Глава 7
Малика
Я встретила Вельха во главе с отрядом полиции уже возле совещательной. Эта маленькая процессия производила впечатление.
Казалось, вайронг не увольнялся из космофлота, а полицейские – именно его подчиненные.
Я присоединилась к большой и дружной компании, и мы вместе вошли в совещательную.
Похоже, что очень и очень вовремя.
Потому что Хаддар и Владимира просились в камеры, а вальтархи не имели ни малейшего желания препятствовать их просьбе.
Вельх выдал фразу про уборку мусора, достойную запечатления в камне. Самое любопытное, что из всех присутствующих, включая Хаддара и Владимиру, только я одна знала, что когда-то полицейских на Земле называли «мусора».
Вайронг сдал арестованных с рук на руки своей «гвардии», и я уже думала – неприятности этого дня позади. Но выдыхать оказалось еще рано.
В двери залетел всклокоченный Маа…
Желтые глаза навыкате, чешуйки на голове топорщатся, на лице гримаса неподдельного ужаса…
С минуту красец метался по совещательной у нас на глазах и что-то лопотал на своем языке.
Я даже воспроизвести это не могла. Потому что красцы издавали странные гортанные звуки, одновременно похожие на треск и кваканье.
Альрий уже отделился от стола, чтобы напомнить Маа, что язык его расы нам непонятен. Причем, вальтарх даже сжал кулаки – видимо его тоже достали неприятности этого дня.
И терпения на то, чтобы разгадывать очередной ребус уже не оставалось.
Однако Маа то ли почувствовал, то ли достаточно излил эмоции, то ли испугался реакции Альрия. Потому что он притормозил и сообщил на общесоюзном:
– Ос нашел в моей комнате краденные минералы.
Я только тряхнула головой.
– И где Ос?
– Я тут!
Оказывается, пока мы наблюдали за Маа и его странными «плясками с бубнами» Ос дежурил прямо в дверях. А мы его даже не заметили.
Не мудрено. Маа умел перетянуть внимание на себя.
Красцы бросились друг к другу и теперь уже начали выяснять отношения на своем языке вдвоем.
Теперь к квакающим, трещащим звукам присоединились резкие махи руками и выброс шеи вперед. Словно так красцы пытались укусить противника или ужалить как змеи.
Я посмотрела на Альрия.
Вехлер почему-то вздохнул. Кажется, сетовал, что я прошу помощи именно у старшего вальтарха. Но рано или поздно мы все равно должны были бы сообщить младшему о наших отношениях… Я аж дернулась. Я впервые мысленно призналась, что между мной и Альрием что-то есть. И следующей пронзила мысль «Какое облегчение». Словно до этого я сама себя запирала на замки условностей и предубеждения, не позволяла самой себе дышать полной грудью.
И вот – замки рухнули. Их сломал Альрий.
Или наша надрывная сцена после того как он вырубил полицейских. Не знаю… Теперь у меня внутри засело это стойкое ощущение «Я с ним». И все вокруг будто встало на свои места. Сразу стало легче. Жить, действовать, работать.
Потому, что эта стена под названием «Альрий» меня заслонила. От всего мира и от всех бед.
Альрий заметил мой взгляд и все понял.
Секунда – и он в центре совещательной, держит красцев за шкирки и разве что над полом не поднимает, как кутят перед наказанием.
– Так! Ваше представление несколько затянулось. Зрители начали засыпать и уходить из зала. А это значит, что пора заканчивать. Быстро говорите, что и как.
Красцы принялись лепетать на общем языке, но одновременно, перебивая друг друга и пытаясь перекрыть голосом. В результате – понимания ни у кого не прибавилось.
Альрий встряхнул ящеров, как котят, которые пытаются царапаться даже в таком положении. Те замолкли, понимая, что церемониться – это не про вальтарха. Похоже, что этого слова в его лексиконе тоже не нашлось.
В наступившей тишине, Альрий рыкнул:
– Так! Вижу вы сами не способны к продуктивной коммуникации. Придется разруливать. Первым говорит Ос!
Маа дернулся, попытался возразить. Но стоило Альрию на него зыркнуть, как красец поперхнулся воздухом и затих.
– Я искал в комнате Маа один инструмент, который ему одалживал. И нашел в его шкафчике образцы. Те самые о пропаже которых я вам докладывал.
– Ты проверил силовые метки внутри образцов и серийные номера? – первым делом уточнила я.
– Да.
– Теперь ты! – кивнул Маа Альрий.
– Я нашел эти образцы вчера, в запасном сейфе в экспериментальной шахте у основания жилы. Поскольку сейчас каждое посещение любого места фиксируется, я подумал, что пропажу свалят на меня. Еще скажут, что я подкинул их, когда приходил. Как раз должны были вечером ставить на счетчик все образы и пересчитывать. Удачное время! Поэтому я решил их забрать и найти возможность подкинуть туда, где бывает много народу. Например, в лабораторию. Вроде все нашлось и дело в шляпе.
Я переводила взгляд с Маа на Оса.
Каждое объяснение выглядело логичным. В то же время все знали, что среди красцев затесался предатель. И, скорее всего, это не Ос. А вот Маа вполне может быть.
И тут меня осенило!
– Я же оставила там бота! В шахте! Для отслеживания ситуации внутри и снаружи! – я покосилась на Альрия и Вехлера. И они поняли. Кивнули. Да. Я не собиралась получать еще один труп на сладкое, чтобы опять подозрение пало на меня. Кто знает, когда фортуне надоест меня «выгораживать». – Мы сможем увидеть все, что делал Маа и либо подтвердить его легенду, либо опровергнуть.
После этих слов мы все обернулись в сторону Маа. Но тот лишь закивал.
– Это очень хорошо! Я надеюсь, что вы увидите, как я забрал образцы из запасного сейфа.
Я посмотрела на Альрия. Он выглядел так, словно купался в крови и обтирался чьими-то потрохами. Ну так, просто потому что рядом не оказалось полотенца.
Вехлер успел переодеться.
Однако Альрий сразу же поймал направление моего внимания.
– Дай мне минуту. Я приду к жиле чистый и переодетый.
И он исчез в дверях. Я опустила глаза, не в силах посмотреть на Вехлера. И торопливо заспешила на место встречи с Альрием.
Я просто не могла сейчас выяснять отношения с Вехлером. Что-то объяснять, о чем-то говорить. Отвечать на какие-то вопросы.
Это было выше моих сил.
Возможно, выглядело малодушно и не совсем правильно. Даже не совсем честно.
Но у меня не осталось душевных сил на исполнение социально-ответственных действий. На то чтобы подкормить совесть еще одним порядочным, добросердечным, правильным поступком.
Я могла думать лишь о том, чтобы побыстрее все разрулить.
Потому что такой измотанной, сбитой с толку я уже очень давно себя не ощущала.
И я должна была завершить этот день без потерь. По крайней мере, со стороны тех, кто мне важен и дорог. И тех, за кого я в ответе, как руководитель группы и непосредственный начальник.
* * *
Чистенький, пахнущий свежестью Альрий появился у входа в шахту гораздо раньше, чем я ожидала.
Можно сказать, я и подождать не успела.
Мы не особенно оборудовали это место, поэтому свод пещеры щерился сколами и даже парочкой сталагмитов.
И вот даже не знаю. Я смотрела на Альрия и просто думала, как же приятно его видеть. Положиться на него. Полностью и без вопросов.
Я очень давно ни на кого не полагалась и ни от кого не зависела. Эти два свойства казались мне двумя сторонами одной монеты. Причиной и следствием.
Я привыкла сама себя защищать и одновременно ни в ком не нуждаться.
Опять, спустя столько лет, спустя столько планет и станций испытать обратное…
Это было как обухом по голове. Как из летнего зноя нырнуть в ледяное горное озеро…
Уххх… Сердце вдруг останавливается, трепещет где-то в районе горла – то ли бьется, то ли нет. И… запускается…
Оглушает гонгом бешеного пульса.
И в первый момент это просто… искра… Взрыв…
Восторг, смешанный с ужасом. И от этого еще более удивительный.
Реальность рассыпается вокруг слепящими искрами. И все выглядит невероятно, восхитительно, превосходно.
Кажется, я испытывала нечто подобное.
И было страшно, но одновременно внутри становилось так комфортно, уютно, что опять нашла то самое мужское плечо, на которое, наконец-то, могу опереться.
Вальтарх будто понял. Приблизился и чуть приобнял. А затем резко притянул и прижал.
– Ты можешь мне во всем доверять. Я не дам тебя в обиду, Лика…
Он так сократил мое имя… У меня в горле пересохло и слова прилипли к языку.
Так называла меня только… мама. С тех пор прошли тысячи лет, и никто никогда не сокращал мое имя так…
Я сглотнула и Альрий впился губами в мой рот.
А я… я просто ощутила, что весь мир взрывается красками, звуками, а затем тонет и исчезает в сладком мареве нашей страсти.
Это было совершенно неуместно. Абсолютно не вовремя. Да и время утекало, как песок сквозь пальцы. Поджимало неотвратимостью событий. Дразнило опасностью неведомого. Мы ведь понятия не имели – что делал сейчас еще неизвестный враг в правительстве и какие шаги он предпринял, когда понял, что затея с продажными полицейскими полностью провалилась.
Но мы все равно целовались, как школьники между уроками. Зная, что их могут поймать, понимая, что по головке их не погладят.
Ощущая, что скоро звонок. Что время подгоняет, сжимается вокруг нас тисками скорых неприятных событий.
И все равно мы целовались взасос. Прикрыв глаза, пропитываясь друг другом, прорастая друг в друга корнями… Назло всем. Назло времени, которое так хочет нас разлучить. Назло всему миру, который скалится на нас свирепостью бед…
У меня колени подгибались и тепло растекалось по телу, пузырьками удовольствия струилось по венам.
Альрий окаменел – весь. Я ощущала, как он возбужден. Ну еще бы! Он так и не получил разрядки после той нашей сцены, втроем…
Я понимала, что не стоит дразнить его. И, думаю, вальтарх тоже понимал.
Но мы оба ничего не могли сделать.
Страсть уже слила нас воедино. Сплела наши руки, губы… Синхронизировала наши пульсы, дыхания…
И мы лишь могли подчиняться.
Что на нас нашло? Безумие сегодняшнего дня? Воспоминания о том, как мы… бесстыдно и безудержно ласкали друг друга под действием излучателя?
Острота нашей встречи в лесу, когда одна лишь секунда отделяла меня от гибели в лапах гортека?
А может все вместе?
И еще Вехлер, который постоянно стоял над душой.
Меня обдало жаром, и кажется, ласки Альрия проникли сквозь кожу. Коснулись каждого нерва…
Я продолжала вдыхать горячий воздух из его губ и чудилось – нет ничего правильней, естественней. И, как ни парадоксально – ничего более своевременного.
Альрий придержал мою голову за затылок, когда я попыталась немного отстраниться. Прижался пульсирующим бугром в паху. Но я все же еще раз постаралась разомкнуть наши тела.
Даже скорее оттолкнуть вальтарха. От чего по его телу прошлась волна. Будто каждая клетка варвара протестовала против моего решения.
Я ожидала, что эффекта не будет. Слишком уж реакция тторианца не походила на согласие. Даже на малейшую попытку договориться…
Однако Альрий неожиданно отпустил.
Нехотя и неспешно, словно ему приходилось бороться с собой, чтобы выполнить мое молчаливое требование.
Сделал несколько быстрых, судорожных вдохов. Словно дышать ему стало совсем нечем.
Затем прокашлялся и хрипло произнес:
– Ладно. Понял. Не место и не время. Пошли.
Сделал знак рукой – и я первой вошла в шахту…
– Теперь я понял для чего ты просила меня помыться… Буду делать это почаще, больно сладкий приз за такую ерунду…
От слов вальтарха, что полетели мне в спину, стало почему-то тепло и щекотно… И захотелось обернуться…
Но я решительно двинулась в зев шахты, под фейерверк включающихся лампочек на потолке, которые реагировали на движение.
* * *
Альрий
Наверное, это был инстинкт пары…
И, видимо, поэтому случившееся стало для Альрия плазменным огнем с безоблачного неба.
Дождем посреди пустыни.
Он нуждался не только в обществе Лики и в ее роскошном невероятном теле… В этом, да. Разумеется. Настолько, что уже просто всего скручивало. Напряженные части тела сводило судорогами.
Но нет, Альрий отчаянно нуждался сейчас не только в этом.
Он нуждался в том, чтобы оберегать Лику, полностью и целиком взять ее заботы на себя, закрыть своим телом от всех неприятностей.
И он очень нуждался в том, чтобы она позволила, разрешила все это сделать.
Такого Альрий еще ни разу не чувствовал.
Он всегда воевал ради нескольких вещей. Семьи, родины и денег.
Последнее занимало вовсе не последнюю позицию в жизни вальтарха.
Теперь же он хотел воевать за Лику.
А войной варвар с Ттории воспринимал все, что нельзя было решить переговорами. В том числе и нынешнюю ситуацию на станции.
И почему-то ему казалась, что сейчас мотивация самая мощная. Он просто не мог проиграть.
А Лика… Оллидианка еще для себя ничего не решила. Но ее тело, ее эмоции уже решили все за нее.
Эта женщина уже принадлежала Альрию. И он был весь ее, весь в ее власти. От кончиков волос до каждой чешуйки.
Лика уверенно шагала по шахте, а вальтарх невольно любовался ей. Грациозной походкой оллидианки. Тем, как покачиваются ее бедра, обтянутые лосинами. Тем, какая у нее прямая спина. Как у танцовщицы. Она была просто чудо как хороша. Она была чудом Альрия.
И все в ней ему нравилось.
Даже несговорчивый ершистый характер и эта изматывающая, сводящая с ума привычка все обдумывать, расставлять по полочкам. Решать окончательно, только взвесив все «за» и «против». Угораздило же Альрия вляпаться в ученую!
Они иначе-то не умеют!
Но и это уже вальтарху нравилось. Просто потому, что… ну не могло не нравиться…
Лика принялась открывать сейфы при помощи своего ДНК и магнитного поля собственного тела.
Внимательно пересчитывать и проверять образцы.
В магнитных и лазерных метках Альрий понимал не больше, чем в садоводстве. Он просто сопровождал и наблюдал, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с оллидианкой.
Каждым ее беглым взглядом, пусть даже мимоходом скользившим по варвару и каждой ее улыбкой. Каждым словом в его сторону.
Альрий просто упивался этим походом.
Она ему доверяла, делилась, что-то там рассказывала про свою работу.
Кстати! Надо будет прошерстить все данные на счет этих меток и всего остального. Чтобы отвечать со знанием дела.
Альрий никогда наукой не интересовался, только технологическими новинками. Да и то чисто практически. Что и как можно использовать в его работе, в войне.
Досконально он знал лишь устройство оружия, которым пользовался или собирался пользоваться. Здесь Альрий дал бы фору даже разработчикам новых поколений таких штуковин.
Но сейчас ему дико хотелось отвечать Лике со знанием дела. Все равно что говорить с ней на одном языке.
Оллидианка деловито продолжала работать.
Дошла до нужного сейфа, проверила все и затем по браслету компьютеру запросила данные у бота.
Перед ней и Альрием замелькали картинки – видеосъемка всех, кто приходил в шахту, открывал хранилища и прочее…
– Зачем ты оставила тут бота? – просматривая вместе с Ликой результаты слежки за здешними посетителями, уточнил Альрий. Она повела плечом – как-то немного нервно, что ли… Слишком резко и дергано.
– После того как мне подкинули труп Каттара… Мне подкинули… – она подчеркнула то, о чем догадались и вальтархи. – Я решила больше не рисковать. Кто придет что-то подкинуть – будет засечен и сам же виновен. Бот крошечный и выглядит как часть обычного нашего оборудования. Мало того, замаскирован специальным голографическим отражателем – тот помогает боту полностью слиться с окружением. Так что никто ничего не мог заподозрить. Мне вручили этих ботов специалисты из секретных служб. Якобы на всякий случай, мало ли… Теперь я понимаю – то, что мне и в голову не пришло, они уже вполне могли предполагать. На счет диверский, попытки меня дискредитировать и прочее…
– Здраво, – тихо ответил Альрий и не сдержался – подошел к Малике и обнял. Такую беззащитную, чуть напуганную. Сильную и слабую одновременно… Маленькую, хрупкую и стойкую…
Она прильнула к варвару, и тот вдохновился, чуть сильнее стиснул, прижал к груди.
– Ты смотри! Не отвлекайся! – хихикнула она, расслабляясь.
– Если бы желание отвлекало меня от работы, с момента нашей встречи в лесу я бы работать уже не мог! – усмехнулся Альрий.
– Маньяк! – прыснула она.
– А что делать бедному варварскому организму, когда ему так нужна разрядка?
– Отвлекаться?
– Я только это и делаю. Отвлекаюсь на твою грудь, ноги…
Они оба засмеялись и было так тепло, так хорошо. Альрий и не думал, что ему станет настолько комфортно, когда все тело горит от желания и внутри словно выжигает эмоциями. Как выжигательный аппарат на дереве. Выжигает везде ее имя. Словно клеймо на каждой частице вальтарха. «Собственность Лики».
– Так! Вот Маа! – ткнула пальцем оллидианка, пронзив им трехмерное изображение.
– Берет образцы. Он не лгал…
– Ладно. Значит мы так и не нашли того, кто похитил камни и подложил их в хранилище…
Она казалась расстроенной, досадливой и растерянной, даже губу чуть прикусила. Альрий крутанул Малику к себе лицом.
– Все будет хорошо! – он словно клятву давал. Почище той, что давал командиру перед боем когда-то. Почище той, что давал родителям, когда обещал, что будет достойным воином.
– Обещаешь? – она спрашивала, как ребенок у взрослого.
«Обещаешь, что все будет хорошо?» «Обещаешь, что ничего плохого не случится?»
И Альрия это более чем устраивало. Ему это нравилось, вдохновляло. Он хотел быть для нее опорой, защитником, тем самым «взрослым» к которому бегут за помощью.
– Даю слово…
С минуту она смотрела на вальтарха, и словно к месту пригвоздила. Он не двигался, боясь спугнуть волшебство момента. Она была такой открытой, такой доверчивой и такой…
У Альрия слов опять не было. Ну вот не лирик он, не лирик. Ничего не попишешь.
Только в груди пекло и хотелось забрать ее себе и спрятать в карман.
Держать там и никому не показывать.
Внезапно пол под вальтархом вздрогнул. Картинки от бота еще не закончились, просто Альрий с Маликой забыли про них. И в воздух всплыло красное предупреждение.
«ВНИМАНИЕ!!! Где-то задействовано взрывное устройство! Будьте осторожны!»
Пол заходил ходуном. Стены пронзила дрожь, как от сильной лихорадки.
Лика перепугано оглядывалась, жалась к Альрию.
Как жаль, что нельзя ее прямо сейчас спрятать в карман!
Вальтарх сбросил футболку и принял боевую форму.
Подхватил Лику и метнулся к выходу.
Возможно, в карман он ее и не спрячет, но от любых неприятностей убережет.
Взрывы? Да ла-адно! Вальтархи и не из таких передряг выпутывались.
Как же плохо в Галактике знают тторианцев!
Пора бы поучить этих ггайдов. Особенно тех, кто шуровал на Иданне. Поучить и проучить заодно.
* * *
Малика
Безумие вокруг набирало обороты.
Шахту трясло, со всех сторон сыпались камни. Стены плевались мелким песком, с потолка то и дело срывались увесистые глыбы.
Все вокруг будто отплясывало странный, неритмичный танец.
Стены дрыгались, пол скакал под ногами, потолок то и дело оказывался ближе, чем ожидаешь.
Серая стена каменной пыли преграждала путь, саднила в горле и скрипела на зубах.
Брр…
Глаза слезились и взрывались резью.
Дышать было трудно и даже местами больно. Будто мелкие колкие камушки засыпались в грудь и рвали там все на свете.
Резали, щипали, жалили…
Я торопливо включила адаптаторы, которые чистили все, что попадало ко мне в дыхательные пути. И все равно закашлялась.
Светильники то вспыхивали, прореживая туман вокруг кляксами света, в которых плясали пылинки, то гасли, погружая нас в полный и непроглядный мрак.
К сожалению, мы были слишком далеко от выхода, чтобы быстро добраться до безопасного места.
Я это понимала. Но близость Альрия, его защита и поддержка внушали такую уверенность, какую я уже очень давно не испытывала.
Ну правда! Даже в те дни, когда работа на станции казалась безоблачной. А новые открытия буквально подбрасывали до небес. Словно нас осыпало щедрым дождем ноу-хау.
Даже тогда я не ощущала себя столь уверенной в завтрашнем дне и по-женски спокойной. Именно по-женски. Какая-то часть меня никогда не воспринимала себя просто начальником станции, чувствовала, что я женщина и слабее мужчин вокруг. Хотя они мне и подчиняются. Я умнее, я лучше разбирают в физике и минералогии. Я лучше них во всем, кроме физической силы.
И вот сейчас Альрий словно сделал из меня женщину, у которой есть беспощадное оружие, что никогда не дает осечек. И это вывело мою уверенность в себе на совершенно новый уровень.
Хотя обстоятельства совсем к этому не располагали.
Альрий несся по трясущейся шахте, закрывая меня от камушков, валунов и пыли своим телом. Что-то мне это напоминало… Наш побег от землетрясения.
Он был также силен, ловок и уверен в себе.
А я… я была также спокойна под его защитой и слегка ошарашена.
Вот только завершилось все сегодня несколько иначе.
Внезапно нас ощутимо подкинуло. Я всеми частями тела и внутренностями ощутила невесомость полета в никуда. Неуправляемого и неожиданного.
Альрий сжал посильнее, и вдруг упал на пол. Бережно уложил меня на более-менее гладкое место, где пол не повредился от взрыва и заслонил своим телом. Послышался грохот, хруст. Воздух наполнился запахом гари, каменной пыли и еще бог знает чего.
У меня в носу засвербело и захотелось срочно чихнуть.
Альрий казался стеной между мной и ненастьем.
Несокрушимой и нерушимой.
Краем глаза я видела, что впереди случился настоящий обвал и он продолжался.
Камни сыпались градом, песок стекался на пол бурным потоком. Глыбы обрушивались баррикадами.
Грохот стоял такой, что я зажала уши. Альрий молчал, прижимал меня и согревал своим теплом, придавая уверенности.
Он был моим щитом и моей надеждой на то, что все обойдется.
И, наверное, в эту минуту мы окончательно сблизились.
Ничто так не сближает как ненастье, если вы по-настоящему друг другу дороги.
Ни сногсшибательный секс, ни признания, от которых тело становится слабым и одновременно невесомым. Ни миг, когда вы вдруг зацепились взглядами, как крючками друг на друге. И все, невидимую связь не разорвать даже самыми прочными инструментами.
Ничто…
Я зажмурилась и ждала пока все закончится.
Крепче зажала уши.
И переключилась только на вальтарха.
На его тепло, которое окружало, окутало незримым куполом защиты.
На его силу, которая словно передавалась мне через воздух.
Он со мной и значит ничего плохого уже не случится.
Эта мысль мелькнула в мозгу и затмила все страхи, заслонила собой их так, как заслонял меня собой варвар.
Нас подкидывало, пол дрожал, словно от ужаса…
Взвесь в воздухе мешала увидеть, что вокруг происходит.
Мы находились в дымном сером облаке.
Зато я ясно видела лицо Альрия. Верила ему. И впервые, кажется, окончательно приняла его.
Не поняла, что мы связаны, как еще недавно – а приняла. Как своего мужчину.
Вальтарх облизал губы и наклонился к моему уху.
– Как тебе удается быть такой… сладкой и соблазнительной даже сейчас…
Его горячий хриплый шепот пощекотал мочку. Я вздрогнула от жаркой волны, которая охватила и сломала последние мосты сопротивления. Я задрожала и прижалась к вальтарху.
А он… Он был так возбужден… Как будто мы в мягкой постели. Ласкаем друг друга, нежим.
Как будто все вокруг не разваливается.
Я понимала, что дразню его. И ощущала, как варвар еще больше напрягся, стал почти каменным. Слышала его дыхание. Тяжелое, оглушающее…
Хотя Альрий тоже пользовался адаптантом и его организм уже приспособился к новому составу воздуха, фильтруя его еще на входе в дыхательные пути.
Я всем телом прильнула к вальтарху и прикрыла глаза.
Теплые волны струились по телу, меня даже чуть встряхивало и все неприятные мысли, ощущения уходили куда-то. За границу нашего дуэта с Альрием. За границу нашего с ним мира!
Потому что наш мир вдруг стал общим, защищенным от остальных.
Я прикрыла глаза и наслаждалась.
Когда я последний раз так себя чувствовала?
Не одинокой беженкой из Центра Союза на окраины Галактики в поисках научного чуда. Потому что каждый ученый об этом мечтает, иной раз даже во вред себе. Хотя бы Кюри вспомнить! Без защиты исследовали радиоактивную руду, газ…
Я всегда казалась себе стойкой, самостоятельной и самое главное – самодостаточной. Той, которой не нужны ни мужчины, которые станут требовать чего-то в постели и постоянно вертеться под ногами не к месту, ни друзья, которые только и делают, что предают и подставляют. А то и бросают, когда особенно нужны и ты отчаянно на них надеешься. Я все это не раз уже проходила.
За свои столетия скептицизма набралась вдоволь. А веру в любовь и дружбу почти совсем растеряла.
И вот теперь я вдруг поняла, как же мне всего этого не хватало.
Ощущения «я не одна», «у меня есть поддержка», «у меня есть кто-то дома…»
Оно пронзило стрелой, подкинуло почище нынешних катаклизмов.
Взрыв, видимо, вызвал сейсмическую активность. И успокаиваться Иданна не планировала. Как истинная женщина закатила такой скандал за то, что ее потревожили – мало не показалось. Настоящий ПМС планетарных масштабов.
Ближе к концу мы с Альрием просто льнули друг к другу и молчали.
Вальтарх все еще тяжело дышал и буквально жаждал моего тела.
От него можно было питать всю станцию и, наверное, еще бы осталось.
Но варвар так ничего мне не сделал.
Когда все закончилось, и нас перестало подкидывать, а стены прекратили свой странный танец на месте, он встал и отряхнулся. Сбросил пыль с головы.
Сосредоточился на мне…
Вначале словно оценивал – сантиметр за сантиметром. Затем подошел и осторожно ощупал. Причем как-то по-особенному. Будто конкретные точки.
А затем обнял и прижал.
– Может не выбираться? – шепнул на ухо. – Мне так хорошо здесь, с тобой…
– А еда? Питье?
– А охота? Водоемы? Адаптанты?
– А как же мои исследования и мои преследователи?
– Вот вы все такие, женщины! Бросаешь к вашим ногам всю свою жизнь, а вам мало! Подавай плюс к тому еще и Вселенную!
Он усмехнулся и отпустил. Как-то трогательно чмокнул в нос и огляделся.
– Нам надо выбираться, но вход завалило. Так что придется идти через черный…
Я кивнула.
– Думаешь, он уцелел?
– Вот сейчас и проверим…
Мы просто шагали сквозь шахту, просто двигались к выходу. Но все равно были вдвоем и делали это вместе.
Как бы странно ни прозвучало.
И каждый взгляд, которым мы мимолетом обменивались, говорил больше тысячи слов и признаний.
У черного входа нас едва не сбил с ног Вехлер. Всклокоченный, растрепанный и абсолютно потерянный.
Я уже было испугалась, что на станции очередная беда. И пока мы тут прохлаждались, если это можно так назвать, вещей, которые придется разруливать, стало значительно больше.
Однако младший вальтарх выдохнул и облегченно сообщил:
– Ну слава богу! Мы с Вельхом перепугались, что с вами что-то случилось.
Альрий развел руками.
Я только кивнула. Мол, все в порядке.
И в эту минуту нас слегка тряхнуло. Словно Иданна тонко напоминала, что еще один такой взрыв – и всем не поздоровится. И… нас накрыло.
Если в первый раз излучатель Лонса задействовали частично, теперь его решили включить на полную катушку.
Мы буквально бросились друг к другу. Понимая, что все это внешнее воздействие, точно зная, какое именно. Но не в силах ничего поменять.
Спустя пару минут мы лежали голые, на полу шахты и я извивалась от ласк вальтархов.
А варвары будто обезумили.
Влажные горячие дорожки поцелуев поджигали тело желанием еще больше. Страстные выдохи в губы совершенно сбивали мысли. Нежные поглаживания заставляли меня млеть и тонуть в дурмане вожделения. Я прямо ощущала, как словно пузырьки шампанского бурлили в крови.
Я не могла этому противиться. Не могла противостоять наваждению.
Я уже четко понимала – я с Альрием.
Но ласки Вехлера мне тоже были приятны.
Видимо, он был мне симпатичен, как мужчина, как самец, если уж говорить точнее.
И прибор задействовал эти мои ощущения.
Мне было стыдно так, что хоть плачь, хоть вой. Хотелось убежать, закричать, спрятаться.
Но тело не слушалось. Я лежала между двумя горячими, как русская печка, мужскими телами. А варвары дышали еще мощнее, чем дымоход выплевывает дым и рычали как дикие звери, что дорвались, наконец-то, до сытного обеда.
Я была не в состоянии что-то изменить.
Я ощущала, как варвары трутся об меня торчащими колом членами, как они прижимаются пульсирующей плотью и как отчаянно пытаются достичь, наконец-то, освобождения.
Видимо, это было мучительно и сладко одновременно.
Мне же было так хорошо… Просто по животному хорошо.
Ничего эмоционального, чувственного в этом не было.
Я словно плавала в облаке мощного, звериного возбуждения. Когда просто хочется достичь пика и уже все равно – как и с кем. Впервые в жизни я, наверное, поняла, что это такое и КАК ЭТО БЫВАЕТ. Когда остается лишь животное, инстинктивное желание… и все, ничего больше. Ни капли сознания, ни тонкого ручейка адекватных мыслей.
Внизу живота сжимались сильные горячие спазмы, я аж вздрагивала от пульсации. От каждой ласки меня бросало в еще большую пучину жара. Голова отключилась: неотвратимо и быстро.
Тело словно стало ватным – ни уйти, ни отстраниться…
Руки сами собой притягивали мужчин, за мощные шеи, за руки, которые меня сжимали. Зарывались в густые волосы варваров.
Сердце стучало машиной – машиной для секса.
Так, что каждый удар вызывал новый и новый спазм и узлы внизу живота буквально выплескивали дрожь по всему телу.
Я выгнулась, выдохнула…
Резкий, острый, как игла под ноготь, оргазм настиг меня.
Я задрожала, застонала, уже совсем не соображая, что делаю и зачем.
А мужчины утробно зарычали, продолжая прижиматься, ласкать, тереться…
Я понимала, что им тоже нужна разрядка. Иначе, вероятно, просто взорвутся. Сколько еще здоровые мужчины, буквально насквозь пропитанные тестостероном, выдержат без нормального освобождения? Но мне было уже все равно.
Потому что чувств не было совершенно. Только звериное, спокойное и уже почти довольное, сытое, я бы сказала ощущение – я получила то, что хотела. Остальное неважно… Несущественно.
Так самки и в период гона отдаются первому попавшемуся альфачу, который догнал их и завалил. И никаких тебе парностей, никаких угрызений совести, никакой любви и ласки. Только животная потребность, телесная жажда, возведенная в абсолют и требующая обязательного разрешения.
Я сейчас словно бы разделилась. Тело – отдельно, эмоции отдельно.
Хотя в какой-то момент включились и они. Я повернулась к Альрию, и он вжался в живот, а затем со стоном и рычанием излился.
– Рардах! Чтоб эти ггайды сдохли в своей крови!
Выпалил Альрий и в эту минуту я ощутила, как дрожит Вехлер, трется о мою спину возбужденным органом.
Сама не знаю, как, но меня это отрезвило. Видимо, мы все-таки не совсем «тело». Не совсем «инстинкты» и не совсем «животные». Есть еще что-то в разумных гуманоидах и негуманоидах, наверное, тоже. Что-то гораздо выше наших организмов, их естественных потребностей и желаний. Значительно выше самых мощных инстинктов.
Что-то, чему ученые пока так и не нашли ни названия, ни подтверждения.
Но оно у нас есть! Сейчас я поняла это наверняка!
Пусть не сразу, но оно таки опять дает о себе знать.
Именно оно толкает воинов в последний рывок в бой. Не взирая на раны, не взирая на немощь и даже вопреки инстинкту самосохранения. Именно оно позволяет нам быть теми, кто мы есть на самом деле. Не биологически – а, в принципе, самими собой.
Я дернулась, перекатилась вместе с Альрием.
Вехлер выпучил глаза, словно его по голове как следует ударили. Отскочил к стене и повернувшись к нам спиной, кажется, довел себя до оргазма.
Во всяком случае, он с ругательствами вскинул голову и сделал несколько судорожных вдохов. А затем стряхнул с руки липкую влагу.
– Я их своими руками задушу! Не-ет! Буду несколько дней душить! Медленно! – прорычал младший вальтарх. – А потом сломаю шею, укреплю ее магнитным полем и буду ме-едленно ослаблять его. Чтобы умирали по капле. Все понимали, чувствовали и подыхали!
Вехлер сорвался с места и только мы его и видели.
Альрий вдруг прижал меня и притянул. Словно хотел сказать, что эта сцена для него ровным счетом ничего не значила. И никакой излучатель нас не разлучит. Я прикрыла глаза и несколько минут просто успокаивалась на груди Альрия. Голая, ощущая, насколько он все еще хочет меня.
Однако вальтарх ничего не предпринял. Как и в прошлые разы.
Я всхлипнула, вспоминая пережитое с каким-то просто нечеловеческим, тошнотворным отвращением. В горле завертелся горький комок, желудок скручивало позывами к рвоте. Горечь и жар разливались в груди, царапались как озверевшие кошки.
Так ощущаешь себя, откусив и прожевав сладкое яблоко, а затем обнаружив там мерзкую гусеницу. Ее часть уже где-то внутри тебя. И ты никак уже ее не выплюнешь.
От одной мысли о том, как я получила оргазм, хотелось разбиться о стену.
Войти в нее от ужаса сделанного, чтобы не вспоминать. Никогда, никогда!
Альрий же только прижимал, гладил… А потом начал шептать на ушко.
– Маленькая моя. Ничего не случилось. Ну подумаешь… Надеюсь, тебе было со мной хорошо. А остальное… Лика… Пожалуйста, успокойся.
Я всхлипнула еще раз, по телу прошлась волна дрожи и рыдания оглушили, осыпались со стен пещеры неожиданно резким эхом.
Я плакала и просто не могла остановиться. Закрыла лицо руками и заходилась рыданиями.
Альрий вначале прижимал, а затем присел на пол и взял меня на руки. Качал как ребенка, гладил, утешал, как мог.
Вероятно, он особо ничего не умел. Этому варвару приходилось утешать врага контрольным выстрелом в голову, но никак не женщину заботой и лаской.
Не было у Альрия ни опыта, ни умения.
Ни сказать красивые, мудрые слова, ни объяснить все для меня так, чтобы я сама перестала себя ненавидеть.
Мол, ты была вовсе не ты. Тебе нечего стыдиться или страшиться. Мол, это лишь действие прибора, но мы ведь его все-таки победили? Значит, мы все равно у руля своих инстинктов, животных потребностей и хотелок…
Мол, это сейчас все так больно, так остро и так ядовито. А завтра, и позже время все постепенно излечит. Сотрет, припорошит пылью прожитого. Заслонит чем-то куда более ярким, но не таким неприятным и омерзительным.
Словно вырезанная на дереве фраза «Малика – дура», которая вначале настолько четкая и читабельная, а спустя несколько лет большую часть уже и не видно.
Альрий не умел ничего подобного. Говорить, увещевать, объяснять.
И мне стало легче не потому, что варвар как-то особенно меня утешал, а от того, насколько же он старался.
Хорошо от мысли, что он настолько во мне заинтересован.
Если чтобы тебя насмешить, брутальный варвар надевает шутовской колпак, это очень дорогого стоит.
Я вдруг слегка пришла в себя и поцеловала вальтарха в губы.
Он принялся терзать мой рот, проникать в него словно брал таким образом.
А затем, едва дыша, оторвался.
– Не делай этого, Лика, я и так на грани… Мне было тебя… мало…
А мне было все равно.
Я хотела загладить все, что случилось, правильным и таким нужным сейчас удовольствием. Заслонить себя настоящим желанием и чувством от навязанных звериных порывов. Тем, что заставляло сердце выпрыгивать из груди и мурашки сновать по всему телу. Тем, от чего мне не было стыдно до желания разбиться здесь и сейчас насмерть, а было так хорошо… Словами не передать.
Я прильнула к Альрию всем своим телом, и он вдруг оказался сверху. Сразу вошел. Начал резко и быстро двигаться.
Меня неожиданно скрутил спазм желания. Сильного, горячечного, но настоящего…
Я подняла бедра навстречу Альрию. Вальтарх подтянул на себя, словно оружие вставлял в кобуру.
И продолжил.
Вначале это было нечто судорожное, быстрое, суматошное… На грани истерики и паники. На грани какого-то ошалелого, отчаянного желания получить настоящее чувственное удовольствие.
Лихорадочная потребность сбросить с себя прежние ощущения, словно грязь смыть с тела, сплавила нас воедино. Соединила нас в узел страсти так, что развязаться уже казалось немыслимым.
Поначалу мы скорее исправляли какую-то ошибку, пусть даже нашей вины в ней и не было.
И Альрий будто напоминал, что он со мной и не потерпит соперника.
В каждом его резком движении, судорожном, заполошном вдохе, в том, как его руки притягивали меня, подстраивали под себя, не отпускали… я чувствовала это…
Но уже спустя несколько секунд в действиях Альрия появилось нечто ужасно хозяйское.
Он будто печати везде расставлял, расписывался. Доказывал нам обоим, что я принадлежу ему, только ему и никому больше.
Движения Альрия стали более ритмичными и все внутри меня взорвалось, вспыхнуло, всколыхнуло меня и заставило растечься блаженной разнеженной лужицей.
Я забыла, что стало с Вехлером. Забыла, что он вообще здесь присутствовал.
Это было уже нечто совершенно другое, не то что случилось под инстинктами после воздействия излучателя Лонса.
Я любила и поэтому мне стало так хорошо. Я нежилась от мысли, что Альрий безумно меня хочет и также безумно стремится защитить, успокоить, закрыть собой от любых бед. Это я сегодня тоже увидела.
Эмоции – горячие, как кипящая река лавы и бурные как непокорный горный поток, подхлестывали мои ощущения.
Если недавно внутри меня словно образовалась пустота, выжженная гормональным всплеском, оргазмом, который больше отнял, чем дал, то теперь от наполненности хотелось взорваться.
Еще недавно я ощущала себя буквально животным, а вот теперь я чувствовала себя женщиной. Любимой, желанной и самой бесценной… Это было уже не вожделение, что еще недавно густой, неприятно-липкой дымкой висело в воздухе, оседало на теле жадными, влажными, торопливыми поцелуями. Насыщенными похотью, звериной жаждой продолжить род, но только не нежностью и не страстью.
Теперь это было желание.
Восторженно-острое, нежно-сладкое… Сладостное, тягучее и настоящее…
До эйфории, когда паришь в облаках и ощущаешь только себя и свое тело, а еще мужчину, который в нем… В тебе, везде, буквально повсюду…
Горячее, как руки Альрия. Но не прожигающее насквозь, как осознание, что сотворила нечто, действительно, постыдное…
Когда мы насытили первый голод друг по другу, стало легче и одновременно сложнее. Словно теперь наши судьбы впаялись друг в друга еще сильнее, еще более неразрывно.
И нам отчаянно хотелось продлить этот миг, когда мы одни, никто не мешает и никто не вторгается в наше уединение.
Альрий, тяжело дыша, уткнулся носом мне в волосы, а я обхватила руками его шею и поцеловала в щеку.
И в этом поцелуе было больше страсти, нежности, счастья остаться с ним, чем в прежних: быстрых, жадных и заполошных.
Вальтарх отреагировал сразу. Замкнул наши губы друг на друге, словно только так и было возможно. И медленно, нежно, осторожно принялся ласкать меня. И мое тело, уставшее от катаклизмов, получившее уже столько встрясок, что и не сосчитать, вдруг откликнулось. Неожиданно резко и остро.
Теплые спазмы прокатились по телу волной щекотки, неги и легкого напряжения.
Я хотела снова почувствовать этого мужчину везде, где это только возможно. В себе, целиком и полностью. И сама проникнуть, прорасти в Альрия.
Вальтарх оторвался от моих губ и снова принялся целовать. Медленно, лаская языком ложбинку между грудями, соски, которые мгновенно собрались в жемчужинки. Приятно и зазывно заныли…
Живот… Бедра… Ноги…
Я зарылась пальцами в волосы варвара и только дышала. Потому что воздуха не хватало, и я снова не могла надышаться нашим слиянием.
Альрий продолжал сладкую пытку, как любят выражаться в женских романах.
Так и было: сладостно, томно и изнурительно. Потому что мы оба хотели лишь одного. Наши тела готовы были взорваться от этого мощного, неукротимого, естественного порыва.
Но мы все равно подогревали друг друга, дразнили, играли.
Доводили до пика желаний, эмоций. Доводили… И этим все сказано…
Альрий ласкал меня: всю. Бесстыдно доходя до тех мест, куда я прежде никого не допускала. Даже мужей, кстати. И мне было не страшно, не стыдно. Было так хорошо…
Правильно… По-настоящему!
Альрий не останавливался, чуть отстранялся – и меня обладавало прохладой воздуха, а затем снова огнем тела варвара, когда он опять прижимался и льнул… От этого контраста мышцы скручивало узлами и ощущения становились еще более запредельными. Еще более невыносимо-приятными…
Вальтарх вздрагивал от нетерпения, каменел и задевал меня свидетельством своего желания. Оно откликалось ударами пульса и мое собственное тело отзывалось очередными узлами томления.
Прерывистое дыхание вальтарха оседало на моей коже вместе с поцелуями, а его рычание вторило эхо. И каждую мою клетку вновь встряхивало от этого звука…
А затем варвар вдруг устроился между моих ног и на сей раз брал меня медленно. Опять удушающе-волнительно, нежно, но осторожно… Не вбивался, не ставил печать обладания, не стирал воспоминания о предыдущем кошмаре наяву. Он заставлял меня ощутить нечто новое.
Я словно прыгала в океан с отвесной скалы. Несколько минут ужаса на грани восторга и несколько минут восторга на грани ужаса. Полет с камнем в груди вместо сердца и с комом в горле вместо дыхания.
Падение, падение, падение.
Ошалелый, резкий присвист ветра в ушах.
Когда хочется все отменить. Просто нажать на кнопку стоп. Открутить время назад.
А потом… Вода принимает тебя в свои мягкие объятия. Ласкает, щекочет, играет. И по телу растекается нега… Нега лежать на облаках пены, в теплых объятиях волн… Пока их неутомимые пальцы касаются тела, массируют, разогревают.
Я распласталась на полу пещеры и только смотрела как варвар поднимается, ищет нашу одежду. Находит ее… Отряхивает от пыли.
– Рардах! Грязная! – возмущается уже без малейшего стеснения.
Я развожу руками.
– Доберемся до станции – помоемся.
Встаю и потягиваюсь. От души, так чтобы каждая мышца зазвенела.
Альрий смотрит, молчит, не двигается. С его рук свисают наши вещи.
– Ты самая настоящая провокаторша! – возмущается вальтарх, не скрывая своего желания. – Давай я эти вещи повешу на другой крючок? Думаю, до станции вполне донесем.
А потом мы смеемся от всего сердца. Без нервозности, без дрожи прошедшей истерики.
Звонко, искренне и практически по-детски.
Хотя ничего невинного в шутке Альрия не было. Я вообще не уверена – умеет ли этот варвар невинно шутить.
Мы просто наслаждались мгновением…
Пока дела снова не закрутили водоворотом проблем. Пока окружающие не сбили градус наших эмоций своим вторжением в наше уединение. Пока их потребности, порывы, действия не разбавили наши воспоминания.
И пока ощущения не смыло, не унесло куда-то бурное море под названием «жизнь».
Сейчас, здесь это наш остров. Личный островок счастья, блаженства и сладкого рандеву вдали от всех и вся.