Глава 14

То, что вижу статую, а не человека в глубоко надвинутом на лицо капюшоне, поняла только через несколько мгновений.

– Это ведь Геретта, да?

– Да. Похоже, мы нашли ее святилище, – ответил Данте. – Очень необычное, если честно. Но я готов поклясться, что более подходящего места я еще не видел.

– Здесь очень красиво и спокойно, – заметила я.

Захотелось присесть с книгой на уютную лавочку у дальней стены в беседке. Оттуда же можно было любоваться невероятным видом на Завесу. Крыша беседки правда обвисла с одного края, но даже это не портило впечатления. А крышу мы починим. Я вдруг ощутила непреодолимое желание навести здесь порядок и, поддавшись ему, принялась голыми руками выдергивать сухие стебли и побеги сорняков.

Данте некоторое время внимательно за мной наблюдал. Решил, что я сошла с ума? Я думала, он сейчас спросит, зачем я это делаю, но ошиблась. Мой жених подошел к беседке и одним могучим движением рук доломал крышу, уложив ее рядом на землю. Затем принялся убирать прогнившие доски бортиков и складывать все в одну кучу.

 Я наблюдала за ним, таким сильным и красивым, и улыбалась, чувствуя, как сердце наполняется счастьем. Было отрадно, что мы не только умеем читать мысли, но и без слов понимаем друг друга. Это было так ценно и безумно приятно!

Закончив рушить беседку, от которой осталась только так понравившаяся мне лавочка, генерал собрал выдернутую мной траву и бросил в одну кучу с гнилыми досками, а затем поджег все щелчком пальцев. Магический огонь покончил с кучей мусора за несколько минут, после чего потух.

– Хорошо быть драконом, – отметила я, и счастливая улыбка Данте стала мне наградой.

Мы закончили наводить порядок в святилище сильно за полдень. Только теперь я решилась выйти на выступ и поближе рассмотреть статую Геретты со всех сторон. Обошла ее по кругу, восхищаясь искусством скульптора. Женская фигура, выполненная из темного, почти черного камня оказалась двусторонней.

«Точнее, Двуликой», – поправила я себя мысленно.

Со стороны двора мы видели женщину с глубоко надвинутым на лицо капюшоном, а с другой стороны, широко распахнув глаза, Завесой любовалась совсем юная дева, миловидная и наивная. Причудливая игра бликов создавала впечатление, будто она живая. Вот-вот спрыгнет с постамента и побежит босая по траве, весело смеясь.

Жизнь и Смерть. Одно не существует без другого. Я вдруг поняла, что под капюшоном вовсе не ужасный скалящийся череп, а все та же юная дева, одетая для непростой работы.

Второй лик Геретты пришелся мне по душе куда больше. Поддавшись порыву, я нарвала букетик голубых мелких цветов, что росли у самого входа, и положила к ее ногам.

Стоило это сделать, и статуя точно вспыхнула изнутри! Во все стороны от нее разошлась волна света. От неожиданности я отшатнулась и шлепнулась на задницу, ошеломленно наблюдая за происходящим. Достигнув Завесы, свет ударился о нее, пустив в обе стороны заметную золотистую рябь.

Только спустя долгое мгновение, я обрела дар речи и выдохнула:

– Невероятно!

Когда волнение Завесы прекратилось, я вопросительно посмотрела на Данте, и тот продемонстрировал мне пучок сухих колосков и положил его у подножия статуи с другой стороны, а затем обошел ее и помог мне подняться. Мы стояли над пропастью, взявшись за руки и не сводя пристальных взглядов со статуи богини жизни и смерти. Некоторое время ничего не происходило, и когда я уже думала, что ждать больше нечего, полыхнуло снова – на этот раз тьмой.

Я снова испугалась, но Данте сжал мою руку крепче, и я благодарно ему улыбнулась. Дальше все повторилось в точности, с той только разницей, что по Завесе разбежалась темно-огненная рябь. В этот миг я ощутила небывалое единение с Данте. Куда большее, чем когда бы то ни было.

Боль пришла запоздало, заставив поморщиться.

– Ай! – я попыталась отнять свою руку.

Генерал выпустил ее и осторожно перехватил мои запястья и развернул ладонями вверх.

– У тебя кровь!

– Мозоли натерла, – заметила я смущенно.

Уж больно нежные были руки у Элении. Еще после нескольких выдернутых сорняков, я поранилась, но пребывая в состоянии сродни трансу, не обратила на это внимания.

Данте поочередно поцеловал каждую мою ладошку, подул на них.

– Покажи-ка свои! – потребовала я.

У него тоже хватало мозолей, а правую ладонь пересекла глубокая царапина, из которой сочилась кровь.

– Вот же мы работнички! – рассмеялась я, а затем по наитию прикрыла глаза, представив, что я волшебник-лекарь, и приказала ране затянуться.

Погладила мужскую ладонь кончиками пальцев, чувствуя приятное покалывание, и услышала удивленный вздох генерала. У меня получилось! Правая рука теперь была абсолютно здорова: мозолей не осталось, а о ране, которая только что кровоточила, напоминали лишь засохшие бурые пятна.

– Только посвященные жрицы Геретты могут как исцелить, так и заставить остановиться сердце, – пораженно заметил Данте. – Но они живут при храмах, прячут лица и уж точно не рожают детей.

– Н-не знаю, как это вышло…

– Богиня благоволит тебе, Эления. Похоже, и мне тоже.

– Но это ведь хорошо?

– Хорошо. Только теперь наша жизнь круто изменится.

– В каком это смысле? – насторожилась я.

– Теперь я хранитель Завесы и связан с ней на всю жизнь. Я не смогу покидать Запределье надолго. А ты… Похоже, ты моя хранительница Эления. Наши судьбы теперь связаны дважды, и неважно, любим мы друг друга при этом, или ненавидим…

От этих его слов меня обдало жаром. Я подняла голову и внимательно посмотрела на генерала, который не сводил глаз с полыхающей оранжевым золотом магической пелены.

– Данте, мне не по себе…

Он осторожно провел по моей щеке костяшками пальцев.

– Эления, я просто честен с тобой и хочу, чтобы ты понимала, что будет дальше.

Данте отошел и остановился на самом краю обрыва. Развел в стороны руки и запрокинул голову к небу. Легкий ветер трепал его непослушную челку, отросшую за время путешествия. Мне почудилось, что генерал сейчас потеряет равновесие и полетит вниз. Я бросилась к нему и обняла за талию, прижавшись всем телом. Настойчиво потянула назад. Данте отступил от края не сразу, словно нехотя. Усмехнулся.

– И правда, ты моя хранительница. – Он повернулся и обнял меня в ответ. – Эления, я обязательно верну дракона, слышишь? Ради нас. Чтобы защитить нашу семью. Клянусь! – Он наклонился и запечатлел нежный поцелуй на моих губах, словно поставил подпись под договором.

Сердце колотилось как безумное, мне показалось, что сейчас тот самый момент, когда можно и нужно сказать правду. Когда не должно оставаться недомолвок, какими бы пугающими они ни были.

– Данте, мне нужно кое-что тебе рассказать… – почти решилась я.

– Мне тоже есть чем поделиться с тобой, Эления, но не сейчас. Оставим сложные разговоры до подходящего момента. Нам пора возвращаться.

Он взял меня за руку и потянул к выходу.

– Ты прав. Поговорим позже… – ответила я слегка разочарованно, но, противореча себе самой, испытала и облегчение тоже.

Поддавшись порыву, я едва не выдала свою страшную тайну, и кто знает, не полетела бы сразу после этого безо всяких крыльев. Вертикально – в пропасть…

Держась за руки и думая каждый о своем, мы вернулись к ожидавшим нас оборотням.

– Лэрд генерал, что вы там устроили? – Подскочил к нам взбудораженный Ульрих.

– Завеса то начала сверкать, то вспыхнула огнем! – добавил Торен, тараща глаза.

– Мы решили, что прорыв сейчас начнется, и твари как полезут! – вторил ему Айк.

– Никакого прорыва. Все как раз наоборот, – ответил им Данте.

– Ух! Хорошо! – выдохнул Ульрих с облегчением и поинтересовался: – А что с проклятием?

Мы с генералом переглянулись, и он ответил:

– Считайте, что мы с лейрой Эленией избавили замок от него.

– Ого! Лэрд и лейра непревзойденные маги! – восхитился Торен.

– Я и не думал, что это так работает, – простодушно добавил Айк.

– Вы это о чем? – поинтересовалась я подозрительно.

И вдруг осознала: мы целовались на глазах у волков, потом прятались, а теперь вернулись. У меня все колени в пыли. Ладошки грязные, прическа не первой свежести… Вот они и решили, что мы занимались там чем-то непристойным, и немудрено!

– Данте! – Я беспомощно уставилась на генерала.

Ульрих с каменным выражением на лице смотрел куда-то мимо нас, а Айк, осознав, что сморозил глупость, и вовсе отвернулся, разглядывая что-то на замковой стене.

– Отставить! – рыкнул генерал на подчиненных. – Еще раз на такое намекнете при лейре дан Анатур, я вам головы оторву!

– Простите, лэрд!

– Простите, лейра!

– Мы это не со зла. Мы просто… Мы только порадовались, – оборотни принялись извиняться наперебой.

Смущенные они выглядели еще хуже, чем пытающиеся делать вид, что ничего не происходит. Вот же придурки!

– Да перестаньте же! Мы просто убирались! Приводили в порядок святилище Геретты! – выкрикнула я и отвернулась, закрыв лицо руками.

Щеки полыхали от стыда, а я не могла понять, мои это чувства, или смущение Элении, для которой подобное было за гранью.

Позади повисла тишина, которую нарушила команда Данте:

– Возвращаемся!

– Мы привели лошадей, пока вы отсутствовали, – сообщил Ульрих. – Дорога расчищена, так что назад доберемся намного быстрей.

Пристыженные оборотни помалкивали по дороге, а я размышляла, почему так остро отреагировала на их намеки? Тем более что они не так уж и далеки от истины. Не наткнись мы на святилище Геретты, все могло закончится именно так, как они и подумали.

Но неловко, и все тут!

Права Анисья, нам нужно заключить брак поскорее, тогда условности, вбитые в голову Элении, потеряют силу, и мне станет проще быть в ладу с самой собой. Я надеюсь…

С нами поравнялся Ульрих.

– Лэрд генерал, можно вопрос?

– Говори.

– Вы сказали, что проклятия больше нет. Получается, теперь в замок сможет войти кто угодно? А мы даже охрану не оставили!

– Войти кто угодно мог и раньше, но как и раньше, долго он не проживет, если сделает это с дурными намерениями.

– Как это? – не понял оборотень.

– Ульрих, проклятия не было. Мейр оберегает сама Геретта и карает тех, кто приходит в дом хранителя Завесы с дурными намерениями. Если ты не держишь зла и не пытаешься навредить, бояться нечего.

– Это же просто прекрасно! Значит, мне и моим людям ничего не грозит! – весело отозвался оборотень, и его искренность пришлась мне по душе.