Глава 3

Саша

Из переговорной я вышла с папкой в руках, договоренностью о работе и стойким ощущением, что где-то между «обсудим ваше незаконное проникновение» и «вы моя истинная» моя жизнь свернула не туда, но уверенно поехала дальше.

Работа у Волковых была. Деньги были. Шанс через месяц добраться до нормальной технической позиции тоже вроде был, если Андрей Волков не передумает, не отправит меня к юристам, не решит, что истинным удобнее сидеть под замком, и не начнет выть на луну прямо в кабинете. Последнее, конечно, вряд ли. Оборотни давно жили рядом с людьми, владели бизнесами, платили налоги, носили костюмы и давали интервью деловым журналам, но вблизи все это воспринималось иначе. Новости о кланах можно читать за завтраком, лениво макая круассан в капучино. А вот стоять в коридоре компании Волковых и понимать, что глава клана только что объявил тебя своей истинной, — совсем другой уровень погружения в тему.

Я бы предпочла погружаться постепенно. С инструктажем. В спасательном жилете. И желательно за хорошую зарплату.

Хотя с зарплатой как раз получилось.

Мужчина, который встретил меня у лифта и провел в переговорную, ждал у двери. Как выяснилось, звали его Роман Кедров. Начальник службы безопасности, правая рука Волкова и человек, чье лицо явно не одобряло меня как явление природы.

— Александра, — сказал он, когда я вышла. — Я провожу вас к рабочему месту.

— Прекрасно. А то я уже начала бояться, что меня сразу поведут в подвал для молодых взломщиков.

— У нас нет подвала для молодых взломщиков.

— Звучит так, будто есть для опытных.

Кедров посмотрел на меня без улыбки. Я мысленно поставила галочку: с юмором здесь правда экономили. Видимо, весь лимит на день случайно выдали Андрею Волкову у главного входа.

Мы пошли по коридору. Стеклянные стены, спокойные лица, дорогая техника, приглушенные голоса. Люди, точнее оборотни работали так тихо, что мне стало неловко за собственные каблуки. Они щелкали по полу слишком жизнерадостно для места, где каждый второй мог услышать твой пульс. Я поправила сумку на плече, расправила блузку и поймала в отражении стекла себя: щеки еще горели, волосы после утреннего приключения лежали вполне прилично, юбка держалась стойко, хотя день только начинался, а я уже успела пережить бывшего, альфу и карьерный шантаж с элементами брачного объявления.

Рабочее место Леры находилось в приемной перед кабинетом Волкова. Не просто стол. Командный пункт. Большой монитор, второй экран сбоку, док-станция, закрытый телефон, панель внутренних вызовов, цифровой календарь на настенном экране, шкафы с папками, сейф, отдельный пропускной терминал и кофе-машина, которая выглядела умнее некоторых людей из моей прошлой работы.

Все было аккуратно.

Даже стерильно.

Я остановилась у стола и медленно оглядела поверхность. Чистая столешница, ровно уложенные папки, ручка перпендикулярно блокноту, пустая кружка, подставка для телефона, ни одной случайной бумажки, ни стикера, ни забытой резинки для волос, ни фантика, ни следа обычной офисной жизни. Место, где человек проводил по восемь-десять часов в день, не бывает таким стерильным, если только его не готовили к проверке, продаже или вскрытию.

— Лера любила порядок? — спросила я.

Кедров стоял рядом, руки за спиной, взгляд спокойный, но очень внимательный.

— Лера была профессионалом.

— Это не ответ.

— Для вас на сегодня достаточно.

Я положила папку на стол. Могла бы промолчать. Первый рабочий день, испытательный срок, начальник безопасности, клан оборотней, все дела. Но если бы я умела молчать в правильные моменты жизни, то она была бы скучной, а у Волковых сегодня не появилось бы собеседование, которого не существовало.

— Когда человек любит порядок, порядок все равно живой. То зарядка лежит не там, где удобно, а там, где красиво. Кружка пустая и чистая, хотя у любого помощника руководителя кружка обычно либо с кофе, либо с остатками концентрированного отчаяния. Папки выровнены так, будто их не брали, а положили для фотографии. Вопрос простой: место Леры убрали после ее ухода?

Кедров чуть прищурился.

— Ваша должность временная. В ваши обязанности входит расписание Андрея Сергеевича, прием звонков, работа с документами, контроль встреч, сопровождение внутренних заявок и соблюдение режима доступа. Расследование служебных вопросов в ваши обязанности не входит.

— Зато входит понимание, где я сижу и почему прежний человек отсюда исчез так, будто его стерли ластиком.

— Лера не исчезла. Она временно отсутствует.

— Хорошая формулировка, только подозрительная.

На этот раз Кедров молчал дольше. Потом положил на стол тонкий планшет, карту доступа и лист с первичными инструкциями.

— У вас временный уровень допуска. Внутренняя почта, календарь, система бронирования переговорных, база внешних контактов, документооборот первого круга. Любая попытка выйти за пределы доступа будет зафиксирована.

— Я поняла. Табличку «не лезь, Саша, убьет» можно не вешать, она уже у вас на лице.

— И еще, Александра. В этой компании не любят неожиданностей.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Тогда странно, что вы вообще меня пропустили.

Он не ответил. Просто резко развернулся и ушел, оставив за собой холодный запах дорогого одеколона и очень тяжелого недоверия.

Я села.

Стул оказался удобным, но рассчитанным на человека, который сидит прямо, ровно и, видимо, никогда не ест булочки. Я устроилась по-человечески: сумку под стол, телефон рядом, волосы с плеча убрать, юбку чуть одернуть, потому что сидеть в деловой одежде перед кабинетом альфы оказалось отдельным видом спорта. На экране уже горела заставка с логотипом Волковых. Я приложила карту, ввела временный пароль, поменяла его на нормальный и на всякий случай проверила, что они мне выдали.

Доступы были приличные.

Не глубокие, конечно. До внутренних контуров безопасности меня пока не пустили бы даже под надзором. Но календарь Волкова, внешние контакты, маршруты встреч, заявки, бронирование переговорных и часть документооборота — это уже не «носить папки». Это нервы компании. Если уметь смотреть, там много видно.

А я умела.

Первые полчаса ушли на то, чтобы понять, как Лера вела расписание. Сама система была хорошая, дорогая, с несколькими уровнями подтверждения и привязкой к пропускам, машинам, переговорным, внутренним лифтам и служебным уведомлениям. Красиво сделано. Я даже немного позавидовала. У меня бы на такую архитектуру ушло несколько месяцев и нервный тик, а тут все уже работало, светилось и тихо сообщало: да, девочка, ты попала в место, где деньги не просто есть, а умеют превращаться в код.

Но чем дольше я смотрела, тем сильнее чесались пальцы.

У Волкова в календаре за последние две недели было несколько странных окон. Служебные блоки без названия, только кодовые пометки: С-13, ВЛ-2, Резерв. В обычном расписании руководителя крупной компании таких дыр хватает, но эти были слишком аккуратно поставлены между реальными встречами, а в логах посещений рядом с ними не было нужных совпадений. Если Андрей Сергеевич ехал на объект, машина должна была фиксироваться в маршруте. Если принимал человека здесь — должен был быть пропуск. Если встреча закрытая — хотя бы служебная отметка безопасности.

А тут местами было пусто.

Пустота в системе — это не отсутствие следа. Это тоже след, только для тех, кто не ленится смотреть.

— Простите, вы новая помощница?

Я подняла голову. Перед столом стояла девушка лет тридцати, тонкая, светловолосая, с папкой в руках и осторожным выражением лица.

— Временно исполняющая обязанности, — сказала я. — Звучит солиднее, чем «посадили рядом с кабинетом и смотрят, когда сбежит».

Девушка улыбнулась, но быстро оглянулась на дверь Волкова.

— Я Оля, юридический отдел. Мне нужно передать Андрею Сергеевичу пакет по подрядчикам. Обычно Лера относила на подпись до обеда.

— Давайте. Я разберусь.

Оля положила папку и задержалась на секунду.

— Вы правда… человек?

— Сегодня утром была, да.

Она смутилась.

— Простите. Просто у нас редко…

— Люди? Женщины? Нарушители режима доступа?

— Все вместе, наверное.

Я уже хотела ответить, но мимо приемной прошли двое мужчин. Оба в темных костюмах, оба волки, оба посмотрели на меня с одинаковым выражением: любопытство, недоверие и что-то вроде «интересно, как долго это тут продержится». Один сказал второму тихо, но не настолько, чтобы я не услышала:

— Это она?

Второй ответил:

— Та самая.

Я сделала вид, что проверяю папку. Оля неловко переступила с ноги на ногу.

— Не обращайте внимания. Они не со зла.

— Ага. У них просто лица такие с рождения.

— В основном да, — неожиданно сказала Оля и сразу покраснела.

Вот она мне понравилась.

Когда Оля ушла, началось настоящее веселье. Телефон звонил так, будто Лера перед исчезновением прокляла аппарат и завещала ему мстить преемнице. Один отдел требовал перенести встречу, второй просил срочно согласовать пропуск, третий хотел узнать, будет ли Андрей Сергеевич на совещании в пятнадцать ноль-ноль, а четвертый, кажется, просто проверял, умею ли я говорить без дрожи в голосе. Я умела. Правда, после пятого звонка начала мечтать о табличке «помощница альфы хоть и не кусается, но скоро начнет».

К полудню я выяснила три вещи.

Первая: Лера действительно была очень хороша. Система держалась на куче мелких привычек, внутренних сокращений, личных пометок и договоренностей, которые не объяснялись в инструкциях.

Вторая: меня проверяли. Не грубо, не открыто, но постоянно. Кто-то задавал вопросы, на которые уже знал ответы. Кто-то просил доступ, который не должен был просить через помощницу. Кто-то пытался заставить меня ошибиться в очередности встреч. Волки щупали новую переменную на территории.

Третья: Андрей Волков имел странную привычку появляться именно в тот момент, когда я начинала забывать, что он за дверью.

Первый раз он вышел из кабинета, когда я спорила по телефону с начальником транспортного отдела.

— Нет, я не поставлю вам окно на четырнадцать тридцать, потому что в четырнадцать двадцать у Андрея Сергеевича встреча с юристами, а в четырнадцать пятьдесят он уже должен быть на закрытом совещании. Если вы хотите, чтобы он телепортировался, пришлите техническое описание процесса, я рассмотрю. Если нет — выбирайте шестнадцать десять или завтра утром.

Я повесила трубку, подняла глаза и увидела Волкова.

Он стоял в дверях кабинета, высокий, спокойный, с легкой тенью улыбки в уголке губ.

— Телепортация в список навыков помощника входит?

— За двойную ставку я готова изучить теорию. Практику не обещаю, у меня бедра не рассчитаны на распад по молекулам.

Он задержал взгляд на моем лице. И от этого почему-то стало жарче, чем от самого нахального взгляда.

— Вы ели?

Я расстерялась.

— Простите?

— Вы пришли утром, пережили встречу с бывшим, собеседование, смену должности и три часа звонков. Вы ели?

— Андрей Сергеевич, я взрослая женщина, временная помощница и человек, способный обойти вашу кадровую систему. В список моих базовых функций входит добыча пищи.

— Ответа я не услышал.

— Потому что вопрос звучал не как рабочий.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на него внимательнее. Он не шутил. В его спокойствии была какая-то плотная забота, от которой хотелось одновременно смягчиться и укусить. Не буквально. Хотя в этом здании, возможно, пришлось бы уточнять.

— Я ела булочку утром, — сказала я. — До того, как мой бывший решил стать препятствием для карьерного роста.

— Этого мало.

— Для чего? Для выживания? Для исполнения обязанностей? Для вашего внутреннего волчьего регламента по кормлению истинных?

В приемной стало тихо. Даже Оля из юридического, проходившая мимо с папкой, притормозила на полшага и тут же ускорилась, видимо, решив не становиться свидетелем наших разборок.

Андрей не отвел взгляда.

— Закажите обед. Что захотите. За счет компании.

— Как щедро. А если я закажу половину меню?

— Значит, бухгалтерия впервые за день займется чем-то полезным.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Получилось плохо.

— Не надо меня кормить, Волков.

— Я не кормлю. Я обеспечиваю работоспособность сотрудника.

— Вот эту формулировку и оставьте. Она менее пугающая.

Он чуть наклонил голову.

— Тогда обеспечьте работоспособность, Александра. Через сорок минут мне нужен обновленный график по встречам до вечера. И не задерживайтесь сегодня после семи.

— Мой рабочий день стоит дорого, Андрей Сергеевич. Я собираюсь отработать каждую копейку.

— Я не сомневаюсь. Но после семи вы уходите.

И ушел обратно в кабинет, оставив меня с телефоном, календарем и желанием швырнуть в закрытую дверь чем-нибудь канцелярским. Желательно дорогим. Его забота была похожа на мягкую удавку: вроде тепло, вроде приятно, вроде человек — ладно, волк — не равнодушен, а все равно хочется немедленно проверить, где узел, и перегрызть.

Я заказала обед.

Не потому что он сказал. Потому что я действительно хотела есть. И потому что если компания Волковых готова оплатить мне лосось, салат, суп и десерт, отказываться глупо. Независимость независимостью, а чизкейк по корпоративному счету сам себя не съест.

После обеда работать стало легче. Я разобралась с доступами, отменила две лишние встречи, переставила одну так, что транспортный отдел прислал мне сухое «принято», в котором слышалось сдержанное уважение, и почти привыкла к взглядам. Почти. Взгляды никуда не делись. Особенно когда Андрей еще дважды выходил из кабинета: один раз за документами, которые мог бы попросить через внутренний вызов, второй — якобы уточнить фамилию подрядчика, хотя фамилия была у него в письме.

Я не стала комментировать.

Героизм бывает разный. Иногда это не взломать лишнюю вкладку, хотя очень хочется. Иногда — не сказать альфе, что его «случайные» появления выглядят как патрулирование миски с котлетами.

К шести вечера офис стал тише. Люди расходились, в коридорах гасла часть света, за стеклянными стенами оставались только самые упертые. У меня уже ныли ступни, стиснутый юбкой живот просил свободы, а мозг, наоборот, наконец вошел в рабочий азарт. Я открыла календарь Леры за последние три недели, сопоставила его с журналами пропусков, маршрутами машин и внутренними заявками на переговорные.

Служебные окна повторялись.

С-13. ВЛ-2. Резерв.

Встречи исчезали из видимого расписания, но вокруг них оставались мелкие хвосты: вызов лифта на закрытый уровень, отмененная заявка на машину, короткая бронь переговорной без участника. Кто-то чистил следы аккуратно, но чистил не всю систему сразу. Так делают люди, которые знают правила, но не видят архитектуру целиком.

Я склонилась ближе к экрану забыв, что после семи мне велели уйти. В одном из служебных блоков стояла отметка Леры. Не полная запись. Обрывок. Удаленный комментарий, оставшийся в резервной копии календаря, потому что кто-то поленился вычистить архивные метаданные.

Я вывела строку в отдельное окно.

Текст восстановился не сразу. Символы дернулись, часть ушла кракозябрами, но одна фраза проступила четко.

«Если мое имя используют — не верьте журналу доступа».

Я замерла.

Телефон на столе вдруг завибрировал от входящего внутреннего вызова. На экране высветилось: «А. Волков».

Я подняла трубку, глядя на сообщение Леры.

— Александра, — раздался голос Андрея. — Вы еще на месте?