Глава 29

За стеной фыркнула лошадь. Оказывается, я присела отдохнуть возле конюшни. Я любила лошадей еще с прошлой своей жизни. Мы часто приходили сюда с Сашкой и Данте. Смотрели, гладили их, и генерал обещал обучить Сашку верховой езде. Мы были настоящей семьей в такие моменты, и воспоминания о них наполнили сердце теплом. Наверное, поэтому так захотелось погладить лошадок.

Решив, что это станет отличной терапией, я вошла внутрь. Густо запахло животными и сеном. Магические светильники тускло освещали ряды стойл. В крайнем поднял голову соловый мерин и, узнав меня, приветственно закивал.

– Привет-привет! – поздоровавшись с ним, я невольно улыбнулась и потянулась за яблоками и морковью, которые всегда были припасены в бочонке у входа.

Угостив яблочком мерина, погладила его по бархатному носу и зашагала дальше вдоль стойл. Здороваясь с лошадьми, называя их по именам и угощая лакомством. Удивительным образом это помогло мне обрести душевное равновесие.

Соблазнившись задорным чавканьем, обтерла одно яблоко о платье и откусила с хрустом. Сморщилась от яркого кисло-сладкого вкуса. Желудок тут же подвело от голода, и я вспомнила, что ела последний раз еще перед обедом. Потом было не до того, а застолье и вовсе не состоялось.

Когда эмоции поутихли, я принялась прокручивать в голове подслушанный разговор.

Что именно меня так потрясло? Что я имею в сухом остатке?

– Данте – отец Александра. Настоящий. Он хороший отец, просто прекрасный! – заявила я вороной кобыле и отдала ей остаток своего яблока. – Данте сказал, что насилия не было, но я этого не помню. Точнее, этого не помнит Эления. Что странно, не находишь?

Реакции предшественницы на острые события нередко помогали мне понять многое. Если бы Эления страдала, она наверняка бы как-то дала знать. Я вспомнила, что испытала при виде ее мачехи, но генерал меня не напугал. Значило ли это, что он сказал правду?

Но зачем ему врать?

– Кстати, а что такое Сердце Рады, которое король отнял у собственного сына, чтобы подставить Данте?

На этот раз память Элении не подвела. Стоило только подумать, и ответ пришел сам собой: Сердце Рады – это артефакт! Очень значимый для драконов!

Я неспешно зашагала в обратном направлении, продолжая размышлять.

Сердце Рады – великий дар богини. Потомки каждого рода, ведущего начало от драконов, старались зачать наследника, имея этот артефакт рядом. Считалось, что это сильно повышает шанс, что ребенок сохранит или проявит способность обращаться в дракона.

Был у артефакта и недостаток – срабатывал он только раз в год, а все остальное время «заряжался». Потому среди драконьей аристократии Морейна возникла строгая очередность. Такая строгая, что даже принц был вынужден соблюдать ее наравне с остальными.

Ждать, порой, приходилось долго, а молодожены далеко не всегда обладали запасом терпения. В итоге рождались дети, не осененные благодатью Сердца Рады. Могло быть такое? Вполне!

– А не потому ли драконов, способных менять форму, почти не осталось? – пришла я к логичному выводу.

Между прочим, принц Нейр женился как раз два года назад, о чем трубили на все королевство. И очередь к артефакту для него наверняка заняли еще при рождении. Но вдруг случился скандал с генералом ар Шахгаром, о котором сплетничали не меньше.

Стоило об этом подумать, и в памяти всплыли моменты, как добрая нянюшка, пытаясь хоть как-то развеселить Элению, снабжала ее светскими сплетнями. Да только бедняжке, которая носила ребенка под сердцем, до этого не было дела, ведь ее уже заперли в комнате. Эления так была поглощена произошедшим с ней, что пропускала эти подробности мимо ушей.

– И зря!

Возможно, если бы она сосредоточилась, то тоже что-нибудь вспомнила.

Погладив очередной бархатный нос с белой звездой, я двинулась к следующему стойлу.

Какие цели преследовал король, отдав то, что предназначалось его собственному сыну? Принц Нейр младше Данте лет на пять, но в королевской семье все было заранее рассчитано. В том числе возраст брака и зачатия.

– Прости, яблочки закончились. Вот, держи морковку, – обратилась я к очередному коню.

Тот так поспешно схватил лакомство, что едва не откусил мне пальцы. Едва успела руку отдернуть!

– Эй! Поосторожнее, что ли! – возмутилась я, наблюдая, как норовистый жеребец довольно хрустит морковкой. – Не конь, а волчара какой-то! Чуть руку мне не отгрыз по самый локоть! Ты, случаем, не оборотень, а? А то днем весь из себя конь. Всадников на спине катаешь, а ночью, может, девок жрешь? Белку нашу, кстати, не ты схарчил?

И вдруг меня осенило: а вот принц Нейр не умеет менять ипостась!

– Значит ли это, что кровь рода ар Гэрхэев ослабела, как и у многих других аристократов Морейна?

Став королем, он не будет полноценным драконом. И как держать в узде генералов, если ты всего лишь слабый человек?

Оставалась надежда, что род Гэрхэев получит сильного наследника, но для этого принцу Нейру тем более требовалось Сердце Рады. Логично? Еще как! Но вместо этого король бездумно жертвует очередью сына, чтобы подставить Данте, а принц, совершенно не переживая, зачинает первенца. Как будто обоим наплевать, что будет с троном и родом Гэрхэев дальше.

Я уставилась на жеребца, шокированная тем, куда завели меня размышления.

– Я поняла! Я знаю! Знаю, кому понадобился Сашка!

От внезапной догадки заколотилось сердце и закружилась голова.

Вот с кем мачеха говорила в саду. Вот почему проявляла столько подобострастия. И по той же причине так и не выдала настоящего заказчика генералу.

Я выскочила из конюшни на улицу и… остановилась в растерянности. Хотелось побыстрее поделиться своими соображениями с Данте, но я не могла. Не знала, как буду с ним теперь разговаривать. Я не смогу делать вид, что все по-прежнему.

Сглотнула пересохшим ртом слюну и пробормотала вслух:

– Нужно это просто пережить. Мы должны это пережить…

Мы с Данте были повязаны узами покрепче брака: истинность, Темный Огонь и… ребенок. Наш сын!

Стоило перечислить все это, и по спине побежали приятные мурашки.

– Мой и наш… – повторила я вслух. – Нам и правда никуда не деться друг от друга, генерал ар Шахгар.

Моя обида догорела в пламени злости на короля. Да и на что мне было обижаться?

Данте ни разу не обидел меня ни делом, ни словом. Даже с Эленией у них все случилось не по их воле. Коварство короля заставило обоих страдать. И меня тоже. Но Данте прав – он счастлив со мной, а я с ним. Мы столько вместе преодолели. Нельзя взять и все вычеркнуть лишь потому, что нас обоих использовал один и тот же человек… То есть, дракон.

– Неважно! Главное, держаться вместе и обезопасить нашу семью. Да, именно так! Нашу семью!

Мы были жертвами обстоятельств, а стали семьей! И я никому не позволю нас разлучить! Я буду бороться. Ради нас. Ради сына! То, чего меня лишили в прошлой жизни, я обрела в новой и не позволю это отнять даже королю!

– Даже королю драконов! – прошептала я, стиснув кулаки.

Если понадобится, лично явлюсь во дворец и вручу этому гаду «драконью погибель!»

С этими мыслями я поторопилась обратно. Ужасно хотелось взять на ручки Сашку, и чтобы Данте обнял…

Ульриха с Беляной я встретила на половине дороги.

– Не смей! Пусти! – Белка пыталась увернуться, но оборотень преградил ей путь. – Ульрих, пожалуйста! Мне нужно уйти!

– Нет, Беляна! Это опасно и… глупо!

Ему наконец удалось схватить и прижать девушку к себе.

– Я люблю тебя, Белка! Неужели ты не понимаешь? Я сделаю все, чтобы тебя защитить! Мы обязательно во всем разберемся!

Он попытался поцеловать Беляну.

– Дурак!

Не знаю, как Белке достало сил, чтобы выскользнуть из могучих объятий Ульриха. Что-то звякнуло о камни, и оба замерли, уставившись друг на друга и тяжело дыша. Затем оборотень принюхался и удивленно выдал:

– Ты… волчица?!

– Ульрих, что ты сказал? – переспросила я, подходя ближе.

– Лейра! – Белка уставилась на меня в ужасе. – Лейра, я не хотела причинить вред Сашке… Я не знала…

По ее щекам покатились крупные слезы.

– Осторожно, лейра! – Оборотень тут же оказался между мной и Беляной. Задвинул меня себе за спину. – Она тоже оборотень! Волчица, как и я. Амулет скрывал ее настоящую суть все это время!

– Да, но я… – попыталась оправдаться Белка.

Выглядела она жалко, вся сгорбилась и поникла.

– Вот почему ты меня избегала! – укорил ее Ульрих. – Я-то думал, что тебя пугаю, потому что оборотень. А ты боялась, вовсе не моих чувств.

Голос Ульриха звучал хрипло, словно из молодого мужчины, он превратился в старика.

– Лейра… – Белка упала на колени, сложила руки в умоляющем жесте. – Я не хотела навредить ни вам, ни Сашке! Клянусь! Пожалуйста, простите меня! Простите…

Протягивая руки, она подползала ко мне все ближе, но Ульрих был настороже и прикрывал меня собой.

Для одного дня оказалось многовато откровений. Я чувствовала тотальное опустошение и не могла подыскать слова, чтобы хоть что-то ей ответить.

– Лейра, пожалуйста! Простите меня! Лейра… – продолжала умолять Беляна.

– А я ведь тебе Сашку доверила… – это все, что я смогла выдавить тихим шепотом, но Белка услышала.

Черт возьми! Еще бы она не услышала! У оборотней замечательный слух!

– Меня заставили! Я не…

Белка вдруг метнулась в сторону. Среагировав, Ульрих бросился к ней, чтобы схватить, но в руках у него осталось лишь платье. Мимо меня пролетела белая молния и скрылась за углом здания.

– За ней! – завопила я запоздало.

Здоровенный волк скрылся за поворотом раньше, чем клочья разорванной одежды упали на землю. Кажется, он лишь на пару мгновений отставал от Беляны.

Шокированная такими скоростями, я застыла посреди двора. Медленно подошла и подняла созданное Сетабией произведение искусства. Праздничное платье – все, что осталось от девушки, бывшей мне верной помощницей и нянькой моему сыну.

Мне было искренне жаль, что все так обернулось. Верить в то, что она меня предала, не хотелось. Сжав в пальцах тонкую ткань, я зажмурилась от прострелившей виски боли. Голова просто раскалывалась.

Рядом раздался голос Данте:

– Эления…

Я замерла, не в силах посмотреть на него. Казалось, если сделаю это, то просто расплачусь.

Дракон обнял меня сзади. Осторожно, словно боясь, что оттолкну. Убегали мгновения, а мы просто молчали, стоя посреди двора. Я тайком наслаждалась его близостью и едва сдерживалась, чтобы не обнять в ответ.

– Почему ты мне не рассказал? – прошептала, чувствуя, ком в горле. – Я бы поняла. Возможно, сначала нет, но потом поняла бы…

– Испугался, – признался генерал. – Мне и сейчас страшно, как никогда в жизни. Прости меня…

Генерал говорил почти буднично. Мы будто беседовали о том, что приготовить на завтрак, если бы не легкая хрипотца в его голосе, выдающая усталость и волнение. Но его сердце колотилось мне в спину так быстро, что даже делалось страшно.

– Хочешь… Хочешь, я расскажу тебе, как все случилось? – предложил он. – Ты поймешь, что нам было очень хорошо. Представляешь, кто-то подстроил все так, чтобы мы оба это забыли. Но я вспомнил. И ты тоже обязательно вспомнишь, Эления. А я помогу. Не хочу, чтобы ты считала меня насильником…

– Нет! – поспешно отказалась я. – Пообещай, что никогда этого не сделаешь, Данте! Я не хочу ничего вспоминать!

Я действительно не хотела знать!

Не хотела, и все! Ведь Эления – это не я! Это другая женщина! И я не желала слушать, как мой любимый мужчина занимался любовью с другой! Пусть я и жила теперь в ее теле. Пусть и была ею, но… Это ведь Эления, а не я – Лена – кричала от страсти в объятиях Данте…

Нет-нет-нет! Слишком больно!

Генерал молчал, не реагируя на мой поспешный отказ, а потом вдруг заметил:

– Прости, Эления, но ты снова слишком громко думаешь. Или… мне лучше называть тебя Леной?

Я замерла в его руках, боясь пошевелиться. Сглотнула пересохшим враз горлом и прошептала:

– Прав был этот твой Кайрос. Правда рано или поздно выходит наружу. И не всегда в самый подходящий момент.

Данте осторожно развернул меня к себе, заглянул в глаза. Мне было страшно, но я не отвела взгляда. Дракон грустно усмехнулся и задал риторический вопрос:

– Похоже, нам обоим есть в чем признаться друг другу, ведь так?

– Верно… – отозвалась я ему в тон и все-таки опустила ресницы.

Из-за угла вывернул пьянчуга и, буровя что-то невразумительное, направился к нам, распахнув объятия.

Генерал взглянул на него с недоумением и предложил:

– Поговорим в более подходящем месте?

Взмахом руки он создал арку портала. Голова привычно закружилась, когда я, увлекаемая им, шагнула сквозь перламутровую пелену.

Я была рада, что он обнимает меня за талию. Мне нравилось чувствовать его рядом, ощущать запах и тепло его тела. Но теперь… Теперь от этого было почти больно. Сердце в панике выстукивало: «Дан-те! Дан-те!», а мысли беспорядочно метались и скакали, точно рассыпанные на кафель бусины.

Данте знает! Что со мной теперь будет?

Зачем мы пришли во дворик Геретты? Ведь не спроста же? Вдруг он скинет меня с моста, и дело с концом?

– Не собираюсь я никуда тебя скидывать! Что еще за глупости? – возмутился Данте. – Просто тут нам точно никто не помешает.

Мы сели рядышком в беседке – бедром к бедру, но никто не отваживался начать непростой разговор.

Генерал первым выпустил мою руку, но не успела я расстроиться, как его ладони обхватили мое лицо, осторожно повернув к себе. Миг мы смотрели друг другу в глаза, а потом Данте меня поцеловал.

Легонько. Почти невесомо. Я опустила веки, наслаждаясь горько-сладкими прикосновениями его губ, чувствуя запах выпитого им вина. Дракон отстранился и снова заглянул мне в глаза.

– Зачем?

– Хотел, чтобы тебе стало легче. Стало?

Я кивнула и спросила, пока хватало смелости на подобный вопрос:

– Данте, как так вышло? Как получилось, что я оказалась здесь. Там, где я жила раньше, я… Кажется, я погибла. Я носила ребеночка и упала с лестницы. А потом… Потом очнулась, рожая Сашку. Здесь! В твоем мире! Мне пришлось стать Эленией для всех, чтобы выжить. Но от нее самой осталась лишь пустая оболочка да отголоски воспоминаний. Я многое узнала из них, но все равно тыкалась, как слепой котенок. Постоянно тряслась от страха, что меня разоблачат, отнимут сына… Поймут, что я другая, и уничтожат… Я не та Эления, что была с тобой в борделе, Данте, – я замолчала не в силах продолжать.

Генерал долгое мгновение смотрел на меня, словно подыскивая слова, а затем сказал:

– Я не знаю, как такое возможно. Но одно знаю точно: если чудо случается, то только по воле богов.

– А как же вышло, что я стала твоей истинной парой? Или это Эления? А наш сын? Я не знаю, к какому миру он принадлежит…

– Наш… – выдохнул Данте и счастливо прикрыл глаза. – Как же приятно слышать это из твоих уст! Я так рад, что больше не надо притворяться. Что касается Александра, ты сама сказала, что он родился уже в этом мире, а значит, ему и принадлежит. Как и ты теперь. Только боги решают, куда направить ту или иную душу, а не люди и не драконы. Раз они так распорядились, значить так и должно.

По статуе Геретты пробежал золотой отблеск, который привлек наше внимание, и у меня мгновенно прошла головная боль. От облегчения меня просто размазало. Я прижалась лбом к плечу Данте и улыбнулась, но тут же спохватилась:

– Данте, Беляна как-то причастна к тому, что случилось на церемонии. Анисья сказала, она обвинила во всем себя, а потом убежала. Я отправилась ее искать, чтобы все выяснить, но…

– Но услышала мой рассказ? – констатировал генерал.

Я кивнула, не в силах выразить словами все те чувства, что испытала, и не желая их переживать заново. Генерал сгреб меня в охапку, усадил к себе на колени. Обнял, словно защищая от мира.

– Пожалуйста, не надо, больше Эления… Лена! Не нужно меня бояться. Мне как будто сердце рвут острые когти, – признался он. – Ты – моя истинная, и я должен тебя защищать! Но как я смогу защитить тебя от себя?

Я обняла его в ответ и прижалась щекой. В этот миг я ощущала невероятную близость к этому мужчине.

– Как тебя звали там? – спросил Данте, перемежая слова с поцелуями. – Как мне называть тебя теперь? Лена? Ления?

– Елена – так меня зовут… Звали. Но лучше пусть все останется, как прежде. Я привыкла быть Эленией, да и у других не будет вопросов.

Дракон кивнул и сказал:

– Ты права. Лучше, чтобы, кроме меня, никто не узнал твой секрет.

Теперь кивнула я.

– Данте, я твоя истинная, или она… Кто из нас?

– Ты – истинная. Только ты. Двоих не бывает, – твердо ответил Данте, поставив точку в этом вопросе.