтарха потеплело, размякло.
Вот же! Никто не мог заставить Альрия спрятать природное оружие. Даже он сам не мог. Если сильно злился – шипы выскакивали и не прятались еще какое-то время. А Малика «обезоружила» вальтарха одним лишь касанием.
– Главное в драке так не делай, – честно попросил он.
– Почему это? – она вскинула бровь.
– Меня убьют.
Он сказал совершенно спокойно, без малейшего проблеска тревоги. Потому что умереть рядом с ней, у нее на глазах – ну это же совсем не ужасно. И все-таки как же хотелось жить с ней!
Малика не смогла ответить. Не нашлась или еще что.
Только кивнула и смущенно отвела глаза.
А затем заторопилась к выходу.
– Приведу себя в порядок и вернусь.
Только и сказала. Что ж… Альрию не требовалось приводить себя в порядок.
Он воевал по горло в грязи и дрался по макушку в крови. Да и пленных допрашивал, иной раз, весь в их же собственных потрохах.
Пусть! Больше будут бояться! Меньше решатся лгать или противничать!
А то совсем страх потеряли! Решили даже, что переиграют двух варваров с Ттории… Это должно быть наказуемо!
Ну, господа полицейские! Теперь ход за Альрием!
Вальтарх подошел к спящей парочке, рывком сдернул силовые куполы и прыснул в лицо из микробаллончика с тоником. Препарат быстро приводил в чувство. Правда, большинство гуманоидов после этого сутками мучились мигренью.
Но Альрия это более чем устраивало.
Первым застонал и открыл глаза Хаддар. Владимира чуть позже.
Увидев Альрия, полицейские дернулись и даже чуть отползли от него. Вальтарх зло усмехнулся и сам дал стражам порядка «больше воздуха». Без нажима одним лишь своим отдалением.
Отошел и демонстративно присел на стол, скрестив руки на груди.
Помятые, окровавленные полицейские, с всклокоченными волосами осторожно поднялись. Хаддар хотя бы не стонал и не кряхтел, как Владимира. Видимо, рассчитывала на сочувствие варвара как к женщине.
Альрий только усмехнулся и подколол, чтобы уже ни на что хорошее не рассчитывали.
– Смотрю как бить беззащитных ученых, так у вас и силы есть, и здоровье. Прямо пышут, валят из всех дыр. А как драться двое на одного с варваром, так кишка тонка. На гуманность даже не найдетесь. В нашем языке этого слова нет! И плевать мне кто тут женщина, а кто похож на бабу! – тторианец не выдержал – подколол и полунатильна. – Если вы обидели того, кто мне важен, я вас в порошок сотру.
Полицейские переглянулись.
Осторожно пристроились в креслах.
Отлично! Понимают – просто так Альрий их не отпустит.
Итак. Игра пошла.
У них свои козыри, у вальтарха свои. Но партия все равно будет за ним.
– Значит так. Мой рапорт куда надо будет содержать следующие подробности. Превышение власти, нападение на главу исследовательской группы, легкие телесные повреждения. Я ничего не забыл? Ах, да! Угроза расправой оружием! То есть плюс ко всему перечисленному еще и использование табельного оружия не к месту.
Хаддар поправился и прокашлялся.
– Может договоримся? А то и нам есть что предъявить…
Альрий уже знал, на что они будут напирать. И понимал всю бессмысленность этих попыток.
Но он любил поиграть с противником, прежде чем пришмякнуть того как муху. А этим двоим точно требовалось немного уроков варварского толку.
– Я весь внимание, – усмехнулся вальтарх, закидывая ногу за ногу.
– У нас есть достоверные данные – съемка вашего трио… в постели. Я знаю, что вы сошлетесь на действие прибора. Малика Майтаховна раскусила его прежде, чем мы ожидали. Но есть большое и жирное «но» которое вы, кажется, не учитываете.
– Что вы говорите! – не удержался, поерничал Альрий.
– Да да! – уже более энергично произнес Хаддар. – И это «но» заключается в вашей связи с Маликой Майтаховной. Она ведь истинная для вас обоих? И тебя, и Вехлера? Так?
– Да, – Альрий не собирался ничего отрицать.
– В таком случае, вас должны заменить или как-то еще устранить. Ведь Малика Майтаховна может быть виновна, а вы, в силу обстоятельств… кхм… личного характера будете ее прикрывать. Так?
– Да! Если бы она МОГЛА быть виновной! – подчеркнул слово «могла» Альрий.
– А это не так?
– И я тому свидетель!
Альрий знал и следующие слова Хаддара.
– А вот тут кроется очередная загвоздка! – радостно сообщил полицейский, который еще не просек как сильно влип. Все еще надеялся на что-то!
Какие же эти неварварские расы иной раз туповатые. Альрию прямо жалко было так жестко обламывать парня. Но надо! Надо! Для ума! Чтобы в следующий раз думал прежде чем связываться с тторианцами и пытаться их обойти на виражах жизни или расследований.
– Малика – ваша истинная пара и в ваших же интересах давать показания в ее пользу! – радостно выпалил Хаддар. Владимира даже приободрилась, вытерла сопли и смотрела с надеждой.
Альрий запрокинул голову и расхохотался.
Сейчас он не придуривался, не прикидывался и даже не разыгрывал театральное представление в стиле плохого полицейского. Ему, правда, было жутко весело от того, что эти продажные твари настолько тупые, самонадеянные и недальновидные. Настолько зашоренные.
Как они вообще работали полицейскими? Как расследовали настоящие, а не сфабрикованные продажными чиновниками уголовные дела? Если цепочку из трех фактов протянуть не могут? По блату их взяли в полицию, что ли?
По протекции того, кто их сюда выслал?
Робкие проблески надежды сползли с лиц полицейских, как водоросли с волнореза после мощного шторма.
Кажется, они поняли, что дали маху.
Но судя по лицам сладкой парочки идиотов: озадаченным, полным следов мыслительной деятельности, полицейские явно так и не просекли – в чем дали маху.
Осознали лишь одно – где-то в их рассуждениях закралась ошибка. И поэтому конечный результат уравнения с несколькими переменными: показаниями Альрия, доверием к ним в суде или где-то еще и отношением вальтарха к Малике, получился категорически не верным. Даже знак ответа неправильный. Хотелось бы плюс, а на деле-то – минус.
Альрий перестал хохотать и припечатал сладкую парочку.
– В общем, так! Все, что вы сказали сейчас бред! Потому что считай я Малику виновной, я бы не стал ее так прикрывать, а просто-напросто увез куда подальше. И никто ее уже не достал бы. Ттория и подвластные моей расе планеты, конечно же, входят в Союз. Но вам ли не знать, что законы Союза работают там ограниченно? Надеюсь, вы еще не совсем пропащие полицейские? Хотя и продажные? Знаете о субординации всех курируемых Тторией миров? И в курсе, что законы Союза не распространяются на истинные пары, родственников и близких вальтархов.
Полицейские, видимо, ощутили подвох еще, когда Альрий хохотал от души. Видели – он не блефует и не актерствует. Искренне надсмехается над их предложением и, уж тем более, хилыми угрозами. Теперь же они просто сжались и выглядели так, словно ожидают расправы.
Вот и правильно! Вот и ладушки! Наконец-то у этих ггайдов мозги прояснились. Ох, нелегкое это дело учить уму разуму. И как только Малика преподавала в каком-то вузе Земли? Да за такое нужно орден выдавать сразу же!
– Таким образом! Сам факт, что я выступаю, как свидетель, а не пытаюсь увезти Малику отсюда и спрятать на подвластной тторианцам территории, уже говорит за правдивость моих показаний. Доказать это как нечего делать. Представляете, даже у нас на Ттории полно юристов! Ну просто как тараканов. Не меньше, чем в Союзе таких как вы продажных идиотов.
Полицейские все еще помалкивали в тряпочку. Потом Владимира робко подняла глаза на вальтарха и уточнила:
– И что вы сделаете?
Мда! Женщины! Ну она реально надеялась, что после встречи с Маликой, Альрий хоть на секунду испытает к ней теплые чувства?
Тторианец хотел жестко обломать дамочку, когда на пороге появился тот, кто сделал это гораздо лучше него.
Правда, перехватил инициативу. Зато уж размазал так размазал.
* * *
Вехлер
Последнее, что помнил Вехлер, как беспорядочно отбивался от кулаков и пинков Альрия. А напарник лупил, не жалея. И младший вальтарх понимал, почему мало кто хотел связываться с Альрием. Его почти невозможно было победить. И он был страшен, по-настоящему страшен в бою. Он не калечил, не защищался – он убивал. И спорить с ним на языке оружия, кулаков, насилия было такой же удачной затеей, как спорить с земным носорогом, кто кому уступит дорогу.
Вехлер уже начал почти соображать, что их каким-то образом заставили драться. Но Альрий пер как танк. Не остановить. Не затормозить.
И младший вальтарх приготовился к худшему…
Что ж… Не самый бесславный конец, если подумать.
Однако чернота разлилась перед глазами и вдруг вспыхнула яркими лампочками восстановительной капсулы. Вехлер готов был поклясться, что времени прошло не так уж и много.
Он ожидал увидеть рядом с капсулой Альрия. Но там высился Вельх. Злой, как демоны из Рардаха.
Вайронг дергал крыльями, сжимал и разжимал кулаки и почти скалился.
А когда Вехлер пришел в себя, быстро сообщил:
– Эти мрази воздействовали на вас излучателем Лонса. Прибором, который мы не так давно сконструировали. Он последовательно активирует самые мощные инстинкты. Сначала самый, а затем и следующие. Я понял, что вы хотите друг друга помесить с Альрием и даже знаю почему. Но сейчас приди уже в себя.
Вехлер приподнялся – и капсула автоматические открылась.
– Одевайся и отправляйся на помощь Альрию. Я думаю, тебе нужно сканироваться каждый вечер и немного подлечиваться. А то уже практически на ладан дышишь.
– Переживу! – отмахнулся Вехлер. – Малика в порядке?
– Полицейские заперлись с ней в совещательной…
Дальше Вехлер не слушал. Натянул брюки и сорвался с места. Босиком, полуголый.
Но ему было плевать. Мысль «а, что, если с ней случилось плохое…» стала топливом почище всяких тоников и капсулы.
В теле Вехлера появилось столько силы, что – казалось, можно поднять станцию, оторвав здание от почвы Иданны, размахнуться и запустить его в космос.
Ноги сами пружинисто толкались от пола.
Вехлер бежал как спортсмен.
И уже спустя пару минут вихрем ворвался в совещательную.
Малику не застал. Только Альрия и полицейских.
Бросился на них, игнорируя, что оба уже изрядно помяты, ясно кем и за какие провинности.
В груди полыхал праведный гнев. Вот теперь Вехлер понял, что это такое, хотя не раз слышал выражение от людей. Из кулаков, локтей и позвоночника выскочили шипы. Вехлер принялся месить полицейских. Безжалостно, не стесняясь применять природное оружие.
Те отбивались. Жалко, убого.
Неловко и очень уж медленно. Даже для изрядно помятого и покалеченного вальтарха.
А Вехлер цедил, словно приговор зачитывал:
– Вот вам за излучатель! Вот вам за Малику! Значит, хотели выбить из нее признание! Я сейчас из ВАС всю дурь выбью!
Остановиться сам он, кажется, уже не мог. Разве что рухнуть без чувств, когда ярость, что простреливала тело горячими искрами адреналина, выжгла бы всю энергию из мышц и остудила кровь до предела…
Но Альрий остановил. Не сразу. Дал Вехлеру отыграться на стражах порядка, как сделал и сам. Тем более, все честно. Двое на одного. У них был вполне адекватный шанс…
Наконец, полицейские остались лежать. Владимира разрыдалась – просто уже совсем по-женски залилась слезами. Тряслась, обнимала себя руками, что-то там выла на счет того, что она все ж таки женщина, а не воительница… Хаддар скрипел зубами, шипел, очень, видимо, хотел ругнуться, но струхнул.
– В восстановительную капсулу пустите? – сдавленно процедил он, пока напарница просто истерила.
Вехлер ее не жалел. Она ведь Малику не жалела.
– Что, продажные ггайды! – уже не стесняясь никаких бранных слов, хрипло произнес младший вальтарх, пошатываясь и почти падая в кресло. – Как гадить, подличать и обижать женщину ради вознаграждения от всяких там теневых баронов Союза – так вы первые. В средствах не стесняетесь, гуманностью и прочим не заморачиваетесь. А как отвечать – так сразу в кусты? В капсулу вам… А дополнительное питание за вредность вам не дать? Я могу дать. Но не питание.
Вехлер замахнулся – и полицейские отшатнулись. Владимира резко дернулась и перевернулась вместе со стулом. Растеклась на полу куском жалобной плоти. С трудом понялась, опасливо и обиженно поглядывая на мужчин. Вдруг кто поможет. Хаддар, кажется, давно уже растерял все свои изящные манеры. А вальтархи воспринимали Владимиру не женщиной – врагом Малики. Поэтому пощады не было.
– А вот это вот не превышение власти? – ткнула пальцем в Вехлера Владимира, обращаясь к Альрию.
Осторожно вернула кресло в прежнее положение и села, кряхтя и постанывая.
– А кто видел? – усмехнулся старший вальтарх, когда полицейская заняла свое место.
– А вы? – эта продажная сучка еще не поняла, что жалости не дождется.
Даже странно, что она настолько тупая и твердолобая.
– Я знаю одно. Вы напали на Малику Майтаховну, а мы ее защищали. Тем более, при вас было оружие.
– Оружие? – вскрикнула Владимира, переходя на неприятно-высокие ноты.
Альрий потряс плазменным шокером, а затем и – тремя пистолетами. У Хаддара оказалось сразу два ствола.
– Вы же нас обезоружили еще до того, как появился вот он? – возмутилась Владимира, тыча указательным пальцем в Вехлера.
– И кто это подтвердит? – издевательски уточнил Альрий. – Продажные полицейские, которые издевались над ученым галактического уровня? Или те, кто вас купил с потрохами? Уверен, ваши наниматели нос сейчас из своей норы не высунут. Не в их интересах срывать маски. А без этого они ничего уже не сделают. Одно слово в вашу пользу – и они раскрыты.
Олидианнка снова разрыдалась, размазывая по щекам кровь и трясясь как в лихорадке.
Всхлипнула и зло процедила:
– Тторианцы как были варварами, так и остались.
– И гордимся этим! – почти хором ответили вальтархи, не сдержавшись от радостных улыбок.
Нашла чем обидеть! Для тторианца это скорее комплимент.
– Ну а теперь либо вы рассказываете кто вас послал и все, что о нем знаете, либо будете препровождены в камеры заключения на станции.
– В камеры! – рыкнул в сторону Владимиры Хаддар. Видимо, боялся, что у той совсем сдали нервы.
Оллидианка опять судорожно всхлипнула, но спорить не стала. Видимо «наниматели» полицейских были еще страшнее, чем быстрая расправа здесь и сейчас.
Вехлер записал это у себя на подкорке. Альрий кивнул ему: дескать, я тоже просек этот момент.
– Мы пришли помочь вам. А то убирать мусор занятие всегда муторное! – Вельх застыл в дверях вместе с Маликой и отрядом полицейских, что прибыли с детективами. Похоже, стражи порядка были не в курсе, для чего, на самом деле, сюда приехали. А теперь просто выполняли свой долг.
Честно и без обходных маневров.
– Тты в норме? – только и спросил Вехлер у Малики.
Она кивнула и отвела глаза. Румянец быстро хлынул к щекам оллидианки и сразу же растаял, придав ее лицу мраморную бледность.
Вальтарх вначале не понял ее реакции, а затем перед внутренним взором пробежали картинки.
Он… она… где-то там рядом Альрий. Но плевать на него.
Горячие тела, жаркое дыхание… Ее гладкая кожа и его ласки…
Ее манящие, сладкие губы. Ее стоны… и ее согласие.
Согласие, Рардах!
У Вехлера аж внутри все перевернулось. Возбуждение накатило так, что он скрипнул зубами и отвел взгляд от Малики.
Да, Рардах! Как теперь все это забыть?
Краем глаза Вехлер видел красное от ярости лицо Альрия. Но ничего не хотел ни говорить, ни делать по этому поводу.
Старший и так знал, что Малика расположена к нему.
А краденные ласки и поцелуи, краденная страсть… Все это останется с Вехлером. И никто это у него уже не отнимет!
Даже если Альрию это не нравится. Он и так – баловень судьбы.