Глава 2

Андрей

Утро началось с того, что мою систему вскрыли как консервную банку.

Не ядро безопасности, к счастью, иначе половина технического отдела уже писала бы объяснительные, а вторая молча собирала вещи. Но и того, что произошло, хватило, чтобы мой бета Роман Кедров вошел ко мне без стука и положил на стол планшет с таким видом, будто принес мне бомбу с включенным таймером.

— Внешний вход в кадровый контур, — сказал он. — Человек. Александра Соколова, двадцать пять лет. Добавила себя в расписание на собеседование. Десять тридцать, переговорная «Север».

Я отложил договор, в котором партнеры пытались спрятать три неприятных пункта под красивыми формулировками, и взял планшет. День и без чужой наглости обещал быть плотным: логисты, подрядчики, внутренние совещания, проверка по Лере, вечерний созвон со старшими. В расписании не было места кандидату, который сам открыл себе дверь.

Но наглость уже вошла.

— Как она смогла пройти? — спросил я.

— Через старую тестовую ветку в архиве кандидатов. Доступ к ядру не получила, закрытые данные не трогала, но слот создала и уведомление провела через внутренний фильтр. Если бы не контроль аномалий, ресепшен пропустил бы ее как обычного кандидата. Я предлагаю заблокировать ее на входе, забрать технику, оформить заявление и передать юристам. Для человека, который решил проверить защиту Волковых на прочность, это будет мягко.

Роман был зол, как и положено начальнику безопасности клана. Он не любил, когда трогали нашу территорию. Я тоже не любил. Разница была в том, что Роман сначала видел угрозу, а я предпочитал понять, кто именно полез в пасть волку и зачем.

Я пролистнул логи.

Работа была аккуратной. Не грубый пролом, не детский перебор паролей, не шумная атака ради красивой галочки в подпольном чате. Соколова увидела слабое место на стыке старого модуля и нового расписания, вошла ровно настолько, насколько ей было нужно, и оставила следы. Не потому что не смогла скрыть. Потому что хотела, чтобы мы заметили.

Дерзко.

Красиво.

— Резюме, — сказал я.

Рома помолчал, затем открыл файл. Он не хотел, чтобы я смотрел туда. Значит, там было нечто интереснее, чем просто нарушительница.

Александра Соколова. Информационная безопасность, аудит систем, пентесты, несколько частных проектов, два стартапа, конфликт с прежним работодателем, после которого ее пытались тихо вытолкнуть с рынка. Награды на профессиональных соревнованиях. Публикации под псевдонимом. К кланам не привязана. Родители люди. Бывший — человек. Долгов, судимостей, явных связей с конкурентами не найдено.

И проект.

Антифрод-сервис для частных пользователей. Защита от телефонного и онлайн-мошенничества, поведенческий анализ, фильтрация фишинга, работа с уязвимыми группами. Черновой продукт. Нуждается в финансировании.

Значит, ей нужны не игры.

Ей нужен вход.

— Она не брала данных, — сказал я, возвращаясь к логам. — Не копировала файлы, не трогала закрытые разделы. Открыла дверь, поставила стул посреди комнаты и села ждать, когда хозяева заметят.

— Она взломала компанию клана, Андрей.

— Знаю.

— Тогда почему ты смотришь на это так, будто она прислала нам резюме с сопроводительным письмом?

Я поднял на него глаза. В кабинете стало тише.

— Потому что в каком-то смысле это так и есть. Пусть приходит.

Роман сжал челюсть. Его несогласие было почти физическим. Он держал безопасность Волковых крепко и привык считать любую щель началом обвала. За это я его ценил. Но иногда именно крепкая хватка мешает увидеть инструмент там, где все кричат об угрозе.

— Ты хочешь впустить человека, который обошел наш кадровый контур?

— Хочу посмотреть на человека, который решил, что это хорошая идея. Если это проверка конкурентов, мы узнаем, кто начал играть тоньше обычного. Если нет — тем более интересно.

— Я оставлю людей на этаже.

— Оставь. Только без показательного спектакля. Не пугай ее раньше времени.

— Она взломала нас, а ты беспокоишься, чтобы ей было комфортно?

— Я беспокоюсь, чтобы она не начала скучать.

Роман выдохнул носом. Почти смешок, почти раздражение. Когда он вышел, я еще несколько секунд смотрел на имя в файле.

Александра Соколова.

Человек, который не попросил разрешения.

Волкам такое не нравилось. Мне тоже не должно было нравиться. Но утро стало заметно живее.

К десяти пятнадцати я спустился вниз сам.

В этом не было необходимости. Меня могли привезти к служебному входу, а Соколову провести в переговорную без моего участия. Так и следовало поступить. Но я хотел увидеть ее до того, как она сядет напротив меня и начнет изображать невиновность.

Я вышел из машины у главного входа и сразу услышал ее голос.

Злой, яркий, живой. В деловом квартале люди редко позволяют себе звучать так открыто. Здесь эмоции прячут под галстуки, договоры и вежливые письма, от которых потом хочется уволить целый отдел.

Соколова стояла у входа рядом с молодым человеком с букетом. Бывший. Анатолий, в досье — Толя. Запах дешевого одеколона, влажных роз и обиженной уверенности в своем праве на чужое внимание. Он говорил быстро, давил жалостью, цеплялся за слова «люблю», «похудеть», «я же честный». Она держала плечи прямо и отвечала уверенно, со злостью.

Потом он схватил ее за локоть.

От его наглости я даже прибавил шаг. Охрана у входа тоже напряглась, но я коротким жестом остановил их. Не потому, что собирался оставить ее одну. Я хотел увидеть, что она сделает.

Она заставила его отпустить руку, но он остался перед ней, закрывая проход.

И в этот момент Соколова увидела меня.

Решение в ее глазах сложилось за секунду: риск, расчет, отчаяние и наглость. Она шагнула ко мне так, будто имела на это полное право, взяла под руку и произнесла:

— Милый, скажи ему, что мы опаздываем.

Мир сузился до ее пальцев на моем предплечье.

Запах пришел следом: кофе, легкий парфюм, городская прохлада, раздражение, азарт, теплая женская кожа. Волк внутри резко поднял голову.

Моя.

Это не было мыслью. Мысли приходят позже, когда можно спорить, проверять, искать причины. Истинная связь ударила глубже. Все утро — логи, Кедров, служба безопасности, расписание, риски — на миг стало фоном.

Я посмотрел на нее.

Пышная, яркая, сердитая. Темные глаза, быстрые, умные, уже готовые к отказу и позору. На щеках румянец от злости и ходьбы, блузка чуть натянута на груди, юбка подчеркивает сочные бедра, сумка съехала с плеча, но подбородок поднят. Человек. Хакерша, которая утром вскрыла мою систему, а теперь использовала меня как случайного союзника в сцене с бывшим.

Я должен был рассердиться.

Я рассердился.

И почти улыбнулся.

— Мы опаздываем? — спросил я.

Она не отступила.

— Катастрофически. А тут человек никак не может понять, что разговор окончен.

Я положил ладонь ей на талию. Под пальцами — тепло, ткань, напряженный вдох. Надо было поддержать игру, обозначить границу, не испугать. Для волка этого оказалось мало. Инстинкт требовал убрать Анатолия, чужие взгляды, чужой запах, весь мир, который успел коснуться моей истинной до меня.

Я посмотрел на бывшего.

— Александра сейчас уходит со мной. Если вам сложно понять, что разговор окончен, охрана объяснит подробнее.

Он попытался спорить: называл ее своей девушкой, напоминал про десять месяцев, уверял, что знает ее лучше. С каждым словом хотелось закончить разговор быстрее и жестче. Но Саша стояла рядом, не пряталась, не дрожала.

А потом он бросил:

— Да кому ты такая нужна?

— Мне.

Слово вышло спокойным. Слишком правдивым для утренней сцены у входа, камер наблюдения, охраны и девушки, которая еще не понимала, как резко ее жизнь пересекла границу клана.

Саша замерла на секунду. Анатолий побледнел, скомкал букет и ушел, бросив цветы у урны. Я проводил его взглядом и сделал охране знак не трогать. Сегодня хватит. Если вернется, разговор будет другим.

Саша отступила сразу, как только поняла, что опасность ушла. Аккуратно, с достоинством, будто минуту назад не назвала меня милым.

— Спасибо, — сказала она, поправляя блузку. — Вы очень вовремя проходили. Пять звезд, отзыв оставила бы, но боюсь, модерация не пропустит.

— Милый, кажется, заслуживает хотя бы имени.

На щеках у нее снова появился цвет.

— Саша. Хотя вы уже, кажется, слышали.

— Слышал.

Я не стал уточнять, что видел ее досье, логи и фотографию раньше, чем она успела дойти до входа. Она спросила мое имя. Я ответил:

— Андрей.

Она улыбнулась так, будто имя ей ничего не сказало. Возможно, правда не поняла. Возможно, решила не показывать. В обоих вариантах было что-то опасно приятное.

— Еще раз спасибо, Андрей. Мне правда пора. Я опаздываю на собеседование, ради которого почти не спала, почти не ела и почти не взломала кое-что, о чем приличные люди у входа в серьезные компании не говорят.

— Почти?

— У всех свои недостатки.

Я мог задержать ее уже там. Представиться полностью, посмотреть, как она выкрутится, устроить разговор прямо у входа. Но предстоящая сцена в переговорной обещала быть лучше.

— Тогда не буду задерживать.

Она ушла к турникетам, сохраняя прямую спину, хотя в походке уже чувствовалось напряжение. Ресепшен пропустил ее по списку. Один из молодых волков у входа едва заметно втянул воздух, и я посмотрел на него. Он тут же опустил глаза.

Моя территория.

Моя истинная.

И ни одно из этих слов пока не давало мне права на то, чего требовал зверь.

Я поднялся в «Север» раньше нее. Роман уже ждал у стола с распечатками, холодный и недовольный. Я отправил его в соседнюю комнату, за стекло. Наблюдать. Он подчинился, но его молчание говорило достаточно: он считал, что я ошибаюсь.

Когда Александру провели в переговорную, она узнала меня сразу. Вошла с улыбкой человека, который видит край пропасти и все равно собирается прокомментировать вид. Глаза метнулись к столу, к папке, к логам. Пальцы чуть сжали ремешок сумки. Она поняла достаточно.

— Андрей, — сказала она. — Какое… совпадение.

— В нашем здании совпадения проходят через службу безопасности.

— Удобно. Надо будет внедрить у себя.

Я положил перед ней распечатку.

— Александра, обсудим ваше незаконное проникновение в мою систему?

Она посмотрела на листы, потом на меня. Пауза вышла хорошая: страх, азарт, расчет и желание выиграть время, успели пройти по ее лицу почти незаметно.

— В техническом смысле я бы назвала это демонстрацией уязвимости с элементами инициативы, — сказала она наконец. — В юридическом попросила бы адвоката, маму и пирожное. Адвокат сказал бы мне заткнуться, мама усилила бы драму, пирожное оказало бы мне моральную поддержку.

— Вы часто понимаете, что лучше промолчать, но продолжаете?

— Это часть профессионального шарма.

Она села после моего жеста. Не раньше. Приняла правила комнаты и сразу начала искать, где их можно согнуть. Стул оказался ей неудобен: она чуть сменила положение, поправила край блузки, поставила сумку ближе к ноге. Люди многое рассказывают тем, как устраиваются на чужой территории. Александра рассказывала: мне страшно, но я не отступлю.

— Вы понимаете, куда пришли? — спросил я.

— В компанию клана Волковых. Закрытую, дорогую, с хорошей защитой, если не считать места, через которое я прошла. Данные я не брала, закрытые разделы не трогала, ничего не копировала, вредоносного кода не оставляла. Я добавила запись и маячок, чтобы ваша безопасность увидела слабое место. Можете называть это нарушением. Я называю это резюме.

Она сказала это почти без улыбки. Поэтому я усмехнулся.

— Почему именно «Волков Групп»?

— Потому что вы делаете то, к чему другим даже доступ не дают: защита логистики, охранные протоколы, городские контуры, собственная инфраструктура. У вас задачи, где можно построить что-то реально работающее, а не перекладывать отчеты из одной папки в другую. И потому что мне нужны деньги.

Прямо. Без попытки казаться благороднее. Это понравилось мне почти так же, как ее работа с архивным модулем.

— На проект?

— Значит, уже все изучили.

— Поверхностно.

— У оборотней поверхностно — это до диплома или до детского сада?

— Столько, сколько посчитали нужным.

Осторожность в ее глазах осталась, но к ней добавилось любопытство. В эту секунду я понял: с ней можно говорить. Не приказами, не протоколами, не допросом. Вопросами, спором, нормальными словами. Она ответит. И, возможно, попадет туда, куда другим не хватало смелости целиться.

— Мой антифрод не для банков и крупных компаний, — сказала она. — Им есть на что нанять юристов, безопасников и мальчиков с серьезными зарплатами. Я хочу защитить обычных людей: пенсионеров, студентов, тех, кто не обязан разбираться, где поддельная ссылка, где голосовой фишинг, а где очередная «служба безопасности банка». Мне нужны серверы, команда, юристы, сертификация и еще тысяча вещей, от которых хочется лечь лицом в клавиатуру. Поэтому да, я пришла за работой. Просто выбрала вход, который точно заметят.

— И теперь считаете, что я должен вас за это нанять?

— Нет. Считаю, что вы должны признать: скучнее без меня уже не будет.

Роман за стеклом, вероятно, в этот момент окончательно решил, что утро испорчено. Я же поймал себя на том, что мне хочется продолжить разговор, хотя времени на удовольствие не было.

Лера отсутствовала четвертый день. Официально — отпуск после нервного срыва. Внутри клана эта версия держалась плохо. Лера не ушла бы, не предупредив меня лично. Ее цифровой след был чересчур аккуратным, будто его оставили специально. Роман настаивал на предательстве, а меня в этой версии раздражала чистота.

Соколова могла быть угрозой.

Могла быть ключом.

— В IT-отдел я вас сейчас не возьму, — сказал я.

Она замерла, но быстро собралась.

— Тогда можно я узнаю, меня сразу сдадут юристам или дадут время написать пост о неудачном карьерном решении?

— Я сказал «сейчас». Моя личная помощница временно отсутствует. Мне нужен человек, который разбирается в системах, умеет работать с расписанием, доступами, внутренними документами и не связан с клановыми привычками. Один месяц. Двойная ставка от той, на которую вы рассчитывали. Премия, если справитесь. Частичный доступ к внутренним процессам. После месяца — разговор о технической позиции.

Она молчала, и я видел, как внутри у нее идут расчеты. Деньги попали точно в цель. Серверы, юристы, запуск, команда, шанс получить строку в резюме, которую потом не вычеркнет ни один прежний работодатель.

— Почему помощница? — спросила она наконец. — Вы сами сказали, что я взломала вашу систему. Нормальные люди после такого не сажают нарушителя рядом со своим кабинетом.

— Волковы не очень нормальные люди. А если серьезно, мне нужен тот, кто видит системы иначе. И кто не обязан никого внутри клана прикрывать.

Она вскинула взгляд. Услышала.

— У вас проблемы не только со мной.

— У всех крупных компаний есть проблемы.

— Андрей Сергеевич, если вы хотите купить мое молчание, лояльность или способность носить папки и кофе в ваш кабинет, называйте вещи своими именами. Должность пахнет ловушкой, волчьими интригами и секретарским столом. Но ставка двойная, доступы интересные, а мне нужны деньги. Поэтому я готова обсуждать условия. Двойная ставка, премия и письменное обязательство через месяц рассмотреть меня на техническую позицию, а не сказать: «спасибо, человечка, вы прекрасно справились, а теперь прощайте».

Слово «человечка» она произнесла с усмешкой, но мне не понравилось. Ни слово, ни то, как легко она примерила его на себя заранее, будто уже ждала от клана именно этого.

— Никто не будет называть вас человечкой.

— У вас сейчас лицо такое, будто кто-нибудь попробует и пожалеет.

— Так и будет.

Она замолчала. Щеки чуть порозовели. От раздражения и чего-то еще, с чем мне стоило быть осторожнее.

Осторожность редко бывает сильной стороной альфы рядом с истинной.

Но придется научиться.

— Договор подготовят к вечеру, — сказал я. — Сегодня знакомитесь с рабочим местом, получаете временный доступ и подписываете соглашение о неразглашении. Полный доступ — после проверки.

— То есть вы меня берете?

— На испытательный срок.

— Как мило. Я взломала вас, записалась сама на собеседование, чтобы устроиться к человеку, который поймал меня на взломе и видел, как я называла его милым.

— В резюме это можно не указывать.

Она улыбнулась.

Волк отреагировал на эту улыбку так, будто она была обещанием чего-то большего.

Я встал, и Александра тоже поднялась, решив, что разговор окончен. Между нами оказалось меньше двух шагов. Ее запах стал отчетливее: кожа, легкий цветочный аромат, кофе, волнение. Она подняла подбородок и не отступила.

— Еще одно, — сказал я.

— Если это про юристов, я предпочитаю узнать после обеда. На голодный желудок я плохо переношу угрозы.

— Это не угроза. Вы моя истинная, Александра.

Она застыла.

— Простите?

— Связь я почувствовал у входа. Сомнений у меня нет. Я не требую от вас немедленного ответа и не собираюсь решать за вас, но скрывать это не буду.

Она медленно выдохнула и подняла папку с распечатками, будто ей требовалось хоть что-то держать между нами.

— Так. Вы всем кандидатам такое говорите или только тем, кто обошел вашу безопасность?

— Только вам.

— Чувствую себя особенной. И немного хочется вызвать санитаров. Для кого — пока не решила.

Я сдержал улыбку. Она была зла, смущена и защищалась юмором так точно, что хотелось слушать дальше. Но под этим я видел другое: она не верила. Для человека истинная связь звучала как удобная клановая легенда, которой можно оправдать желание. Для девушки, которую бывший пытался переделать под себя, слово «моя» наверняка звучало как клетка.

Я сделал шаг назад.

— Предупреждаю сразу, я буду вас добиваться.