Глава 6

После набережной я два дня делала вид, что ничего особенного не произошло.

Получалось плохо.

Формально ведь правда ничего не случилось. Андрей Волков меня не поцеловал. Я его тоже. Мы просто стояли слишком близко у темной воды, он убрал прядь волос с моего лица, сказал своим низким спокойным голосом, что если начнет, ему будет трудно остановиться, а я, вместо того чтобы выдать что-нибудь умное и спасительно-язвительное, промолчала. Просто промолчала. Как героиня дешевого сериала, которой сценаристы забыли выдать реплику.

На следующий день он вел себя почти безупречно. Не произносил «моя» при каждом удобном случае и даже спрашивал разрешения, когда хотел посмотреть документы на моем экране. Это бесило сильнее, чем если бы он командовал. С командующим альфой я хотя бы знала, что делать: спорить, кусаться и мысленно писать жалобу в общество защиты человечек. А с мужчиной, который явно сдерживается, думает, помнит мои слова и при этом смотрит так, будто набережная все еще между нами, было куда сложнее.

Я усердно работала. Разбирала расписание, отвечала на звонки, училась понимать, какие служебные пометки в календаре значат «важно», а какие — «если ошибешься, тебя съест Роман Кедров взглядом, а может и не только взглядом». Параллельно я пыталась снова добраться до следов Леры, но после моего открытия архивные слои закрыли плотнее. Андрей сделал это без комментариев. Роман — с таким лицом, что комментарии были не нужны.

А в пятницу, ближе к вечеру, Андрей положил на мой стол короткий список задач и сообщил, что в субботу я еду с ним на корпоратив клана в их загородный дом.

— В качестве кого? — спросила я, уже заранее подозревая подвох.

— В качестве временной помощницы. Там будут партнеры, старшие клана, несколько рабочих разговоров и документы, которые лучше держать под рукой.

— Андрей Сергеевич, если вы сейчас пытаетесь выдать знакомство с вашей большой зубастой семьей за работу с документами, то делаете это недостаточно убедительно.

Он посмотрел на меня спокойно. Слишком спокойно для мужчины, который почти меня поцеловал.

— Тогда считайте это рабочей необходимостью с шашлыками и прохладительными напитками.

— А если я откажусь?

— Можете отказаться.

Вот это было подло. Отказаться, когда тебе действительно разрешили отказаться, оказалось сложнее. Особенно потому, что после анонимного сообщения про Леру я понимала: клановый праздник — это не только шашлыки. Там будут люди, связи, взгляды, разговоры. И, возможно, кто-то, кто знает, что означала та удаленная строка.

Поэтому в субботу утром я стояла у машины Волкова в темно-зеленом платье, с сумкой, запасными балетками, зарядкой, телефоном, помадой и уверенностью, что добровольно еду в логово волков под соусом корпоративного отдыха.

— Только чтобы было ясно, — сказала я Андрею, когда он открыл мне дверь. — Я еду работать. Не знакомиться с кланом, не подтверждать вашу теорию истинности и не участвовать в обрядах, если там вдруг есть прыжки через костер, коллективное вытье или конкурс «самая послушная человечка».

— Прыжков через костер не будет.

— Остальное вы подозрительно не опровергли.

— Добро пожаловать в рабочую субботу, Александра.

— Уже жалею, что согласилась на эту авантюру.

Загородная территория Волковых находилась в сорока минутах от города, за высоким кованым забором, охраной без формы и камерами, которые были спрятаны так хорошо, что я нашла только первые шесть. Дальше меня отвлекла дорога, сосны и свежий воздух.

За воротами был не просто дом. Там был маленький волчий мир: большая поляна, несколько деревянных корпусов, гостевые домики, шатры, мангалы, длинные столы, детская площадка, костровая зона, аккуратные дорожки к лесу и люди — хотя слово «люди» тут подходило условно. Вокруг ходили оборотни всех возрастов: старшие с тяжелыми спокойными взглядами, молодые мужчины с улыбками на пол-лица, женщины, которые умели смотреть так, будто за секунду оценили твой характер, обувь, родословную и шансы выжить на их территории. Дети носились с деревянными мечами и палками, подростки изображали скуку, но сами косились на меня чаще взрослых.

Запах стоял потрясающий. Дым, мясо, свежий хлеб, хвоя, трава после ночной росы. Я вышла из машины, вдохнула полной грудью и тут же пожалела, что надела платье, а не спортивные штаны. Платье было красивое: темно-зеленое, мягкое, с поясом, подчеркивающим талию, и юбкой, которая нормально смотрелась на моих широких бедрах, если не пытаться в ней активно покорять лес. Я, конечно, не планировала. Я планировала быть временной помощницей, есть шашлык и сохранять лицо.

Андрей, видимо, планировал иначе.

Он стоял рядом в темных брюках и рубашке, без пиджака, с закатанными рукавами, и выглядел так, будто лес, люди, охрана и даже ветер согласовали с ним все мероприятия заранее.

— Рабочие вопросы, значит? — сказала я, глядя на детей, которые пытались палками победить воображаемого дракона у шатра с напитками. — Очень насыщенная деловая программа. Особенно шашлык и мальчик с мечом, который только что объявил себя королем всех волков.

— Король всех волков — его дед, — спокойно ответил Андрей. — А мальчик временно исполняет обязанности.

— У вас тут семейный корпоратив или репетиция захвата города?

— И то, и другое понемногу. Сегодня праздник основания первой компании Волковых в городе. Для внешних партнеров — корпоратив. Для клана — день, когда все видят, что мы вместе.

— А я тут потому что?..

Он посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло то самое спокойное упрямство, от которого хотелось сразу найти ближайший велосипед и уехать по лесной тропинке.

— Потому что вы моя помощница. И потому что мне не нравится, что после сообщения о Лере вы остаетесь без присмотра.

— Вот как красиво вы умеете портить слово «помощница». Почти слышится «ценный чемодан, не потерять».

Он улыбнулся уголком губ, а я отвернулась к поляне, потому что после набережной мне все еще было странно на него смотреть.

Первые полчаса меня представляли. Не всем подряд, но достаточно многим, чтобы я почувствовала себя не человеком, а новым программным обеспечением на тестовом запуске. Кто-то улыбался искренне, кто-то — осторожно. Старшие волки кивали Андрею, потом смотрели на меня с уважительной настороженностью. Молодежь не скрывала любопытства. Несколько женщин хищным взглядом оценили мое платье, фигуру и статус человеческой истинной.

Оля из юридического тоже была здесь и обрадовалась мне так, будто я не просто знакомая из офиса, а единственный нормальный человек на выставке породистых хищников.

— Вы отлично выглядите, — сказала она, вручая мне стакан морса. — И не переживайте, если на вас смотрят. На новичков всегда смотрят.

— Оля, на меня смотрят так, будто я одновременно редкий зверек, политическая ошибка и десерт, который нельзя трогать без разрешения альфы.

Она прикусила губу, явно пытаясь не рассмеяться.

— Ну… примерно так и есть. Кроме десерта.

— Очень утешительно.

И вот тогда появилась она.

Высокая, тонкая да звонка как тростинка, светловолосая девушка, в светлом брючном костюме, который в лесу выглядел непрактично, зато дорого. Двигалась мягко, уверенно, без усилия. Красивая. Она подошла к нам с бокалом лимонада, улыбнулась Оле, потом мне, потом Андрею, который как раз разговаривал с пожилым волком у мангала.

— Александра Соколова, верно? — спросила она. — Я Милена Орлова. Мы с Андреем давно знакомы.

Конечно, давно. Такие женщины всегда «давно знакомы». Никогда не «мы пару раз виделись на совещании». Обязательно давно, с историей, с подтекстом и с лицом, будто она знает, какие рубашки он носил еще до того, как стал опасно красивым.

— Очень приятно, — сказала я. — Я бы представилась сама, но вы уже справились.

Милена улыбнулась мягче. Вежливо. Почти тепло. Почти.

— О вас трудно не услышать. Человек, который попал в компанию Волковых через взлом и за сутки стал главной темой разговоров всего клана, — редкость. Особенно человек, которого Андрей назвал истинной.

Оля исчезла. Просто растворилась в воздухе. Юридический отдел, видимо, умел чувствовать начало конфликта лучше любой сигнализации.

— Интересно, — сказала я. — Обычно, чтобы стать главной темой, приходится хотя бы что-нибудь поджечь.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Клан не всегда легко принимает чужих. У волков свои правила, свои ожидания, свои слабые места. Человеческим истинным бывает трудно рядом с волками. Их пугает давление, ответственность, внимание. И, конечно, природа связи.

Фраза была сказана сладко. Настолько сладко, что в ней сахаром хрустел яд.

Я сделала глоток морса, чтобы не ответить первым пришедшим на язык вариантом. Он был неприличный и, возможно, требовал адвоката.

— Спасибо за заботу, Милена. Я тронута. Но меня уже пытались напугать альфой, службой безопасности, бывшим и его мамой. На фоне этого клановые ожидания выглядят почти культурной программой.

— Вы шутите, потому что не понимаете всей серьезности.

— Я шучу, потому что понимаю, когда меня вежливо предупреждают, что я не подхожу к местному интерьеру.

Милена чуть сузила глаза. Маленькая трещина в идеальной мягкости.

— Я лишь говорю, что человеку иногда лучше наблюдать со стороны. Особенно сегодня. У нас будет традиционная игра, поиск овечки. Волки ищут без своих сверхъестественных сил, но все равно лес чувствуют иначе. Новичкам обычно сложно, людям — тем более.

Вот оно. Я почти услышала хлопок ловушки.

— Овечки? — переспросила я.

— Фигурка овцы. Старый символ клана. Ее прячут в лесу, команды ищут, побеждает тот, кто первый принесет ее к костру. Без оборота, без нюха, без скорости. Только человеческие способы. Хотя, конечно, у нас они все равно немного лучше.

Она сказала это легко. И именно поэтому я попалась.

Андрей появился рядом бесшумно. Разумеется. У волков вообще была дурная привычка возникать в момент, когда человек уже почти полез в драку из принципа.

— Милена, — сказал он. — Ты решила познакомить Александру с традициями?

— Только предупредить. Не всем стоит сразу участвовать.

Я посмотрела на Андрея. Он смотрел на меня. И, кажется, уже все понял. Даже раньше, чем я сама окончательно решила, что пойду.

— Саша, — произнес он негромко. — Не обязательно...

Вот это было ошибкой. Большой. Красивая провокация Милены могла бы еще пролететь мимо, если бы Андрей не добавил свое осторожное «не обязательно». У меня внутри сразу поднялась та самая вредная часть характера, которая когда-то заставила меня влезть в закрытую систему Волковых, потому что «людей не берут».

— Конечно, не обязательно, — сказала я. — Поэтому я и пойду.

Милена улыбнулась. Андрей закрыл глаза на одну секунду, будто просил у богов терпения.

Через десять минут нас собрали у края леса. Игроков было человек двадцать: взрослые, подростки, несколько гостей. Всем напомнили правила: не оборачиваться, не брать след, не использовать скорость и силу, не заходить за красные метки на деревьях, овечка спрятана в пределах обозначенной зоны, время — сорок минут. Овечка, небольшая деревянная фигурка с резным знаком на боку. Миленькая. Почти невинная. Очень самоуверенная для предмета, который я уже решила найти.

— Я иду с вами, — сказал Андрей, когда все разошлись по тропинкам.

— Вы мне не поводырь.

— Я свидетель вашего будущего проигрыша. Это разные должности.

— В вашем клане всем выдают диплом по раздражающим формулировкам или это личный талант?

— Семейное.

Мы пошли в лес. Сначала по тропинке, потом в сторону, где кусты были гуще, а земля мягче. Платье сразу решило, что светские мероприятия и поисковые операции — разные жанры. Подол цеплялся за ветки, туфли проваливались в мох, бедра приходилось аккуратно разворачивать, чтобы не влетать в каждый куст всей своей прекрасной широтой. Я не страдала. Я злилась. Злость бодрит лучше кофе, особенно если рядом идет мужчина, который явно развлекается, но делает вид, что беспокоится.

— Вы ищете овечку по какой-то… логике? — спросил Андрей минут через пять.

— По статистике. Ее спрятали не слишком далеко от тропы, потому что игра семейная, с детьми и старшими. Не у ручья — там грязно. Не на открытой поляне — слишком просто. Не высоко — кто-нибудь полезет, упадет, и корпоратив закончится травмпунктом. Значит, нужна точка с легким доступом, но визуальной маскировкой. Корни, пни, низкие ветки, валуны.

— Звучит убедительно.

— Это значит, что вы признаете мое преимущество?

— Это значит, что вы проиграете красиво.

— Волков, вы ужасный мотиватор.

— Зато честный.

Я фыркнула и полезла вокруг большого поваленного дерева. Овечки там не было. Зато была паутина, ветка в волосах и понимание, что Милена где-то ходит по лесу, идеально чистая и, скорее всего, уже нашла три чужие слабости, две клановые тайны и хорошее освещение для фотографии.

Минут через пятнадцать я поняла, что проигрываю.

Не потому что была глупее. Просто лес у Волковых был им роднее. Они двигались по нему легко, даже без волчьих сил, замечали тропинки, слышали чужие шаги, понимали, где удобно спрятать фигурку. Я же работала как с системой, но система была сырой, живой, с комарами и торчащими корнями. Несправедливо.

Мы вышли к ручью. Я уже хотела предложить повернуть назад, когда заметила на влажной земле след. Маленький. Детский. Потом второй, дальше — сорванный кусок красной ткани на ветке.

— Подождите, — сказала я.

Андрей остановился мгновенно.

— Что?

— Кто-то ушел вниз к оврагу. Маленькая нога, скользнул на глине. Видите? Тут следы, потом ветка сломана внутрь. И ткань. У вас дети в игре участвуют?

Лицо Андрея изменилось. Веселье исчезло.

— Подростки. Младшие должны быть у поляны.

— Один, кажется, не согласен с программой праздника.

Я уже пошла вниз по склону. Быстрее, чем следовало. Земля была влажная, каблук скользнул, я выругалась, ухватилась за ветку, ветка хрустнула, и только чудом я не съехала на попе до самого оврага. Хотя, учитывая ширину моего тыла, посадка могла выйти устойчивой, но проверять не хотелось.

— Александра, осторожно.

Внизу кто-то шмыгнул носом.

Я раздвинула кусты и увидела мальчишку лет десяти. Темные волосы, измазанная щека, куртка порвана на рукаве. Он застрял между корнями у края овражка, одна нога провалилась в узкую щель, руки в грязи. Глаза злые и мокрые. Плакал, но молча. Из принципа, видимо.

— Привет, — сказала я, приседая рядом. Колени тут же встретились с грязью. — Я Саша. Временная помощница альфы, человек, нарушитель спокойствия и специалист по плохим решениям. Ты как?

— Нормально, — буркнул он.

— Конечно. Ты просто решил отдохнуть в корнях. Понимаю, корпоративы утомляют.

Андрей спустился следом, но я подняла ладонь, не глядя.

— Не нависайте. Он и так сейчас решит, что опозорился перед альфой.

Мальчишка дернулся. Попала.

— Я не опозорился.

— Вообще нет. Я сегодня тоже почти упала, подцепила ветку волосами и полезла искать деревянную овцу в платье. У нас тут клуб нормальных людей, которые делают вид, что все под контролем. Как тебя зовут?

— Никита.

— Отлично, Никита. Сейчас будем доставать ногу. Больно?

— Нет.

— Врешь ты плохо. Для будущего волка надо тренироваться.

Он фыркнул. Я аккуратно потрогала край корня, оценила щель. Нога застряла не страшно, но дергать нельзя. Я начала разгребать мокрые листья и глину вокруг ноги.

— Андрей, если вы все еще свидетель моего будущего проигрыша, будьте полезным свидетелем. Нужно приподнять этот корень или хотя бы отвести ветку.

Он сделал, как я сказала. Корень подался совсем немного. Никита сжал зубы. Я испачкала руки окончательно, подцепила его ботинок, повернула ступню под нужным углом.

— На счет три тянешь на себя. Не геройствуешь, не молчишь, если больно. Волки, может, и не плачут, но умные волки сообщают, когда им сейчас оторвут ногу. Раз. Два. Три.

Он дернулся, я потянула, Андрей удержал корень. Ботинок выскочил вместе с комом грязи. Никита тут же попытался встать и зашипел от боли.

— Сидеть, — сказала я. — Это слово у вас тут любят, да? Вот применяю.

Сверху уже послышались голоса. Кто-то из участников заметил Андрея, за ним спускались еще двое взрослых. Через минуту у оврага стало людно. Никиту забрали осторожно, проверили ногу, кто-то принес воду, кто-то ругался на подростков, которые должны были следить за младшими. Мальчишка упрямо повторял, что сам виноват, потому что хотел найти овечку первым.

Я поднялась последней. Грязная, с мокрой юбкой, царапиной на ладони и чувством, что платье придется хоронить с почестями. Андрей подал руку. Я хотела отказаться из гордости, но склон был скользкий, а гордость плохо стирает грязь с бедер. Взялась.

Он поднял меня легко. Будто мои чудесные килограммы вообще не участвовали в процессе. Очень раздражает, когда мужчина ломает твою привычную физику.

Наверху нас ждали.

Игру уже закончили. Овечку нашел какой-то подросток из команды Милены. Конечно. Милена стояла у поляны чистая, красивая и с выражением, будто победа была делом вкуса. Но смотрели сейчас не на нее.

Никита, которого усадили на лавку, вдруг крикнул:

— Это она меня нашла! Саша! Она по следам поняла!

Вот это было неловко. Приятно, но неловко. На меня разом посмотрело столько волчьих глаз, что захотелось поправить волосы, платье, самооценку и, возможно, биографию.

Один из старших волков, седой, широкоплечий, с лицом доброго генерала на пенсии, подошел ближе и коротко кивнул.

— Спасибо, Александра. В лесу важно не только искать символ. Важно видеть своих.

Своих.

Слово прозвучало тихо, но рядом несколько человек услышали. Милена тоже. Ее улыбка осталась на месте, а глаза стали холоднее.

Андрей стоял рядом. Ничего не сказал. Но смотрел так, что я вдруг сильнее почувствовала грязь на платье, царапину на ладони, сбившееся дыхание и то, как сердце колотится от злости и странной гордости. Он не улыбался широко. Просто смотрел, и в этом взгляде было столько спокойного «ты молодец», что мне захотелось немедленно съесть что-нибудь мясное и перестать краснеть.

У костра мне вручили тарелку шашлыка. Потом еще лепешку, овощи, соус, морс и плед, потому что кто-то из старших женщин решил, что грязная человеческая истинная альфы нуждается в кормлении и утеплении. Спорить я не стала. Во-первых, шашлык пах потрясающе. Во-вторых, я устала. В-третьих, если клан Волковых решил проявить миролюбие через мясо, отказываться было дипломатически неправильно.

Я сидела на лавке у костра, ела, грела колени под пледом и слушала, как вокруг снова шумит праздник. Дети носились, взрослые смеялись, кто-то играл на гитаре, дым тянулся в темнеющее небо. Овечку торжественно поставили на стол у костра. Маленькая деревянная зараза выглядела довольной.

— В следующем году овечка точно будет моя, — сказала я, разгоряченная, сытая и довольная собой.

Сказала — и сразу замолчала.

Андрей повернул голову.

— В следующем году?

Я прикусила язык. Поздно. Рядом кто-то уже усмехнулся.

— Это был звук временного помешательства. Не цепляйтесь к словам.

— Очень конкретного помешательства.

— Я имела в виду гипотетический следующий год. Теоретический. Абстрактный. Не ваш.

— Но с моей овечкой.

— Волков, я заработаю денег, открою проект и ту-тууу.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто я только что перешла на редкий диалект.

— Ты сейчас изобразила поезд?

— Да. Поезд, который увозит меня от вашего самомнения.

За столом засмеялись. Даже седой старший волк хмыкнул. Андрей смотрел на меня с опасным, почти довольным прищуром, и я решила срочно сосредоточиться на шашлыке, потому что язык у меня сегодня работал быстрее инстинкта самосохранения.

Никита сидел неподалеку, уже с перевязанной лодыжкой и гордым видом героя, пережившего овраг. Он поднял руку, чтобы показать другу какую-то царапину, и рукав его куртки сполз.

На запястье блеснул тонкий браслет.

Темный шнур, металлическая пластина и резной знак. Тот самый: символ, который я видела в удаленной строке Леры рядом с пометкой служебного блока.

С-13.

Шашлык внезапно перестал быть главным событием вечера.

— Андрей, — сказала я тихо, не сводя глаз с браслета. — Только не говорите мне, что это у вас просто модный аксессуар.