Глава 32

За окном тяжёлыми хлопьями падал снег, из-за чего атмосфера просторного кабинета казалась ещё уютнее. Мягкий приглушенный свет от матовой настольной лампы-шара разгонял ранние зимние сумерки, от электрического камина расходились волны блаженного тепла и на тёмных досках пола играли причудливые языки искусственного огня.

На удобной кушетке-шезлонге полулежала, кутаясь в лёгкий плед, девушка, и рассеянно смотрела в окно на кружащиеся снежинки, контрастно выделяющиеся на фоне темных туч. Туда же был устремлён взгляд седовласого мужчины, сидящего в глубоком кожаном кресле. Внешность его была словно позаимствована у доктора из детского стихотворения про Айболита, — мужчина обладал мягкими округлыми формами, аккуратной, почти полностью выбеленной временем, бородкой, и добрыми мудрыми глазами.

— Есения, так на чём мы остановились? — нарушил тишину мужчина.

Девушка медленно повернула голову, на несколько секунд задумалась, словно вспоминая, о чём идёт речь, затем кивнула и слабо улыбнулась.

— Я рассказывала вам об отношениях с мамой..

— Да, мама… У вас получилось то, что мы с вами планировали в прошлый раз? Вы ей звонили?

Есения плотнее укуталась в плед, создавая вокруг себя мягкий кокон.

— Да, звонила. И знаете, — всё прошло не так плохо, как я боялась. Мы поговорили и я смогла донести до неё свои мысли и переживания.

— Как она отреагировала?

— Мама… ей было тяжело, это заметно даже в телефонном разговоре. Она до сих пор вся в переживаниях… но моему звонку обрадовалась, и недавно звонила сама.

— Вы были рады?

— Вы знаете, скорее да, чем нет. Не могу сказать, что я прыгала от избытка эмоций, разговор получился нейтральный, как между шапочными знакомыми. Обсудили погоду, похвалились заготовками на зиму, да и всё на этом, пожалуй. Но я была рада услышать её голос. Это, как подтверждение, что с ней всё в порядке. Мне просто приятно знать, что мама жива-здорова, и всё у неё, в принципе, хорошо.

— Есения, я приятно удивлен. Вы большая молодец, и я уверен — скоро ваши отношения выйдут на новый уровень.

— Не перехвалите, — усмехнулась девушка. — Хотя… хвалите, конечно. Я, знаете, чем ещё отличилась? — Еся выдержала паузу. — Съездила в больницу к отчиму.

Мужчина чуть склонил голову.

— Так-так… Неожиданно… Расскажете?

— Расскажу. Он лежит в больнице недалеко от нашей деревни. Ну как недалеко — в восьмидесяти километрах. Мама заболела и не могла съездить к нему, а там лекарство нужно было купить и срочно отвезти. Она позвонила бабушке, плакала и умоляла помочь. Бабуля моя, — добрая душа, божий человек, собралась ехать на электричке до города, там в аптеке купить нужное и дальше на автобусе. Я случайно узнала и предложила отвезти на машине. Так она ещё и упиралась, не хотела меня тревожить!

— Как прошла встреча? Что вы чувствовали, можете рассказать?

— Я не видела его, не пошла в отделение. Но мне хватило и прогулки по территории. Там такая атмосфера… Все эти больные люди… кто раскачивается из стороны в сторону, кто разговаривает сам с собой, а кто безучастно смотрит из-за оконной решётки на парк, — не выпускают… И так мне грустно стало… Знаете, не было в душе злорадства и мыслей типа "Сам виноват, так тебе и надо", зато появилось сочувствие. Странно, да?

— Нет, Есения, не странно. Вы тонко чувствующий, ранимый и деликатный человек с высокой степенью эмпатии. Для вас естественно сопереживать другим людям, особенно оказавшимся в трудной ситуации. И то, что вы освободились от чувства ненависти, полезно, в первую очередь, для вас. Вы страдали и не могли спокойно жить дальше, но теперь, когда получилось преодолеть страх и злость на отчима, всё должно наладиться. Я горжусь вами, Есения, вы молодец!

— Спасибо, Алексей Владимирович. Знали бы вы, сколько бумаги я перевела на бесконечные письма маме и отчиму. Каждый день писала и сжигала, писала и сжигала..

— Но ведь помогло?

— Очень. Я и сейчас ещё иногда пишу, правда, уже реже. На прошлой неделе написала письмо с благодарностью, представляете?

Мужчина с интересом подался вперёд.

— Правда? Кого и за что благодарили?

— Обоих — и маму, и отчима. А за что? За Ивэна, конечно. И за Марка.

— Хорошо, — подбодрил Есю мужчина. — Продолжайте.

— Удивительно это принимать, но только из-за своего прошлого я попала на работу в "Надежду", встретила там Ивэна… Потом и с Марком познакомилась… Такая вот получилась цепная реакция. — Еся замолчала и вновь посмотрела в окно.

— Вы очень привязаны к мальчику, — тактично заметил Алексей Владимирович. — Как он? Его проблемы со здоровьем в прошлом?

— Осенью ему сделали первую операцию и сейчас он на реабилитации. Физиопроцедуры, массаж, специальные занятия, тренажёры. День Ивэна расписан по минутам. — Еся говорила о мальчике с нежностью и гордостью. — Он настоящий боец, а уж какой умница! Он уже говорит! Правда, ещё не целыми фразами, а, в основном, отдельными словами, но словарный запас у него приличный. Вчера так требовательно заявил: "Мама, дай!".

— Он так и называет вас мамой?

— Да.

— А что с его родителями?

Еся вздохнула.

— Всё по прежнему. Стелла ждёт ребенка и очень нервничает. Им с Даном обещают девочку, и, я так понимаю, в семье из-за этого проблемы. Их бы к вам на приём записать, — пошутила девушка. — А то ругаются бесконечно.

Доктор улыбнулся, соглашаясь, и вновь вернулся к разговору.

— Ивэн больше времени проводит с вами или с ними?

— Ивэн живёт у нас с Марком. Стелла его забирала несколько раз, но мальчик постоянно просится к нам. Так и жил на два дома — две-три недели у нас, пару дней у мамы, и опять у нас. А после операции Стелла и сама решила не мучить его и оставить пока под моим присмотром. Я же медработник и знакома со всеми тонкостями послеоперационного ухода и реабилитации. Пока Ивэн лежал в больнице, я там же прошла курсы и обучилась специальной методике массажа для детей с проблемами. Теперь и Ивэна лечу, и другим малышам помогаю при необходимости.

— Приятно вас слушать, Есения. — седовласый психотерапевт тепло улыбнулся. — Ваше состояние меняется в лучшую сторону от приема к приему. Вы уравновешенны, спокойны и уверенны в себе. Настроение больше не скачет?

Еся завозилась на кушетке, пытаясь встать. Алексей Владимирович поднялся с кресла, осторожно выпутал свою пациентку из пледа и помог подняться. Девушка подошла к окну, вглядываясь в разыгравшуюся снежную стихию, и ласково огладила округлившийся животик.

— С настроением полный порядок. Первый триместр дался нелегко, вы знаете. Столько вопросов, сомнений, страхов… Но, всё позади, и теперь я даже слишком спокойна. Зато Марк теперь волнуется за троих.

Выйдя от доктора, Есения попросила водителя не спешить и ещё немного подождать её. Молодой мужчина был недоволен и пробурчал что-то насчёт ответственности перед альфой, но Еся не стала его слушать и медленно пошла по заснеженному тротуару к торговому центру, сияющему предновогодними огнями.

Её путь лежал в магазин детских товаров, к рядам с крошечными кофточками и ползунками.

Здесь, под строгим взглядом водителя-охранника, Еся долго ходила и выбирала приданое малышу, пока, как и несколько месяцев назад не услышала знакомые голоса.

— Лера, давай быстрее! Что ты пялишься на эти штаны? Берём или нет?

— Грэг, я не знаю… - капризно заныл женский голос и следом раздался плач.

Еся выглянула из-за вешалок с комбинезонами и увидела необъятных размеров Леру, безутешно рыдающую на груди у растерянного Грэга.

— Эй, ну ты чего? Ну хочешь, — возьми и те и другие..

— Я не знаю! — голосила Лера. — Не могу выбрать, это слишком сложно… Я вообще ничего не хочу, я передумала!

— Лерочка, ну перестань плакать, это вредно для ребенка. Давай попозже вернёмся, если определиться не можешь. А сейчас пойдем пить какао?

— Лучше горячий шоколад, — быстро успокоилась Лера, повесила зелёные штанишки на место и направилась к выходу.

Грэг с самым замученным видом поплелся следом за девушкой, бесконечно вздыхая и сокрушенно качая головой, а Еся пожала плечами, многозначительно посмотрела на своего охранника, на что тот ответил понимающей усмешкой.

— Вы тоже хотите горячего шоколада?

— Нет, Влад. Я хочу большой клубничный молочный коктейль и…. домой.