Глава 16.

— Мери, ты же сказала, что к вечеру мы будем в деревне? — Рита остановила девчонку, что без устали шла вперёд, не оборачиваясь и не сбавляя шага. Её голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы, — усталость и тревога давали о себе знать.

— Мы прошли деревню, — не оборачиваясь, бросила Мери. — Сначала мы зайдём к моей прабабке: зелье, скрывающее запах, на исходе, она даст нам ещё.

— Эм, а кто твоя бабка — не ведьма ли? — с усмешкой спросила Агнес, привалившись к стволу старого дуба и тяжело дыша. Её волосы растрепались, а на лице читалась измождённость.

— Она простая травница, — спокойно сказала Мери, но в её глазах на мгновение вспыхнул странный огонь, тут же погасший.

— Я тоже немного разбираюсь в травах, — добавила Рита, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Она невольно огляделась: лес вокруг становился всё гуще, деревья — выше и мрачнее.

— Тогда вы найдёте общий язык, — улыбнулась Мери, и в этой улыбке Рите почудилось что‑то неестественное.

Лес постепенно погружался в густую темноту. Пение птиц прекратилось, лишь изредка раздавался треск ветки под лапой какого‑то зверя. Стало очень страшно и жутко в этом холодном лесу — он чем‑то напоминал место из сна Риты: те же тёмные силуэты деревьев, тот же пронизывающий холод, тот же запах опасности, висевший в воздухе.

Вздрогнув от прохлады ночи, Рита остановилась:

— Дальше идти нельзя! Мы либо сломаем себе ноги на этих корнях, либо нас сожрёт какой‑нибудь зверь!

— Нам осталось совсем немного, — Мери обернулась, её силуэт едва угадывался в темноте. — Мы почти пришли. За тем холмом — дом моей прабабки. — Она указала рукой в черноту, где ничего нельзя было разглядеть.

— Ты издеваешься? Каким холмом? Тут глаз коли — ничего не видно! — возмутилась Агнес, отлепившись от дерева. Её голос дрожал — не только от усталости, но и от страха.

Рита прищурилась, вглядываясь в темноту. И правда — вдали, за переплетением ветвей, угадывались очертания холма. Взяв за руку Агнес, она повела её следом за Мери, которая уже удалялась всё дальше, почти растворившись в ночи.

— Хоть бы луна выглянула… Ничего не видно же, — пробубнила Агнес, спотыкаясь о корни.

— Завтра будет полная луна, — откуда‑то издалека крикнула Мери. — Сегодня полумесяц, да и тот завешан тучами.

Девушки переглянулись, удивившись тому, как их услышала Мери с такого расстояния. Но всё равно пошли дальше, пробираясь сквозь колючие кусты и огибая поваленные деревья.

Почти потеряв из виду Мери, Рита забеспокоилась всерьёз. Что, если она просто завела их в чащу леса и бросила? В груди зашевелился холодный комок страха.

Но вдали мелькнул слабый огонёк — дрожащий, едва заметный, но такой манящий. Идя на него, словно летящий мотылёк на смертельный свет, Рита под руку с Агнес приблизилась к старому обветшалому дому. Он стоял на склоне холма, покосившийся, с прогнившими досками крыльца. Лишь в одном окне горел тусклый свет от свечи, пробиваясь сквозь треснувшее стекло.

— Что‑то не нравится мне это место, — прошептала Рита на ухо Агнес, невольно сжимая её руку.

— Да, жутковато… Как из сказок — дом ведьмы, — так же шёпотом ответила Агнес, поежившись.

Дверь со скрипом открылась, чуть освещая путь. В проёме появился силуэт Мери.

— Вы что тут встали? Заходите скорее, я вас с бабушкой познакомлю, — радушно пригласила она, закрыв за вошедшими девушками дверь. Затем Мери перевернула висевший амулет над дверью в другую сторону — тот глухо стукнулся о косяк.

— Вот, знакомьтесь: это моя бабушка Ефросинья.

Из тени вышла старая женщина. Её лицо было таким сморщенным, что глаз почти не было видно, а беззубая улыбка, казалось, должна была внушить доверие. Но Рите она отчего‑то показалась фальшивой.

— Здравствуйте, девоньки, проходите за стол. Устали с пути, мои хорошие? Я вас накормлю, — проскрипела старушка, жестом указывая на старый деревянный стол.

Рита с Агнес сели напротив Мери. Перед ними сразу же поставили тарелки с горячей кашей. От неё шёл такой восхитительный аромат — смесь трав, мёда и чего‑то ещё, знакомого с детства, — что слюнки потекли от одного лишь запаха.

— Мери сказала мне, что вы уходите поутру. Будьте осторожны, девоньки: лес таит много опасностей, — сообщила старушка, ставя рядом две больших кружки с ароматным сбором трав.

Запах был точно такой же, какой делала мать Риты когда‑то давно. На мгновение ей стало тепло и спокойно, но тут же тревога вернулась, сжимая сердце.

— Если вы про волков, то мы от них и уходим, — сказала Агнес, беря ложку.

— Есть существа и похуже волков, девонька, — добродушно произнесла старушка, всё подкладывая горячую кашу в тарелки девушек. — Только из печи, кушайте, кушайте, мои хорошие.

Съев порцию, Рита почувствовала необычайную усталость во всём теле. Подняв взгляд на Ефросинью, она часто заморгала: образ старушки стал размазываться, покрываясь тёмной пеленой.

Руки затряслись, ноги перестали слушаться, а язык стал заплетаться. Повернув голову в сторону Агнес, Рита увидела, что та лежит лицом на столе — уже без сознания, её рука безвольно свисала с лавки.

Борясь с надвигающейся темнотой, Рита снова посмотрела на старуху. Теперь та уже не казалась такой милой и добродушной. Черты лица заострились, морщины как будто разгладились, а взгляд стал холодным и расчётливым. А на лице сидящей рядом Мери появилась злорадная ухмылка — та самая, которую Рита уловила раньше, но не придала значения.

— Сильная, должно получиться, — последнее, что услышала Рита перед тем, как провалиться в темноту. В ушах ещё звучал тихий смех Мери, а затем всё поглотила вязкая, беспросветная тьма.

Открыв глаза, Рита обнаружила, что находится в лесу — она была привязана к старому дубу с грубой корой. Холодный ветер шевелил её волосы, а сырость земли пробиралась сквозь ткань платья. Верёвки больно врезались в запястья и щиколотки.

Попытки освободиться увенчались провалом: с каждым рывком узлы затягивались ещё туже, оставляя на коже красные полосы. Рита стиснула зубы, стараясь не поддаваться панике, но сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди.

Впереди что‑то зашуршало — листья зашевелились, ветки хрустнули. Еле различив силуэт в полумраке, Рита замерла, затаив дыхание. Из‑за дерева вышла Мери. В её руках поблескивал длинный клинок — лезвие отражало тусклый свет зарождающейся луны.

Она подошла вплотную к Рите и тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Сегодня ты и твоя подруга — умрёте.

Затем она запрокинула голову и засмеялась диким, истеричным смехом, от которого по спине Риты пробежал ледяной озноб.

— Больная! — крикнула ей Рита, в голосе звучала смесь ярости и страха.

Мери резко перестала смеяться. Снова приблизившись, она провела клинком по вырезу платья Риты — медленно, мучительно, вниз до живота, затем обратно вверх и остановилась на предплечье. Её глаза сверкали безумным огнём, губы дрожали от возбуждения.

Посмотрев прямо в глаза Рите, Мери полоснула острым лезвием от плеча до запястья. Кровь хлынула по руке, стекая на платье алыми каплями. Боль была нестерпимой, жгучей, но Рита сжала челюсти и не закричала — она не даст этой твари удовольствия видеть её слабость.

— Мери, что ты делаешь?! Ещё слишком рано! Или ты хочешь, чтобы она сдохла от потери крови?! — прогремел голос Ефросиньи. Старуха вышла из тени деревьев, её силуэт казался неестественно высоким и угловатым.

— Прости, бабушка, — с обидой в голосе сказала Мери, опуская клинок. — Она назвала меня больной!

— Прекрати вести себя как маленькая, — резко оборвала её Ефросинья. Посмотрев на небо, где уже проступали первые лучи луны, она добавила: — Веди вторую сюда. Скоро взойдёт луна.

— Что вы хотите с нами сделать? — спросила Рита, собрав всю волю в кулак, и посмотрела прямо в глаза ведьме. Её голос дрожал, но в нём звучала непреклонность.

— Мы принесём вас в жертву, — спокойно ответила Ефросинья, и её губы растянулись в зловещей улыбке.

— Что?! — Рита уставилась на неё с непониманием, внутри всё сжалось от ужаса.

— Твоя кровь и кровь твоей подружки — особенная, — продолжила ведьма, делая шаг ближе.

— И чем же? — голос Риты дрогнул, но она заставила себя выдержать взгляд старухи.

— В тебе смешано две крови, — почти прошипела Ефросинья. — Твоя мать была волчицей, а твой отец — ведьмаком. Теперь дошло?

— Этого не может быть! Мои родители — люди, вы ошиблись! — закричала в ответ Рита, отчаянно мотая головой.

— Я чувствую силу твоей альфа‑волчицы, — прошипела ведьма. — От тебя несёт псиной за версту! — Достав из кармана цепочку с амулетом, она повертела им перед лицом Риты. — Амулет, что ты потеряла, держал твою сущность взаперти все эти годы. Теперь она свободна, и сегодня, в полнолуние, произойдёт слияние.

Рита задохнулась от подступающей злости. В груди клокотала буря эмоций: шок, неверие, ярость.

— Вы… вы ненормальные! Больные на всю голову! — закричала она и с новой силой рванулась из пут, верёвки врезались в кожу ещё глубже.

— А вот и вторая подоспела! — Ефросинья улыбнулась, увидев Мери, которая вела под руку еле передвигающую ноги Агнес. Та выглядела измождённой, бледной, её глаза были полузакрыты, а губы дрожали.

— Зачем она вам?! — крикнула Рита, всё сильнее стараясь вытащить руку из тугих верёвок. Её сердце разрывалось от вида подруги.

— А эта — особенная девчонка, — засмеялась ведьма, помогая Мери привязывать Агнес к дереву напротив Риты. — Не думала, что нам так повезёт!

— О чём вы? Почему она особенная? — не унималась Рита, её голос срывался от отчаяния.

— Какая ты любопытная, — прошипела Мери, бросая злой взгляд на Риту. — Отрезать бы тебе язык, чтобы меньше говорила.

— Агнес — последняя из рода Мортэ, — продолжила Ефросинья, потрепав Агнес по щеке. — Это были сильные, жестокие, беспощадные и ничего не чувствующие ведьмы. Именно им почти удалось провести ритуал. Но после сокрушительного провала они были вынуждены прятаться в обществе людей, рожать детей от них же, жить обычной жизнью, лишённой магии. С каждым поколением их сила угасала. В итоге вот эта «пусичка» — последняя из рода Мортэ. — Ведьма снова засмеялась. — Она совсем лишена всякой силы, но гены… их не изменить. Плюс ко всему, внутри неё крохотный подарочек — в виде сильного альфа‑волка. Кто бы мог подумать, что такое возможно!

Достав из подола платья какую‑то бумажку, она протянула руку — Мери вложила в её ладонь кинжал.

— Пора, Мери, — произнесла ведьма, и её глаза сверкнули в темноте.

Рита замерла. В голове творилось что‑то невообразимое: столько информации, столько нового она узнала о себе и Агнес!

«Значит, Агнес снова беременна? Но как такое возможно? Прошло всего несколько дней, как она чуть не умерла при родах…» — мысли метались в голове, как загнанные звери.

Но чему удивляться? Рита стала вспоминать слова Агнес: при первой беременности она ходила всего пару месяцев, а не положенные девять. Значит, ведьмы правы — возможность снова забеременеть есть.

А как она сама могла быть ведьмой и волчицей одновременно? Как такая маленькая вещица — серебряный медальон, подаренный ей в детстве, — могла удерживать такую мощь?

— Ты, наверное, думаешь, что всё это сон? — ухмыльнулась Мери и провела пальцем по руке Риты, где только что был глубокий порез. — Смотри, рана зажила. Значит, остался только один этап — перекинуться. Но ты не успеешь.

Мери посмотрела в глаза Риты и одним рывком разорвала верх платья, оголяя грудь. Затем провела рукой вдоль ключицы, спустилась на солнечное сплетение и остановилась.

— Мне жаль, что это оказались вы, — прошипела она на ухо Рите, её дыхание было горячим и неприятным. — Но у нас нет выбора. Я хочу отомстить за себя. Как только мы получим бессмертие, я убью всех волчьих отродий в округе, потом доберусь до остальных. Вы должны исчезнуть с лица земли — вы ошибка природы и ничего более.

— Это мне тебя жаль, — без капли страха ответила Рита. Её голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в теле. — Ты совсем потеряла человечность. Это вас надо истребить.

— Не боишься? А стоило бы. Будет очень больно, — прошипела Мери.

Внутри Риты клокотал нарастающий комок злости, придавая всё больше сил. С каждым рывком верёвки ослабевали — ещё немного, и она сможет освободить руки. Но что делать с ногами? Её прирежут быстрее, прежде чем она развяжет узлы внизу…